Отзывы


​Прогнило всё в шотландском королевстве

24 декабря 2018
Прогнило всё в шотландском королевстве. На московской сцене появился очередной шекспировский «Макбет». (Для дотошных друзей уточняю, что намеренно написал именно так, поскольку случалось видеть и не шекспировских). Ставят эту пьесу нынче мало: уж больно мрачна. Но р... [ развернуть ]

Прогнило всё в шотландском королевстве.

На московской сцене появился очередной шекспировский «Макбет». (Для дотошных друзей уточняю, что намеренно написал именно так, поскольку случалось видеть и не шекспировских). Ставят эту пьесу нынче мало: уж больно мрачна. Но режиссер Антон Яковлев решился и поставил спектакль в Театре на Малой Бронной. И актер нашелся на заглавную роль: трагический красавец - косая сажень в плечах - и к тому же медийная фигура Даниил Страхов. Не менее медийной Настасье Самбурской досталась роль леди Макбет.

На мрачный лад тебя настраивают с первых же минут действия, когда вышедшие на авансцену актеры "разрывают" огромную жутковатую серую стену, как будто приглашая тебя совершить экскурсию в преисподнюю (в финале после «экскурсии» стену опять соединят и прочно замуруют). Пространство, придуманное художником-постановщиком Николаем Симоновым, лаконично и аскетично. В нем, слава Богу, нет примитивных «величественных» фанерных башен замков, которые автору этих строк пришлось недавно лицезреть в одном провинциальном театре. В нынешнем спектакле кроме громадной зловещей стены на сцене водружена похожая на гроб жутковатого вида «купель», в которую погружаются оба главных героя перед судьбоносными событиями в своей жизни. Доминантой сценографического решения становятся свисающие с «небес» роковые цепи, которые в финале с оглушительным лязгом обрушатся на погрязшую в злобе и крови шотландскую землю. На одной из цепей в безмолвном прологе попробует повеситься Макбет. Но безуспешно.

Нет в спектакле и "рубки" на мечах, которая обычно ничего кроме чувства неловкости и соболезнования бедным актерам не вызывает. Хотя победоносные возгласы и панегирики славным воинам присутствуют и здесь. Правда, их выкрикивают одетые в разношерстные шинели-пальто молодые люди с мрачными застывшими лицами - приближенные короля Дункана. Бойцы этой «бригады» накрепко повязаны между собой какой-то незримой нитью. Но, при этом, отношения между ними волчьи: каждый при случае может порвать другому глотку и, наверное, подобно Макбету, мечтает о короне. «Белая ворона» в этой компании - сам король Дункан. Его роль блистательно играет Владимир Яворский Владимир Яворский (Vladimir Yavorsky). Признаюсь: никогда раньше этот персонаж не вызывал такого сочувствия, не «стрелял в душу». Этот Дункан смешон, наивен и трогателен. Он восторгается природой и пытается привить своим подданным любовь к ней, в частности, к орнитологии. Но без всякого успеха. И ты понимаешь, что такой король «с приветом», конечно, не жилец в этом королевстве. Его сын Малькольм, в исполнении талантливого молодого артиста Олега Кузнецова - тоже немного с придурью, ибо яблоко от яблони… Но у него бзик другого рода. Он явно себе на уме, его, судя по всему, вовсе не печалит убийство отца, потому что самому давно хочется надеть корону.

Надо признать, что каждый персонаж из этой компании своеобразен и значителен: и добродушный, простец Банко Александра Голубкова, и воинственно настроенный, неустрашимый Макдуф Ильи Антоненко, у которого тоже явно «двойное дно», и злобный Росс Дмитрия Цурского, пронизывающий своим волчьим взглядом всех вокруг, etc. Интересен главный герой: мощный, страстный, мятущийся и Макбет, слабохарактерность которого диссонирует с его бравым видом. Мечта о короне, судя по всему, зрела в его душе задолго до кровавого «проекта» его милой женушки. Иначе он так быстро не уступил бы ей. Но, при этом, ты видишь, как нелегко дается этому простодушному вояке переход от тайных мечтаний к решительным действиям. А уж, перейдя Рубикон, он «без страха и упрека» пускается во все тяжкие. (Недаром ведь говорят, что для убийц жажда крови несоизмерима ни с какими другими наслаждениями!) И в финале погибает ужасной смертью, задушенный дьявольским пластиковым черным мешком.

Видно, что леди Макбет яркой, азартной и обворожительной Настасьи Самбурской тоже давно настраивалась на решительный поворот в своей судьбе. Не было только повода. И вот он настал! Она торжествует. Но вдруг червь сомнения начинает постепенно заползать к ней в душу. И, в конце концов, доводит ее до потери рассудка. Актриса очень точно и эмоционально, хотя и без экзальтации играет процесс осознания глубины своего преступления и неотвратимости Божьей кары.

Главным сюрпризом спектакля стало отсутствие в нем… троицы ведьм-вещуний. Вместо них на сцене появляется сущий ангел - юная белокурая девочка в белоснежных одеждах, которая в программке названа Призраком. Этот Призрак-ангел, однако, ничего не пророчит Макбету, а как бы намекает, что все названное им может случиться в его жизни. Но выбирать стезю придется самому Макбету… (От всей души поздравляю с дебютом дивную Евдокию Яворскую и ее замечательного отца, благословившего свою дщерь на непростую актерскую стезю!)

В целом, несмотря на мрачность атмосферы спектакля (оно и понятно - не «Двенадцатая ночь», чай!), он смотрится на одном дыхании, чему способствует сценическая редакция А. Яковлева. Зрелище точно выстроено темпоритмически (хотя изредка случаются и зависания), роли неплохо разобраны, хорошо воспринимается текст в непривычном переводе Михаила Лозинского, актеры играют достойно, не позволяя себе излишнего пафоса и ломания рук. Поэтому уверен, что очередная встреча с шекспировской трагедией станет для истинного театрала событием.

Фото с сайта театра и со страницы Владимира Яворского.

Павел Подкладов

[ свернуть ]


Тиль В Трениках

2 октября 2018
Художественный руководитель московского театра на Малой Бронной Сергей Голомазов поставил на сцене своего театра пьесу Григория Горина "Тиль". Низкий поклон Сергею Анатольевичу, который подарил современному зрителю интерпретацию этой замечательной пьесы Горина.Голома... [ развернуть ]

Художественный руководитель московского театра на Малой Бронной Сергей Голомазов поставил на сцене своего театра пьесу Григория Горина "Тиль". Низкий поклон Сергею Анатольевичу, который подарил современному зрителю интерпретацию этой замечательной пьесы Горина.

Голомазов - режиссер серьезный и несуетный. И к "Тилю" он подошел вдумчиво, придумав собственный мир и предложив собственную интерпретацию. Спектакль называется "комедия-рок". На сцене - замечательные музыканты рок-ансамбля "Темп-77", которые мощно исполняют современные аранжировки музыки Геннадия Гладкова.

Мир Голомазова и художника-постановщика Николая Симонова - это не мир Фландрии, но мир современный. Тиль (Леонид Тележинский) бегает в тренировочных брюках и кроссовках, а обаятельнейший (по пьесе) толстяк Ламме Гудзак превращен в "лицо восточной национальности" (Юрий Тхагалегов), который, вопреки воле Горина, обращается ко всем по-пацански: брат.

И тут у меня возникает первый вопрос: надо ли осовременивать притчу, которая, по определению, живет вне времени, или, иначе говоря, во всех временах? Надо ли Колобка одевать в джинсы и делать так, чтобы лягушка превращалась в девушку из "Мерседеса"? А без этого разве непонятно, что эти истории современны всегда? "Тиль" - это, безусловно, притча, в чем-то даже сказка. Какой смысл помещать ее в наше некрасивое время, заставляя героев одеваться по-современному безвкусно, а зрителю три часа на эти безвкусные одежды смотреть?

Давно прошли те времена, когда люди хотели видеть на сцене красивое. Сегодня в моде жестко-современное. Да ради бога! Только вот драматургия Горина этому сопротивляется.

Надо ли Колобка одевать в джинсы и делать так, чтобы лягушка превращалась в девушку из "Мерседеса"?

Человек, одетый в джинсы, кожанку и кроссовки - да, выглядит по-сегодняшнему, но - нет, не выглядит симпатично. Любая рецензия - это не более чем мнение одного человека, и я прекрасно понимаю, что субъективен. Но для меня главная проблема этого спектакля в том, что и Тиль, и Ламме - не обаятельны. И тогда шутовство Тиля превращается в элементарное хамство современного пацана с наколкой на руке. Что такое делает Тиль, чтобы называть его героем? Я этого не понял. Явно талантливая актриса Полина Некрасова, играющая возлюбленную Тиля, честно пытается его любить. Но честно непонятно: за что.

Когда главные герои не держат внимания, смещаются акценты пьесы. Подлинным героем становится Рыбник в блестящем исполнении Михаила Горевого. По сути, "Тиль" - это спектакль о нем, о том, как прогрессирует зло, как постепенно оно захватывает окружающий мир. Конечно, это не случайность, а задумка режиссера. Однако злу в этом спектакле трудно реализоваться, потому что ему не с кем воевать. Тиль и Ламме здесь ни разу не соперники Рыбника.

Главный положительной герой этой истории - Клаас, отец Тиля, роль которого замечательно исполняет Владимир Яворский. Это тоже задумка режиссера: у настоящего героя сын становится суетливым пацаном в трениках! Но мне всегда казалось, что Горин писал не об этом.

Удивительным образом более всего запоминаются в спектакле как бы эпизодические персонажи. Например, король Филипп, которого очень здорово играет Дмитрий Гурьянов - милый, обаятельный, равнодушный злодей. Королева Мария - Алена Ибрагимова - прекрасная гротесковая роль. Вера Бабичева, как известно, плохо не играет. И в этой постановке ее Каталина - живой, трагический, очень глубокий человек. Очень точно играет роль начальника Александр Терешко.

Есть хорошие актерские работы. Есть пронзительные сцены, когда властвует текст Горина, и ты вслушиваешься в слова, и ты задумываешься о жизни, о себе... То есть делаешь все то, ради чего люди и ходят в театр. Но нет основы. Нет стержня. Как пел Высоцкий: "Настоящих буйных мало, вот и нету вожаков".

В программке спектакля читаем: "Сотрудничество Григория Горина и Марка Захарова продолжилось в театре "Ленком". В 1974 году состоялась премьера спектакля "Тиль", затем последовали постановки по пьесам "Забыть Герострата!", "Феномены"..." Марк Захаров никогда не ставил эти пьесы Горина, и они никогда не шли на сцене Ленкома. Мелочь? Безусловно. Но дальше - уже в спектакле - начинаются другие "мелочи": например, совершенно невозможно разобрать слов песен, которые звучат со сцены. А они важны. Это не просто украшение спектакля, это его смысловая часть.

Повторю еще раз: Голомазов - вдумчивый постановщик, и он придумал тот мир, который казался ему единственно возможным, и населил его теми людьми, которые казались ему единственно интересными для жизни в этом мире. Но мне показалось, что мир этот вошел в серьезное противоречие с той вселенной, которая построена в пьесе Григорием Гориным.

Можно поставить "Гамлета", в котором не будет принца датского... Только возникает вопрос: а зачем?

Знаменитый фильм Алова и Наумова "Легенда о Тиле" сильно отличался от знаменитого спектакля Захарова "Тиль". Общее там было одно - обе истории рассказывали о странном, невероятном, очень симпатичном загадочном человек Тиле Уленшпигеле и о его таком уже удивительном друге Ламме Гудзаке. Спектакль Сергея Голомазова о чем-то явно другом. Ни Уленшпигель, ни Гудзак не играют в нем главной роли. Может такое быть? Может. В принципе, можно поставить, например, "Гамлета", в котором вообще не будет принца датского, а, скажем, "Ромео и Джульетту" без Джульетты. Почему нет? Только возникает вопрос: а зачем?

Но - повторю - спасибо за то, что пьеса Горина на сцене. И за то, что у каждого есть возможность решать: близка ему такая интерпретация или нет.

 Андрей Максимов 

[ свернуть ]


В Театре На Малой Бронной Подняли Вопрос О Подлости И Инквизиции

26 сентября 2018
Сергей Голомазов поставил нового «Тиля»На большом базаре во Фландрии преспокойно продаются индульгенции — монах Корнелиус отрывает их от рулона туалетной бумаги, раздавая за флорины. Такова цена искупления греха для тех, кто может себе позволить раскошелиться, — оста... [ развернуть ]

Сергей Голомазов поставил нового «Тиля»

На большом базаре во Фландрии преспокойно продаются индульгенции — монах Корнелиус отрывает их от рулона туалетной бумаги, раздавая за флорины. Такова цена искупления греха для тех, кто может себе позволить раскошелиться, — остальных ждет инквизиция и костер. И это не фантазия, а начало премьерного спектакля «Тиль» в Театре на Малой Бронной по пьесе Григория Горина.

Здесь и августейшие особы, похожие на карикатуры, и расхлябанная армия неучей, и негероический герой. Рок-комедия — так обозначен жанр спектакля. Но в реальности все куда сложнее: получилась антиутопия о государстве, в котором на смерть приговаривают невинных, а милость судей проявляется не в оправдательном приговоре — в сожжении жертв на быстром огне. Тем, кто видел предыдущую постановку Голомазова «Салемские ведьмы», понятно: «Тиль» — это продолжение темы о сложных отношениях народа и властей предержащих.

В сером, будто металлическом пространстве, напоминающем зону (художник Николай Симонов), расставлены деревянные стулья — кажется, вот-вот начнется проповедь. Наверху, в экране сцены, как будто бы над происходящим, — рок-группа «Темп‑77», где один из солистов страшно похож на блогера Варламова, оказывающегося всегда в гуще событий, — такой дикий постмодерн, ирония судьбы. С первыми аккордами на сцену выходит массовый хор со своим воззванием к Богу: «Прими, Господь, заблудшую овцу, веди ее к терновому венцу». И терновый венец обязательно будет, как обещают, — здесь их раздают направо и налево. Во Фландрии, где разворачивается действие спектакля, неспокойно: меняются указы, процветают стукачество и доносы. «Сейчас-то — инквизиция! Костры, плахи... Где ж тут талантливому человеку развернуться? Время такое…» — говорит один из героев — злодей Рыбник в исполнении Михаила Горевого. Но время, хоть и обозначено четко Шарлем де Костером, а вслед за ним и Григорием Гориным, здесь весьма условно — проблемы универсальные и вневременные. Если «Салемские ведьмы» были обличающим манифестом, то в этот раз Голомазов развил историю предательства и корысти, вновь выведя на сцену инквизицию.

Однако где-то к середине первого действия зрители, купившиеся на заманчивое слово «комедия», заметно разочаровываются — все это не очень-то смешно. Сложно улыбаться, когда на сцене беспредел: страдают невинные, умирают правые. Обещанная рок-комедия оборачивается драмой, а рок перемежается с рэпом, порождая импровизационную музыку протеста, уличного возмущения молодежи. Потому Тиль и становится центром внимания, героем, которого все ждали, — его бойкость и резвость привлекают, а бескомпромиссность и беспощадность восхищают. Он герой нового поколения, но новое время дегероизирует героев, и, наверное, поэтому Тиль не рыцарь в доспехах и не благородный дворянин, а конкретный пацанчик в трениках с лампасами и кедах с желтыми шнурками: вырос из рэп-культуры, соткан из протеста; и если бы он так же резво мог спасать любимых, как рубить сплеча, история бы не оборачивалась катастрофой. Леонид Тележинский (в параллели Никита Кологривый) играет размашисто, выводя своего героя дерзким и детским одновременно; только ко второй части спектакля Тиль становится мужем, мужчиной, прошедшим через мытарства, армию, потери, разочарования и сумасшествие. У Полины Некрасовой, возлюбленной героя Неле, намного лучше получается играть не гротеск, а сдержанный драматизм. Прекрасно работает и Марина Орел в роли матери Сооткин: сильнейший эпизод спектакля тот, где она шлет проклятие Рыбнику. Власть являет собой колоритная пара: самовлюбленного короля Филиппа играет Дмитрий Гурьянов, а Марию Тюдор — Алена Ибрагимова. Подчеркнуто некрасивая, карикатурная, она будто сбежала из площадного театра — и каждое ее появление вызывает улыбку и смех; такое перевоплощение под силу только талантливой актрисе. Вопрос «зачем нормальному человеку в наше время рождаться — либо помрет с голода, либо посадят, либо сожгут» беспощадно брошен со сцены в зрительный зал. И зал кивает головами в знак согласия: действительно, не стоит. Но, как говорит поэт Кушнер, «времена не выбирают, в них живут и умирают».

Екатерина Писарева

[ свернуть ]


Тиль Не Нашего Времени

26 сентября 2018
Выбрать сегодня для постановки пьесу Григория Горина, написанную в 1970 году по мотивам "Легенды об Уленшпигеле" - поступок, много говорящий о нашем времени. История балагура, пьяницы, бабника и весельчака Тиля, способного заговорить даже смерть, когда-то была гимном... [ развернуть ]

Выбрать сегодня для постановки пьесу Григория Горина, написанную в 1970 году по мотивам "Легенды об Уленшпигеле" - поступок, много говорящий о нашем времени. История балагура, пьяницы, бабника и весельчака Тиля, способного заговорить даже смерть, когда-то была гимном веселью и свободе. Тиль - Леонид Тележинский, Неле - Полина Некрасова. Фото: Михаил Гутерман

История балагура, пьяницы, бабника и весельчака, способного заговорить даже смерть, когда-то была гимном веселью и свободе. Самым привлекательным в Тиле было его существование вне правил, вне рамок, вне семьи, армии, церкви и государства. Он как бы проходил мимо, по касательной: все осмеивая, переворачивая, и самой смелостью смеяться заряжал озоном затхлую атмосферу советских семидесятых.

Жанр спектакля обозначен как "комедия-рок" - музыку Геннадия Гладкова исполняет рок-ансамбль с удивительным названием "Темп-77". Совсем молодые ребята весь спектакль на сцене, точнее, над сценой - для них устроена площадка как бы на втором этаже в огромном сером ангаре с тремя шиферными стенами. Художник Николай Симонов заставил это неуютное пространство деревянными креслами, сколоченными в ряды, как в старых кинотеатрах. Их опрокидывают, расставляют, образуя то родительский дом, то королевский дворец, то военный плац, то городскую площадь. Жители здесь одеты узнаваемо - костюмы адидас, леопардовые мини, широкие плащи - художник по костюмам Мария Данилова вывела на сцену обитателей какого-нибудь пригорода в девяностых-нулевых. Таков и Тиль - гопник в майке, трениках, бейсболке и кожанке. У мускулистого Леонида Тележинского, еще не знакомого театралам ученика Голомазова, опасные повадки парня "с района" и хулиганское обаяние любимца улиц. Глядя на него, веришь, что он бежит покоя, приличий и семейных уз. Свою Неле он предпочитает любить не дома - одетую в скромную блузку и юбку, а встречать ее то белокурой оторвой на шпильках, то суровой воякой в камуфляже (всех трех играет Полина Некрасова). Он может нахамить королю, может подраться с капралом, может запить от отчаяния. Вот только смешить у него не получается, и всеобщий восторг от его комических куплетов не вполне оправдан. Пепел Клааса и вовсе не стучит в его грудь, толкая в путь - он таков от рождения: бродяга, шалопай, попадающий в большие неприятности.

Веселья в спектакле мало (вероятно, помимо намерений авторов он получился меланхоличней и сумрачней, чем задумывался) - и нельзя не видеть в этом парадоксе печать дня сегодняшнего. В 70-е "Тиль" был историей не про политику, а про талант, который вроде бы не воюет с системой, а просто валяет дурака, смешит людей - однако сама свобода от системы и позволяет ее побеждать. Этот тонкий баланс - не про политику, хотя именно про нее - и оказался невозможен в наше время. Вещь полувековой давности с ним уже не резонирует, устаревание драматургии при переносе ее на сцену без адаптации проявляется, как на фотопленке. Сегодня, когда политический шлейф возникает у самых обыденных разговоров, нельзя поставить вещь о талантливом шутнике так, будто важна лишь степень таланта. Здесь, однако ж, все не всерьез: это сказка, где дурачок может обратиться к царю на "ты", где обвести вокруг пальца церковника, доносчика или военного противника можно с помощью хорошо подвешенного языка, сообразительности и толики везения.

Самые смешные образы, сыгранные с карикатурными штрихами и азартом - король Филипп, который у Дмитрия Гурьянова вышел лукавым лощеным мажором, томящимся от скуки, и жена его, королева Мария (эпизод искрометного фарса от Алены Ибрагимовой).

Самыми значительными стали роли старших персонажей - Клаас у Владимира Ершова и Сооткин Марины Орёл - так живы, естественны, полны правды честно прожитой жизни и любви друг к другу, о которой глазами говорят больше, чем словами. Профос Александра Терешко - ни дать ни взять мэр провинциального городка, самоуверенный вальяжный чинуша.

В примирительном финале Тиль, приведя народ к свободе и благополучию, после гибели является духом к своему другу и обещает воскреснуть, как только случится беда. Не сейчас: пока все хорошо; и выглядит это чересчур гладко для нынешнего нервно-чуткого времени, где потребность в герое остра как никогда

Наталья Шаинян

[ свернуть ]


"Тиль" По Пьесе Григория Горина, Реж. Сергей Голомазов, Театр На Малой Бронной

24 сентября 2018
В "Тиле" Сергея Голомазова в Театре на Малой Бронной крепкий первый акт и рассыпающийся, с потерей сверхзадачи второй. В фигуре самого Тиля (Леонид Тележинский) режиссер увлекся остервенелым гопничеством, только внешним подобием хип-хоп-культуры, но совершенно забыл ... [ развернуть ]
В "Тиле" Сергея Голомазова в Театре на Малой Бронной крепкий первый акт и рассыпающийся, с потерей сверхзадачи второй. В фигуре самого Тиля (Леонид Тележинский) режиссер увлекся остервенелым гопничеством, только внешним подобием хип-хоп-культуры, но совершенно забыл об гипнотическом артистизме и комедийности Уленшпигеля. Это воин и сталкер, хулиган и оторва, но не артист по жизни. И этот Тиль - совсем не смешной, да и комедийные способности Ламме Гудзака (Юрий Тхагалегов) тоже ограничены наставленным задом и животом. Тут вообще никто не демонстрирует шутовские радости материально-телесного низа. Тут интеллектуальная драма. Смеха совсем мало в этом "Тиле", место уделено в большей степени плакатности, гражданском звучании пьесы с ее фигами в кармане (хотя именно этот прием Григория Горина выдает в пьесе усталость материала, устарелость). Гражданский дух высказывания о нашем времени гасится, когда видишь "хороших героев" пьесы в хаки и с автоматами наперевес: понимаешь всю несостоятельность в XXI веке идеи героя-мстителя, использующего механизм насилия против насилия.
В первом акте были поистине великолепные моменты. Это связано с тем, что неожиданно интерес режиссера (и, думаю, времени) перенесся скорее на драму отца и матери Тиля - Клааса и Сооткин. И вот диалог между Владимиром Яворским и Мариной Орел в этом спектакле -то, на что хочется смотреть бесконечно. Нестареющий Владимир Яворский с его мягким, добрым сценическим темпераментом показывает спокойное приятие смерти, нежную душу рабочего, для которого смерть может быть избавлением от вечного страдания на земле. Запоминается его мощное последнее слово: "Я умру быстро, а вы все будете медленно умирать каждый день". У Марины Орел - почти молчаливая роль Сооткин, и актриса именно прекрасна в этом выразительном молчании - изображается суровая сцена прощания с уходящим в застенок мужем, к палачу. Единственно правильная реакция - глаза, полные любви. Не разрывать на части сердце, а в последний раз запомнится мужу счастливой и гордой, жизнелюбивой и спокойной, принципиально радостной, извлекающей из себя только благодарность. Их диалог глазами, выражение доверия под неутешный вопль безумной Каталины (Вера Бабичева), которая уже побывала в застенке, делается прекрасным примером актерского взаимодействия, диалога. Симпоматично, что наиболее эффектными сценами в 2018 году становятся не сцены войны протестантов с ретроградами, а именно сцены проводы человека в лапы палача.
Приятно видеть на сцене эксцентричного, ртутного, бешеного Михаила Горевого в роли рыбника-предателя (как Горевой прекрасно озвучивает романы Сорокина в аудиокниге!), но в какие-то моменты актер уж слишком невоздержан в зловещей мимике и "дьявольской" жестикуляции.

Павел Руднев

[ свернуть ]


Пришли Другие Времена Люди Всё Больше Становятся Похожи На Призраков

2 августа 2018
Литературная газетаВряд ли кого-то можно удивить новой версией «Горя от ума». Режиссёр Павел Сафонов попытался. Спектакль, поставленный им в Театре на Малой Бронной, открывает новый сезон.Взаимоотношения c грибоедовским текстом у Сафонова складываются легко, по-прият... [ развернуть ]

Литературная газета


Пришли другие времена

Вряд ли кого-то можно удивить новой версией «Горя от ума». Режиссёр Павел Сафонов попытался. Спектакль, поставленный им в Театре на Малой Бронной, открывает новый сезон.

Взаимоотношения c грибоедовским текстом у Сафонова складываются легко, по-приятельски. В драматурге-классике молодой режиссёр видит современника, с которым вполне естественно перейти на «ты». Действие хрестоматийной пьесы перенесено в ХХI век, здесь всё четко и выверенно, общая идея постановки не только обозначена, но и соблюдена. По-новому сплетённая цепочка драматических конфликтов историю сохраняет, намеренные сокращения и оптические погрешности сознательно нивелируют принадлежность текста определённому времени. Знаки грибоедовской эпохи сменили сегодняшние опознавательные маяки. Они во всём – ритмах, мизансценах, костюмах, современной, чуть небрежной манере общения.

Театральная история, сочинённая П. Сафоновым, связана с молодой частью труппы Театра на Малой Бронной. Режиссёр укрупняет проблемы героев, выводит Софью (П. Чернышову) девочкой-тинейджером, для которой свидание с Молчалиным – первая ночь, проведённая по-взрослому. Её увлечение Молчалиным (Е. Прониным) естественно, он видится ей взрослым и умным. А потом, когда навалятся на неё и внезапный приход отца, и приезд Чацкого, и бессонная ночь, она вдруг расплачется, обнимет куклу, прижмётся к верной Лизе, которая хоть и ровесница, и опыта любовного, как позже выяснится, никакого не имеет, но всё же надежный тыл, подружка и наперсница. К вечеру эта вдруг резко повзрослевшая Софья научится без посторонней помощи постоять за себя, она запустит сплетню про сумасшествие Чацкого и окинет своё окружение, в том числе и Молчалина, другим, не влюблённым, а разочарованным взглядом.

С одной стороны, «Горе от ума» в Театре на Малой Бронной оказалось драмой безгеройной. Чацкий у Д. Сердюка – долговязый юноша в чёрном пальто и чёрной вязаной шапке с чемоданом на колёсах. Он давно не романтик, этот то ли странник, то ли странствующий рыцарь, приехавший издалека к своей прекрасной даме. Хипстер и европеец, он ценит своё мнение, свою свободу, свой выбор. Оказавшись у Фамусова, он бесцельно путается под ногами, задавая явно не те вопросы. Он пытается понять, что нашла хрупкая Софья в мужлане Скалозубе, настоящем полковнике в наколках, которого отец прочит ей в мужья. Не в кабинете и не в бальной зале проводит он с Фамусовым время, а в баньке, с водкой, крепкими мужскими анекдотами и байками про войну. Скалозуб (А. Голубков) аполитичен и глуп, его рассуждения кажутся примитивными, но стареющему плейбою Фамусову и умнице Чацкому он видится героем завтрашнего дня. Не смогли они разглядеть в Молчалине, пафосно-бессловесном секретаре, героя нового времени.

На этом «маскераде» жизни Молчалин свой. Московский уклад, над которым Сафонов предлагает посмеяться, – женский, когда без ведома жены муж не может шагу ступить. Здесь мужчины применяют женские одёжки и ходят на высоких каблуках. Здесь царит Хлёстова, не старуха вовсе, этуаль в короне и модном прикиде, с крошечной собачкой под мышкой. Эту роль Сафонов отдаёт молодому обаятельному актёру Дмитрию Гурьянову, который не скрывает травестийной её составляющей, намеренно играет поперёк авторских характеристик, достойно, без пошлости пародирует звезду эстрады, устраивает своё собственное шоу на вечеринке у Фамусовых.

У Сафонова сплочённая постановочная команда: художник-постановщик М. Яцовскис, художник по костюмам Е. Панфилова, композитор Ф. Латенас. Для «Горя от ума» М. Яцовскис сделал белый зал, где из пола прорастает огромное дерево без кроны и корней, дерево как арт-объект и часть природы, как что-то вполне естественное и трудно объяснимое словами. Режиссёр придумывает бал у Фамусова, где сложный музыкальный ритм, архитектурно выстроенные чёрно-белые костюмы создают другой мир, погружённый в фантасмагорический транс. Завораживающая красота постепенно уходит, уступая место кошмару и мороку. Этот мир карнавален, причудлив и смешон. Сафонов вставляет несколько пантомимических сценок, развёртывает картину закрытой вечеринки, где герои много пьют, злословят, предаются порокам. Режиссёр смеётся над изнаночной стороной благопристойного общества, в прямом и переносном смысле разоблачая, вернее, раздевая всех этих Хрюмовых, Горичей, Репетиловых, Хлёстовых. «Вот мы такие. А вы?» – обращается к залу неугомонный плейбой Фамусов, каким играет его М. Горевой. Он с изумлением глядит на молодёжь, на дочь, гостей и даже Хлёстову, Чац­кого. Его отношение к жизни вдруг в одну ночь разбивается о нравы ХХI века.


Нина Карпова

[ свернуть ]


ВЕДЬМОЙ МОЖЕТ ОКАЗАТЬСЯ КАЖДАЯ…

14 июня 2018
На сцене театра на Малой Бронной Сергей Голомазов поставил очень сильную по накалу эмоций пьесу Артура Миллера "Салемские ведьмы", которая обращается к событиям, произошедшим в 1692 году в пуританском городке Салем, где по обвинению в колдовстве и общении с дьяволом ... [ развернуть ]

На сцене театра на Малой Бронной Сергей Голомазов поставил очень сильную по накалу эмоций пьесу Артура Миллера "Салемские ведьмы", которая обращается к событиям, произошедшим в 1692 году в пуританском городке Салем, где по обвинению в колдовстве и общении с дьяволом были осуждены и казнены через повешение более сотни человек. Город разделился на обвинителей и обвиняемых. Первопричиной хаоса была группа девушек, танцевавших за гаданием в лесу и замеченных одним из жителей. Их обвинили в колдовстве, а затем историей заинтересовалась инквизиция. Обвиняемые менялись местами с обвинителями, в историю вмешались страхи, старые счеты, зависть и ревность. Обвинения были абсурдны, но жертвы не смогли подтвердить свою невиновность, каждое высказывание искажалось и перевоплощалось в обвинение.

Вскоре церковь признала, что аналогичные наказания и суды были незаконными и несправедливыми. Артур Миллер, перенося действие в эпоху первых переселенцев, говорит о своих современниках, о жертвах антикоммунистического судебного разбирательства, развернувшегося в 50-х годах ХХ века в Америке.

Напряженность присутствует на протяжении всего спектакля и еще долго не отпускает после. Основная музыкальная тема, написанная Джоном Мерфи, появляется в самом начале и возвращается в особо острые моменты, своим нарастающим ритмом усиливая чувство тревоги и обреченности. Желая подчеркнуть универсальность и актуальность пьесы Миллера, Сергей Голомазов не стал помещать историю в конкретный временной период. На сцене практически нет декораций, по которым можно определить эпоху, в основном используются деревянные кубы и пиксельный задник, благодаря которому изменяется место действия: светящийся огнями город, тюрьма, и поляна. Отличительной деталью, созданного Николаем Симоновым пространства, является расположенная под самым потолком наклонная балка, пересекающая всю центральную часть сцены — виселица, на которой должны закрепить веревку. Одежда (художник по костюмам Мария Данилова) так же отличается минимализмом и мрачностью, лишь участницы ночных гаданий облачены в белые платья-рубашки.

1 salem

У хаоса Салема есть не мистическое, а вполне материальное, мирское объяснение. Главная обвиняемая в колдовских танцах — Абигаль Уильямс желает смерти жене Джона Проктора, в которого она влюблена. Абигаль Настасьи Самбурской старше и хитрее девочек, которыми она легко манипулирует, подавляя своей уверенностью и внушая чувство страха за участие в лесных гаданиях. Ее отличает буйный нрав, упрямый взгляд исподлобья и способность подавлять окружающих. Ее подростковая влюбленность и эгоизм толкают на оговор. Она идет на все, чтобы получить желаемое. Подговаривает Мэри, маленькую служанку Прокторов, подарить ее хозяйке куклу, под юбкой которой оказывается игла, а потом корчится на полу от боли в животе и демонстрирует обществу аналогичную иглу, обвиняя Элизабет в колдовстве. Невинное лицо, испуганный взгляд и дрожащий голос вводят в заблуждение жителей города.

Джон (Владимир Яглыч) человек прямой, работящий и честный, мучимый чувством вины за измену, сторонится всего и долго не замечает происходящего в Салеме. Пока беда не приходит в его дом. Джон Владимира Яглыча, яростно жестикулируя, пытается отбить жену у помощников судьи, выкрикивает обещания спасти ее от обвинений Абигаль. Соседи удерживают его, понимая, на чьей стороне перевес сил и опасаясь, что могут забрать и самого Проктора. Уверенный в своей правоте, он встречает удар открыто: выпрямившись, плотно сжав губы, он смотрит в зал, полный решимости бороться.

5 salem

Яростно защищая на суде жену и других ни в чем не повинных людей, он навлекает на себя обвинение в связи с дьяволом и тоже оказывается в тюрьме. Вскоре перед Джоном встает непростой выбор: отправиться на виселицу, но сохранить свое честное имя или оговорить себя, признав "слугой дьявола", покаяться и спастись. Ключевой момент спектакля – внутренняя борьба Проктора. На суде он подписывается под ложным признанием, но уже в следующую секунду рвет бумагу. Его метания в душе окончены – честность, гордость и чувство собственного достоинства оказываются для простого фермера важнее жизни.

Прощание с женой — одна из самых трогательных сцен. Они отходят ото всех, оказываясь почти на краю сцены. Это попытка отгородиться от процесса, обрести покой и понимание. Стоящий на коленях Проктор обнимает ноги рыдающей Элизабет, получает, наконец, прощение и ее одобрение за принятое решение. Солгав во спасение, для нее он стал бы другим человеком.

Жители городка делают свой выбор: одни пользуются моментом и обвиняют соседа в служении дьяволу, чтобы получить легкий доступ к выкупу его земель после казни; другие оговаривают "ведьм", перекладывая на них ответственность за все житейские беды и неурядицы: неурожай, смерть детей, плохую погоду.

4 salem

Разбираться в ситуации приходится специалисту по ведьмам — Джону Хейлу и судье Дэнфорту.

Идеалист Хейл (Дмитрий Гурьянов) человек хороший, добрый, ревностно соблюдающий каждую букву закона, но совершенно запутавшийся в сетях теологии. Потрясенный непредсказуемым результатом своих действий, он теряет веру в себя как проповедника, осознавая, что его используют как оружие в личных интересах. Ослепленный верой, он не заметил, как стал служить темной стороне. Попытки исправить ситуацию лишь усугубляют дело. И под конец он уже меняется настолько, что с горящими глазами умоляет жену Проктора — Элизабет (Юлиана Сополева) заставить мужа оболгать себя и тем самым спастись. Его жалкая речь пронизана отчаяньем и страхом за невинные души.

2 salem

Судья Дэнфорт, полномочный представитель губернатора (Михаил Горевой) — человек, обличенный властью, психопат, получающий удовольствие от мук ни в чем неповинных людей, обвиняемых в вымышленных преступлениях. Он практически питается человеческими страданиями и несправедливостью. Он похож на стервятника, кружащего над жертвой: отрывистые жесты, цепкий взгляд, — вот-вот выпустит когти. Властные интонации нагоняют страх. Подобно дьяволу, он питается невинными душами, темными желаниями людей. И Салем не последний пункт его путешествия — зло будет и дальше шествовать по миру и временам. Финальный аккорд спектакля — падающие на спящего судью темные пальто – души ли это убиенных девочек, или нечистые помыслы тех, кто их оговорил… Дэнфорт спит под этим гнетом спокойно и набирается сил. Проснувшись как ни в чем не бывало, чистит зубы, умывается: новый день – новые казни. Выглянув из-под черного пальто, судья спросит у каждого из нас: "Что, думаете, кто-то заплачет по вам?" Охота на ведьм не закончилась в Средневековье, все только начинается.

3 salem

Спектакль Сергея Голомазова не о страшных ведьмах или мистике. Меньше всего его интересует потустороннее. Это история о том, как мракобесие в упряжке со слепой проповедью разрушает веру и превращает жизнь в ад, а массовый страх и невежество порождают то, что впоследствии назовут фашизмом. Как вселенская алчность и стяжательство навязывают свою мораль и религию наживы. И еще о том, что в мире почти нет места тем, кто обладает истинной верой и чувством человеческого достоинства. Голомазов каждого из нас ставит перед внутренним выбором: солгать и спастись или ценой жизни сохранить свою совесть. Как ответить — каждый решает сам.

Выбор делала Анна Оконова

Фотографии Владимира Кудрявцева

Анна Оконова

[ свернуть ]


ОДИНОКИЙ ГОЛОС ДРУГОГО ЧЕЛОВЕКА, Или почему спектакль «Особые люди» в театре на Малой Бронной – явление уникальное

5 марта 2018
Когда-то , много лет назад, в Петербургском университете, где я изучала журналистику, нам буквально вложили в голову фразу о тот , что «газета – не только коллективный пропагандист и агитатор , но и коллективный организатор». Эти слова Ленина меня тогда , в 90-е, сме... [ развернуть ]

Когда-то , много лет назад, в Петербургском университете, где я изучала журналистику, нам буквально вложили в голову фразу о тот , что «газета – не только коллективный пропагандист и агитатор , но и коллективный организатор». Эти слова Ленина меня тогда , в 90-е, смешили и казались картонными.

Странно, но почему-то именно их я вспомнила их на спектакле «Особые люди». Нет, конечно, он совершенно о другом, но я вдруг увидела собственными глазами, как легко театр может объединить одной идеей многих людей. Что спектакль способен стать не просто произведением искусства, но и большим социальным проектом, в который вовлечены люди разных национальностей, возрастов и профессий. Проектом, который помогает жить и быть счастливым. По сути – именно таким организатором, соединяющим людей, которые устали бороться в одиночку.

Жанр, в котором поставлена пьесы, его режиссер Сергей Голомазов определил как «необычный спектакль». Так прямо на афише и написано : «Особые люди. Необычный спектакль». Он посвящен родителям детей с особенностями в развитии. Наверное, в самом деле, нет ничего страшнее, чем услышать от врача известие о том, что ваш ребенок родился с синдромом Дауна или ДЦП, что он – аутист, и никогда - никогда ! -уже ваши отношения с ним не будут как у нормальных людей. Более того - вам скорей всего придется поставить крест на своей жизни и карьере, посвятить себя поискам денег и врачей. Вам придется каждый лень бороться за выживание, ценой невероятных усилий учить и воспитывать , защищать и ограждать. Каждый день, каждую минуту. До конца ваших дней. Но самое главное – когда вас не станет, выросший «особый ребенок» окажется в психиатрической больнице, потому что у нас в России нет никаких других специальных учреждений для содержания таких людей. Могу признаться, что лично я , слушая эти слова, произнесенные со сцены спокойно и сухо , думала только об одном – какое счастье, что со мной не произошло ничего подобного! Хотя , если разобраться в медицинских терминах, то «особенности развития» - не болезнь, в способ жизни. Но как нам – нормальным, обычным, среднестатистическим – приспособиться к нему, понять и принять? Очень трудно. Иногда невозможно. Особенно – в России. Никто на знает , почему ребенок рождается не похожим на других. Малопонятно как лечить, как развивать и воспитывать. Но зато уже есть фонды, предлагающие родителям отдавать таких детей в приемные семьи на Западе или в Америке. Там, оказывается, есть огромное число желающих взять именно «особого ребенка». И главное – там есть врачи, клиники, уход и обеспечение до конца жизни. А у нас в России нет. И не будет в ближайшее время. А может быть – и никогда. Поэтому наши родители оказываются перед чудовищным выбором – оставить или отдать. Об этом спектакль. Он основан на реальных событиях, письмах, дневниках и интервью.

Действие происходит на Малой сцене, и это определяет тональность, форму, сценическое решение. Актеры – перед нами, их эмоции – открыты, а значит – невозможно халтурить и наигрывать. Но , по большому счету, это невозможно в принципе. Сергей Голомазов погрузил их в камерную атмосферу, принизанную болью и страданием настолько, что иногда казалось, что по-настоящему, плачут не только в зале, но и на сцене. Какая уж тут халтура? Я вообще считаю, что настоящий актерский подвиг - прикоснуться к такому материалу и не побояться этого. Ведь это именно тот случай , когда просто нельзя быть плохим актером. Нельзя! Уровень мастерства , конечно же , задает Вера Бабичева , но ей старается соответствовать и молодежь – Владимир Яворский ,Екатерина Дубакина, Олег Кузнецов, Юлиана Сополева, Екатерина Седик, Леонид Тележинский. Роль чиновника прекрасно исполняет Максим Шуткин. И даже персонажи без слов впечатляют – Сергей Кизас, Егор Барановский. Особенно выразительной мне показалась Полина Некрасова. Не проронив за все действие ни одного слова, она создала свой трагический образ жестами, пластикой, выражением глаз, даже спиной.

Спектакль идет два с половиной года, но даже за это время количество детей, рождающихся с подобной патологией ,выросло. Еще недавно на десять тысяч детей появлялся всего один такой. Сегодня один –приблизительно на сотню. Вообще, цифры и факты , приведенные в спектакле поражают, а узнаваемые ситуации в бюрократических коридорах наповал убивают своей безисходностью и чиновничьим беспределом. И главное - становится невозможным смириться с тем, что это так и будет продолжаться дальше…

Мне кажется для артистов Сергея Голомазова, да и для него самого, этот спектакль сегодня – не рядовая постановка. Это настоящее событие, которое длится не только во времени , но и в пространстве. «Особые люди» обьехали множество российских городов, был на гастролях в Германии, Абхазии, Латвии ( все сборы от постановки, кстати, перечисляются в центр лечебной педагогики) .Проблема особых детей существует повсюду, поэтому везде спектакль принимают с большим интересом. И не только поэтому. Дело в том, что рассказанное на сцене выходит за рамки частной истории отдельных семей. Лучше всего эту мысль выразил сам постановщик:

«…пьеса про страну — аутистов, про нас — аутистов. Разговор о проблемах особых детей, особых людей и их родителей, на мой взгляд, лишь предлог для размышления вокруг куда более глубоких проблем. Это разговор о нравственном аутизме. Это пьеса-протест, бунт, в какой-то своей части, почти социальный протест, против нравственной глухоты и равнодушия социума, общества, государства и, в конечном счёте, это разговор о разрушающей природе нашего глубокого невежества и жестокости по отношению к особости и необычности мышления человека, инакомыслию. Я это услышал в этом материале»

И последнее Спасибо театру еще и за смелость прикоснуться к теме, которая априори не является коммерческой и явно не привлечет тех зрителей, которые уверены - театр создан для того, чтобы развлекать. Художественный руководитель заслуживает за этот поступок самого большого уважения. Спектакли такого рода ( а их в Москве можно пересчитать по пальцам) вправе рассчитывать и на поддержку со стороны государства и очень бережное отношение к ним. Надеюсь, меня услышат.

Лариса Усова

[ свернуть ]


Разве Это «Горе»?

19 января 2018
Павел Сафонов представил в Театре на Малой Бронной, пожалуй, самое известное и цитируемое произведение русской классики, «Горе от ума». В поисках нового прочтения хрестоматийной драмы режиссер зашел довольно далеко и перенес героев Грибоедова в XXI век.Каждый год теа... [ развернуть ]


Павел Сафонов представил в Театре на Малой Бронной, пожалуй, самое известное и цитируемое произведение русской классики, «Горе от ума». В поисках нового прочтения хрестоматийной драмы режиссер зашел довольно далеко и перенес героев Грибоедова в XXI век.

Каждый год театральная Москва ждет приезда очередного Чацкого в дом Фамусова. И всякий раз режиссеры ищут в легендарной пьесе иные, созвучные сегодняшнему дню нюансы и краски. Так, например, Римас Туминас поставил в «Современнике» спектакль о том, что в нынешней России уже нет борьбы убеждений, как было при дедах. Скорее, полное их отсутствие, вызванное кашей в головах. Сафонов в некотором роде продолжает тему Туминаса и пытается поговорить со зрителем об омертвении общества. По его мнению, сейчас вместо любви — комфорт, вместо идеалов — карьера и подхалимство, вместо души — кривлянье и манерность. Живым и верным своим принципам остается лишь Чацкий. И тут вскрывается еще один интересный пласт — рассуждение о герое, опередившем по мысли и духу свое время. Оставшийся неприятным, непонятым, в некотором роде враждебным обществу, герой сравним с Тарковским, Бродским и прочими выдающимися личностями, отвергнутыми своей эпохой.

Фото: mbronnaya.ru

Чацкий в исполнении Дмитрия Сердюка едкий, остроумный, злословящий молодой человек, за внешним сарказмом которого скрывается неисправимый романтик и идеалист. Черная накидка, шапочка с отворотом да небольшой чемодан — вот, кажется, и все его пожитки. Главное он хранит внутри.

Молчалин в исполнении Евгения Пронина представляет собирательный образ мужчины нашего времени. То ли менеджер, то ли клерк. В очках и с портфелем. Не уверен в себе, инфантилен, замкнут и боязлив. А все откуда? Правильно, из детства. В общем, дедушка Фрейд остался бы доволен. «Мне завещал отец: во-первых, угождать всем людям без изъятья; хозяину, где доведется жить, начальнику, с кем буду я служить. Слуге его, который чистит платья...» — сообщает герой в финале пьесы. Зацепившись за эти строчки, режиссер и актер нашли сегодняшнего Молчалина.

Фамусов Михаила Горевого — выходец из 90-х, живущий по понятиям, увешанный цепями и считающий, что связи и правильный круг общения — главное в жизни. Софья (Полина Чернышова) — дитя эпохи. Избалованна, кокетлива, легка на подъем, жизни толком не знает, но жаждет любви и потому парит, наслаждаясь вниманием Молчалина.

Фото: mbronnaya.ru

Интересно наблюдать за тем, как работают со стихотворным текстом молодые артисты. Например, Дмитрий Сердюк пытается осмыслить каждую строчку и паузу, вложить в них определенный посыл. Для Полины Чернышовой и Михаила Горевого главным становится не форма, а содержание, так что декларируемый ими текст порой превращается из поэзии в прозу. Евгений Пронин произносит фразы неспешно, словно придумывает их по ходу действия.

Апогеем спектакля становится бал, ради которого, кажется, режиссер и взялся за «Горе от ума». Все маски сброшены, точнее, артисты на сцене как раз в них, а вот зритель по поведению и поступкам героев наконец-то понимает, что это за люди перед ним. Тут нужно отдать должное сценографу Мариусу Яцовскису и художнику по костюмам Евгении Панфиловой, создавшим сюрреалистический черно-белый мир. Этот бал правит эпатаж и откровенность. У кого разрез глубже или наряд причудливее, тот и центр внимания. К удивлению, обнаруживаешь, что шпиц, пользующийся популярностью у привилегированных особ времен Грибоедова, сегодня вновь в моде. «Звезда» тусовок — старуха Хлестова (Дмитрий Гурьянов) появляется с ним под мышкой под всеобщее восхищение. Каждая фраза артиста вызывает молниеносный отклик в зале. Еще бы! Тут ведь вам и корона, и исполинский рост, и вьющиеся локоны.

Фото: mbronnaya.ru

В сцене бала режиссер как будто проверяет своего Чацкого на прочность, окуная его с головой в светский абсурд ночной Москвы. И хотя пожевали героя как следует, проглотить так и не удалось: уже больно крепок он в своих принципах и идеалах.

Впрочем, в трактовке Сафонова есть и изъяны. Классическая драматургия подчас сопротивляется режиссерскому замыслу и оставляет затяжки. Не до конца, скажем, понятно, с чего современный Фамусов так страдает и негодует по поводу вечерней встречи дочери и Чацкого. Понять чувства отца времен Грибоедова можно, но зачем в наши дни так убиваться из-за простой беседы молодых людей? Особенно если учесть, что буквально десять минут назад Софья вернулась из настоящего вертепа.

Денис СУТЫКА

[ свернуть ]


«Взглянуть на наше странное, искажённое время»

28 декабря 2017
Славно смахнули пыль с комедии Грибоедова «Горе от ума» в Театре на Малой Бронной! Грибоедов как русский Нострадамус провидчески предрёк будущность. Сегодняшний день накладывается на комедию как калька, остаётся лишь обвести контуры фигур.О, если бы от комедии XIX в... [ развернуть ]

Славно смахнули пыль с комедии Грибоедова «Горе от ума» в Театре на Малой Бронной! Грибоедов как русский Нострадамус провидчески предрёк будущность. Сегодняшний день накладывается на комедию как калька, остаётся лишь обвести контуры фигур.

О, если бы от комедии XIX века осталась только карикатурность, но нет, нас наотмашь бьют - позорная актуальность, абсолютная точность, невыносимая реалистичность. Ничуть не устарело «Горе от ума», ни на грош, ни на йоту!

Школьная программа так мощно раскатала героев в плоскость, что даже сейчас, на премьере, постоянно уплываешь в школьное восприятие, которое поначалу требовало осуждения внешнего вида героев, перемещенных в современные обстоятельства. Но первоначальный ступор, растерянность, связанные с внутренним напряжением от ощущения опасности режиссерской вольницы очень быстро растаяли, а дивный язык помог втянуться в действие с головой. Попытка осовременить, приблизить героев к сегодняшнему зрителю, обыграть старое литературное произведение через призму дней нынешних не нова, но зачастую режиссёры спотыкаются о камень чересчур вольного и порой неумного отношения к первоисточнику, считая себя равными автору.

В той модели, которую задумал Сафонов, так легко было скатиться в китч, но актёры даже не скользили, а и близко не приближались к этой опасной границе. Должны бы быть модные чрезмерные перегибы на злобу дня, можно было ожидать многозначительной тяжеловесной пафосности в отполированных до блеска всем известных цитатных фразах – их не было. Всё к месту. Тонкая режиссура и превосходные актёрские работы.

Спектакль очеловечил всех персонажей, в буквальном смысле оживил c 3D эффектом. Режиссёр Павел Сафонов не искал новых смыслов, не предпринял ничего экстраординарного, лишь взял Чацкого, Софью, Молчалина, Фамусова, Скалозуба, переодел да и поселил их в 21 веке, развернув лицом к нам. Всё остальное нетленное грибоедовское.

Характеры очень хорошо актёрски прописаны, точно вылеплены, правильно угаданы. Все себе что-то выгадывают, кто крошку с барского стола, кто милостивый взгляд власть имущего, кто выгодный брак. Наслаждение доставляет безбрежная афористичность текста, когда смакуется каждая фраза, снайперская меткость каждой строки. Красиво играли, шокирующим было узнавание современных реалий бытия.

Удачно найденный Чацкий – Дмитрий Сердюк, несомненная удача спектакля, ведь в его образе нельзя было ошибиться и на миллиметр! В комедии Грибоедова фигура Чацкого достаточно двусмысленна. Умник или гордец, эгоист или ранимая тонко чувствующая душа? У Грибоедова всё, что говорит Чацкий, кажется не к месту, воспринимается как высокомерный вызов. Сафонов же, дал возможность увидеть, что Чацкий – эстет, умница, зубоскал, уже не романтик, но ещё и не циник, человек, созданный для высоких целей, высокого полёта, которому свобода необходима как кислород. Ум Чацкого не ищет мишени, дразня словесно, он лишь предпринимает попытку быть понятым, быть услышанным, желает достучаться, пробить стену, ищет достойного собеседника, чтобы поговорить на равных.

Обладая философским складом ума, он постоянно анализирует, рассуждает. Для Чацкого невыносима бездуховность, которая большинством понимается как практичная приспособленность к жизни. Мало того, в спектакле ещё неожиданно выясняется и то, что за сатирой стихотворных строк была наглухо запрятана пронзительная линия любви Чацкого к Софье. Чацкий совсем не сухарь – пылает любовью к Софье, живет воспоминаниями, надеждами на встречу.

На Софью (Полина Чернышова) наведено увеличительное стекло. Как странно, что Софья не видит, не ценит, рядом с собой такого человека как Чацкий. Что заставляет Софью избрать предметом своей сердечной привязанности Молчалина с его лакейской душой? В её чувстве к Молчалину кроется не жизненная неопытность, напротив, она бессознательно зеркалит поведение властного предприимчивого отца, и как яблочко от яблони, она следует не зову сердца, но интуитивному, неосознанному разумом расчёту в поиске партнёра удобного для светской жизни.

Молчалин Евгения Пронина – тихий омут с чертями! Мнимой безобидностью он вводит всех в заблуждение, на самом деле персонаж зубастый, опасный. Интересное решение внешнего облика – каблуки, юбка, обтягивающее трико – одежда подчеркивает отсутствие мужского начала. И тем любопытнее разгадывать увлечение Молчалина Лизой (Полина Некрасова), чем же она подогрела его рыбью кровь?

Михаил Горевой великолепно сыграл Фамусова, показав, как лицемерие скручивает его в бараний рог, как он суетится, чтобы приспособиться, встроить себя в узкий мир сильных мира сего, закрепиться в нём. Перед ним была очень сложная задача, ведь нужно полностью разорвать шаблон в восприятии весьма занафталиненного персонажа. Горевой проделал это легко и мастерски. Такой Фамусов, боюсь, и до 22 века доживёт.

В образе быковатого полковника Скалозуба предстал Александр Голубков. Скалозуб в спектакле всем Скалозубам Скалозуб! Сцена в бане, загул, припадок патриотического танца - на отлично, немеешь от соответствия реалиям бытия.

От старухи Хлестовой (Дмитрий Гурьянов) до сих пор нахожусь в шоке. Неожиданная какая старуха! Хороши все актёры, занятые в сцене бала, мрачная эстетика которого чем-то напоминает вакханальную вечеринку Тёмных из Дневного Дозора у Завулона. Удивительно то, что при всей нарочитой порочной утрированности фантасмагорического облика и поведения гостей, к горлу подкатывает тошнотворное чувство вовсе не книжного и не абстрактного дежа вю.

Что же получается в итоге? Чацкий - явление сугубо русское, герой того и нашего времени? Его трудно представить в системе координат другого государства, кроме как нашего. Скольким ещё поколениям нашего общества предстоит оценить жизненность его и других героев воистину бессмертной комедии Грибоедова? В сегодняшнем восприятии текста и спектакля гораздо больше слёз, чем смеха… Так когда же от ума будет не горе, а радость?..

«Да, вот мы такие. А вы?» - обращается Фамусов к залу.

«А что мы? Мы как вы»

Наталья Анисимова

[ свернуть ]

Добавить отзыв