Отзывы


«Макбет» на Малой Бронной. Восставший из ада

9 августа 2019
BrightStories Август 9, 2019 В прошлом сезоне в Театре на Малой Бронной состоялась премьера спектакля «Макбет» по пьесе У. Шекспира в постановке Антона Яковлева. В начале сезона 2018-2019 гг. казалось, что в театрах начался флешмоб: постановка пьесы «Макбет», к ко... [ развернуть ]

BrightStories

Август 9, 2019

В прошлом сезоне в Театре на Малой Бронной состоялась премьера спектакля «Макбет» по пьесе У. Шекспира в постановке Антона Яковлева.

В начале сезона 2018-2019 гг. казалось, что в театрах начался флешмоб: постановка пьесы «Макбет», к которой редко обращаются режиссёры, так как она считается мистической и не очень благоприятной для постановки, была заявлена сразу в трех московских театрах. Если в Театре им. Ермоловой уже третий сезон начинался с обещания выпустить «Макбета» (и с третьей попытки его, наконец, выпустили), а в театре ШДИ премьеру пообещали первый раз (но выпуск перенесли на следующий сезон), то в Театре на Малой Бронной всё выполнили в срок. И никакой мистический шлейф и нечистая сила этому не помешали.

Несколько лет назад «Макбета» поставил Юрий Бутусов в Театре им. Ленсовета. И если у Бутусова самая длинная постановка по пьесе Шекспира — 5,5 часов, то у Антона Яковлева самая короткая — около двух часов. Ознакомиться с содержанием пьесы перед походом на «Макбета» на Малой Бронной совсем не помешает. У режиссёра она сильно сокращена: многие сцены убраны, а многие события оставлены за сценой. Режиссёр сосредоточился на душевных переживаниях главного героя, которого играет Даниил Страхов. Остальные герои тоже важны, по-своему интересны, но не так ярки — они оттеняют Макбета, именно на их фоне лучше видны его внутренние метания и поиски.

Режиссер Антон Яковлев (предисловие в программке к спектаклю): «Макбет не создан для жизни. Он – Бог Войны. Он устал убивать, устал умирать, устал от бесконечного чувства вины. У него больше нет сил оправдывать себя. Он устал жить. Впрочем, по сути этот Макбет уже мертв. Жива только оболочка. Будто выкопали античную скульптуру, и части мраморного тела откалываются кусками, еле держась на тонких гранях. На наших глазах рождается другой, новый Макбет, который пытается вновь обрести смысл своего существования. Он либо изменит мир вокруг него, или разрушит его до основания».

Декорации спектакля представляют собой две металлические стенки, которые сходятся углом в сторону зрительного зала — во время начала спектакля они раздвигаются и вновь сдвинутся в конце (конец особенно впечатляет, но о нем лучше не читать, а увидеть собственными глазами). Цепи, качели, стены — будто в темнице для грешников разворачивается действие спектакля, где все герои уже в аду за свои грехи, разве что король Дункан (Владимир Яворский) кажется попавшим сюда случайно: его рассказы о птицах и природе — единственный светлый момент в этой истории. В остальном — два часа на сцене стоит мрак, драматизм накаляется, отдохнуть ни глазам, ни мыслям совершенно не на чем, идет постоянное нагнетание. Тут и понимаешь, что будь спектакль длиннее, его было бы сложнее воспринимать. Макбет в начале — словно мумия в бинтах, вышедшая из саркофага. Вот то самое «убитое тело», о котором говорит режиссёр — его Макбет, вернувшись героем с войны, уже не хочет больше убийств и крови. Но часто люди, видевшие войну, уже не могут быть прежними — психика будущего короля сломлена. Случайная ведьмочка (вместо трех шекспировских ведьм, в этой постановки всего лишь блондинистая девочка) предсказывает Макбету царство в будущем. Это предсказание роняет зерно тщеславия и жажды власти в душу главного героя. Не убивать — не значит дальше жить без смертей, «не убивать» становится для него — не делать это собственными руками. Тут и поддержка леди Макбет (Елена Николаева) рядом, а может и не только поддержка, а скорее сила, которая тоже жаждет власти и подталкивает к этому мужа. Насколько Макбет Даниила Страхова выглядит величаво и мощно, настолько же он слаб внутри. У него нет сил справиться с бременем власти, нет сил нести цепи, которые он сам на себя вешает. У него кровоточат раны и душа. Недаром он весь в бинтах. Но если тело еще можно забинтовать, то бинты для души он найти не может.

Главный реквизит в спектакле — большие черные мусорные мешки, в которые и отправляются убитые люди, будто ненужный мусор. Черно-серые тона главенствуют в постановке (художник-постановщик — Николай Симонов), акценты делаются при помощи света (художник по свету — Антон Стихин). Темных тонов и одежда главных героев — она не шекспировских времен и не современных, а вне времени (художник по костюмам — Мария Данилова). Ад на сцене, ад в душах, и самое печальное, что на смену подобному правителю, скорее всего придет такой же — будто воскресший прежний.

Наталия Козлова

[ свернуть ]


Пушкин - Это Наше. Все!

2 августа 2019
12.05.2019 Рубрика: КультураТекст: (писатель, телеведущий)Российская газетаОчень много маленького... На Малой сцене театра на Малой Бронной режиссер Егор Арсенов поставил "Маленькие трагедии" Пушкина. На этом месте маленькое кончается и начинается большое: режиссер, ... [ развернуть ]

12.05.2019

Рубрика: Культура

Текст: (писатель, телеведущий)

Российская газета

Очень много маленького... На Малой сцене театра на Малой Бронной режиссер Егор Арсенов поставил "Маленькие трагедии" Пушкина. На этом месте маленькое кончается и начинается большое: режиссер, актеры и, конечно, текст. "Маленькие трагедии" на Малой Бронной, конечно, не ровный спектакль, но - для меня - безусловно хороший. Здесь слышен невероятный пушкинский текст, здесь есть множество режиссерских находок, и здесь - мощные актерские работы, я бы даже так сказал: нет не мощных актерских работ. На маленькой сцене получился большой спектакль.

В свое время я ставил "Моцарта и Сальери" Пушкина. Этим спектаклем открывалась ныне знаменитая в Москве театральная сцена культурного центра Высоцкого на Таганке. Моцартом была Ирина Линдт, Сальери - Валерий Золотухин. А первый спектакль, который я поставил в своей жизни, был "Борис Годунов" в театре Ермоловой. То есть я довольно много работал с театральными текстами Пушкина и понимаю, насколько трудно поставить эти гениальные слова. Мне кажется, что в целом Егору Арсенову это удалось.

Как нам всем известно: современные молодые режиссеры очень любят выказывать себя, им представляется невероятно важным продемонстрировать шквал придумок, которые нередко к сути происходящего отношения не имеют. Арсенов пошел иным путем. Он как бы разгадывает пушкинский текст, если угодно, вскрывает его с помощью замечательных актеров, каждый из которых играет несколько ролей.

Подряд идут "Скупой" и "Моцарт и Сальери". На наших глазах Екатерина Дурова превращается из Скупого в Сальери. Делает это грандиозно. Вопроса: "Почему женщина играет мужчин?" - у меня не возникало. А почему пять бокалов "играют" пять сундуков? А почему висящая шинель "играет" каменного гостя? Потому что театр - это такая игра, здесь все и вся во что-то играет. Какие вопросы?

Арсенов как бы разгадывает пушкинский текст, вскрывает его с помощью замечательных актеров

Скупой у Дуровой - не мерзкий жадина, но человек, который занят таким "увлекательным" делом - собирает деньги. Ему не деньги сами по себе нравятся, а процесс их собирания. И вот уже умирать надо, а коллекцию денег некому передать. Ну разве не трагедия? Сальери Дуровой - не столько страдающий человек, сколько искренно недоумевающий: как же так несправедливо устроен мир, плачущий не над собой, но над миром.

Если Сальери - дама, то и Моцарт должен быть женщиной. Светлана Первушина играет так, что и это не вызывает вопросов. Для меня теперь Моцарт надолго будет с лицом Светланы. И я запомню теперь эту актрису, которая не только исполняет несколько ролей, но еще и поет, и танцует, и все делает блестяще.

Владимир Ершов играет крошечную роль Жида в "Скупом" так, что за этим человеком читается судьба, жизнь. Как он это делает? Пойди пойми. Олег Кузнецов - Альбер в "Скупом" и Председатель в "Пире во время чумы" - два абсолютно разных и ужасно интересных человека. Как и те образы, что создают в разных трагедиях Александр Голубков и Олег Хохлов.

Дмитрий Цурский - единственный, играющий одну роль. Но какую и как! Его Дон Гуан - в меру циничный и без меры уставший человек. Ему неинтересно любить жизнь, ему интересно ею пользоваться. И он ею пользуется, как может. Дон Гуана чаще всего исполняют таким неистовым безумцем, Цурский сыграл очень глубокого и по-настоящему страдающего человека - человека, у которого получается любовь с женщинами, но не выходит любовь с жизнью...

Когда я ставил "Моцарта и Сальери", я все время думал: почему пушкинские трагедии называются "Маленькие"? Маленькие в смысле объема или в смысле сути трагедии: мол, героев волнуют небольшие, по сути, трагедии. Арсенов поставил маленькие, но большие трагедии. Все герои спектакли люди глубоко страдающие.

Можно тысячу раз говорить и писать о том, что в театре нет мелочей, но увидеть спектакль, в котором каждая мелочь продумана, удается не так часто

В каждой маленькой трагедии кто-нибудь умирает. По сути, Пушкин сочинил человеческие истории, записанные в присутствии смерти. Этот отсвет будущей гибели лежит на каждом персонаже, и когда Сальери вместе с Моцартом травит и себя, это выглядит естественно. А что, разве, убив Моцарта, Сальери, по сути, не убил себя?

"Маленькие трагедии" на Малой сцене театра на Малой Бронной - спектакль очень качественный. Тут все высокого качества: от декораций и костюмов (художник-постановщик Вера Никольская) до очень точного света, который в некоторых моментах спектакля играет огромную смысловую роль (художник по свету Глеб Бут); от интересной хореографии, когда каждое поставленное движение или танец служат не для развлечения зрителей, а для раскрытия персонажей (хореограф Анна Дельцова) до точно подобранной музыки группы Nirvana (музыкальный руководитель Инна Плеханова). Можно тысячу раз говорить и писать о том, что в театре нет мелочей, но увидеть спектакль, в котором каждая мелочь продумана, удается не так часто.

Есть ли в спектакле недостатки? Да, есть. В жизни, между прочим, тоже есть недостатки, но любим мы ее не за это. Куда важнее, что со сцены звучит замечательное пушкинское слово, и усилиями режиссера и актеров мы понимаем, что оно имеет отношение к нам, зрителям XXI века. Наверное, это самое главное в этой театральной работе: спектакль - живой, спектакль, который в конечном итоге рассказывает нам о нас. Это очень трудно: играть Пушкина так, чтобы он был не хрестоматийным, а живым; чтобы в зале периодически раздавался искренний смех; чтобы мы проникались к героям человеческой, естественной жалостью.

Спасибо, Егор Арсенов, за то, что не испугались. И победили.

 Андрей Максимов

[ свернуть ]


Спасти Кентервильское привидение — в театре на Малой Бронной состоялась премьера сказки по мотивам повести Оскара Уайльда

1 июня 2019
Сказки Оскара Уайльда любимы как взрослыми, так и детьми. Глубокая философия сочетается одновременно с грустью, лиричностью, иронией и добротой. "Кентервильское привидение" не стало исключением. Так отправимся же в мир дымки, лилово-бирюзового миндального дерева и по... [ развернуть ]

Сказки Оскара Уайльда любимы как взрослыми, так и детьми. Глубокая философия сочетается одновременно с грустью, лиричностью, иронией и добротой. "Кентервильское привидение" не стало исключением. Так отправимся же в мир дымки, лилово-бирюзового миндального дерева и по-доброму смешных героев

Однажды весёлая американская семейка – папаша Хайрам Отис (Андрей Терехов), его супруга Лукреция (Дарья Грачева), прелестная дочка Вирджиния (Лина Веселкина) и сынок – мальчишка-хулиган Джим (Дмитрий Полунин) – приезжает в Англию. Причиной столь далёкого путешествия стал фамильный старинный замок (их довольно много в Старом Свете). Приобретение, конечно, славное – спору нет, но, как известно, английские поместья и замки часто населяют привидения, конечно, мешая обитателям столь почтенных архитектурных сооружений.


Фото: Юлия Ротанина

То ветер вдруг завоет, то вихрь налетит, то миссис Амни, экономка (Юлиана Варшавская) и мистер Амни, дворецкий (Максим Шуткин) окажутся связанными верёвками, а то и кровавое пятно на полу появится. Даже самые современные чистящие средства из арсенала Лукреции Отис не способны справиться! Бедный призрак – сэр Саймон де Кентервиль (Данил Лавренов) – практически никто в тебя не верит, пытается избавиться всеми силами, но всё безрезультатно. Мне сложно даже вообразить, что могло бы произойти с таким одновременно трогательным и смешным существом, если бы не юная Вирджиния. Именно она, заинтересовавшись и проникнув милосердием к привидению, спасла его от мук (жизнь у призрака была не слишком образцова, немало горечи он принёс своим близким. Но мучиться столько лет тоже слишком жестоко). Отважной девочке-подростку помогло старинное заклинание разверзнувшейся двери одной из многочисленных комнат замка (любознательность Вирджинии оказалась как нельзя кстати):


Фото: Юлия Ротанина

Когда заплачет, не шутя,

Здесь златокудрое дитя,

Молитва утолит печаль,

И зацветёт в саду миндаль –

Тогда взликует этот дом,

И дух уснет, живущий в нем



Что случилось с Вирджинией, говорить не стану. Скажу только, что старый сэр Саймон де Кентервиль был спасён, Вирджиния нашла преданного поклонника – соседа Френсиса (Артем Губин), а вся семья Отисов возликовала. И всё же спектакль не только об этом. В нем нашлось место и ценности семейных отношений, и доброте, и исторической памяти рода, и критике некоторых англичан вроде мистера Говарда (Леонид Тележинский) – тот пытался навязать мистеру Хайраму Отису продажу замка, ибо на его месте можно построить развлекательный комплекс, устроить гулянья. И, конечно, весёлым и задорным песенкам (отдельное спасибо Валерии Гуменюк). Культпоход на лето обеспечен.



http://www.rewizor.ru/theatre/catalog/teatr-na-maloy-bronnoy/kentervilskoe-prividenie/stati/spasti-kentervilskoe-prividenie-v-moskovskom-dramaticheskom-teatre-na-maloy-bronnoy-sostoyalas-preme/

[ свернуть ]


Спектакль «Квартира Коломбины» 2019 В Театре На Малой Бронной Подслушанные Истории Про Вас

21 мая 2019
13.05.2019 Фото: Андрей НИКЕРИЧЕВ / АГН «Москва»Четыре одноактные пьесы Людмилы Петрушевской объединены под общим названием «Квартира Коломбины». Как говорит Людмила Стефановна, это подслушанные истории в очереди, в купе поезда, в ресторане, да мало ли где.Режиссер с... [ развернуть ]

13.05.2019


Фото: Андрей НИКЕРИЧЕВ / АГН «Москва»

Четыре одноактные пьесы Людмилы Петрушевской объединены под общим названием «Квартира Коломбины». Как говорит Людмила Стефановна, это подслушанные истории в очереди, в купе поезда, в ресторане, да мало ли где.

Режиссер спектакля — Екатерина Дубакина, которая к тому же популярная актриса (сыграла Машу Шаталину в сериале «Моя прекрасная няня»).

Героиня у этих историй как будто бы одна, ее играет актриса Вера Бабичева. На самом же деле она оказывается словно в зеркальной комнате, где в каждом отражении появляется новый персонаж. Колобина Ивановна — лишь один из них, любвеобильная, стареющая актриса, жена главного режиссера. Почти эротоманка. Три другие — дамы попроще. Евгения Ивановна — ворчливая теща, которая не сомневается, что ее зять женился фиктивно. Галя и Ау — не то женщины трудной судьбы, не то романтичные идиотки, а скорее всего, и то, и другое.

По мнению актрисы Вера Бабичевой, ее героинь объединяет желание быть счастливой. Но как быть счастливой – они не знают. Жить здесь и сейчас не умеют. В конце спектакля звучит фраза из интервью Людмилы Петрушевской: «Когда я пишу – я спасаюсь от смерти». Вот и Вера Бабичева каждой своей ролью спасается от одиночества, от страха перед жизнью, от непонимания, подлости и предательства.

Критики называют цикл пьес Петрушевкой абсурдистским, сотканным из поэтической вязи писательницы, где нет прямых указаний, кто хороший, а кто плохой. Кто, например, пришел в гости к Галине (героиня пьесы «Лестничная клетка») — то ли нищие музыканты из похоронного оркестра, то ли ангелы?

Такой материал раскодировать, очеловечить, разгадать, какие смыслы вложила Петрушевская, и представить на суд публике непросто. Еще сложнее сделать так, чтобы зрители поняли, что это истории про них.

Когда-то в «Современнике» Коломбину играла Лия Ахеджакова. На премьере зрители не сразу определили, про что играет народная артистка. Ахеджакову освистали, зал стучал стульями, кричал «позор», половина зрителей ушла со спектакля. Ахеджакова, как она после рассказывала, тоже пыталась за сцену удрать, но ее возвращал режиссер. Прошло немного времени и на спектакль невозможно было попасть. Аншлаг. Видимо памятуя о прошлом опыте коллег, Екатерина Дубакина поставила «Квартиру Коломбины» на малой сцене Театра на Малой Бронной. И пригласила ту же команду молодых и раскованных артистов, с которыми выпускала свой режиссерский дебют — спектакль «Самоубийца» по пьесе Николая Эрдмана, где юмор, как и у Петрушевкой, доведен до абсурда.


АНАСТАСИЯ ПЛЕШАКОВА

[ свернуть ]


"Квартира Коломбины" Л.Петрушевской В Театре На Малой Бронной, Реж. Екатерина Дубакина

25 марта 2019
https://users.livejournal.com/-arlekin-/3984928.html?fbclid=IwAR162rsfttRT8q9WFLf6fwnRvWXvhj9S3oXbnpZ-4lOaCXR99JGIl_W5kW4 Второй спектакль Екатерины Дубакиной на малой сцене Малой Бронной во многом продолжает линии - и тематические, и стилистические - ее режиссерског... [ развернуть ]

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3984928.html?fbclid=IwAR162rsfttRT8q9WFLf6fwnRvWXvhj9S3oXbnpZ-4lOaCXR99JGIl_W5kW4

Второй спектакль Екатерины Дубакиной на малой сцене Малой Бронной во многом продолжает линии - и тематические, и стилистические - ее режиссерского дебюта по "Самоубийце" Эрдмана, выпущенного в прошлом сезоне:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3860784.html

Четыре одноактные пьесы Людмилы Петрушевской когда-то давно уже объединял в целостный спектакль со сквозной героиней Роман Виктюк - поставленную им в "Современнике" на Лию Ахеджакову "Квартиру Коломбины" в полноценном варианте я не застал, но как ни странно, видел (живьем!) фрагменты которые Ахеджакова долгие годы спустя играла по антрепризам. В основном же эти пьесы сегодня если ставятся, то по отдельности - "Лестничная клетка" Юрия Погребничко идет в "Около", "Анданте" как независимый проект Федора Павлова-Андреевича показывается по разным площадкам, а Дубакина собирает заново тетраптих, что-то сокращая почти до сценки-скетча, как ту же "Лестничную клетку", что-то используя близко к тексту, но в эстетике, снова, как до того в "Самоубийце", близкой к клоунаде и абсурду.

Истории Петрушевской здесь полностью освобождены от быта, от привязки к историческому времени (а пьесы написаны очень давно, им несколько десятилетий), да и от психологического подтекста почти полностью - взаимоотношения персонажей заострены до гротеска и почти цирковой эксцентрики, градус которой от эпизода к эпизоду нарастает. От чего клоунада, как ни странно, не теряет, но лишь обретает дополнительно и человеческой трогательности, и пронзительности, отрываясь от приземленной конкретики. Абсолютно условное оформление (художник Вера Никольская) из сферических кресел и разнокалиберных белых шаров превращает пространство спектакля чуть ли не в модель вселенной, звездной галактики или планетарной системы, где каждый из персонажей обитает словно на собственной планете... Правда, и в этом будто бы бесконечном, бескрайнем, безразмерном "космосе" квадратных метров жилплощади на всех не хватает ни в переносном, ни в прямом смысле, оказывается - как если бы "квартирный вопрос" испортил даже "маленького принца", ну или, вернее, "принцессу", не очень, правда, "маленькую", а называя вещи своими именами, скорее уж "старенькую".

Самоотверженная, самоироничная и вместе с тем на разрыв исповедальная работа Веры Бабичевой придает тетраптиху не только сюжетную цельность, но и стилистическое единство не связанным номинально фабулами, драматургически самодостаточным, разноплановым эпизодам. В новелле "Любовь" - практически бытовом анекдоте-зарисовке - главными героями являются запоздалые молодожены Света и Толя, она - отчаявшаяся найти себе в мужья кого-то получше, он - тоже слишком долго перебиравший варианты, которые то ли сам "отбрасывал", то ли варианты его "отбрасывали", пока не остался последний в лице Светы. По обыкновению герои Петрушевской в практической и в личной жизни не устроены, но в спектакле Дубакиной их неустроенность метафизически безысходна, хотя непосредственное взаимодействие артистов строится по законам буффонады и смотрится уморительно: брезгливый интеллигент Толя (Дмитрий Варшавский) - нервный, дерганый, говорящий торопливо и теребящий постоянно дурацкие очки, несчастная Света (Таисия Ручковская) - визгливая манерная куколка с накрученными "пучками" косичек и нелепыми тряпичными бантиками, она хочет "любви", он утверждает, что "любить не может", но мужем стать готов, несовпадение между ними непримиримое, казалось бы, но внезапное возвращение сварливой матери парадоксально сближает едва возникшую и уже было распавшуюся парочку. Мамашу, появляющуюся в шапке-ушанке (должна была уехать к родственникам в Подольск, освободив жилплощадь молодым - и не уехала) играет как раз Вера Бабичева, моментально без паузы переходя в следующую историю уже новым образом.

Героиня Бабичевой в "Лестничной клетке" - тоже бесприютная, но все-таки имеющая и стол и дом, пополам с соседкой, немолодая женщина Галя; ее гости - музыканты похоронного оркестра, "ханыги", как их аттестует припозднившаяся соседка. Пьеса, которая в постановке Юрия Погребничко занимает целый вечер и тянет на отдельный спектакль, в погребничковском фирменном ключе иронично-меланхоличный, медлительный, "воздушный" и "акварельный" (в чем и предсказуемый...) -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1350461.html

- у Дубакиной при сделанных режиссером купюрах превращается в стремительный, но отнюдь не куцый скетч, а званые, но при этом как будто и нежданные гости (Дмитрий Сердюк и Егор Барановский) оборачиваются ну только что не "ангелами смерти". Впрочем, их карнавальные крылышки - деталь, по-моему, излишняя, тогда как очень кстати приходится соседка, представленная в амплуа травести, хотя Илья Антоненко в этой роли не столько "переодетый" парень, сколько тоже, как и "похоронщики", существо несколько потустороннее, окончательно отрывающее существование героини своим появлением от обыденности.

В более развернутом эпизоде "Анданте" снова бесквартирная Аурелия, или просто Ау (Бабичева), снимает жилье у жены дипломата Юли (Юлиана Варшавская), муж которой Май (Илья Жданников) сожительствует с ее лучшей подругой Бульди и те, совсем как мама новобрачной в первой новелле, внезапно возвращаются, требуя квартиру освободить на ночь глядя, а брошенной мужем, недавно вышедшей из больницы Аурелии некуда идти. Из четырех частей спектакля "Анданте", пожалуй, плотнее остальных привязана к позднесоветским интеллигентским реалиям от чего режиссеру избавиться непросто. В роли Бульди, подобия Эллочки-людоедки, презрительно говорящей с бедной Аурелией на тарабарском жаргоне, снова выступает Илья Антоненко, но Бульди по сравнению с соседкой Гали из "Лестничной клетке" откровенно травестийный, пародийный, с "кислотным" привкусом образ. Благо по сюжету дипломаты (вот неожиданно злободневный, словно из интернет-новостей списанный момент обнаружился!) промышляют ввозом определенного рода препаратов, и таблетки идут в дело, так что драматическая коммунальная разборка перерастает в отвязную нарко-вечеринку, у Дубакиной представленной на высшем градусе трэша, с лопающимися шариками и разлетающимися конфетти.

После чего финальный, четвертый эпизод "Квартира Коломбины" выглядит уже более камерно, отчасти как внутрицеховой, как "капустнический". Вера "Коломбина" Ивановна предстает престарелой травести захудалого театра и женой художественного руководителя, в отсутствие мужа принимающей молодого амбициозного артиста. Но тут, по законам буффонады, по традиционной фабуле "Паяцев" появляется муж, Арлекин Иванович, и Коломбина, "репетирующая" с юным дарованием Шекспира, извлекающая из запасов спирт якобы для отмачивания приклеенных гостем эпоксидкой искусственных усов, отчаянно изображает то ли Ромео (они с молодым артистом ролями поменялись), то ли все-таки Джульетту, то ли сразу Гамлета... Суровый и ревнивый Арлекин, муж-худрук (после двух кряду травестийных, женских персонажей в предыдущих двух эпизодах Илья Антоненко компенсирует временный отказ от маскулинности ее усиленной дозой) придирчив по отношению к экзерсисам Коломбины и ее нового случайного партнера (уморительный Дмитрий Сердюк). Пожалуй, к финалу усталость и растерянность, разрыв с эксцентрикой, масочностью и клоунадой у героини Бабичевой выходит чересчур резким, демонстративным и, сдается мне, искусственным: притворяться ей как будто надоело - но что еще ей остается, она же ничего другого не умеет! Да и притворяется ли?

за фото Оле Галицкой спасибо

Слава Шадронов

[ свернуть ]


«Я ХОТЕЛА БЫ ЖИТЬ ПО-ДРУГОМУ» ВЕРА БАБИЧЕВА – О СВОЕЙ РОЛИ В СПЕКТАКЛЕ «КВАРТИРА КОЛОМБИНЫ»

25 марта 2019
ФОТО: АНАТОЛИЙ МОРКОВКИНВ Театре на Малой Бронной поставили новый спектакль по циклу пьес Людмилы Петрушевской «Квартира Коломбины». Премьерные показы пройдут на малой сцене 9 и 20 апреля. Корреспондент «Театрала» побывал на генпрогоне и пообщался с режиссером Екате... [ развернуть ]

ФОТО: АНАТОЛИЙ МОРКОВКИН

В Театре на Малой Бронной поставили новый спектакль по циклу пьес Людмилы Петрушевской «Квартира Коломбины». Премьерные показы пройдут на малой сцене 9 и 20 апреля. Корреспондент «Театрала» побывал на генпрогоне и пообщался с режиссером Екатериной ДУБАКИНОЙ и исполнительницей главной роли Верой БАБИЧЕВОЙ.

Спектакль поставлен по четырем одноактным пьесам – «Любовь», «Лестничная клетка», «Анданте» и «Квартира Коломбины». Они были написаны в разные годы, а затем объединены автором в цикл под общим названием «Квартира Коломбины». Это четыре истории, четыре судьбы, четыре героини, которых связывает тема одиночества и безуспешные поиски счастья. Всех их играет Вера Бабичева. За полтора часа сценического действия актриса успевает перевоплотиться в ворчливую тещу, выставляющую зятя за дверь, в застенчивую девушку, ищущую супруга по объявлению, в одинокую женщину, которую выгоняют из съемной квартиры и которой совсем некуда пойти, и наконец в жену главного режиссера Коломбину Ивановну.

«Это я про себя играю, – поделилась с «Театралом» Вера Бабичева. – Всех моих героинь объединяет одно – женское желание быть счастливой. Но как это сделать – никто из них не знает, жить здесь и сейчас они не умеют. Вот про это я и играю. Все героини мне очень близки, они созвучны моим радостям и несчастьям, и мне интересно об этом говорить на сцене. В конце спектакля звучит фраза из интервью Людмилы Петрушевской: «Когда я пишу – я спасаюсь от смерти». Вот и я каждой своей ролью спасаюсь от одиночества, от страха перед жизнью, перед людьми, перед подлостью и предательством, от страха за моих близких».

Актриса также рассказала, что в последнее время она буквально живет книгами Петрушевской. «Она пишет о болезненных вещах и делает это так озорно, так хулигански, что сегодня ее произведения кажутся более, чем современными. Нам сейчас близка такая форма общения, когда напрямую что-то сказать бывает неудобно, и мы начинаем острить и ерничать, пытаемся сделать так, чтобы никто не заметил, как мы живем на самом деле. Почему в финале спектакля я кричу: «Хватит! Я больше так не могу!»? Потому что я, актриса Вера Бабичева, хотела бы жить по-другому, хотела бы жить проще. Но в нашем мире это невозможно», – считает она.


Говоря о работе своей ученицы Екатерины Дубакиной, актриса отметила, что она взялась за очень сложную работу и не каждый режиссер на это пойдет. «Этот цикл уже не ставили лет двадцать. Это абсурдистские пьесы, но они не более абсурдны, чем наша жизнь. Сложность состоит в том, чтобы весь этот абсурд сделать интересным для зрителей, чтобы через всю эту поэтическую вязь непрямых ходов зритель задумался о себе, о своей судьбе, о своих близких, чтобы он смог пробраться к своим проблемам», – заключила Бабичева.

В свою очередь, Екатерина Дубакина отметила, что ставить спектакль, в котором главную роль играет ее учитель, было необычно. «Но это многое дает. Мы работали в тандеме, и я благодарна Вере Ивановне за такой опыт», – поделилась режиссер.

«Когда я прочитала этот цикл, то подумала, что поставить его будет очень сложно, но потом поняла, что материал меня зацепил. И мне сразу пришла в голову Вера Ивановна. Руководство эту идею поддержало, - рассказала Дубакина. - Эти истории рассказывает один человек, это путешествие одной героини, примеряющей на себя четыре разные судьбы. Проходя через них, она словно пытается обрести свое место в мире. В данных пьесах мне интересна тема жизни на обочине. Каждый персонаж находится в ненужности, чувствует себя за бортом счастливой жизни, но при этом никто из них не страдает, а пытается справиться с ситуацией. Это сложный абсурдистский материал, в каждой пьесе есть своя загадка. Было непросто очеловечить эти истории, потому что они написаны о конкретных вещах, но абсурдным языком. Нужно было раскодировать этот абсурд, сделать его понятным зрителю».

Роли спектакле исполняют Таисия Ручковская, Дмитрий Варшавский, Олег Кузнецов/Дмитрий Сердюк, Егор Барановский, Илья Антоненко, Юлиана Варшавская/Ольга Вяземская, Илья Ждаников/Максим Шуткин.

Справка

Режиссер спектакля Екатерина Дубакина известна зрителям Театра на Малой Бронной ролями в спектаклях «Тартюф» (Мариана), «Аркадия» (Хлоя), «Особые люди» (Сестра), «Яма» (Женька), «Почтигород» (Сандрин), «Княжна Марья» (Мадмуазель Бурьен) и др. В 2018 году она дебютировала как режиссер с постановкой «Самоубийца» по пьесе Николая Эрдмана на Малой сцене театра.

Театрал

[ свернуть ]


«Занимаясь Самопиаром В Соцсетях, Актер Себя Обкрадывает»

12 февраля 2019
8 февраля 2019, 00:02Актер Даниил Страхов — о погоне за зрителем, чеховских интонациях и внутреннем камертоСовременного героя в кино сегодня нет, и поэтому Даниил Страхов ищет его в театре, играя Шекспира. Кинематограф и сцену он считает параллельными жизнями, а чрез... [ развернуть ]

8 февраля 2019, 00:02

Актер Даниил Страхов — о погоне за зрителем, чеховских интонациях и внутреннем камерто

Современного героя в кино сегодня нет, и поэтому Даниил Страхов ищет его в театре, играя Шекспира. Кинематограф и сцену он считает параллельными жизнями, а чрезмерное увлечение коллег соцсетями — потерей профессии. Этими и другими мыслями один из самых закрытых для прессы актеров поделился с «Известиями» после премьерного показа спектакля «Макбет» в Театре на Малой Бронной.

— «Макбет» — не первый спектакль, в котором вы работаете с режиссером Антоном Яковлевым. Почему на этот раз выбрана драматургия Шекспира? В чем, на ваш взгляд, современное звучание этой пьесы?

— Сложно ответить однозначно. С Антоном Яковлевым мы давно искали пьесу и тему для разговора со зрителем. Наша первая работа — «Драма на охоте» в Et Cetera — с большим успехом шла пять лет. Так совпало, что параллельно с уходом спектакля из репертуара Александра Александровича Калягина мы с Антоном задумались над тем, что будем делать дальше.

Даниил Страхов в роли Камышева и Анастасия Кормилицына в роли Надежды в сцене из спектакля «Драма на охоте» в постановке режиссера Антона Яковлева в театре Et Cetera

Даниил Страхов в роли Камышева и Анастасия Кормилицына в роли Надежды в сцене из спектакля «Драма на охоте» в постановке режиссера Антона Яковлева в театре Et Cetera

Фото: РИА Новости/Сергей Пятаков

— Сюжет не был отправной точкой?

— Нет. Ментально, эмоционально и профессионально мы нашли в шекспировской трагедии огромное количество сопряженных тем. Увидели в главном герое потрясающее сочетание: думающего, ищущего, философствующего человека, который не может себе ответить на самые важные вопросы бытия. И — человека, который задает себе вопросы и сразу их решает.

К примеру, Гамлет долго не решается на поступки, чем одновременно прекрасен и сложен. Ричард III, скажем так, законченный злодей, а Макбет находится где-то между ними.

Пьеса о нем — одна из самых коротких у Шекспира, но она настолько насыщена вопросами о бытии, о том, что наполняет мир и ад героя... Вот почему мы выбрали именно ее.

— Битва за власть ломает и искажает человека. Пьеса написана в 1606 году и до сих пор актуальна. Значит, человек и правда не меняется?

— Вы говорите про сюжет. Понятно, как только человек стал человеком и появился социум, сразу возник вопрос о власти — за кем мы идем и почему. Он — вечный. Это то, что выстраивает вертикаль нашего существования. Но нас не интересовала внешняя фабула пьесы, власть ради власти — зачем об этом рассказывать зрителю?

Мы не искали в постановке так называемое современное звучание, мы искали камертон пьесы внутри самих себя, искали ответы на вопросы. Чем велик и гениален Шекспир? Тем, что его пьесы имеют бесконечное количество интерпретаций.

— В предыстории к спектаклю режиссер сообщает, что Макбет мертв, устал убивать, и на наших глазах рождается другой Макбет. Вы играете перерождение?

— Мне сложно говорить о персонаже. Более того, я не люблю это делать, потому что либо упрощаешь всё то, что вкладывал в своего героя, либо выбалтываешь суть — и тогда возникает вопрос: а сможешь ли дальше его играть?

Даниил Страхов в роли Макбета в сцене из спектакля «Макбет» по пьесе Уильяма Шекспира в постановке режиссёра Антона Яковлева в Театре на Малой Бронной

Даниил Страхов в роли Макбета в сцене из спектакля «Макбет» по пьесе Уильяма Шекспира в постановке режиссера Антона Яковлева в Театре на Малой Бронной

Фото: РИА Новости/Владиир Федоренко

Сыграв очередную роль, рассказывать биографию своего героя, делиться тем сокровенным, что ты в него вкладывал... Это тенденция нашего современного мира — болтать обо всем, что ты сделал или даже не успел, а только хочешь или делаешь вид, что хочешь. Я бегу от этого. Мне не кажется, что людям нужно знать всё, даже если они очень этого хотят.

— Зрителям наверняка интересно посмотреть на персонаж под вашим углом зрения...

— Люди много чего хотят и, в общем, имеют на это право. А вот с точки зрения профессии зрителю знать все подробности не нужно — он пришел на спектакль увидеть что-то свое.

Вы говорите о перерождении. Поверьте, в спектакль вошло только 50% того, что мы с Антоном придумали на репетициях. С моей точки зрения, это хороший показатель качества спектакля. Значит, есть свобода выбора и можно отказаться от той или иной задумки, потому что понимаешь: она будет лишним нагромождением смыслов, отяготит и без того сложную постановку, внешний и внутренний мир персонажа.

— Вы читаете критику, рецензии, комментарии поклонников?

— Булгаков в свое время сказал: «Не читайте советских газет до обеда». Если бы он знал, какое чувство несварения может вызвать интернет...

Стараюсь не читать отзывов, а если и читаю, то крайне выборочно и когда есть веская причина. Потому что любое неосторожно брошенное слово, пусть даже глупое и несправедливое, может оставить на работе разрушительный след. Я и профессиональные статьи, сказать по совести, не читаю. Короче говоря, люди имеют право высказываться, и пусть так будет. Такова современная действительность.

Даниил СтраховФото: ИЗВЕСТИЯ/Андрей Эрштрем

— Каждая новая роль для актера — развитие, и до какой-то роли надо дорасти. Что нового вы раскрыли в себе с появлением Макбета?

— «Ребенок» должен вырасти, и тогда можно понять, во что он превратился. Безусловно, я рад появлению этого персонажа в моей актерской жизни. Он позволил высказаться на темы, которые меня волнуют. Дал возможность поговорить со зрителем серьезно, без дураков. Я долго к нему шел и, мне кажется, накопил в себе внутреннюю потребность говорить довольно жестким языком. Но пока сложно делать окончательные выводы, прошло всего несколько премьерных спектаклей.

Как оценить самого себ? Мне кажется, что эта работа зрелая, осознанная, не случайная. Такого уровня, что даже после премьеры понимаешь: впереди еще много интересного на пути освоения сложного рисунка, приобретения новых красок — чтобы в какой-то момент осознать, как ты летишь вместе со своим героем.

— Вы имеете в виду единение с персонажем?

— Да. Время и пространство в этот момент исчезают, видоизменяются. Так уже было. Это огромное удовольствие! Здорово, что театр не испугался ставить такой материал — и именно в тот момент, когда я был внутренне готов.

— Какие темы, затронутые в спектакле, вас особенно волнуют?

— Посмотрите на образ смерти, который сопровождает весь спектакль, попытки персонажа обнулиться и закончить бесконечный морок, в котором он существует. Попытки изменить несправедливость мира, приводящие к тому, что он становится только хуже. Какие еще общие слова вам сказать? Говоря о фундаментальных вещах, которые заложены в спектакле, всё время находишься в полушаге от банальности, а очень хотелось бы в нее не свалиться.

Актер Даниил Страхов с супругой Марией на Красной дорожке церемонии закрытия XXV Российского кинофестиваля «Кинотавр» в Сочи

Актер Даниил Страхов с супругой Марией на красной дорожке церемонии закрытия XXV российского кинофестиваля «Кинотавр» в Сочи

Фото: РИА Новости/Екатерина Чеснокова

— Вы артист Театра на Малой Бронной, но много играете и на других площадках, из чего можно сделать вывод: театр — главное в вашей творческой жизни. Кино на втором месте?

— Не на втором и не на первом, две параллельные жизни. Каждая развивается во мне самостоятельно, и друг от друга они не зависят. Что касается кино и телевидения, то последние несколько лет я снимаюсь раз в год в главной роли. Фильмы ждут своего часа на одном из ведущих каналов нашей страны. Главное, чтобы не вышло всё подряд (смеется).

Последняя работа, которая была закончена зимой, — «Наследники» Влада Фурмана. Замечательная история с чеховской интонацией, даже рабочее название было «Две сестры». Еще был проект под рабочим названием «Про Веру», оно тоже несет в себе двойные смыслы: мой персонаж в своей одержимости доходит до шекспировских страстей.

Я разделяю театр и кино, но, с другой стороны, профессия одна, она неразделима. Перечисляя работы на ТВ, понимаю, что «Макбет» появился не случайно, внутреннее движение и потребность в таком материале логическим образом привели меня к нему.

— Играть спектакль-концерт «Онегин» вы тоже стали не случайно?

— Да, мы играем его уже год, замечательная работа режиссера-постановщика Натальи Семеновой. Сложный жанр. И не концерт, и не спектакль, несмотря на то что в нем присутствует живая музыка Алексея Айги. Невозможно читать «Евгения Онегина» друг за другом, по ролям, но нам это удалось.

У нас есть Онегин в моем лице, Ленский в исполнении Сергея Шнырева, автор-поэт и двигатель сюжета (его играет Сергей Чонишвили), неожиданная Татьяна — Ира Пегова, казалось бы, актриса, идущая вразрез с неким романтическим представлением о том, какой должна быть Татьяна. И это интересно.

Актеры Даниил Страхов (Хлестаков) и Леонид Каневский (Сквозник-Дмухановский) (слева направо) в сцене из спектакля Сергея Голомазова «Ревизор» в театре на Малой Бронной

Актеры Даниил Страхов (Хлестаков) и Леонид Каневский (Сквозник-Дмухановский) (слева направо) в сцене из спектакля Сергея Голомазова «Ревизор» в Театре на Малой Бронной

Фото: ТАСС/Алексей Филиппов

— Герои современного российского кинематографа вам по нраву или есть к чему стремиться? Наверняка хотели бы роль масштабом не меньше молодого Штирлица в «Исаеве»?

— Современного героя как такового всё еще нет, и, судя по тому, как я ищу себя в театре с помощью классического репертуара, поиски пока успехом не завершились. В любом случае приходится существовать в том, что предлагается на современном рынке. Но каждый делает собственный внутренний выбор. Я не зарекаюсь ни от чего и счастлив тем, что есть.

— Сейчас время беспощадного самопиара. В этой сфере все средства хороши?

— Безусловно, сейчас актеры включены в погоню за вниманием зрителя. Порой вижу своих партнеров по театру, которые даже идя на сцену и прямо во время спектакля снимают себя на телефон для«сториз» в Instagram. Для меня это дико. Так человек теряет профессию. Он думает не о том, что сейчас будет транслировать зрителям, которые сидят в зале и заплатили деньги за билет, а о том, как бы еще себя по-новому показать, поддержать к себе интерес. Не хочу осуждать таких людей, потому что, с моей точки зрения, это уже болезнь.

Не хочу выглядеть ханжой, но, постоянно занимаясь самопиаром в сетях, актер себя обкрадывает и уже самой профессией-то не занимается, хотя, кажется, всё у него в порядке.

Мы живем во время, когда исчезли границы дозволенного, не знаешь, когда остановиться, где та тонкая красная линия, за которой теряешь себя. Поэтому меня нет в соцсетях. Теряю ли я что-то с точки зрения профессии или заработка? Возможно. С каждым годом сложнее всего этого избегать, но пока получается.

Анна Позина

[ свернуть ]


Театр Live, Самбурская Live, Инквизиция Live

12 февраля 2019
Кто-то пришел смотреть исключительно на Самбурскую live. В наше время ведь у кого больше подписчиков в Insta, тот и главней по жизни. И тут у Настасьи есть аргументы – почти 10 млн. фолловеров. Понимаете? 10! Закралось подозрение, что и в «Салемских ведьмах» в театре... [ развернуть ]

Кто-то пришел смотреть исключительно на Самбурскую live. В наше время ведь у кого больше подписчиков в Insta, тот и главней по жизни. И тут у Настасьи есть аргументы – почти 10 млн. фолловеров. Понимаете? 10! Закралось подозрение, что и в «Салемских ведьмах» в театре на Малой Бронной главная - Самбурская. Она светит со сцены ровным и уверенным сиянием звезды, отвести от нее взгляд тяжело – очень красивая. Но есть вещи поважней.

Спектакль «Салемские ведьмы» провозглашает, что в отличие от медиа современный русский театр жив, актуален и способен на мощное высказывание.

На телевидении у нас – сплошная пропаганда вместо новостей, кулинарные шоу вместо публицистики и наследники Регины Дубовицкой в развлекательном сегменте. В кино «Бабушка легкого поведения - 2», в топе радиостанций песня «Заедь к маме» («Шансон»). Только успеваешь уворачиваться, когда не получается – затыкаешь уши. Ну Дудя посмотришь, «Парфенон» Парфенова посмакуешь, но в основном – происходящее в эфире совершенно не имеет отношения к настоящей жизни и ко мне самой. Параллельное вещание.

Быков советует уходить в «тоннели внутреннего существования» («коридоры кончаются стенкой, а тоннели выводят на свет», Высоцкий) и кому есть во что уходить, давно уже там. По отношению к общественной и политической жизни большинство настроено апатично. Днем пашем, на ночь смотрим сериал, на выходных – импортную киношку. Сон разума и привычное презрение к себе за неспособность к гражданскому протесту.

Но вот в этом спящем теле идешь смотреть «Салемских ведьм» и резко просыпаешься. Будто окунаешься в самое настоящее настоящее и все свои страхи одновременно. Артур Миллер, конечно, великий драматург, но как ювелирно его пьесу приземлили на русскую реальность! Спектакль зрелищный, энергичный, оформленный стильно и смело, плюс как-то современно и даже кинематографично озвученный.

Пьеса при этом про охоту на ведьм, и со сцены непрерывно звучат знакомые до боли в позвоночнике интонации власть имущих. («Ни один человек с чистой совестью не должен бояться допроса».) Лексика узнаваема, она шокирует, она расшифровывается на уровне генетики, как сигнал тревоги.

Смотришь про Салем, а вспоминаешь вдруг все случаи, когда обвиняли лично тебя - неважно в чем – в прогуле уроков или криво поставленной свечке в церкви. И неважно, инквизитор с тобой разговаривал, вахтер, начальник охраны или завуч средней школы. «Мы все про тебя уже знааааем… Ты что думаешь, на тебя управы не найдется?» И неважно, что ты там лепечешь в ответ. У нас каждый завуч – инквизитор, не говоря о сотрудниках «органов». Разговаривают они примерно одинаково. С позиции силы, из которой мы все заранее виноваты.

Я, например, читала допросы моего прадеда в НКВД, которого сразу после них и расстреляли, независимо от того, что он отвечал. Я держала в руках его дело и чувствовала ужас, который он испытывал, когда от руки писал свою биографию. С моей точки зрения – безупречную, что совершенно не повлияло на исход. И об это тоже вдруг вспомнила.

Потому что «Салемские ведьмы» внезапно про то, как необязательно быть виноватым, чтобы быть осужденным и казненным. Про любимую присказку силовиков: «То, что вы не сидите, не ваша заслуга, а наша недоработка», презумпцию виновности.

В спектакле очень наглядно, прям хоть бери и используй - понятно и ярко демонстрируются технологии:

  • превращения невиновного - в подсудимого, абсолютно любого – было бы желание;
  • превращения абсурдной сплетни в пункт обвинения в Деле. («Что она сейчас делает? Лежит? Значит, летала. А летала – стало быть, ведьма»).
  • проведения допроса, в результате которого человек унижен, сломлен и начинает наговаривать на себя и других.
  • принятия решений, от которых зависят судьбы и сами жизни людей. Процесс исследуется с психологической, лингвистической, человеческой точек зрения.

Самбурская - хедлайнер команды инквизиторов. На темной стороне они там все харизматики. За Михаилом Горевым и Дмитрием Гурьяновым просто наслаждение наблюдать – их будто разрывает от ситуации, миллеровской драматургии и собственной актерской мощи.

Тем выпуклее и горше выглядит абсолютное, тотальное, безнадежное бессилие «светлых», хороших людей. Они пытаются быть честными, защищаться, взывать... Очень обаятельно, трогательно, щемяще. Но против системы, которая уже решила, что ты виновен, нет приема. Противопоставить ей честный человек может только готовность умереть. Ну или перестать быть честным. Как всегда.

Надо выбирать, и быстро. Например, попытка отстоять жену приравнивается к оскорблению суда, ведь «ты можешь только либо за, либо против». «Наступило ВРЕМЯ ЯСНОСТИ», говорит самый главный обвинитель, и на его сторону переходит большинство.

В результате спектакль очень жизненно и ярко демонстрирует:

  • какими незначительными и жалкими в свете пафоса обвинительных речей выглядят обстоятельства обычной человеческой жизни. Как любое из них легко подвергнуть порицанию, презрению, просто размазать;
  • как неправдоподобно, нелепо под напором сфабрикованных обвинений звучит истина и просто доводы рассудка;
  • как беззащитны те, у кого есть совесть и чувства (а совесть – это тоже чувство) перед теми, у кого их нет.

Все очень узнаваемо.

А рядом с моим локтем спит паренек с бритыми висками, его девушка пришла поснимать Самбурскую на телефон, чем и занималась весь спектакль. И только дергала кавалера за штаны, когда он начинал похрапывать. В антракте все зеркала и лестницы были заняты нарядными девами, снимающимися в специальных инста-позах для постов с тэгом #приобщилиськкультуре Внизу в холле видеоблогер начал стендап словами: «Итак, мы посмотрели спектакль «Салемские ведьмы» и энергично затараторил, хотя посмотрел только первый акт. И на второй не собирался.

Кажется, мы живем в другом мире, а на самом деле – ну что технологии, что смартфоны, соцсети изменили в принципе? Ничего. Инквизиторские технологии и их средневековый пыточный механизм по сей день работают и не дают сбоев. Сидишь в театре в центре Москвы, в темноте, в бархатном кресле, смотришь злободневный памфлет и не можешь отвертеться от мысли, что тоже живешь во «время ясности». И надо выбирать.

Фото Игоря Верещагина

Полина Санаева

[ свернуть ]


Два Мира Без Шекспира

12 февраля 2019
25.01.2019Сразу два столичных театра — Ермоловский и на Малой Бронной — обратились в этом сезоне к шекспировскому «Макбету». Событие это тем более примечательное, что мрачная «шотландская пьеса» ставится у нас не в пример реже «Гамлета» и «Ромео и Джульетты» — безусл... [ развернуть ]

25.01.2019

Фото: Владимир Кудрявцев/mbronnaya.ru

Сразу два столичных театра — Ермоловский и на Малой Бронной — обратились в этом сезоне к шекспировскому «Макбету». Событие это тем более примечательное, что мрачная «шотландская пьеса» ставится у нас не в пример реже «Гамлета» и «Ромео и Джульетты» — безусловных фаворитов среди трагедий Великого барда. И дело, разумеется, не в тянущемся за ней мистическом шлейфе. Похоже, что сила, заключенная в гениальном тексте, вызывает в душе рискнувших окунуться в него с головой, их собственных демонов, с которыми, подобно славному и могучему кавдорскому тану, не каждый способен совладать.

Отечественный театр Вильяма нашего Шекспира чтит и почитает не меньше, а в чем-то, вероятно, даже больше, чем его соотечественники. Но в отличие от британцев нашего зрителя чаще тянет на трагедию, чем на комедию, — обливаться слезами над вымыслом нам как-то привычнее, чем хохотать. Но дело не только в этом. Как ни стараются нас отучить от этой вредной привычки изготовители модных интертейнментов, зритель в театре сопереживания ищет. Нам просто необходимо сочувствовать хоть кому-нибудь из персонажей, причем по возможности — из главных. Иначе не в кайф. И если с несчастным датским принцем, незаконно лишенным трона, как и с обездоленными веронскими возлюбленными, все яснее ясного, то кому сочувствовать в «Макбете» — вопрос вполне себе философского масштаба.

По версии режиссера Макбет — человек уставший, жизнь для него — это только война, кровь и смерть. В сцене пророчества ему являются не мерзкие старые фурии, а маленькая девочка, хрупкая и трогательная, от которой демонического коварства ну никак не ожидаешь. И Даниилу Страхову удается сыграть не жажду власти, но невиданного накала стремление начать какую-то другую, новую жизнь, где крови больше не будет, — королю-то своими руками убивать ведь не обязательно. Для своей постановки в Театре на Малой Бронной режиссер Антон Яковлев выбрал классический перевод Михаила Лозинского и все действие выстроил на явных и неявных аллюзиях с «Глобусом» шекспировских времен. В сценографии Николая Симонова инфернальность просвечивает лишь как легкий намек: за происходящим на земле пристально наблюдают и с небес и из-под земли. Художник Мария Данилова одела героев пьесы так, что по обе стороны временного портала — «здесь», у нас, и «там», посреди шотландских холмов, — они могли бы сойти за своих. Все они, за одним-единственным исключением, о котором чуть позже, заняты поисками ответов на неизбывное быть или не быть, а если уж быть, то кем — жертвой, палачом или судьей.

Но сцена объяснения Макдуфа с избегшим смерти сыном Банко Малькольмом в обеих постановках решена как хитроумный розыгрыш, затеянный не слишком смелым наследником с целью проверить верность своего потенциального подданного. Введенный в заблуждение Малькольм признает, что при стольких пороках человек недостоин «не то что править, жить», но, поглощенный разворачивающейся интригой, зритель пропускает все мимо ушей. Увы, но подсказка, оставленная великим драматургом, на сей раз пропала втуне. Ведьмы ведь в самом начале всех честно предупредили: Макбет станет королем, но Банко — основоположником королевской династии.

Виктория ПЕШКОВА

[ свернуть ]


Глоток Безумия

12 февраля 2019
Антон Яковлев поставил на сцене Театра на Малой Бронной пьесу Уильяма Шекспира “Макбет”. Почти два года назад режиссер уже обращался к шекспировской трагедии, выпустив в Малом театре “Короля Лира” с Борисом Невзоровым, мощно сыгравшим главную роль. Но не “Лир”, а дру... [ развернуть ]


Фото В.КУДРЯВЦЕВА

Антон Яковлев поставил на сцене Театра на Малой Бронной пьесу Уильяма Шекспира “Макбет”. Почти два года назад режиссер уже обращался к шекспировской трагедии, выпустив в Малом театре “Короля Лира” с Борисом Невзоровым, мощно сыгравшим главную роль. Но не “Лир”, а другие, более ранние работы Антона Яковлева – “Крейцерова соната” и “Драма на охоте” отчасти созвучны нынешнему “Макбету”: во всех трех постановках режиссер исследует темную сторону человека – его внутренний ад.

Можно подумать, что в дурную мистическую славу этой трагедии Шекспира в современной России действительно верят: постановки по “Макбету” легко пересчитать по пальцам одной руки (в театральном мире известно, что в процессе работы над спектаклем часто случались разного рода несчастья из-за заключенной в пьесе темной энергии). Практически одновременно с премьерой в Театре на Малой Бронной выпустил своего “Макбета” Олег Меньшиков в Театре имени М.Н.Ермоловой. Несколько лет назад в Театре имени Ленсовета вышел спектакль Юрия Бутусова “Макбет. Кино”. Но знаковой постановкой для российских театралов все же является “Макбет” литовца Эймунтаса Някрошюса – режиссера, всегда воспринимавшегося отечественной критикой и зрителем как явление уникальное и практически родное.

Несмотря на всю полярность двух спектаклей, в сценической версии “Макбета” Антона Яковлева слышны отголоски режиссуры Някрошюса: в обоих спектаклях образ одного из главных злодеев в мировой драматургии предъявлен не палачом, а жертвой.

Медленно расползаются в разные стороны гигантские створки сценографической конструкции (художник Николай Симонов), и словно приоткрывается сама преисподняя. Темно и жутко. Тусклые лучи освещают мужскую фигуру, застывшую на коленях. Это Макбет (Даниил Страхов) – бесстрашный воин после очередной битвы и безумного кровопролития. Его торс обнажен и перевязан бинтами. В замедленных движениях чувствуется вселенская усталость и трагическое бессилие. Он ранен, он болен, он готов умереть.

Макбет надевает на голову мусорный мешок и, лишив себя воздуха, отчаянно жаждет избавиться от этой жизни, в которой есть место лишь войнам и убийствам. Несколько удушливых секунд, и пакет прорван. С первым жадным, страстным глотком воздуха возникает иной Макбет – безумный. Все дальнейшие события происходят словно в его болезненном сознании. Ведьм в спектакле нет, но есть призрак, порожденный душевной болезнью Макбета. Именно из уст призрака – девочки в белой робе (юная дебютантка Евдокия Яворская) – звучат все предсказания, адресованные Макбету и Банко. Девочка-призрак? Возможно, умерший ребенок четы Макбет (у Шекспира Макбет бездетен, но Леди Макбет говорит о том, что кормила ребенка грудью).

Макбет все еще жаждет свести счеты с жизнью, и Банко (Александр Голубков) удается остановить очередную попытку, только связав ему руки бинтами.

Именно бинт становится ключевым образом этого спектакля. Бинт – как символ болезни, кровоточащей раны, размотанный бинт с тела Макбета с изображением меча – конечно же, дамоклова, и бинт, которым Макбет связывает свою жену (Настасья Самбурская), превращая его в смирительную рубашку. Безумие заразно.

В “Макбете” Эймунтаса Някрошюса на заднем плане раскачивалось бревно на двух веревках, а над сценой висели четыре железные люльки. В финале они поочередно наклонялись, и из них пыльным грохочущим камнепадом сыпались булыжники. В спектакле Антона Яковлева также присутствует небольшая подвешенная платформа. Ближе к финалу на ней возвышается Макбет, утверждаясь в своем адском безумии: он принимает полчище солдат за стадо гусей. Но не камни посыплются в последней сцене спектакля – рухнут с мощным звуком цепи, свисавшие с колосников. Макбет свободен?

Макбет в постановке Антона Яковлева не будет повержен Макдуфом (Илья Антоненко). Он лишит себя жизни сам, отрезав саму возможность соединиться с Богом, снова покорно натянув на голову мусорный мешок. Чтобы возвратиться в исходную точку вместе с жадным глотком воздуха.


Фото В.КУДРЯВЦЕВА

«Экран и сцена»

№ 2 за 2019 год

Светлана БЕРДИЧЕВСКАЯ

[ свернуть ]