Отзывы


"Салемские ведьмы", режиссер Сергей Голомазов

28 апреля 2017
История, почти всем хорошо известная хоть по пьесе Артура Миллера «Суровое испытание», хоть по одноименному фильму Николаса Хинтера: в новоанглийском городе Салем с февраля 1692 по май 1693 года по обвинению в колдовстве 19 человек было повешено, один мужчина был раз... [ развернуть ]

История, почти всем хорошо известная хоть по пьесе Артура Миллера «Суровое испытание», хоть по одноименному фильму Николаса Хинтера: в новоанглийском городе Салем с февраля 1692 по май 1693 года по обвинению в колдовстве 19 человек было повешено, один мужчина был раздавлен камнями и от 175 до 200 человек заключено в тюрьму. Жуть, одним словом. Страшное дело. Настоящий триллер. Сюжет, достойный какого угодно количества экранизаций и постановок.

На этот раз спектакль по роману Миллера случился в Театре на Малой Бронной.

Хочется сразу в лоб: Сергей Голомазов, в прошлом сезоне поставивший удивительную «Кроличью нору», которая лично для меня вообще один из лучших спектаклей минувшего года не только благодаря Юлии Пересильд, но и таланту режиссера, снова уделал многих.
Несмотря на духоту в зале (я, впрочем, так и не понял, это проблемы с кондиционированием или с моим давлением), три с лишним часа проходят тут совершенно незаметно. Оно и не удивительно. Голомазов заставляет играть на сцене все – и актеров, и декорации. И уже вообще чудо, что режиссерской, видимо, волей, Владимир Яглыч, как-то всегда у меня ассоциирующийся с очаровательным дуболомом и завсегдатаем телешоу, предстает на этот раз в роли Джона Проктора – роли куда более сложной и глубокой, чем все, что он сыграл до этого. Причем, справляется Яглыч с ней весьма элегантно, насколько это слово подходит для описания честного фермера, вынужденного постоянно совершать выбор между правдой и ложью, страхом и совестью, жизнью и смертью. Он тут, по сути, вообще одно из главных действующих лиц: главная обвинительница, Абигаль Уильямс, слишком уж активно желает смерти жене Джона Проктора, в которого влюблена. И именно защищая супругу Джону приходится пройти через суд и следствие, чтобы позже быть повешенным.

Настасья Самбурская играет Абигаль совершеннейшим демоном, балансируя на гранях страсти, похоти, детскости и злости. «Сильную женщину» она уже играла в упоминаемой «Кроличьей норе», но здесь ее героиня попросту страшна. По контрасту с ней в постановке сначала блещет здоровым цинизмом, а после жертвенным благородством и едва ли не светится от добродетелей Ребекка Нэрс (Вера Бабичева). Андрей Рогожин играет Его преподобие Самуэла Пэрриса не просто мракобесом, а подлецом и трусом буквально по призванию. Как, собственно, и Дмитрий Гурьянов играет Джона Хэйла, плавно переходя от состояния трусости до иступленного искупления.

Однако же случается совершенно неожиданное: Михаил Горевой, исполняющий, в общем-то, роль второго плана – судью Дэнфорта – во второй части спектакля вдруг оказывается едва ли не главным действующим лицом всей постановки. Его выход – почти бенефис, зрелище завораживающее, едва ли не магическое, дивная иллюстрация превращения обычного вроде бы человека в исчадие ада, способное перемолоть все и всех, даже не подавившись при этом. Это – страшно.
Голомазов, впрочем, предупреждал об этом заранее: мол, его спектакль – совсем не о мистике, а о том, как как «человеческое мракобесие в упряжке с лукавой проповедью разрушают человеческую веру и превращают жизнь в ад», о том, что «все мы ведьмы, за которыми в любой момент может начаться охота. И еще о том, что в этом мире почти нет места тем, кто обладает истинной верой и чувством человеческого достоинства».

«Мы идем без одежд и в нас хлещет холодный ветер Господа Бога», - это оттуда, из «Салемских ведьм», из этой истории практически всеобщего помешательства, истории о том, как любая попытка защититься оказывается вне закона, о том, как массовый страх и невежество порождают то, что впоследствии назовут фашизмом, и о том, как прикрываясь верой в Бога, можно уничтожить любые проявления человечности и морали.

«Думаете, кто-нибудь заплачем по вам?» - вот последние слова спектакля, и они обращены к зрителям.

Ответ понятен, даже если не произнесен вслух.

Борис Войцеховский

[ свернуть ]


На Малой Бронной открыли охоту на ведьм

27 апреля 2017
http://www.mk.ru/culture/2017/04/25/na-maloy-bronn...«Кончились времена охоты на ведьм — теперь ведьмы охотятся на нас», — написано на баннере над входом «Бронной». Это утверждение-слоган актуально во все времена: и в эпоху маккартизма, когда драматург Артур Миллер н... [ развернуть ]

http://www.mk.ru/culture/2017/04/25/na-maloy-bronn...

«Кончились времена охоты на ведьм — теперь ведьмы охотятся на нас», — написано на баннере над входом «Бронной». Это утверждение-слоган актуально во все времена: и в эпоху маккартизма, когда драматург Артур Миллер написал пьесу «Суровое испытание», положенную в основу спектакля, да и сейчас, когда мы видим засилье абсурда, необъяснимых государственных решений и критическую озлобленность общества. Режиссер Сергей Голомазов, тонко чувствуя необходимость рождения подобного спектакля, решил разобраться в истоках того, что, по сути, является обыкновенным фашизмом, и пригласил к диалогу своих зрителей.

В зале явственно пахнет горелым. «Прямо театр 5D», — шутят зрители рядом, ожидая начала действия. С опаской рассматривают деревянные декорации, которым так легко воспламениться (сценограф Николай Симонов), однако пламя здесь будет испепелять героев изнутри — пламя отчаяния и бессильного гнева.

Гасят свет, и перед замершими зрителями появляются женские фигуры в белых одеяниях — полушепотом они исступленно произносят заклятия-заговоры, ворожат, приговаривают. По центру — главная героиня Абигайль Уильямс (Настасья Самбурская). Вот она смотрит в зрительный зал исподлобья, вот украдкой улыбается, опускает глаза, и в них чувствуется чуть ли не магическая сила. И в этой актерской улыбке отражено все: не будет ни жалости, ни пощады, ни страха.

За мимикой актрисы любопытно наблюдать. Находится ли она на авансцене или притаилась где-то сбоку, подглядывая за происходящим, есть в ее опасной красоте что-то дьявольское. Даже удивительно, что на ее избранника Джона Проктора не действуют ни женские, ни колдовские чары, хотя в одной из первых сцен он все же не может устоять.

Главную мужскую роль в спектакле Голомазов отдал фактурному актеру Владимиру Яглычу, поставив перед ним непростую задачу конкурировать как минимум с Ричардом Армитиджем, сыгравшим роль Проктора в постановке английского театра The Оld Vic, транслируемой два года назад на всех киноэкранах. Надо признать, конкуренция получилась достойная: Яглыч мастерски владеет актерским инструментарием, уверенно отыгрывая драматические сцены, где его герой предстает не только мужественным и импульсивным, но и трогательно сентиментальным.

Вообще в спектакле собрался прекрасный актерский ансамбль, где каждый герой обладает собственным ярким характером. Фермера Джайлса Кори удивительно играет старейший артист «Бронной» Геннадий Сайфулин, преподобного Хэйла — Дмитрий Гурьянов, Самуэла Пэрриса — Андрей Рогожин, воплощение зла судью Дэнфорта — Михаил Горевой, судью Готторна — Александр Никулин, беспокойную Энн Патнэм — Марина Орел, кроткую, но гордую Элизабет Проктор — Юлиана Сополева. На роль Ребекки Нэрс (основная женская роль второго плана) Голомазов назначил свою супругу, Веру Бабичеву, каждое появление которой приковывает зрительское внимание. Когда она появляется в предфинальной сцене — измученная, но не сломленная, с головой, посыпанной пеплом, в черном траурном платье, готовая идти на виселицу во имя правды и Бога, — становится действительно страшно: до чего доводят узурпаторы власти, самозваные вершители судеб лучших представителей человечества.

«Почти документальная история» об абсурдном процессе, замешанном на мести отвергнутой девушки, процессе, охватившем Салем с 1692 по 1693 год, взята режиссером Голомазовым и решена бережно. Здесь нет напрашивающихся осовремениваний, нет ни современной стилистики, ни адаптаций. Единственным странным эпизодом выглядит речь судьи Дэнфорта, в котором откуда-то появляются в лексике современные словечки «прикол», «прикинь». Даже если представить, что режиссерским замыслом было показать вневременную природу зла, все равно это выглядит несколько нелепо в контексте заданных изначально правил игры.

Любопытно, как зрители принимают спектакль, — вовлечение максимальное, герои постоянно находятся с ними в диалоге. Дидактический элемент незримо присутствует в спектакле: актеры обращают философские вопросы в зал, призывая задуматься. А когда герой Владимира Яглыча, Джон Проктор, рвет бумагу со словами «люди рассудят, кто из нас прав, кто виноват», зал взрывается одобрительными аплодисментами, показывая, что народ не безмолвствует — устал.

[ свернуть ]


В театре на Малой Бронной состоялась премьера спектакля «Салемские ведьмы» о вечном превращении жертв в белых журавлей

25 апреля 2017
http://www.vm.ru/news/373443.htmlХудожественный руководитель театра Сергей Голомазов представил на суд публики новую работу по пьесе Артура Миллера.Режиссер взял для спектакля кинематографическое название произведения американского драматурга (пьеса «Суровое испытани... [ развернуть ]

http://www.vm.ru/news/373443.html

Художественный руководитель театра Сергей Голомазов представил на суд публики новую работу по пьесе Артура Миллера.

Режиссер взял для спектакля кинематографическое название произведения американского драматурга (пьеса «Суровое испытание» неоднократно экранизировалась) отчасти потому, что главные роли в нем играют известные актеры кино: Михаил Горевой, Владимир Яглыч, Настасья Самбурская и легендарный советский актер Геннадий Сайфулин. Старейший актер театра на Малой Бронной играл в фильмах героев, и один из них – генерал-майор Лелюшенко в эпопее Юрия Озерова «Битва за Москву».

В спектакле Голомазова Геннадий Сайфулин тоже играет героя – фермера пуританского города Салем Джайлса Кори. Его персонаж на самом деле жил в 1692 году и погиб в результате зверских пыток во время судебного процесса над так называемыми «ведьмами». Он ни в чем не был виновен, как и не были виновны 19 повешенных, 200 осужденных, один раздавленный камнями. И этого 80-летнего старика, на грудь которого положили камни, чтобы выдавить признание вины, а он упорно молчал и просил положить еще больше камней, играет Геннадий Сайфулин.

Через три дня – 22 сентября 1962 года - повесят его жену Марту (ее играет Лариса Богословская). Перед тем как ей отрубят голову (в спектакле героиня положила свою голову на стул), она произнесет: «Увидите летящих белых птиц, знайте, что это мы в них перевоплотились». Сразу вспоминаешь песню на стихи Расула Гамзатова «А превратились в белых журавлей» и фильм Михаила Калатозова «Летят журавли» по пьесе Виктора Розова «Вечно живые», в которой героиня Татьяны Самойловой на параде Победы видит стаю белых журавлей. Расул Гамзатов посвятил стихотворение «Журавли» японской девочке Садако Сасаки, которая во время ядерного взрыва в Хиросиме в августе 1945 года была больна лейкемией.

Артур Миллер посвятил своему пьесу «Суровое испытание» жертвам «маккартизма» - тысячам американцев, посаженных в тюрьмы по ложным доносам согласно «антикоммунистической политике» сенатора Маккарти. Сенатор начал свою охоту на ведьм через два года после Хиросимы и Нагасаки. В 1950 году два с половиной миллиона американцев, поставивших свои подписи под петицией о запрещении атомного оружия, включая физика Роберта Оппенгеймера, подверглись наказанию. В черный список неблагонадежных попали: Чаплин, Эйнштейн и сам Артур Миллер.

Драматург в пьесе «Суровое испытание» показал, что, несмотря на достижения науки, демократию и свободу слова, за три с половиной века со времен «процесса над ведьмами в Салеме» по сути ничего не изменилось. Словно ветром перенесло тех героев, фермеров, их жен, детей, а также судей, приставов, представителей власти и церкви в середину 20 века и… одна и та же картина. Люди легковерны, завистливы, корыстны, злопамятны, жестоки, и эти недостатки ловко используются властями для достижения своих целей. Немногие готовы умереть, но сохранить совесть, честь и доброе имя. Зато каждый второй легко доносит на другого, желает ему смерти и все это ради того, чтобы самому урвать кусок земли и пирога.

Сергей Голомазов в спектакле использует современные средства, чтобы приблизить героев из 17 века нашему зрителю. Это и костюмы, которые вроде бы могли быть и в Америке Артура Миллера, и у нас. Костюмы по сути мало изменились – мужчины, к счастью, также носят пиджаки и белые рубашки, а женщины – платья. Города, дома, конечно, изменились, и их в спектакле нет. А вот суды да тюрьмы по форме и содержанию не очень-то подверглись метаморфозам.

Из кубиков, решеток создает пространство художник-постановщик Николай Симонов. Бессмертного, как дьявол, представителя власти и служителя закона – полномочного представителя губернатора Дэнфорта играет актер с голливудским опытом работы Михаил Горевой. Его герой не видит людей, не слышит Бога, а выполняет приказы свыше. У него нет сердца, нет совести, нет жалости, нет даже определенных знаний (известно, что главный судья на салемском процессе не имел юридического образования), а есть только карьерный интерес. Такого Дэнфорта легко представить чекистом, нацистом, и тем же исполнителем приказов Маккарти.

Незадолго до финала герой Горевого ползет по кубикам правосудия, накрытый черной тканью своих жертв, как некое чудовище – змей, дракон, сатана, которое раздавит всех, только дай ему волю. Этот Дэнфорт обращается к публике: «Настало время твердых решений. Настало время ясности». И зрелый зритель вспоминает – сколько раз в своей жизни он слышал эту фразу с высоких и не очень высоких трибун. Тут же ловит себя на мысли, что за этой твердостью – одни невинные жертвы. Сколько их было только в одном 20 веке, когда Артур Миллер написал эту пьесу? Сколько белых журавлей в небе? А сколько еще будет жертв? Откуда берутся все эти палачи?

На программе спектакля «Салемские ведьмы» - слова режиссера Сергея Голомазова о постановке: «Мы сделали спектакль о том, как массовый страх и невежество порождает то, что называется фашизмом. Мы сделали спектакль о том, как вселенская алчность и безграничное стяжательство, прикрываясь верой в Бога, навязывает свою мораль и свою религию наживы любой ценой».

В 1697 году судьи признали свою ошибку в процессе над ведьмами и объявили приговоры незаконными. В 1992 году в Салеме установили памятник жертвам охоты на ведьм.

Зритель после спектакля увидит немало параллелей с событиями дня сегодняшнего. Один вывод прямо напрашивается – не надо использовать церковь, веру, религию в карательных целях: запрета, казни, осуждения. Не надо ничего запрещать, тем более произведения художников, ссылаясь на церковь и Бога. В спектакле «Салемские ведьмы» Его преподобие Джон Хэйл (Дмитрий Гурьянов) говорит судье Дэнфорту: «Я – священник подписал 72 ордена на арест, и я требую доказательств вины». Служителям церкви надлежит спасать людей – крестить, венчать, исповедовать, причащать, а не подписывать ордена на аресты и резолюции о запретах.

«Мы сделали спектакль о том, как человеческое мракобесие в упряжке с лукавой проповедью разрушает человеческую веру и превращает жизнь в ад», - обращается к зрителям заслуженный деятель искусств России Сергей Голомазов.

[ свернуть ]


На ведьм пришла охота

25 апреля 2017
Московский Театр на Малой Бронной показал премьеру спектакля по пьесе великого американского драматурга Артура Миллера «Салемские ведьмы» в постановке художественного руководителя театра Сергея Голомазова. Рассказывает Роман Должанский.Тому, что из всего бесцен... [ развернуть ]

Московский Театр на Малой Бронной показал премьеру спектакля по пьесе великого американского драматурга Артура Миллера «Салемские ведьмы» в постановке художественного руководителя театра Сергея Голомазова. Рассказывает Роман Должанский.


Тому, что из всего бесценного драматургического наследия Артура Миллера режиссер выбирает именно «Салемских ведьм», вообще-то нужно скорее печалиться, чем радоваться. Куда приятнее было бы в который раз кропотливо разбираться в перипетиях знаменитейших психологических драм Миллера — семейной «Цены», социально-критической «Смерти коммивояжёра» или истории запретной любви «Вид с моста». Но нет: наше время подсказывает (и Сергей Голомазов это очень точно почувствовал) именно «Салемских ведьм» — историю о помешательстве общества и о том, как легко манипулировать человеческим сознанием, о спекуляции религией и о том, как ее можно использовать в корыстных целях.

Так называемый эзопов язык в разговоре о сегодняшних тревогах и испытаниях («Суровое испытание» — второе название этой пьесы) задан самим автором. Артур Миллер, ставший в конце 1940-х годов жертвой политики маккартизма, обратился к событиям конца XVII века. Тогда в городке Салем по обвинению в колдовстве два десятка человек были повешены, а еще две сотни брошены в тюрьму. Через несколько лет происшедшее было признано ошибкой, но салемская «охота на ведьм» вошла в историю.

В пьесе Артура Миллера немало действующих лиц, это жители города Салема разных возрастов. Драматург показывает, как обвинения в колдовстве и сотрудничестве с дьяволом захватывают все новые и новые семьи, как «дьявольщина» для одних становится легким инструментом для достижения своих житейских корыстей, для других — крушением всей жизни, а для власти — способом удержать людей в страхе и утвердить их в ощущении своего бесправия.

Сергей Голомазов, желая подчеркнуть универсальность пьесы Миллера, не стал помещать историю про мнимое колдовство в конкретные исторические обстоятельства. Действие спектакля происходит и не в незапамятном XVII веке, и не сейчас. В одежде и малочисленном реквизите не рассмотреть намеков на эпоху. Приметы конкретного времени здесь и вправду не нужны, вполне достаточно темы. Пьеса Миллера — из тех, слушая которые, буквально вздрагиваешь: а точно ли не сегодня в России написано?

Художник Николай Симонов построил на сцене Театра на Малой Бронной подобие дома — но стены из будто изрешеченных листов фанеры, так что ни от ветров, ни от чужих глаз здесь не укрыться. Позади этого «дома» иногда видны черные силуэты — будто повешенные. Еще стены напоминают перфокарты, с помощью которых когда-то, на заре компьютерной эры, хранилась информация, на них же работали первые ЭВМ. Вот и кажется, что в пьесе Артура Миллера зафиксирована какая-то свойственная человеческому обществу вредоносная программа, помогающая страху победить человечность, а религиозным фанатикам держать в повиновении свою паству.

Сергей Голомазов с горечью и вниманием разворачивает на сцене историю про общемировой Салем — ему здесь интересно все. Как простые обыватели, люди разных уровней образования и достатка вдруг превращаются в «слуг дьявола». Как быстро находятся у злодеев подручные, еще вчера, видимо, обычные люди, вдруг призванные к важному государственно-церковному «делу». Как ломаются самые молодые (Мэри Уоррен — отличная работа молодой актрисы Полины Некрасовой), как расцветают в дурной атмосфере алчность или мстительная ревность. В каждом случае режиссер дает зрителю возможность (точнее, заставляет) коротко, но без лишних иллюзий и пристально вглядеться.

В прошлом году, в ознаменование недавнего 100-летнего юбилея Миллера, на Бродвее поставили несколько его пьес, в том числе и «Салемских ведьм». Понимая всю глупость любых сравнений двух постановок, обращу внимание на лишь на одно обстоятельство, кажущееся мне примечательным. В нью-йоркском спектакле главным героем оказывался фермер Джон Проктор — этому герою предстоит либо отправиться на виселицу, либо спастись, признав факт своего свидания с дьяволом. В важнейшей сцене пьесы Проктор сначала подписывает ложное признание, но затем разрывает бумагу — честность, гордость и чувство собственного достоинства оказываются для простого фермера дороже самой жизни.

У нас, то есть в стране, где в самые жуткие времена самооговор не только не освобождал от страшного конца, но приближал его, в центре «Салемских ведьм» оказывается не Проктор Владимира Яглыча, а полномочный представитель губернатора, судья Дэнфорт. Возможно, впрочем, что дело не столько в разнице исторического опыта, сколько в таланте актера Михаила Горевого, сильнейшим образом играющего Дэнфорта — не сурового инквизитора, но самовлюбленного гаера, пресыщенного лицедея-психолога, наслаждающегося властью над окружающими. И когда в конце спектакля, выглянув из-под черного пальто висельника, одного из тех, которыми накрыли всех персонажей, Дэнфорт обращает к залу вопрос: «Что, думаете, кто-то заплачет по вам?» — становится ясно: охота на ведьм только начинается.

Роман Должанский

[ свернуть ]


Фальшивое счастье

20 апреля 2017
Трагикомедия испанца Алехандро Касоны знаменита бенефисной ролью бабушки. Респектабельная гранд­дама – царица предлагаемых обстоятельств, героиня, ради которой сочиняется «пьеса в пьесе» о мнимом внуке. Маститые актрисы, как правило, играют бабушку сверхположительной... [ развернуть ]

Трагикомедия испанца Алехандро Касоны знаменита бенефисной ролью бабушки. Респектабельная гранд­дама – царица предлагаемых обстоятельств, героиня, ради которой сочиняется «пьеса в пьесе» о мнимом внуке. Маститые актрисы, как правило, играют бабушку сверхположительной особой. Народная артистка России Анна Антоненко­Луконина не исключение. В Театре на Малой Бронной «Деревья умирают стоя» поставили к ее юбилею. Роль­подарок, поэтому в образе бабушки все прекрасно. И стать, и горделивость, и умение вести дом и создавать уют, и стремление к благополучию, даже если это благополучие придуманное. Любящий муж сеньор Бальбоа (Виктор Лакирев) ограждает свою сеньору от тревог и волнений, искусно выдавая желаемое за действительное. Был у них внук, оторва и хулиган, подростком изгнанный из дома. Но эпистолярные старания дедушки превратили бандита в преуспевающего архитектора. Все 20 лет отсутствия внука бабушка получала от него фальшивые письма. Быть может, догадывалась, что что­то не так, но подыгрывала затее любимого супруга.

Антоненко­Луконина играет сдержанно и строго. Такую бабушку обмануть невозможно. Тем не менее она принимает за должное все, что вокруг нее происходит. Являются из Канады подставной внук с женой (сотрудников фирмы «Ариэль», нанятых сеньором Бальбоа, играют Андрей Рогожин и Светлана Первушина). Бабушка волнуется, но в меру, будто в ситуации лжи, ей стыдно выплеснуть радость во всей полноте. Зато очень хочется, чтобы в ее богатом, благоустроенном доме были счастье, молодой смех, продолжение жизни. Ей обязательно нужно печь гостям ореховый торт, петь им приветственные куплеты, по­доброму наставлять внучатую невестку. Но жизнь не сценарий от фирмы «Ариэль». Суровое настоящее вламывается в фамильное имение. Внук­бандит (Дмитрий Цурский) жаждет не любви, не орехового торта, а денег за полдома. Финальные черные одежды бабушки – траур по всей ее жизни. Она не воспитала родного внука, придумала себе другого. Но стремление убежать от бед обернулось трагедией.

Елена Губайдуллина

[ свернуть ]


Несколько слов о счастливых «особых людях».

11 марта 2017
Отправляясь на спектакль Театра на Малой Бронной «Особые люди», я знал, что речь пойдет о детях с особенностями развития и взаимоотношениях с ними взрослых людей. И особо готовился к нелегкому испытанию (надеюсь, вы понимаете, почему). Увидев в программке, что такие ... [ развернуть ]

Отправляясь на спектакль Театра на Малой Бронной «Особые люди», я знал, что речь пойдет о детях с особенностями развития и взаимоотношениях с ними взрослых людей. И особо готовился к нелегкому испытанию (надеюсь, вы понимаете, почему). Увидев в программке, что такие дети даже будут фигурировать на сцене, постарался заранее «зажать в кулак» свои эмоции. Забегая вперед, скажу, что в некоторых местах сдержаться не удалось. Но не это главное. Главное в том, что из зала я вышел просветленным. И вовсе не потому, что в моем сердце усилилось чувство сострадания к этим необычным маленьким существам. Благодаря автору, режиссеру и актерам я абсолютно уверовал в то, что они - такие же люди, как все остальные. Ведь мы же не льем слезы, не страдаем, глядя на заик, левшей или на тех детей, которые в пять лет начинают писать музыку или картины! А ведь аутисты, люди с синдромом Дауна и другие «особые» дети - из этой же когорты! У них просто свой взгляд на мир, свои взаимоотношения с Космосом, свои мысли и чувства, которые они не всегда хотят выражать вслух. Они, как написано в программке спектакля, «чище и лучше нас, здоровых». (Хотя, наверное, здесь есть неточность, ибо неизвестно, кто здоровый: они или мы?) Этим и объясняется свет в моей душе после спектакля: у меня как будто камень упал с сердца. Я вдруг понял, что рядом с нами живут не убогие, забытые Богом создания, а те прекраснодушные Люди, у которых, может быть, мы должны учиться видеть и чувствовать мир… Что, конечно, не исключает необходимости нашей заботы о них. И благотворительный спектакль «Особые люди» - тому подтверждение.

Между тем, в нем речь идет не только об особых детях. За час с небольшим перед тобой проходят жизни нескольких близких им людей, ты становишься свидетелем их непонимания, раздражения, отчаяния, краха их судеб. Или, наоборот, стойкости, желания противостоять свалившейся на них беде. При этом, контрапунктом проходит тема безвыходности нашего существования в рамках сложившегося социума. А обращенный к чиновнику монолог одного из героев, блистательно сыгранного Владимиром Яворским , я бы цитировал во всех СМИ, на всех заседаниях Госдумы и правительства и даже развешивал бы на растяжках на улицах…

Особая статья - команда, которая собралась в этом спектакле. Не хотелось употреблять такие, вроде бы, банальные эпитеты, как потрясающий, пронзительный, ошеломительный. Но синонимов для выражения чувств мало, поэтому придется. Это, действительно, изумительная даже не игра, а жизнь в спектакле. Я сидел в первом ряду Малого зала театра, глядел в упор в глаза артистам и был поражен пронзительной достоверности их существования! У человека со стороны, наверное, могло даже возникнуть впечатление, что все эти актеры играют о себе, что они прошли через такую же беду, как их герои! Но, при этом, они не рвали страсти в клочья, не рыдали в три ручья (даже наоборот - пытались подавить в себе искренние слезы), а твое сердце разрывалось на части. Не перечисляю всех любимых артистов, извините. Но особый поклон - необыкновенной Вере Бабичевой, в очередной раз изумившей и потрясшей…

А Сергею Голомазову - искренняя благодарность за изысканное в театральном смысле зрелище, в котором нет пресловутой «бытовухи» и надрывной психологичности. Напротив, зрелище при всей его пронзительности и достоверности очень условно и порой загадочно, что, наверное, и рождает мысль о космическом происхождении прекрасных «особых» детей. Отдельное спасибо режиссеру за то, как решены в спектакле образы трех молчаливых "особых" детей. Я не понимаю, как такое возможно и ЧТО надо было внушить актерам, чтобы они так сыграли! Но мудрые, все понимающие огромные детские глаза Полины Некрасовой не забуду, наверное, до конца жизни…

P.S. Не призываю вас, друзья, непременно посмотреть этот спектакль. Но уверен, что, не посмотрев его, вы будете … даже не обделены судьбой, а просто менее счастливы, чем могли бы быть.

 

 

[ свернуть ]


А вы говорите – «домомучительница»!

3 марта 2017
Журнал «Сцена»  № 5, 2016 год   А вы говорите – «домомучительница»! Наталия Каминская «Подлинная история Фрекен Бок» Олега Михайлова. Режиссер Егор Арсенов. Художник Вера Никольская. Художник по гриму Елизавета Арсенова. Художник по свету Святослав Журин. Театр н... [ развернуть ]

Журнал «Сцена»  № 5, 2016 год

 

А вы говорите – «домомучительница»!

Наталия Каминская

«Подлинная история Фрекен Бок» Олега Михайлова. Режиссер Егор Арсенов. Художник Вера Никольская. Художник по гриму Елизавета Арсенова. Художник по свету Святослав Журин. Театр на Малой Бронной. Премьера 28 августа 2016.

Пьеса современного драматурга Олега Михайлова, написанная в 2013 году, конечно, имеет прямое отношение к шедевру Астрид Линдгрен про Малыша и Карлсона. Героиня, притом единственная, так как пьеса сделана в форме монолога, та самая «домомучительница» по имени Фрекен Бок, которую вечно занятая семья Свантесон наняла смотреть за своим малышом. Однако перед нами не парафраза знаменитой книжки и даже не фантазия на ее темы. Драматург сочинил исповедь простой женщины, которая всю жизнь «работала у людей». История маленького мальчика, который очень хотел собаку и от полного одиночества нафантазировал себе милого толстяка с пропеллером на спине, это только один эпизод в череде ее забот о многочисленных подопечных. Все перепробовала: и уход за немощными стариками, и уборку квартир, и работу санитаркой в психбольнице, и присмотр за детишками. Отталкиваясь от времени действия сказки Астрид Линдгрен, автор легко себе представил те исторические события, что пришлись на судьбу этой фрекен. «Я ровесница века», - сообщает нам старая женщина, а это значит, что должна помнить две мировые войны: и Первую, и Вторую. Она, конечно, помнит. Чудовищная история со стерилизацией ее сестры, признанной в годы фашизма неполноценной и потому не имеющей права на продолжение рода, конечно, во многом определила характер героини. Не мудрствующая долго, покладистая, по-простонародному земная, она проживает долгую и не богатую счастьем жизнь, отдавая больше, чем получая, сострадая, опекая, входя в положение.  Все это без неуместных сантиментов, просто с врожденной доброй волей.

Монологическая пьеса, где в центре старый, одинокий человек, рассказывающий свою жизнь, - жанр не оригинальный, но неизменно востребованный. К тому же, текст Олега Михайлова хорош, да и имя заглавной героини вызывает нежность, кажется, у всего сознательного населения земного шара. Важно, кто и как этого человека сыграет. Важна и визуальная среда, в которую он помещен. На малой сцене Театра на Малой Бронной Фрекен Бок играет Екатерина Дурова. Играет сильно, стильно и умно. Легко держит внимание публики и, думаю, удержала бы его даже в «концертных» условиях, т.е. на пустой сцене. Однако режиссер Егор Арсенов и художник Вера Никольская настаивают на полноценной театральной среде. «Подлинная история Фрекен Бок» вырастает в яркий спектакль с насыщенным образным пространством и разнообразным звуковым сопровождением. Исповедь очень старого человека рождается, будто из небытия, из затемненного угла, где некто сидит в кресле. А фронтально к зрителям расположилась не столько жилая комната, забитая до отказа мебелью и вещами, как это бывает у поживших долго  людей, сколько некий обобщенный вещественный мир, хранящий невидимые следы чьих-то жизней. Напольные часы с маятником, настольные лампы, торшер на бронзовой ноге, шкафы, шкафчики и комоды, сундуки и шкатулки, телефонный аппарат. Все это плотно сгрудилось в маленьком пространстве, однако не создает впечатление сваленного в груду хлама и не похоже на нищенский скарб. Героиня, по всему, жила небогато, но сценическая «комната» размыкается из ее жилища в  дома и квартиры тех, у кого она служила. Да и не российская это история, действие, как известно, происходит в Швеции, и иная, гораздо более высокая культура европейского быта явно учтена художником.

 Старое кресло стоит в отдельно, с боку. С него и поднимается  вначале маленькое существо, закутанное в бесформенное пальто, и входит в мир своих воспоминаний, Этот мир живой, он светится теплом лакированного древесного материала и звучит многоголосьем музыки разных времен. Фрекен открывает дверки и ящички, и оттуда вырывается музыка разных лет. Актриса со свойствами клоунессы и с ярко выраженным характерным началом, Екатерина Дурова расходует эти свои умения тонко, акварельно, как могут только настоящие мастера. Дурова выбирает способ рассказа, а не  открытого перевоплощения, не превращения, но это рассказ талантливого человека, где меняется глаз и походка, и сам воздух пространства постепенно становится другим. Метаморфозы, происходящие с героиней по ходу повествования, не заслоняют личность этой фрекен, цельную и обаятельную.  Юркая, крепкая, с непослушными рыжими кудрями, героиня чем-то напоминает сказочных скандинавских персонажей, но и экзистенции Беккета приходят на ум, а временами и родная российская почва дышит. Сдержанно, смело и стройно Дурова ведет, в сущности, тему маленького человека, но человек этот женщина, и тема женская постепенно берет верх. В спектакле есть минуты, когда, простая, не очень счастливая, неказистая трудяга расцветает в изящную, обворожительную особу. При этом Дурова играет без малейшей доли пафоса, напротив, со здоровой долей иронии.  Молодые режиссер с художником  в союзе с опытной актрисой заявляют, помимо всего прочего, серьезную культурную планку, высокое качество профессии.

  И все же Карлсону отдельное спасибо. Влюбиться в него этой Фрекен Бок, разумеется, не пришлось. Но  такой красивой ребячьей фантазии эта чуткая и по-житейски мудрая женщина сполна отдает должное. Ведь она одна и поняла Малыша по-настоящему, тем более, что в пьесе еще и сказано, что мальчик из категории «особых детей».  А вы говорите – «домомучительница»!

 

 

[ свернуть ]


Та самая, другая Фрекен Бок в Театре на Малой Бронной

25 января 2017
Та самая, другая Фрекен Бок в Театре на Малой Бронной Выпуск №4-194/2016, Премьеры Москвы Помните ли вы строгую домоправительницу из советского мультфильма про Малыша и Карлсона, озвученную неподражаемой Фаиной Раневской? Забудьте. В Театре на Малой Бронной жив... [ развернуть ]

Та самая, другая Фрекен Бок в Театре на Малой Бронной

Выпуск №4-194/2016Премьеры Москвы

Та самая, другая Фрекен Бок в Театре на Малой Бронной

Помните ли вы строгую домоправительницу из советского мультфильма про Малыша и Карлсона, озвученную неподражаемой Фаиной Раневской? Забудьте. В Театре на Малой Бронной живет совсем иная, непривычная для нас Фрекен Бок. Живет тихой, спокойной жизнью в загородном доме среди старинной мебели вместе со своими воспоминаниями. Удивлены? И это хорошо, что удивлены, ведь именно желание удивить и представить всем известного персонажа сказки Астрид Линдгрен в ином свете позволило родиться моноспектаклю с говорящим названием «Подлинная история Фрекен Бок».

Подзаголовок на афише гласит: «Репетиция интервью». Именно эту форму выбрал режиссер-постановщик спектакля Егор Арсенов, чтобы рассказать историю женщины с трудной, наполненной событиями жизнью, перенесшую и боль утраты, и разочарование в людях, знавшей, что значит любить и быть любимой.

Фрекен Бок в исполнении Екатерины Дуровой встречает нас в кресле-качалке в окружении старых ненужных вещей, таких же старых, как и «ровесница века», героиня пьесы Олега Михайлова, по которой и поставлен спектакль.

Шипит звуками настройки старый радиоприемник, на старой тумбе, высоко под потолком, звонит старый телефон. Фрекен Бок, укутавшись в старое мужское пальто, дремлет в кресле, бормоча что-то невнятное про орехи и белок в парке. По сути, это и есть начало интервью, больше похожего на исповедь, отправная точка в историю одной человеческой жизни.

Жанр моноспектакля тем сложен для актера, что на сцене нет живого партнера, и все действие ложится на плечи исполнителя главной и единственной роли. С этой задачей мастерски справляется Екатерина Дурова, отыгрывая мизансцены с несметным количеством реквизита. Так, пивная кружка становится отцом героини (Бок в Швеции - крепкое темное пиво, которое очень любил родитель и которое его и сгубило - отсюда и фамилия), а диванная подушка - сестрой Фридой Первой, погибшей при крушении поезда, и Фридой Второй, родившейся через несколько лет после этого трагического случая, оставившего неизлечимую рану в душе нашей героини. Надев красную вязаную шапку с помпоном, Фрекен перевоплощается в маленькую девочку Хильдур Бок, а сняв старое мужское пальто не по размеру, становится молодой женщиной, не обделенной вниманием мужчин.

Повествование спектакля не течет ровно, что обусловлено подзаголовком. Фрекен то и дело перескакивает в своих воспоминаниях через десятилетия и так же легко и непринужденно возвращается к незаконченной мысли, но эта неровность не вызывает негативных эмоций и не мешает собрать, на первый взгляд, разрозненные наброски и эскизы в единую картину. Дополняет же сценическое полотно шведская музыка, фрагментарно вписанная в тонкий узор повествования.

Как искусный ювелир, Екатерина Дурова плетет перед зрителем цепочку жизни своей героини из звеньев событий, эмоций, переживаний. Здесь и «первая» война, совпавшая с первой влюбленностью, и трагическая смерть младшей сестры, и первая работа, и переезд в город. Как картинки в калейдоскопе сменяются жизненные ситуации, и так же стремительно меняется настроение героини. Мы видим ее смеющейся девчонкой Хильдур, а через мгновение перед нами уже взрослая Фрекен Бок - серьезная дама, работающая в доме у доктора. Эту «ювелирную» цепочку, как подвески из драгоценных камней, дополняют декорации, музыка и костюмы, мастерски вписанные режиссером Егором Арсеновым в сложный эмоциональный рисунок спектакля. Особым образом выделяются декорации, плод фантазии художника Веры Никольской, представляющие собой нагромождение, казалось бы, ненужных вещей. Старый сервант, напольные часы, пишущие и швейные машинки, дорожные сундуки и чемоданы. Этакая лавка старьевщика, в которой давно не было ни одного покупателя. Но все эти вещи - неотъемлемая часть жизни Фрекен Бок. Так, настольная швейная машинка превращается в злополучный поезд, везущий маленькую Хильдур и Фриду из Стокгольма в родную деревню, стационарный ножной инструмент для шитья, установленный на возвышении, становится телевизионным дикторским пультом, а пишущая машинка наталкивает героиню на романтические воспоминания о службе в доме некоего господина. И совсем не важно, что это обычные, повседневные вещи. Немного фантазии, и зритель легко погружается в атмосферу жизни всемирно известной домоправительницы.

Подлинная история Фрекен Бок - спектакль, который невозможно определить рамками одного жанра. Это и не комедия, потому что слишком грустно, и не трагедия, поскольку местами смешно до колик. Возможно, хроника, но для хроники нет хронологически выстроенного событийного ряда. Наверное, каждый зритель сам для себя определяет жанр этого спектакля в зависимости от индивидуальной настройки струн на арфе души отдельно взятого человека, а Фрекен Бок - Екатерина Дурова - исполнит на ней индивидуальную мелодию: для кого-то печальную, для кого-то озорную и веселую. Но, несомненно, зритель найдет для себя момент в жизни Фрекен Хильдруд Янсен Бок, который не оставит его равнодушным. И, безусловно, каждый отметит сцену, в которой актриса от лица своей героини рассказывает о своем опыте в воспитании «особенных» детей.

Пожалуй, эта сцена в спектакле эмоционально самая насыщенная. Воспоминания об этом периоде в жизни Фрекен были спрятаны очень глубоко, в потаенных уголках ее души. Воспоминания не безболезненны, и героине стоит больших усилий говорить об этом, особенно в интервью незнакомому человеку - невидимому интервьюеру, для которого ее жизнь - всего лишь журналистское задание.

Фрекен Бок любила «своих» детей. И мальчика, который пытался покончить с собой из-за несчастной детской любви, и худеющую дочку фармацевта, умершую из-за непринятого лекарства. Смерть девочки нанесла героине неизлечимую душевную рану. Вспоминая об этом эпизоде своей непростой жизни, Фрекен Бок срывается в истерику.

Не уследила! Не уследила - эхом разносится над зрительным залом.

В этих воспоминаниях не остается в стороне и Малыш Свантесон, младший из троих детей преуспевающего архитектора Свантесона, и его вымышленный друг Карлсон, которого кроме Малыша и Фрекен Бок никто не видит.

Не имея своих детей, Фрекен Бок посвятила часть своей жизни воспитанию чужих, но в отличие от строгой, бескомпромиссной домоправительницы из книг шведской сказочницы Линдгрен, «подлинная» Фрекен Бок пыталась понять их и поверить в созданный детским воображением мир. Мир с невидимыми летающими друзьями и вымышленным языком общения. Мир, в котором сбываются все мечты.

Малыш вырос и стал телевизионным начальником, который и прислал журналистку взять интервью у Фрекен Бок, а Карлсон, как всегда, улетел и не обещал вернуться.

Этот спектакль не ставит перед собой глобальной задачи дать ответ на вопрос вселенского масштаба о смысле жизни и иные онтологические вопросы, но заставляет задуматься о скоротечности этой самой жизни и умении прожить ее по совести, воспринимая все повороты судьбы как данность. И это вовсе не фатализм, скорее, это страсть к жизни, непреодолимое желание впитать каждую отведенную секунду. Недаром героиня Екатерины Дуровой говорит в финале о том, что она уже давно похоронила всех своих близких, и они ждут ее на небесах, но сама она еще побудет здесь, выкурит очередную сигарету в завершении еще одного дня и продолжит жить.

За неполные полтора часа сценического времени создатели спектакля предлагают взглянуть под иным углом на знакомого с детства сказочного персонажа, на ту самую, другую Фрекен Бок. И, быть может, кому-то этот спектакль поможет стать лучше и добрее.

 

Фото Алексея ВАСИЛЬЕВА предоставлены театром

 

http://www.strast10.ru/node/4088 

[ свернуть ]


«Княжна Марья» в Театре на Малой Бронной - современный взгляд на классику

16 декабря 2016
14 декабря в Театре на Малой Бронной состоялась премьера спектакля «Княжна Марья», представляющий избранные сцены романа «Война и мир» глазами княжны Марьи Болконской.     Меня многие, наверное, не поймут и не поверят, если я напишу, что «Война и мир» это не только... [ развернуть ]

14 декабря в Театре на Малой Бронной состоялась премьера спектакля «Княжна Марья», представляющий избранные сцены романа «Война и мир» глазами княжны Марьи Болконской.  

 

Меня многие, наверное, не поймут и не поверят, если я напишу, что «Война и мир» это не только моё любимое произведение у Толстого, но и часто мною перечитываемое. Мои любимые отрывки – всё, что связано с княжной Марьей Болконской, их я знаю почти наизусть. Поэтому я не могла пропустить премьеру спектакля «Княжна Марья» в Театре на Малой Бронной в постановке Сергея Посельского. 

Конечно, волновалась. Возможно ли перенести события из романа на сцену, не упростят ли их, останется ли в спектакле Толстой, не спрячут ли писателя за словосочетание «по мотивам», какие сцены выберут из жизни княжны, не будет ли скучно и какая, какая будет Марья!?

Когда спектакль начался, я внутренне напряглась. Прежде всего, из-за костюмов, вернее их несоответствия эпохе. Старый князь Болконский в джинсах, княжна в длинной юбке, но в джинсовой жилетке, мадемуазель Бурьен на шпильках. Но действие началось, затянуло мощной воронкой, и я мгновенно и без колебаний уплыла в другую реальность – в Россию начала 19 века, в жизнь дворян, их взаимоотношения. И в буквальном смысле услышала шелест страниц любимого романа. Через пять минут я совершенно абстрагировалась, освободилась от беспокойства насчет того, кто во что одет. Главное здесь в том, что игры с внешним видом, благодаря яркому актерскому мастерству, не главенствуют в спектакле. Моё внимание целиком и полностью сконцентрировалось на игре актеров. 

Какая мне разница, в чем одета княжна Марья - когда передо мной именно княжна Марья! Какая мне разница, что старого князя Болконского играет молодой актёр – когда передо мной настоящий князь Болконский! Какая мне разница, что князь Андрей в пиджаке, а не в мундире с эполетами, а Анатоль Курагин в байкерской косухе и военных ботинках – когда передо мной именно князь Андрей и Анатоль Курагин! То, как играли молодые актёры – было прекрасно, интересно, сильно. Чуть позже станет понятно, что и столь контрастный микс одежды в этом спектакле не просто вынужденно уместен, а необходим, потому что с его помощью зрителя будоражат и держат в состоянии готовности мгновенно переключить, перетянуть из той эпохи в нашу реальность.

Поразительное ощущение правильности. 

Чувство благодарности переполняет – вон он бережно воспроизведённый текст Толстого, необыкновенно удачно подобранные актёры, великолепные полные достоинства русские характеры. Очень тонко соблюден баланс. Во всей цепочке: писатель – режиссер - актёры. Оригинальные нестандартные режиссёрские идеи не разрушают блистательность толстовской основы, не робко извинительно оттеняют, а гармонично по-партнерски дополняют органику актерских перевоплощений. Мощная первооснова спектакля – Толстой, но Марья Болконская, Андрей Болконский, старый князь, молодая княгиня, Наташа Ростова, Пьер Безухов, Николай Ростов сыграны так, что они есть часть нас.

Спектакль навёл внутренний фокус внимания на мысли о том, что меняется время, но русский характер, русская культура, русская душа, ощущение мира, своей ценности и места в нём, гениально описанные Толстым, не истреблены метаморфозами времени, не исчезли, сохранились – в нас! Князь Андрей Болконский со своими понятиями о чести – воевал и в Аустерлицком сражении, и на Бородинском поле, и в Первой мировой, и в других войнах. Княжна Марья со своим безграничным терпением и смиренно принимающая волю Божию в одних ситуациях и принимающая волевые решения в других – типично русская женщина. Наташа Ростова и Пьер Безухов могли встретиться после всех испытаний судьбы не только в уцелевшем от пожара московском особняке, но и в полуразрушенном бомбёжкой ленинградском доме. 

Очень хороши монологи героев от себя, начинающиеся с «я в это время подумал, сказал, сделал...»

Почти в каждой сцене есть незаметные мгновенные переходы в настоящее время. И в финале уже происходит полное стирание условных временных границ.

Актёры были ювелирно точны в эмоциональных образах своих героев.

Они безупречно провели нас по натянутому над бездной толстовского романа канату.

Актёрам, каждому, отдельное браво!

Столичный информационный портал

Фото - Евгений Чесноков

Текст: Наталья Анисимова

 

http://www.yamoskva.com/node/53975 

[ свернуть ]


«Деревья умирают стоя» на московской сцене

30 ноября 2016
«Пусть не видят меня побежденной. Я стою. Как деревья». Испанская пьеса на московской сцене. Премьера в Театре на Малой Бронной В 1949 году в жаркой Испании драматургом Алехандро Касона была написана пьеса «Деревья умирают стоя». В 2016 в холодной Москве пьеса была... [ развернуть ]

«Пусть не видят меня побежденной. Я стою. Как деревья».

Испанская пьеса на московской сцене. Премьера в Театре на Малой Бронной

В 1949 году в жаркой Испании драматургом Алехандро Касона была написана пьеса «Деревья умирают стоя». В 2016 в холодной Москве пьеса была поставлена режиссёром Юрием Иоффе на сцене прославленного Театра на Малой Бронной.

Спектакль получился красивым, лиричным, солнечно-горячим, страстным, весёлым и грустным одновременно. Вымышленная история тесно переплетается с реальной, глубоко пуская в неё корни, и разъединить их уже невозможно. Ложь в этой истории как спасательный круг, который бросили утопающему, а правда, как пила лесоруба, которой безжалостно и по живому спиливают ещё мощное дерево.

Актеры очень легко играют — как дышат. Созданные ими эмоциональные образы наполняют зрительские сердца сладостной дрожью сопереживания, заставляют внутренне откликаться, радоваться и огорчаться за героев вместе с актёрами.

Страстно хочется, чтобы эта история закончилась хорошо. Весь спектакль, не сомневаясь ни минуты, ждёшь хэппи-энда. Но его не будет. Правда с циничной ухмылкой и в грязных сапогах незваным гостем долбит кулаком в дверь: «Не ждали? А я пришла, открывайте!». Правда в этом спектакле похожа на преступника, выскакивающего из тёмной подворотни с кастетом и наносящей смертельный удар.

И всё же — этот спектакль о вере, надежде и любви.

О беззаветной силе любви. О необходимости скрывать слёзы, даже, когда отнята надежда.

И верить в лучшее, несмотря ни на что.

 

Немного о сюжете.

Действие происходит в одном маленьком испанском городке, а начинается в стенах одного маленького театра. По причине того, что свободного времени у артистов театра гораздо больше, чем зрителей, они собираются в некую творческую команду, оказывающую добрые дела населению этого городка — фирму «Ариэль». Нужно, например, кому-либо прослыть метким охотником — пожалуйста! Меткая пуля заказанного и переодетого актёра поразит свирепого кабана, а слава — достанется заказчику. Утащит мелкий воришка у зазевавшейся синьоры пухлый кошелек или нитку с жемчугом — не успеет оглянуться, как не менее ловкая, но праведная рука, вытащит у него из кармана добычу. Украденное будет возвращено владельцу, а вот воришка получит очень неприятное письмо, после которого, глядишь, и раскается в содеянном.

Объявление об услугах фирмы добрых дел даётся в местную газету. Услуги — оказываются как на платной, так и на безвозмездной основе. Главное — совершить доброе дело! Работы у актеров много.

В один прекрасный день сюда одновременно приходят двое — молоденькая прелестная девушка и пожилой сеньор. Оба грустные и озабоченные. Девушке Марте быстро помогают найти себе работу и кров. А вот просьба о помощи у сеньора Бальбоа весьма необычного и деликатного свойства. Когда-то давным-давно он потерял сына и невестку, и на их с женой руках остался кроха-внук, который, несмотря на всю щедрую любовь, которой одаривали его дедушка с бабушкой, с возрастом превратился в неуправляемого по характеру молодого человека, за что был изгнан дедом из родного дома. Но с уходом непутёвого Маурисио — ушло солнце из их дома. Сеньора Бальбоа, хотя ни в чем не винила мужа, впала в апатию. Чтобы спасти жену, сеньор решает писать письма от имени внука. Как вода оживила увядший цветок, так первое письмо моментально вернуло сеньору к жизни. Во втором письме внук известил её, что раскаялся в содеяннном, в третьем рассказал, что переехал в Канаду, в четвертом, что учится на архитектора, влюбился, женился и тд.

Вымышленный внук радовал пожилую сеньору вымышленными успехами, но дарил при этом — полноту жизни и настоящее счастье. Настоящий же внук, по информации, полученной сеньором, стал преступником в Канаде.

Собственно говоря, сейчас я лишь пересказываю прелюдию к главному действию.

А оно таково — внук настоящий решил нанести визит давно забытой им семье. Из Канады в Испанию он плывёт на пароходе, который внезапно терпит крушение. Чтобы сберечь больное сердце свой любимой жены от горестного известия — в «Ариэль» поступил заказ на внука вымышленного.

Внук Маурисио должен прибыть к ним в гости из Канады с женой Изабеллой — во что бы то ни стало!

Агентство добрых дел с воодушевлением принимается за дело.

И вот тут-то фантастическая завязка начинает приобретать черты реальности. Действие переходит в дом четы Бальбоа, где начинается самое интересное! Всё в доме кувырком, всё наполнено радостью ожидания, все ждут долгожданного приезда блудного внука. Холщовое белье меняется на полотняное, из кухни несутся ароматы любимого им в детстве орехового торта.

Как хороша в роли бабушки Анна Антоненко-Луконина (народная артистка России)! Она и есть то мощное дерево, на ветвях которого вьют гнёзда птицы, а тень дарит прохладу уставшему путнику. Пожилая сеньора настолько переполнена любовью, счастье её столь безмерно и безгранично, что и нам зрителям достается его щедрая порция.

Прибывают, наконец, внук Маурисио с Изабеллой. Первые минуты встречи зорким сердцем она подмечает, что «глаза — не те!», но актёр-«внук» блестяще владеет актёрским мастерством, а Изабелла подкупает своей непосредственностью и искренностью. Начинаются воспоминания, внук к восторгу бабушки помнит всё до мелочей, мастерски жонглирует деталями и играет на чувствах, помнит он и ветку палисандра за окном, и сколько сыновей у домоправительницы Хеновевы, и вкусы детства, и прочие приятные подробности. В доме царит праздничная атмосфера, настроение у всех приподнятое, звучат шутки и музыка.

 

Как самозабвенно играют актеры — и в прямом, и переносном смысле! Как изящно они отыгрывают все мизансцены, находят выход из неловкого положения, сглаживают шероховатости.

Как красиво всё — артисты, одежда, декорации, журчащие переливы испанской гитары, огромный торт в виде корабля, эффектный выход с колоритным кувшином изюмной наливки и непередаваемо прекрасный, полный страсти и возрождённой жизни, танец сеньоры Бальбоа с веером в руках!

Маурисио (Андрей Рогожин) убедителен и чертовски обаятелен.

Изабелла (Светлана Первушина) — чиста, честна и очаровательна.

Очень смешным и очень испанским получился тандем домоправительницы Хеновевы (Людмила Хмельницкая) и горничной Фелисы (Татьяна Ошуркова).

Сеньор Бальбоа (Виктор Лакирев) органично предстаёт в образе преданного романтика-мужа.

Актерам настолько хорошо в этом гостеприимном доме, что они невольно чувствуют себя настоящими родственниками. Общаться и помогать бабушке им не в тягость, а в радость. Да и сама сеньора Бальбоа своими мудрыми советами помогает Маурисио и Изабелле взглянуть друг на друга новыми глазами.

Семь дней пролетают незаметно, и вот уже наступает момент отъезда, пакуются чемоданы, ищутся правильные слова, чтобы утешить бабушку. Но правда в лице отвратительного подонка внука (Дмитрий Цурский) прекращает всю эту упоительную комедию. И уже сама сеньора Бальбоа прячет жгучее убийственное понимание ситуации от полюбившихся ей молодых людей и с великолепным гордым достоинством … продолжает игру.

БАБУШКА. Дети ничего не слышали?

БАЛЬБОА. Ты не хочешь им говорить?

БАБУШКА. Ни за что. Я обязана им лучшими днями жизни. А теперь я могу сделать что-то для них. (Встает, зовет громко.) Маурисьо! Изабелла!

БАЛЬБОА. Откуда ты возьмешь силы?

БАБУШКА. Это последний день, Фернандо. Пусть не видят меня побежденной. Жизнь моя кончилась, но я стою. Как деревья.

Испанское солнце и общечеловеческие радости в спектакле «Деревья умирают стоя» согреют вас и будут понятны всем зрителям вне национальности!

 

http://rblogger.ru/2016/11/26/derevya-umirayut-stoya/ 

Текст: Наталья Анисимова 
Фото: Евгений Чесноков

[ свернуть ]