Отзывы


Удовольствие от прочтения

9 декабря 2015
Художник Алексей Порай-Кошиц выстроил на сцене мир старинного английского поместья. От пола до потолка высится стена, выходящая в сад: много стекла, обрамленного темным деревом. Пространство дома семьи Каверли ограничено авансценой — узкий пятачок, уютно заставленный... [ развернуть ]

Художник Алексей Порай-Кошиц выстроил на сцене мир старинного английского поместья. От пола до потолка высится стена, выходящая в сад: много стекла, обрамленного темным деревом. Пространство дома семьи Каверли ограничено авансценой — узкий пятачок, уютно заставленный старинной мебелью с блестящими латунными ручками. А занавес в этом спектакле, что закрывается в финале первого акта, не занавес в привычном понимании: подобно тяжелым гардинам он отгораживает дом от неуютного пустоватого сада, оставляя зрителей на время антракта внутри спектакля, а не наедине с театральным буфетом. Действо, по сути, не прерывается: просто комнату на время покидают ее обитатели.
Действие самой известной пьесы живого классика Стоппарда разворачивается в одной и той же комнате, но попеременно: то два века назад, то сегодня. И в обоих случаях тень лорда Байрона преследует героев: то в виде Септимуса Ходжа (Данил Лавренов), друга учителя хозяйской дочки Томасины, то в образе исторического персонажа, про которого много десятилетий спустя можно написать книгу по сохранившимся в усадебной библиотеке документам.

Со сложным текстом пьесы Стоппарда худрук Бронной Сергей Голомазов обошелся бережно: хоть и сократил, но сокращения эти ухо не режут. На самом деле большая заслуга команды, работавшей над «Аркадией», в том, что пьесу они не испортили. Напротив, это тот редкий спектакль, который можно слушать. То есть смаковать реплики, получая удовольствие от языка (перевод с английского — Ольги Варшавер). Похоже, подобное удовольствие получают и актеры.

Героиня Веры Бабичевой — современная писательница Ханна Джарвис, яркая, взбалмошная и острая на язык дамочка. Она бесконечно пикируется с коллегой-конкурентом Бернардом (Иван Шабалтас), держит на расстоянии жениха Валентайна Каверли (Андрей Рогожин), осаживает дочку хозяев. Эта кошка в окружении мышек упивается интеллектуальной игрой, жонглируя словами и интонациями.

Шабалтас же, напротив, играет этакого развязного хлыща, напыщенного, неудачливого и неталантливого — что становится совсем очевидно от того, как мелким горохом сыплются умные слова. Он не говорит, а трещит, почти через запятую, интонация появляется лишь в тех местах, где Бернард Солоуэй переходит на человеческую речь с наукообразной.

Худрук Театра на Малой Бронной, будучи педагогом РАТИ, активно привлекает к работе в театре и своих теперешних учеников, и недавних выпускников мастерской. «Аркадия» не стала исключением. Юную Томасину Каверли играет Антонина Шеина, и в сочетании с удивительным личным актерским обаянием мощный текст Стоппарда в устах миниатюрной черноглазой девочки (того и гляди поверишь, что ей взаправду тринадцать!) обретает почти космический масштаб. А за Хлоей Екатерины Дубакиной вовсе очень приятно наблюдать. Между прочим, это та самая Дубакина, что сыграла Машу в ситкоме «Моя прекрасная няня»: так сериалы порой не портят артистов, а, напротив, дают им путевку в профессию. Какой-то совершенно женский получился спектакль: мужчины у этих женщин просто на подхвате, чтобы вовремя реплику подать, хлесткую, как крученая подача во время игры в теннис. 

При всем том пиетете перед текстом, который явно испытывала вся команда, Голомазов использовал этот естественный трепет в свою пользу. Позволяя пьесе и драматургу стать полноправным участником постановки, в течение всего спектакля он находит много изящных режиссерских решений. Вот одно из них. В финале пары собираются танцевать вальс и танцуют его не шелохнувшись. Прислонившись спинами к притолокам открытых в сад дверей, дамы и джентльмены просто смотрят друг другу в глаза, но при этом со всей очевидностью кружатся в бессмертном «раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три».

Анастасия Томская

Журнал "Театрал"

[ свернуть ]


На Бронной устроили теплообмен

9 декабря 2015
Самую первую премьеру нового театрального сезона сыграли на Малой Бронной. В минувший уик-энд здесь усилиями профессионалов и студентов пытались разобраться в законах термодинамики, высшей математики и премудростях любви. Именно с интеллектуальной пьесы Стоппарда «Ар... [ развернуть ]

Самую первую премьеру нового театрального сезона сыграли на Малой Бронной. В минувший уик-энд здесь усилиями профессионалов и студентов пытались разобраться в законах термодинамики, высшей математики и премудростях любви. Именно с интеллектуальной пьесы Стоппарда «Аркадия» Бронная амбициозно вышла на старт.

«Аркадия» — уж больно изящная и заковыристая вещица, которой предпослан эпиграф «Наука и не подозревает, чем она обязана любви». Именно на сложных параллельно-перпендикулярных отношениях точных наук с чувственной сферой построил свою знаменитую пьесу драматург острого ума. Режиссер Сергей Голомазов постарался поверить алгеброй дисгармонию человеческих отношений, случившихся в 1809 году и в наше время.

Зеркало сцены перекрыто стеной из стекла с высокими дверями. За ними — темнота. Перед ними — пара: домашний учитель и девчонка-подросток напротив друг друга за столами по разные стороны сцены. Она — нахально-дерзкая, юный гений Томасина. Он - Септимус Ходж, друг Байрона, сноб и денди усилиями художницы Виктории Севрюковой. Их дуэт — как дуэль: малышку интересуют одновременно математика и карнальные объятия (соитие). Учитель снисходительно демонстрирует острый и насмешливый ум поэта, достойный друга лорда Байрона. Дуэль занятно пикантна и хороша по исполнению — молодые артисты Антонина Шеина и Даниил Лавренов строят диалог легко, изящно. Научные изыскания разнообразят человеческие страсти в графстве Каверли — кто-то кому-то без устали изменяет, кто-то кого-то без устали соблазняет.

Простая, но легкая декорация (Алексей Порай-Кошиц) работает как машина времени. Герои открывают высокие стеклянные двери, запуская на авансцену героев уже из ХХ века. А те, в свою очередь, с дотошностью Скотленд-Ярда копаются в прошлом тех, кто скрылся за дверьми, и ищут вещдоки своих историко-филологических теорий: что делал Байрон в графстве, с кем, когда и каким образом это отразилось на его творчестве. Таким образом режиссер с артистами протянул через трехчасовое действие идею теплообмена энергии людей разных эпох. Попытка носила детективный характер, доведенный до страсти и точки кипения писательницей Ханой (Вера Бабичева) и профессором Бернардом Солоуэй (Дмитрий Цурский). Артисты с такой яростью присваивали себе чужой конфликт, что во втором акте действие потеряло прежнюю легкость. Впрочем, этой паре можно только посочувствовать: в общем хоре им оставлены самые длинные и перегруженные именами, датами, фактами и прочей информацией партии. От этого псевдонаучного перебора временами терялась суть происходящего. Интересная музыка Елены Паршиковой и Ивана Макаревича (последний еще сыграл и небольшую роль) адекватно отражала характер постановки, но использовалась весьма грубо.

Тем не менее для Бронной с репутацией театра аутсайдера эта постановка, безусловно, является прорывом. И, что немаловажно, — серьезным поводом открыть новое поколение артистов: прежде всего упомянутых выше Шеину с Лавреновым, а также Екатерину Дубакину (Хлоя) в качестве перспективной театральной актрисы, а не только бебешки из популярного сериала.

 

Марина Райкина

МК

[ свернуть ]