Вера Бабичева Заслуженная артистка Армении
Вера Бабичева

Родилась 14 октября в г. Ленинграде, выпускница Ленинградского государственного института театра музыки и кино.

После окончания института вместе с курсом уехала на работу в Ереванский русский драматический театр. С 1985 года работала в Московском академическом театре им. В. Маяковского по приглашению Андрея Александровича Гончарова.
С 2008 года — актриса Театра на Малой Бронной.

Также играет в "Творческое объединение мастерских Голомазова".

Является почётным деятелем искусства города Москвы, номинант премии "Звезда театрала" за роль в спектакле "Кроличья нора".

ФОТОГАЛЕРЕЯ

Работы в театре

Театр им. В. Маяковского:
«Трамвай желание» — Стелла. реж. А. Гончаров;
«Она в отсутствии любви и смерти» — мать. реж. В. Портнов;
«Блондинка» — мать. реж. Кама Гинкас;
«Сюжет Питера Брейля» — мать. реж. Т. Ахрамкова;
«Ящерица» — мать. реж. Евг. Лазарев;
«Привидение» — Фрау Альбинг (гл. роль). реж. М. Фейгин;
«Шутка мецената» — принцесса. реж. Т. Ахрамкова;
«Валенсианские безумцы» — Федра. реж. Т. Ахрамкова;
«Комедия о принце датском» — Гертруда. реж. Т. Ахрамкова;
«Забавы Дон-Жуана» — цыганка. реж. Т. Ахрамкова;
рок-опера «Саломея, царевна иудейская» — Иродиада. реж. К. Стрежнев;

Город Рига
«Соколы и вороны» — гл. роль. реж. С. Голомазов

Театр А. Джигарханяна
«Театр — убийца» — гл. роль. реж. С. Голомазов

Театр им. Н. В. Гоголя:
«Дрейфус» — Зина. реж. С. Голомазов
«Петербург» — Анна Петровна Аблеухова. реж. С. Голомазов

«Три высокие женщины» — персонаж «В». реж. С. Голомазов


Театр на Малой Бронной:

«Яма» — Анна Марковна Шойбес. реж. Е. Дружинин
«Кроличья нора» — Нэт. реж. С. Голомазов
«Аркадия» — Ханна Джарвис. реж. С. Голомазов
«Коломба, или "Марш на сцену!"» — Мадам Александра. реж. С. Голомазов
«Особые люди» — Женщина из фонда. реж. С. Голомазов
«Салемские ведьмы» — Реббека Нэрс. реж. С. Голомазов

Работы в кино

т/ф «За стеклянной дверью» (реж. Михаил Туманишвили)
х/ф «Хаос» (реж. Лаэрт Вагаршян)
«Дети арбата» (реж. Андрей Эшпай)
т/с «Обручальное кольцо»
т/с «Крем»
к/ф "Наследники", гл. роль.

Участие в спектаклях


ОТЗЫВЫ

​«Салемские ведьмы» Артура Миллера в Театре на Малой Бронной

31 июля 2017
Спектакль творческого лидера коллектива режиссера Сергея Голомазова начинается со сцены, полностью соответствующей его названию. Потому что вниманию зрителей предстает практически настоящая ворожба, в которой принимают участие совсем юные особы, едва ли н... [ развернуть ]

Спектакль творческого лидера коллектива режиссера Сергея Голомазова начинается со сцены, полностью соответствующей его названию. Потому что вниманию зрителей предстает практически настоящая ворожба, в которой принимают участие совсем юные особы, едва ли не девочки. Они не совершают никаких особенных телодвижений, а просто стоят на авансцене, выстроившись в линейку. Но их тревожный взгляд вкупе с каким-то поистине колдовским музыкальным сопровождением (предложенным Еленой Шевлягиной) способствуют твоему мгновенному включению в необычную атмосферу театрального действа.

Хотя позднее, вопреки наличию в нем фрагментов похожего свойства, убеждаешься в том, что никакой мистики в спектакле нет. А присутствует некая игра, которая, будучи инициированной одержимой решением сугубо личных проблем некой Абигайль Уильямс (Настасья Самбурская), не на шутку затянулась. И — спровоцировала череду бед, снежной лавиной обрушившихся на маленький американский городок Салем, где развернулся длительный процесс поисков виноватых в болезнях и смертях детей.

Такова «завязка» этой истории, имевшей, как известно, реальную основу. И эта «охота» на салемских «ведьм», имела место быть в конце семнадцатого века.

Артур Миллер (а имя этого одного из крупнейших драматургов двадцатого века в третий раз за сезон 2016-2017 возникает в столичной афише, которую уже украшают «Вид с моста» в режиссуре Анны Горушкиной в Губернском театре и «Все мои сыновья» в Театре имени Владимира Маяковского в постановке Леонида Хейфеца) написал свою пьесу ровно шестьдесят пять лет назад, в 1952-ом. И она явилась откликом Миллера на проходившую в США кампанию, организованную сенатором Джоном Маккарти, по обвинению целого ряда деятелей культуры страны в антиамериканской деятельности.

«Салемские ведьмы» (или — «колдуньи») неоднократно экранизировались и ставились на Родине автора и в Европе. Но вот российские режиссеры к этой пьесе решаются обратиться не часто (последним по времени смельчаком был Темур Чхеидзе, выпустивший свой спектакль по пьесе А. Миллера в 1991-ом, в питерском БДТ имени Г. А. Товстоногова). Уж больно очевидны возникающие при знакомстве с ней ассоциации с отечественными политическими репрессиями.

Однако Сергей Голомазов на четких аналогиях старается не настаивать, не привязывая свою постановку к какому-либо конкретному периоду и намекая на ее вневременной характер. Режиссера поддерживает художник по костюмам Мария Данилова, которая одевает артистов в универсальные костюмы, пожалуй, отчасти, отвечает годам, к которым относится сюжет, лишь костюм героини спектакля — Элизабет Проктор. Солидарен с Голомазовым и сценограф Николай Симонов, превращающий подмостки Театра на Малой Бронной в абсолютно условный, с множеством мелких отверстий, лишенный мелких бытовых предметов павильон. Если к нему присмотреться, то он покажется сделанным как будто из картона, что невольно наведет на мысли о хрупкости мира, в котором находятся миллеровские персонажи. Мира, способного в любой момент рассыпаться как карточный домик.

Так что вовсе не случайно в течение трех часов, пока длится спектакль, нет-нет, да и подумаешь о том, что Миллер в оригинале назвал свое произведение «Суровым испытанием». Раз ее действующим лицам приходится столкнуться и с жестокостью, моральной глухотой представителей власти, и с предательством земляков, с бесполезностью и вместе с тем настоятельной потребностью поисков справедливости. И главное — с необходимостью постоянного существования «бездны мрачной на краю». А Элизабет Проктор и ее супруг Джон к тому же пройдут проверку на подлинность и крепость своих чувств, которые к моменту нашей первой встречи с ними находятся в определенном кризисе.

Эта лирическая, строго, без сентиментальности воплощенная Дарьей Грачевой и Владимиром Яглычем, тема очень важна в данном, пока неровном спектакле (а к освоению его сложного энергетического пространства большинство артистов Театра на Малой Бронной разных поколений только приступили), но уже сейчас заставляющем и волноваться, и размышлять.

О странностях и противоречиях человеческой природы, о нежелании одних людей, как та же Абигайль-Самбурская, побороть в себе зависть, ревность, мстительность, иные низменные душевные порывы. И об умении других, по примеру персонажей Яглыча и Грачевой, Ребекки Нерс (Вера Бабичева), Джайлса Корри (Геннадия Сайфуллин) побороть страх смерти ради сохранения собственного доброго имени и чести.

Есть в спектакле, жанрово тяготеющем к трагедии, и интонация актуальности. Понятно, что от этого никак не уйти, но уж слишком данная интонация оказывается нарочитой. Вероятно, во многом по причине чересчур зловещей актерской манеры Михаила Горевого, исполнителя роли судьи Дэнфорта. Дэнфорт-Горевой напоминает оголтелого следователя сталинской эпохи. И в отличие от преподобного Джона Хэйла (Дмитрий Гурьянов) не подвержен никаким сомнениям правильности своих поступков, направленных против жителей Салема. Не удивительно, что именно Дэнфорт-Горевой ставит достаточно грубую финальную «точку», утверждая, что о жертвах «салемского безумия» впоследствии никто не вспомнит.

И отсутствие даже маленькой толики надежды в конце спектакля несколько коробит. Вдобавок и с первоисточником эта режиссерская позиция Сергея Голомазова кардинально расходится. Ведь Миллер завершает пьесу своеобразным эпилогом («голосом сквозь века»), повествующим о пусть и запоздалом, но все же возвращении жизни в Салеме в более-менее нормальную колею. О хоть и мало утешительной для казненных и семей пострадавших, победе горькой, но правды, которая, как считал (кстати, высоко ценивший Миллера) Александр Володин:

«Людям почему-то нужна.

Хотя бы потом.

Почему-то потом,

Но почему-то обязательно».


«Алеф» № 1083 за 2017 год

Майя Фолкинштейн

[ свернуть ]


Шустикова Евгения

16 июня 2017
По чему я очень сильно скучаю в Израиле? По Театру.Я люблю театр. И всякий раз, когда попадаю на хороший спектакль, замираю от счастья.Я приехала в Москву по делам, а попала в ТЕАТР.Вчера в Театре на Малой Бронной посмотрела "Коломба, или "Марш на сцену!" по пьесе фр... [ развернуть ]

По чему я очень сильно скучаю в Израиле? По Театру.
Я люблю театр. И всякий раз, когда попадаю на хороший спектакль, замираю от счастья.
Я приехала в Москву по делам, а попала в ТЕАТР.
Вчера в Театре на Малой Бронной посмотрела "Коломба, или "Марш на сцену!" по пьесе француза Жана Ануя.
Постановка - Сергей Голомазов, в главной роли - Вера Бабичева.
Давно я так не смеялась и не грустила одновременно.
Все в этой работе было по-настоящему: от актерского ансамбля до сценографии.
А какие диалоги и как они были сыграны!!!
Зал моментально подключился к происходящему на сцене и очень живо реагировал.
Огорчило только одно - зрителей было не так много.
Не знаю, почему зал был не забит до отказа... Плохая московская погода или отсутствие хорошей рекламы... ?
В любом случае я рекомендую всем, кто любит Театр, не пропустите этот спектакль!!!!

Шустикова Евгения

[ свернуть ]


Шутова Анастасия

23 мая 2017
Потрясающий спектакль. Очень точно передано человеческое лицемерие, выслуживание и прямо в точку показан судебный процесс. Актерская игра очень понравилась, все актеры настолько вжились в своих персонажей, что аж мурашки по телу. Глубокие мысли в жуткой средневековой... [ развернуть ]

Потрясающий спектакль. Очень точно передано человеческое лицемерие, выслуживание и прямо в точку показан судебный процесс. Актерская игра очень понравилась, все актеры настолько вжились в своих персонажей, что аж мурашки по телу. Глубокие мысли в жуткой средневековой истории.

Шутова Анастасия

[ свернуть ]


Коллизии веры и права

12 мая 2017
12.05.2017Премьера спектакля «Салемские ведьмы» по пьесе Артура Миллера «Суровое испытание», написанной 65 лет назад, состоялась в Московском театре на Малой Бронной 20 апреля 2017 года. Было бы неправильно считать, что содержание ее неизвестно столичному зрителю. Но... [ развернуть ]

12.05.2017

Премьера спектакля «Салемские ведьмы» по пьесе Артура Миллера «Суровое испытание», написанной 65 лет назад, состоялась в Московском театре на Малой Бронной 20 апреля 2017 года. Было бы неправильно считать, что содержание ее неизвестно столичному зрителю. Но в таком случае возникает закономерный вопрос: Почему именно сейчас и именно этот театр обратился к шедевру американского драматурга. В свое время в СССР шла его ранняя пьеса «Смерть коммивояжера», а сейчас в театре Маяковского идет его же пьеса «Все мои сыновья».

Для Миллера история семнадцатого века, когда в одном из городов Америки мужчин и женщин поголовно и практически без юридических (если таковые в данном случае могли быть, в принципе) обвиняли в богохульстве, колдовстве, что заканчивалось для осужденных смертным приговором или тюремным заключением. Через какое-то время суд над сотнями людей по указанному обвинению был признан ошибочным, однако прецедент процесса над так называемыми салемскими ведьмами был создан. Для Миллера, возможно, в создании пьесы был принципиален момент высказывания о современном через прошлое на фоне работы комиссии Маккарти, которая выносила вердикта об антиамериканской деятельности того или иного гражданина США. Это с одной стороны, то есть, история, пересказанная друматургически Артуром Миллером как отсыл к прошлому, для него самого и его зрителей становилась разговором о настоящем. Понятно, что для российского зрителя, знакомого с историей своего государства в двадцатом веке, сюжет, использованный Миллером, отзывается фактами из отечественной истории. Чтобы далеко не отдаляться от темы советских процессов советского времени, достаточно вспомнить, что при входе в театр нельзя не обратить внимания на памятный знак, на котором изображен Соломон Михоэлс, основатель еврейского театра, погибший в Минске при странных обстоятельствах. Если вспоминать далее этот сюжет, то здесь нельзя не упомянуть и процессов над так называемыми «врачами-вредителями», борьбу с теми самыми как бы «безродными космополитами», как кампании в ряду других процессов над врагами народа, которые на слуху у многих.

Очевидно, что на российской почве то, что написал Артур Миллер, используя факты американской истории, воспринимается адекватно, в данном случае, как попытка высказывания о своем через чужое, в этом виде — переводное. Но худрук театра на Малой Бронной Сергей Голомазов, сразу заметим, поставил спектакль не публицистический. Да, почти на протяжении всего действия многие участники его, даже разговаривая друг с другом, обращаются непосредственно в зал, находясь все время лицом к зрителям. А во втором действии Михаил Горевой, в роли Дэнфорта, судьи, полномочного представителя губернатора, не просто реплики свои к другим персонажам обращает в зал, но и несколько раз задает конкретно зрителям вопросы по существу того процесса, его подоплеки и последствий, который он ведет.

В таком контексте, нынешние «Салемские ведьмы» является спектаклем не публицистическим в основе своей и не прямолинейно реалистическим (например, герои его одеты не в стилизованные под конец семнадцатого века костюмы, а в то, что могли, скорее всего, носить американцы пятидесятых годов двадцатого века, когда написана была Миллером его пьеса — художник по костюмам Мария Данилова). Это, как представляется спектакль в высоком смысле слова декларативный, в нем заявлена тема: что важнее — вера или право, мораль частная или общественное представление о морали, что есть правда и что есть истина. В определенном контексте эта постановка оказывается, без идеологической прямолинейности, чрезвычайно современной, поскольку вопрос о приоритете веры или права оказался сейчас, пожалуй, самым актуальным для современной России. Нередко возникают прецеденты, когда вера апеллирует к праву, а право становится на сторону веры. При том, что по Конституции РФ государство определено, как светское.

И потому оказывается, что перед нами как бы три спектакля в одном. Один большой спектакль «Салемские ведьмы» в двух действиях. И еще каждое действие, как самостоятельный спектакль в рамках четко собранного и выстроенного целого.

В первом действии рассказывается о том, как в городе поползли слухи, что дети умирают от сглаза или хуже — колдовства. Да, к тому же, священнослужитель местный Самуэль Перрис (Андрей Рогожин) заметил в лесу что-то вроде шабаша ведьм: девушки танцевали вокруг костра и совершали некий кощунственный ритуал. Для борьбы с пороком сюда прибывает преподобный Джон Хэйл (Дмитрий Гурьянов). И почти большую часть первого действия он пытается изгонять дьявола из Бетти, дочери Пэрриса (Лина Веселкина). А потом ведет собственное расследование, выпытывая у служанки Титуба (Алена Ибрагимова), Абигайль, племянницы Пэрриса (Наталья Самбурская) и других подробности их реального или кажущегося грехопадения. Он здесь и «добрый» следователь, который заботится о нравах и душе горожан, и иезуит, который использует простые приемы давления для того, чтобы любыми средствами (Торквемада, основатель инквизиции, верил, что для спасения душ не надо жалеть тела) добиваться того, что ему нужно. По сути, перед нами нечто вроде бенефиса в премьерной постановке, но такого, который исключительно оправдан содержанием данной части спектакля и всего его в единстве и деталях. Демагогия преподобного Джона Хэйла также знакома для российского уха, поскольку слишком напоминает то, что стало широко известным в ходе перестройки по воспоминаниям тех, кто прошел через неправедные и бесправные судилища. Но Хэйлу не удается добиться от обвиненных в ереси, в колдовстве, в продаже душ дьяволу нужного результата. И тогда в город прибывает судья Дэнфорт, и устраивает настоящий суд, чему практически посвящено все второе действие постановки «Салемских ведьм» в театре на Малой Бронной. Михаил Горевой в роли судьи великолепен, как материализация лукавого начала. Борясь за соблюдение закона, он готов на все, лишь бы обвиненные были осуждены. Он дает понять, что осознает, что осуждает невиновных людей. Но его устраивает роль обвинителя, человека, которому дано решать, оставить человека жить или отправить его на виселицу. Герой Михаила Горевого буквально упивается доставшейся ему властью. Он в чем-то напоминает тут героев Достоевского, например, Опискина из «Села Степанчиково и его обитателей». Он разыгрывает настоящий спектакль, который есть иллюзия правосудия, когда внешне, чисто формально соблюдены все нормы, есть иллюзия соблюдения закона. Но при этом судья не скрывает, что какие бы ни были доказательства в пользу невиновности тех, кого хотят повесить за тяжкое нарушение религиозных догм, он будет стоять на своем. Несомненно, в его герое есть, собственно говоря, чертовщина, нечто инфернальное именно потому, что Михаил Горевой буквально фонтанирует интонациями и цинизмом в этой роли.

Если Хэйл, так сказать, брал тех, от кого требовал признаний на то, что задавал им вопрос о принадлежности к христианству, и на затем, получив нужный ответ, строил на его основе словесную пытку каждого, то судья Дэнфорт расширяет ракурс претензий к горожанам. Ему мало того, что они свидетельствуют о принадлежности к христианской вере. Ему надо указать на то, что вера и право не могут быть в конфликте. Христианин настоящий не может оспаривать решение суда, поскольку суд исходит из веры. И потому однозначно правомочен и непогрешим в принимаемых им решениях. Однако, надо сказать, что безукоризненная по выразительности в каждой из сцен игра Михаила Горевого все же несколько избыточна. Думатся, что в США, стране протестантской, второе действие пьесы Миллера играется несколько иначе по актерской значимости. Там важнее процедура судопроизводства, а не дьявольские по своей наглости и подлости ужимки конкретного человека, облеченного юридическими возможностями. Если расследование, которое вел Хэйл органично вписывалось в атмосферу спектакля в этой постановке, то премьерство заведомое Михаила Горевого несколько нарушает ритм действия, переводя его в публицистику, делая представление в духе стилистики Театра на Таганке, что вряд ли правильно. Возможно, указанное связано с тем, что спектакль Театра на Малой Бронной еще обретает себя, взаимоотношения между актерами, сосуществование отдельных его сцен еще упорядочивается. И постепенно «Салемские ведьмы» обретут практически идеальный темпо-ритм, которого пока нет. И потому постановка кажется несколько затянутой. Особенно в конце каждого из действий.

Заметим, что священник Хэйл уже не на первых ролях во втором действии. Он оказывается вторым, если не третьим или четвертым в процессе, хотя специально возвращается в Салем, чтобы спасти заблудших, которыми считает осужденных, и попытаться спасти некоторых из них от казни. После того, как ему не удается убедить судью Дэнфорта в отмене приговора о повешении, он соглашается хотя бы попытаться убедить фермера Джона Проктора ( Михаил Яглыч, одного из двух, наряду с Михаилом Горевым, приглашенных артистов именно на эту постановку) в том, чтобы тот согласился на условия судьи Дэнфорта, оговорил себя ради спасения собственной жизни. Тут некоторый не до конца проясненный момент: будучи человеком искренно верующим, ищущим себя в вере и несущим людям ее свет от чистого сердца, приняв непосредственное участия в судах по обвинению в ереси и подписав десятки приговоров, священнослужитель обращается к фермеру с монологом, который можно считать еретическим. Он признается, что не понимает такой веры, которая приводит к осуждению на смерть. Однако, это не смущает членов суда, потому и не совсем ясно — Хэйл говорит это, чтобы Проктор поверил ему, подписал самооговор и попал в словесную ловушку, или он, служитель бога, действительно пришел к отчаянному безверию при соблюдении ритуала и всего того, что с ним связано.

И тогда вопрос о вере снова, как в первом действии выступает на первый план. В своей речи Проктор говорит, что ему не хочется, чтобы именно Пэррис крестил его третьего сына, поскольку для него важнее внешняя атрибутика (золотая утварь в церкви вместо серебряной, что вдруг звучит очень злободневно именно на российской сцене), неискренняя вера, в чем зрители убеждаются на протяжении спектакля. Преподобный Пэррис, заваривший, образно говоря, всю историю с ведьмовством, юлит, если нужно, выгораживает себя, клевещет, доносит, всеми своими репликами показывает, что стоит на стороне суда, только так показывая первенство права над верой, считая что таким образом поддерживает истинное религиозное чувство.

Но все равно судья вместе со своими помощниками (Александр Никулин, судья, Дмитрий Варшавский и Егор Барановский, судебные исполнители) показывает, что государство подминает под себя все, в том числе, и религиозные чувства его граждан. И вера, следовательно, оказывается на службе у государства, хотя, по пьесе Миллера, вера и право сосуществуют в тесном и очень прочном взаимодействии, когда очевидно, что одно не может быть без другого.

Принципиально то, что клянутся верой или правом горожане, относящиеся, так сказать, к разным сторонам конфликта.

Вот Энн Патнэм (Марина Орел) со слезой в голосе дважды повторяет, что семь ее детей умерли сразу в день рождения, считая, что в их смерти виновато колдовство. Но она так уверена в правоте доводов, приводимых в объяснение их смерти, что не задумывается о том, что, возможно, причина в какой-то наследственности, а не в сглазе. И, кроме того, что же она семь почти лет ждала, чтобы прийти к выводам о колдовстве как раз тогда, когда об этом заговорили в городе. Потому слова Ребекки Нерс (Вера Бабичева) о том, что стоит говорить не о дьявольских происках, а о лечении, воспринимаются как нарушение норм приличия, протест против того, что принято безоговорочно обществом, ведь все в спектакле клянутся именем Христа и, опираясь на букву и дух Библии, интерпретируют собственные и чужие слова и поступки.

В лагере противников неправосудного осуждения и фермер Джайлс Кори, которого просто замечательно играет Геннадий Сайфулин, актер старшего поколения, который в данном спектакле выступает значимо, достоверно и искренно. Когда судья ехидно спрашивает его о том, не имеет ли он юридического образования, если так умело и юридически точно составляет свои обращение, Джон Кори отвечает, что дело не в специальном образовании, а в том, что он знает свои права и отстаивает их. (Заметим, что подобная реплика, как и многие другие, при публицистическом подход к тексту Миллера, — перевод Ф. Крымко и Н. Шахбазова — могла бы повиснуть в паузе, разрешившейся аплодисментами зрителей, но Сергей Голомазов, повторим, поставил не публицистику, а размышление о том, что есть мера доброты, справедливости, чести и достоинства, потому легкий успех намеков на повседневность нему не был нужен, и не его он пытался достичь.)

Сторонницей справедливости в ее настоящем значении выступает и Элизабет Проктор, жена фермера (Юлиана Сополева). Ей непросто вести защиту мужа, ведь и она обвинена чуть ли не в колдовстве. Кроме того, она чувствует себя в чем-то виноватой перед мужем, о чем говорит в прощальном диалоге с ним. Она берет на себя вину за измену его, за то, что он увлекся Абигайль Пэррис, которая во всей рассказанной Миллером истории — главный свидетель обвинения.

Элизабет, подобно Сарре, жене Авраама, как рассказано в Библии, выгнала служанку. В «Салемских ведьмах» конфликт усилен, поскольку Абигайль мстит Элизабет, а потом и Джону Проктору.

Жена Проктора мужественнее и душевно выше его. На его вопрос о прощении, она говорит о том, что дело не в том, простит ли она его, а в том, что он сам для себя должен решить вопрос, как дальше жить. Непрямым текстом, но достаточно ясно в подтексте сказанного Элизабет дается понять и то, что нельзя верить посулам судьи и его приспешников, поскольку, если Проктора не осудят за колдовство, то накажут за прелюбодеяние. Или за то и другое по совокупности. Именно слова жены спасают фермера от оговора. Он рвет подписанный им же протокол и заявляет, что его доброе имя дороже ему собственной жизни. (И здесь при более упрощенном подходе к тексту Миллера могла бы выйти на первый план чистая публицистика, но снова и в очередной раз Сергей Голомазов уходит от нее, поскольку дешевый и быстротечный успех такого прочтения сильного и многозначного по содержанию текста Миллера, усреднит театральность постановки, сведя ее до агитки, а перед нами именно театр — в чем-то демонстративный, но в любой подробности подлинный и поистине блистательный.)

Совершенно неоднозначная роль у Полины Некрасовой, которая играет Мэри Уоррен. В первом действии она такая советская пионерка, которой нравится, что ей доверили быть участницей судебного процесса. Она буквально в восторге от того, что будет на стороне правосудия. Во втором действии она пытается поддержать позицию фермера Проктора, признается, что врала и оговаривала других. Но судья, ведущий процесс, с редкой упертостью, но ювелирно и чуть ли ни ласково с помощью наводящих вопросов, разбивает уверенность девушки в своей правоте. Она физически и морально подавлена. Пионерка, какой она казалась раньше, впадает в истерику, и переходит на сторону противников правды и справедливости в их истинной сути. Она не может выдержать одиночество противостояния большинству, в первую очередь, Абигайль Пэррис, которая здесь — черный лебедь, соединение колдуньи, демагога, актрисы и мстительной женщины. Настасья Самбурская в названной роли несколько банальна и вторична, но суть своей героини передает верно и в той мере, насколько важно обозначить ее естестве, данность обиженной, умной и умеющей защищаться женщины. Другое дело, что, защищая себя, она, прекрасно чувствуя мнение толпы, использует его искусно и исключительно в свою пользу, спасая сугубо жизнь только свою, не считаясь с фактами. Судья Дэнфорт прекрасно понимает, с кем имеет дело. И все же строит обвинения на словах Абигайль, поскольку иначе все судебное разбирательство рассыплется и превратится в мусор. А она, понимая, как нужна следствию, говорит и делает то, что от нее требуют, творчески подходя ко всему, что ей нужно сказать и сделать. Наталья Самбурская показывает молодую женщину уверенной в себе, разыгрывающей явно провинциальный спектакль, который она вряд ли могла видеть в пуританском городке, но делая это, тем не менее, узнаваемо, хоть и наивно. Здесь не так важно, как Абигайль играет роль невинной жертвы и главной обвинительницы, а в том, что всему, что с нею связано верят как истине в последней инстанции.

Таким образом, Сергей Голомазов поставил, в том числе, спектакль о том, как судебное разбирательство, так любимое в Америке, как предмет зрелища в театре и в кино, буквально разоблачается до невероятия, до того, что показывается, как в этот раз оно порочно, гнусно и далеко от исполнения закона, хотя бы буквы его.

Игра актеров в «Салемских ведьмах» представлена так, что практически любая роль становится по сути своей бенефисной, поскольку подана, как монолог, как высказывание о вере или праве, как жест и поступок в той или иной мере раскрывающие суть пульсирующего сосуществования одного и другого. При том, повторим, что постановка воспринимается как единое целое, как одно большое, ясное, но требующее внимания и вдумчивого проникновения в показанное — высказывания. Не о прошлом или о настоящем, а о том, что есть постоянное состояние выбора позиции, где все сложно и все обременено доводами и суждениями разного рода, житейскими обстоятельствами и подробностями. И, значит, в очередной раз перед нами спектакль о выборе — жизненном, духовном, этическом, а не только религиозным. В некотором смысле спектакль Сергея Голомазова, как и пьеса Артура Миллера — экзистенциален. Но философский подтекст текста американского драматурга настолько явно и правдиво здесь укоренен в российской театральной традиции, настолько созвучен российскому менталитету, без демонстративности в его подачи и без привнесения в него чего-то чужеродного, как бы отсебятины, что он обрел себя в Театре на Малой Бронной в совершенном по форме и выразительности действии, которое волнует зрителя и принимается тепло и приязненно.

Несомненно, что наличие двух составов для некоторых персонажей вносит в спектакль «Салемские ведьмы» на московской сцене вероятные нюансы. Однако, очевидно и то, что канва его, динамичная, емкая и собранная, сохраняется от показа к показу, свидетельствуя о том, что теперешний опыт обращения к классику американской литературы двадцатого века оказался удачным, своевременным и многогранным, ставящим вопросы и показывающим варианты их решения, конфликтные, спорные, воспроизведенные с театральной изысканностью и мастеровитостью профессионального прочтения переводного текста.

Илья Абель

Илья Абель

[ свернуть ]


Право на крик

11 мая 2017
"Ну, как вам спектакль?" - спросила женщина, когда я выходил из театра. Моя спутница посмотрела на меня вопросительно: мол, скажешь правду или отделаешься общими словами?Я отделался общими словами. Чтобы понять правду про этот спектакль - свою личную правду, на объек... [ развернуть ]

"Ну, как вам спектакль?" - спросила женщина, когда я выходил из театра. Моя спутница посмотрела на меня вопросительно: мол, скажешь правду или отделаешься общими словами?

Я отделался общими словами. Чтобы понять правду про этот спектакль - свою личную правду, на объективность не претендую, - надо было подумать. Работа талантливая? Безусловно. Неровная? Да. Так, кстати, всегда бывает на премьерных спектаклях, а я пришел на самый первый. Но что-то такое еще было в этом спектакле, что, безусловно, требовало отдельных раздумий.

"Салемские ведьмы". Театр на Малой Бронной. Пьеса Артура Миллера. Постановка Сергея Голомазова.

Фон. Это важно. Я думаю о том театральном фоне, на котором существует эта премьера.

В современном театре нет исповеди, нет проповеди. Зато есть эксперимент. Эксперимент - это когда режиссер как бы говорит: "Сейчас я вас всех буду удивлять. Сейчас вы просто обалдеете от моей фантазии". И мы, зрители, обалдеваем. Иногда. Иногда - нет.

Но вот почему режиссер решил именно про это и именно так - не ясно. Не то чтобы никогда не ясно, но очень часто.

В современном театре нет исповеди, нет проповеди. Зато есть эксперимент.

Что до проповедей на театральной сцене - бог с ними. Исповедей жалко. Когда ты смотришь спектакль и понимаешь: режиссер имеет право на этот крик. Какая-то боль живет в нем, просится наружу и вылетает. Он не рассказывает про актуальное, не превращает спектакль в газету, он делится с нами своей болью. Почувствуйте разницу.

И не сказать, что таких спектаклей вовсе нет. Вот Марк Захаров, например, так поставил очень вольную фантазию по Владимиру Сорокину. И все-таки - редко, редко...

И тут - спектакль Голомазова...

Я думаю о тех недостатках, которые в спектакле есть. А они есть. В густонаселенной постановке не все играют, скажем так, ровно. Есть удачи. Есть не очень удачи. Из первых отмечу одну очевидную победу: работу Геннадия Сайфулина. Только нашей, мягко скажем, несовершенной системой присвоения званий можно объяснить, что этот актер до сих пор не носит звания народного. Он играл - и как! - еще в спектаклях Эфроса. И сейчас на сцене мастер, создающий очень неординарного, мощного, интересного человека.

Я много о чем думаю, шагая по Малой Бронной. Но главное, о том, что все эти недостатки, в сущности, не имеют никакого значения. Главное, Сергей Голомазов высказал то, что его волнует сегодня. Выкрикнул свою личную боль.

Словосочетание "гражданский темперамент" сегодня не в чести. Особенно в среде художников. Так вот "Салемские ведьмы" - это крик человека с невероятным гражданским темпераментом.

Артур Миллер написал пьесу о событиях, которые произошли в Америке в конце XVII века. Сергей Голомазов поставил спектакль о мракобесии, которое разрушает подлинную веру. О том, как мучительно приходится человеческому достоинству в мире догматов. О том, что есть люди, для которых религия - это способ существования, а есть те, для кого она - способ наживы. И еще о том, как невыносимо трудно быть личностью, когда толпа требует уничтожить все личное, свое, и подчиняться ее воле - воле толпы.

Он как бы кричит в зал: "Вы - люди! Помните об этом! Только человек способен протянуть руку другому!" Мир "Салемских ведьм" - это мир, в котором человеку смертельно опасно быть самим собой, где его личные взгляды, убеждения, его любовь, наконец, не имеют ровно никакого значения. Когда в городе Салеме поселяется мракобесие, человек становится не важен, не интересен и совершенно не значителен.

Для меня эта работа Голомазова четко распадается на два действия, где первое - пролог, начало, первые, подчас, на мой взгляд, излишне робкие шаги. Множество персонажей, делающих свой выбор. Кто-то быстро, кто-то мучительно. Тихая жизнь небольшого городка, в которую врываются процессы над ведьмами. Маленькие девочки, заигравшиеся в ведьм, забывшие, что игра эта смертельно опасна.

А во втором акте на сцене появляется Михаил Горевой, и начинается совсем другая история.

Дэнфорд, судья, полномочный представитель губернатора - так зовут его героя. Не имеет значения. Он ведет процесс над ведьмами в конце XVII века. Не имеет значения. О нет! При всей абсолютной конкретности Горевого, он создает образ человека, живущего вне эпох. При всей его какой-то, как говорят в театре, звериной органике (то есть невероятной естественности) он создает образ-метафору.

Дэнфорд - человек, которому надо заставить других думать так, как он считает верным. Не просто делать то, что ему представляется правильным, но именно думать так, как он считает верным. Дэнфорд страшен не тем, что убивает людей, а тем, что в личности уничтожает личность - и счастлив этим. Он - человек, убежденный в правоте своего мракобесия.

Дэнфорд страшен не тем, что убивает людей, а тем, что в личности уничтожает личность - и счастлив этим

Горевой играет человека, которому другие люди нужны лишь для доказательства его теории. И больше ни для чего. Мракобесие - это его правда. И от этого становится не по себе.

... Вы спрашиваете, как мне спектакль? Моя спутница хочет, чтобы я сказал правду? Это тот спектакль, который надо обязательно посмотреть: крик Сергея Голомазова надо непременно услышать. Чтобы задуматься о себе и о мире, в котором мы живем. И о том, что лично ты можешь сделать, чтобы мир этот стал лучше и добрее. Чтобы жила в нем настоящая вера, за которую, в сущности, человек отвечает перед Богом только сам.

Услышать крик разрывающегося сердца - это не мало. Это даже очень много.


https://rg.ru/2017/05/09/andrej-maksimov-spektakl-...

[ свернуть ]


Михаил Горевой: 30 лет я счастливо болен театром

2 мая 2017
http://vm.ru/news/375594.htmlДве премьеры с участием Михаила Горевого недавно состоялись на столичной сцене: он сыграл судью Дэнфорта в спектакле «Салемские ведьмы» и премьер-министр Великобритании Черчилль в «Аудиенции». В интервью «ВМ» Михаил рассказывает о работе ... [ развернуть ]

http://vm.ru/news/375594.html

Две премьеры с участием Михаила Горевого недавно состоялись на столичной сцене: он сыграл судью Дэнфорта в спектакле «Салемские ведьмы» и премьер-министр Великобритании Черчилль в «Аудиенции».

В интервью «ВМ» Михаил рассказывает о работе в постановках двух великих пьес: Артура Миллера и Питера Моргана.

- Наверняка, роль Черчилля в спектакле Глеба Панфилова «Аудиенция» для вас подарок?

- Безусловно, это большая радость, удача. Самая большая ценность для меня - общение с Глебом Анатольевичем Панфиловым и Инной Михайловной Чуриковой. Знания, которыми делятся эти выдающиеся люди, не книжные. Я бы сравнил их с музыкой, звучащей для тех, кто умеет ее расслышать, почувствовать. И роль Черчилля важна. Ведь Черчилля, как Иисуса Христа, все знают! Между прочим, впервые в жизни я играл персонажа, который старше меня аж на 30 лет, и на 30 килограммов толще.

- С первого появления на сцене вы – вылитый Черчилль. Удивительное перевоплощение. Невольно думаешь: выпускники мхатовской школы творят чудеса.

- Приятно это слышать. Я старался. Мы все старались. Считаю, что спектакль «Аудиенция» очень нужен современному российскому театру, пребывающему в состоянии глубокого духовного кризиса.

- Все говорят о взлете российского театра. Где же кризис?

- Я болен, счастливо болен театром 30 лет. Именно театр для меня – любимое дело. У меня есть свой театр. И я впервые за последние 20 лет вошел в спектакли репертуарных театров. В репертуарном театре На Малой Бронной я играю в спектакле Сергея Голомазова «Салемские ведьмы», а в проектном театре Наций - в спектакле «Аудиенция». Зритель тратит на то, чтобы прийти в Театр, деньги, причем немалые, и время жизни, которое уже не вернешь: прожито. Плюс зритель, входя в Театр, открывает ему свою душу. И хороший Театр должен сделать зрителю «массаж души». А большинство «современных» театров в эту живую душу плюют и гадят, и ничего кроме отвращения это не вызывает. К сожалению, «Дом 2» прямо торчит из большинства «современных» постановок.

- Что вы подразумеваете под «массажем души»?

- Это означает - вызывать у зрителя сочувствие, сопереживание, сострадание.

- Расскажите, как возникло сотрудничество с художественным руководителем театра На Малой Бронной Сергеем Голомазовым?

- Мы знакомы с юношеских лет. Вместе работали в театре имени Маяковского. Сергей Голомазов, как все мы, «скакал» артистом, хотя учился у Андрея Гончарова на режиссерском факультете. Сейчас нас судьба столкнула, что называется, нос к носу, и я очень доволен этим сотрудничеством. Голомазов сказал: «А, давай?». И я ответил: «А давай». Голомазов – мой режиссер, с которым мне очень легко, интересно, комфортно. Он разрешает мне предлагать, импровизировать, что я и делаю. Я сам режиссер и люблю, когда меня режиссирует мастер. Это при том, что к репертуарному театру, как я уже сказал, отношусь крайне осторожно.

- Что же вас не устраивает в репертуарном театре?

- Дилетантизм, профанация и мертвечина. И раздутые труппы театров.

- Ваш судья и представитель губернатора в спектакле «Салемские ведьмы» и Черчилль - слуги власти. Точнее, первый – слуга, а Черчилль – слуга Короля Георга 6 и его дочери Королевы Елизаветы Второй. Вы можете представить себя на их месте?

- Зачем мне представлять? Я - и есть Дэнфорт. Я - и есть Черчилль. Я – это они. Моя задача в том, чтобы персонаж стал не злым или добрым, а живым, правдивым. Моя задача, чтобы зритель, как у Пушкина «над вымыслом слезами облился». Спектакль – это вымысел, и моя задача заставить зрителя поверить персонажу и жить, и дышать вместе с ним.

- Михаил, после двух премьер зрители отмечали, что в своей игре вы на голову выше партнеров. Возможно, сказывается ваш голливудский опыт?

- Нет. В Голливуде мне тяжело. Я работаю на чужом языке, с инородной аудиторией. Да, мы похожи – две руки, две ноги, но ходили в разные детские сады, школы и воспитывались в разных социумах. Там я как телефон, который работает от батарейки. А в России я как электричество.

- Михаил, после двух премьер возникает ощущение, что вы – очень счастливый актер. Да?

- Я и человек счастливый. В моей жизни происходили разные события, и она не выглядит как клумба фиалок. Все гораздо жестче. Но я чувствую Провидение, которое держит меня на своей ладони. У меня живы родители, у меня прекрасные дети и уже есть внуки, и любимая женщина есть. И мне всего неполных 52 года, но я уже точно знаю, что я хочу делать в театре и в жизни, и как это делать. И у меня есть ученики…

- В таком случае вопрос из школьной программы: «Насколько для мира важны отношения России и Англии?»

- Крайне важны. Россия и Англия - две великие империи, которые и враждовали, и помогали друг другу во время войн. Нам необходимо существовать в созвучии. Мы – актеры, музыканты, художники пытаемся сблизить две страны. Только в этом политики люто мешают. Кроме ее Величества Королевы Елизаветы.

- Как лично вы относитесь к Королеве Великобритании?

- Я в составе съемочной группы юбилейного фильма про Джеймса Бонда «Умри, но не сейчас» был представлен Королеве. Все мы имели честь видеть и слышать королеву и вместе смотреть кино.

- Что вы почувствовали при встрече с королевой?

- Любовь.

[ свернуть ]


Сергей Голомазов поставил антиклерикальную пьесу

28 апреля 2017
http://www.ng.ru/culture/2017-04-28/100_golomazov2...В текущем московском сезоне к Артуру Миллеру театр жадно обратился вновь. С чем можно связать такой интерес к пьесам полувековой давности, причем с ярко выраженной американской ментальностью? Однозначного ответа не... [ развернуть ]

http://www.ng.ru/culture/2017-04-28/100_golomazov2...

В текущем московском сезоне к Артуру Миллеру театр жадно обратился вновь. С чем можно связать такой интерес к пьесам полувековой давности, причем с ярко выраженной американской ментальностью? Однозначного ответа не найдется. Но ясно одно: крепкая театральная драматургия с четким нравственным конфликтом и разветвленной системой персонажей и сюжетных линий, - то чего не хватает в сценических произведениях сегодняшних авторов. Нельзя забывать, что зрительский театр (а именно такой заинтересован сегодня в Миллере) имеет свои потребности: пьеса должна ложиться на труппу, иметь галерею индивидуальностей. У Миллера каждый персонаж прописан с завидной подробностью, а главные действующие лица несут в себе сокрушительную эмоциональную силу. Для полного комплекта в сезоне не хватает четвертого текста из основного сборника драматурга – «Смерти коммивояжера».

Губернский театр осенью выпустил «Вид с моста» - трагедию о мигрантах; зимой Театр им. Маяковского с Ольгой Прокофьевой в роли безутешной матери интерпретировал семейную драму «Все мои сыновья» о сложном сплаве долга, совести и страха, и вот теперь в Театре на Малой Бронной поставили «Салемских ведьм» (авторское название – «Суровое испытание»). Кстати, именно Театр на Малой Бронной был первооткрывателем Миллера для России еще при его жизни - драматург посещал спектакль Андрея Гончарова 1959 года.

Пьесы Миллера – это то, что требует время. Прозрачных нравственных, моральных позиций в растекающихся и завиральных обстоятельствах жизни, когда правда может обернуться во зло, а нормой стало молчать, не протестовать, а принимать как должное резолюции, спущенные сверху; раздутые права власть придержащих; всевластие общественных цензоров.

«Салемские ведьмы» (1953г.) – в своей основе историческая пьеса, причем, дважды. Миллер писал ее, отталкиваясь от событий 1690-х годов в городке Салем, где на мнимом колдовстве и общении с дьяволом были помешаны все, и это становилось смертным приговором для многих; в то же время, имея в виду свою эпоху, когда разыгрался маккартизм с его политическими репрессиями против «антиамерикански настроенных» и инакомыслящих. Драма с детективным сюжетом и напряженными диалогами удерживает внимание все два акта, хотя они раскладываются на сухую азбуку судебного процесса.

В первом действии горожане во главе с пастором Пэррисом (Андрей Рогожин) выдвигают обвинение против стайки девушек, проведших ночь в лесу за гаданием и языческими обрядами, которое оборачивается «охотой на ведьм». На казнь через повешенье отправляется каждая вторая женщина - жены местных фермеров, кто притрагивался к книгам или хранил в доме кукол. Пуританское общество сжимает тиски и любое отклонение от Церкви приравнивается к богохульству; тем временем пишутся перекрестные доносы, а руками общественного правосудия расправляются с личными обидами.

«В этом месяце вы были в церкви всего 26 раз» - бросает идеалист Джон Хэйл (фактурная работа Дмитрия Гурьянова) стоику Джону Проктору (Владимир Яглыч). Их обоих сломает новорожденная железная система: судья Дэнфорт, полномочный представитель губернатора, крупная шишка, будет подписывать, практически не глядя, «расстрельные списки», иногда, будто для разогрева ввязываясь в доскональные, иезуитские допросы - вербальные истязания. Этого ненасытного хищника, лукавого черта-искусителя, мирового судью с замашками НКВД-шника блестяще играет Михаил Горевой, харизматик и прирожденный злодей. Он центр, суть и диагноз сгустившихся сумерек. Он доламывает до признания всех, даже самых стойких. И в финале, взбираясь, как ящерица на погост, на черную гору пальто, под которыми схоронили «отступников», уже обращен к залу, будто зная, откуда возьмет новых жертв.
Николай Симонов построил деревянный короб, сквозь «пиксельный» лес которого проходят лучи рассветного солнца (художник по свету Айвар Салихов) – времени падения темных сил, но и времени казни. Отсветы на стенах рисуют тюремные решетки. Внутри всеобъемлющего дома – кубы – судебные кафедры, они же – плахи. Сергей Голомазов помещает действие в очищенное пространство безвременья, подчеркивая пророческую обращенность пьесы из прошлого в недалекое будущее, если не сказать прямое настоящее. Тут уже кто как оценивает критическую точку нашего времени. Еще один несомненный плюс взгляда и стиля режиссера – в живом и подвижном балансе между публицистической высокопарностью, драматическим накалом и сбавляющей градус человечностью (крупным планом даны слезы, ревность, ненависть), тут и там встревающей шутки. Кроме приглашенных звезд особого внимания стоят работы актеров труппы: Полины Некрасовой, Геннадия Сайфулина, Марины Орел.

[ свернуть ]


Салемские ведьмы на Малой Бронной

28 апреля 2017
http://rblogger.ru/2017/04/28/salemskie-vedmyi-na-...Пьесу Артура Миллера «Салемские ведьмы» поставил на сцене Театра на Малой Бронной художественный руководитель театра и режиссёр Сергей Голомазов.Сложный и жёсткий спектакль получился, распахивающий душу как будто п... [ развернуть ]

http://rblogger.ru/2017/04/28/salemskie-vedmyi-na-...

Пьесу Артура Миллера «Салемские ведьмы» поставил на сцене Театра на Малой Бронной художественный руководитель театра и режиссёр Сергей Голомазов.

Сложный и жёсткий спектакль получился, распахивающий душу как будто плугом, касающийся болевых точек, касающийся сокровенного. Не о ведьмах, а о мучениках, тех людях, которые даже под страхом петли на шее не оболгали себя, не обесчестили своё честное имя, не сохранили жизнь себе, но показали остальным, что противостоять злу необходимо и дóлжно.

В Новом Свете, в пуританском городке Салем заболели дети. В том, что произошло, обвинили группу девушек, назвав их ведьмами и, переусердствовав в старании изобличить т.н. «зло», арестовали почти всех женщин, а также и некоторых, защищавших их мужчин, предъявив им лишенные логики и доказательств нелепые абсурдные обвинения.

Великолепный актёрский ансамбль! Режиссёр так точно распределил роли, что получилось абсолютное попадание в образы героев. Актёры сверкают как в главных, так и в небольших второстепенных ролях. Музыкальный фон, геометрия лаконичных декораций, чёрно-белость, световые решения — также «играют» в спектакле наравне с артистами.

Владимир Яглыч (Джон Проктор) показал себя блестяще, и с Юлианной Сополевой (его жена, Элизабет Проктор) они составили искрящийся, проникновенно-страстный дуэт. Сцена прощального свидания перед казнью Джона Проктора с Элизабет по эмоциональному накалу натягивает нервы до предела. Смотришь на них и в отношении этой пары истинно веруешь в то, что браки совершаются на небесах. Поначалу любовь этих двоих друг к другу была робкой и неотчетливой, но именно страшные мгновения доказали, что они половинки друг друга по стойкости духа и чистоте души.

Солнечная сторона и сумеречная есть в человеке. За правым плечом — ангел, за левым — лукавый. Свет и Тьма всегда находятся в противостоянии. Что происходит с человеческой душой, когда Тьма наступает на Свет? Когда из еле тлеющего уголька с помощью мехов словоблудия, страха, откровенной глупости, больных амбиций, пакостной косности разгорается костёр невиданной силы, костёр-убийца, костёр-плаха. Неважно как называть Свет — Богом, совестью, честью, главное — иметь его внутри как духовную силу и нравственный ориентир. За человеком же остаётся право выбора.

Очень точно передаёт эмоцию мучительного выбора между жизнью и смертью Яглыч в финальной сцене, когда прямой и честный фермер Джон Проктор принуждает себя сделать попытку спастись, как сделали уже многие. Почему он должен безвинно умереть? Почему нельзя во имя спасения жизни заключить сделку с совестью? И тогда всего один новый грех прибавится к множеству остальных — ведь не святые люди, не святые, ведь жить то, как хочется! Жизнь так вкусна, особенно в эти предрассветные мгновения перед казнью, как искушающее яблоко в руках Евы. Да и что значит на самом деле непоколебимая уверенность в своей правоте? Не примешано ли к этому примитивное упрямство, гордость, тщеславие, или попросту самолюбивое любование собой как непогрешимым праведником? Шанс на жизнь есть, вот он — подписать бумагу и признать абсурдную вину. И будет помилование! Но Проктор проявляет истинную мощь и красоту духа, перестаёт жалеть себя, не даёт унизить себя и обесчестить имя своё и семьи, выбор его продиктован Светом.

Дмитрий Гурьянов отточено убедителен в образе проповедника, специалиста по ведьмам Джона Хейла, человека хорошего, доброго, ревностно соблюдающего каждую букву закона, но запутавшегося в сетях лукавой теологии, и до основания потрясенного, раздавленного непредсказуемым результатом своих действий. Как по сумасшедшему горят на его бледном лице глаза и как страшно жалка его речь, обращенная к Элизабет Проктор, в которой он умоляет её заставить мужа оболгать себя, и буквально признаётся в отсутствии в нём, христианском проповеднике, обличителе безнравственности, «духовном враче» — должного ему стержня веры.

Михаил Горевой воплотил на сцене тёмную сущность человеческой личности в образе судьи Дэнфорта. Что движет такими людьми как он? Сладость всевластия? Извращённое удовлетворение при виде мук совершенно ни в чем неповинных людей, обвинённых в абсурдных вымышленных преступлениях и ожидающих виселицы. В спектакле есть сцена, когда откуда-то сверху внезапно летят вниз тёмные пальто, похожие на подбитых птиц. Это души казненных, число им — количество повешенных «ведьм». Они падают на спящего судью Дэнфорта, но он спит под душами убиенных им людей как под теплым одеялом. На глазах у зрителей судья просыпается после пьяной ночи, чистит зубы, сплевывает в тазик и это помимо прочего вызывает физиологическое отвращение к нему. Профессиональная палитра Горевого, безусловно, богата, и даже местами перехлёстывает через край, но всё же центральная фигура спектакля это Джон Проктор.

Запутавшаяся девушка-служанка в семье Прокторов Мэри Уоррен сыграна актрисой Полиной Некрасовой прекрасно. Запоминается в совсем небольшой роли Марты Кори Лариса Богословская.

Нельзя не подумать о судьбах Айбигель Уильямс, которую играет Настасья Самбурская, и других девушек, бежавших на другой материк. Тьму они посеяли в Салеме, её же пожнут в любом уголке мира. От себя им не уйти. Тьма везде найдёт и пожрёт их души.

Спектакль можно воспринимать по-разному, можно провести к нему много ниточек ассоциаций с фашизмом, репрессиями, другими политическими экстремистскими направлениями, связанными с преследованием инакомыслящих. Но у каждого зрителя есть личный выбор прочувствовать салемскую историю по-своему. После спектакля ясно понимаешь, что и ад, и рай это не далекие миры, это реальность, которую творят люди, своими поступками, словами, намерениями, пусть даже и благими.

Когда на земле происходят какие-то ужасные вещи, всегда отчаянно хочется, чтобы высшие силы покарали злодейство. У спектакля страшный немилосердный финал, но всё же через него, как сквозь асфальт трава, пробиваются ростки веры в высшую справедливость и высший суд, в то, что герои, честные и духовно сильные люди, не зря прошли через салемское чистилище. Они это сделали для спасения нас — сегодняшних и завтрашних. И забывать об этом нельзя.

[ свернуть ]


Борис Войцеховский

28 апреля 2017
История, почти всем хорошо известная хоть по пьесе Артура Миллера «Суровое испытание», хоть по одноименному фильму Николаса Хинтера: в новоанглийском городе Салем с февраля 1692 по май 1693 года по обвинению в колдовстве 19 человек было повешено, один мужчина был раз... [ развернуть ]

История, почти всем хорошо известная хоть по пьесе Артура Миллера «Суровое испытание», хоть по одноименному фильму Николаса Хинтера: в новоанглийском городе Салем с февраля 1692 по май 1693 года по обвинению в колдовстве 19 человек было повешено, один мужчина был раздавлен камнями и от 175 до 200 человек заключено в тюрьму. Жуть, одним словом. Страшное дело. Настоящий триллер. Сюжет, достойный какого угодно количества экранизаций и постановок.

На этот раз спектакль по роману Миллера случился в Театре на Малой Бронной.

Хочется сразу в лоб: Сергей Голомазов, в прошлом сезоне поставивший удивительную «Кроличью нору», которая лично для меня вообще один из лучших спектаклей минувшего года не только благодаря Юлии Пересильд, но и таланту режиссера, снова уделал многих.
Несмотря на духоту в зале (я, впрочем, так и не понял, это проблемы с кондиционированием или с моим давлением), три с лишним часа проходят тут совершенно незаметно. Оно и не удивительно. Голомазов заставляет играть на сцене все – и актеров, и декорации. И уже вообще чудо, что режиссерской, видимо, волей, Владимир Яглыч, как-то всегда у меня ассоциирующийся с очаровательным дуболомом и завсегдатаем телешоу, предстает на этот раз в роли Джона Проктора – роли куда более сложной и глубокой, чем все, что он сыграл до этого. Причем, справляется Яглыч с ней весьма элегантно, насколько это слово подходит для описания честного фермера, вынужденного постоянно совершать выбор между правдой и ложью, страхом и совестью, жизнью и смертью. Он тут, по сути, вообще одно из главных действующих лиц: главная обвинительница, Абигаль Уильямс, слишком уж активно желает смерти жене Джона Проктора, в которого влюблена. И именно защищая супругу Джону приходится пройти через суд и следствие, чтобы позже быть повешенным.

Настасья Самбурская играет Абигаль совершеннейшим демоном, балансируя на гранях страсти, похоти, детскости и злости. «Сильную женщину» она уже играла в упоминаемой «Кроличьей норе», но здесь ее героиня попросту страшна. По контрасту с ней в постановке сначала блещет здоровым цинизмом, а после жертвенным благородством и едва ли не светится от добродетелей Ребекка Нэрс (Вера Бабичева). Андрей Рогожин играет Его преподобие Самуэла Пэрриса не просто мракобесом, а подлецом и трусом буквально по призванию. Как, собственно, и Дмитрий Гурьянов играет Джона Хэйла, плавно переходя от состояния трусости до иступленного искупления.

Однако же случается совершенно неожиданное: Михаил Горевой, исполняющий, в общем-то, роль второго плана – судью Дэнфорта – во второй части спектакля вдруг оказывается едва ли не главным действующим лицом всей постановки. Его выход – почти бенефис, зрелище завораживающее, едва ли не магическое, дивная иллюстрация превращения обычного вроде бы человека в исчадие ада, способное перемолоть все и всех, даже не подавившись при этом. Это – страшно.
Голомазов, впрочем, предупреждал об этом заранее: мол, его спектакль – совсем не о мистике, а о том, как как «человеческое мракобесие в упряжке с лукавой проповедью разрушают человеческую веру и превращают жизнь в ад», о том, что «все мы ведьмы, за которыми в любой момент может начаться охота. И еще о том, что в этом мире почти нет места тем, кто обладает истинной верой и чувством человеческого достоинства».

«Мы идем без одежд и в нас хлещет холодный ветер Господа Бога», - это оттуда, из «Салемских ведьм», из этой истории практически всеобщего помешательства, истории о том, как любая попытка защититься оказывается вне закона, о том, как массовый страх и невежество порождают то, что впоследствии назовут фашизмом, и о том, как прикрываясь верой в Бога, можно уничтожить любые проявления человечности и морали.

«Думаете, кто-нибудь заплачем по вам?» - вот последние слова спектакля, и они обращены к зрителям.

Ответ понятен, даже если не произнесен вслух.

[ свернуть ]


Наталья Шаинян

28 апреля 2017
Сергей Голомазов поставил беспощадный и невероятно своевременный спектакль по пьесе Артура Миллера. "Салемские ведьмы" написаны в эпоху маккартизма и охоты на ведьм и поразительно точно попадают в наше время. Дело не просто в том, что это отличная работа всей команды... [ развернуть ]

Сергей Голомазов поставил беспощадный и невероятно своевременный спектакль по пьесе Артура Миллера. "Салемские ведьмы" написаны в эпоху маккартизма и охоты на ведьм и поразительно точно попадают в наше время. Дело не просто в том, что это отличная работа всей команды - режиссёра, художников, актёров, хореографа - дело в трагической актуальности темы сыска, лжи, преследований и общей истерии, магически захватывающей и уничтожающей общество. Зал взрывается аплодисментами в самых политически острых моментах, как никогда на моей памяти. В антракте заговорили о том, какой это смелый поступок, какое высказывание в защиту свободы, и мне стало в ту же минуту тошно: "Ты понимаешь, о чем мы говорим? Это ж дискурс гребаного какого-нибудь 1978 года - про смелость художника, мы представить такого не могли ещё когда учились, лет 10-15 назад". Как страшно изменились времена. Как важен такой театр сегодня. Как хорошо, что у команды Театра на Малой Бронной получилось настоящее высказывание - и художественном, и в гражданском, и в этическом смысле. И как горько, что никакие предупреждения не спасают, и случившееся в 17 веке повторяется в 20м, а потом, как ни невероятно, вновь сгущается в 21м.

[ свернуть ]


Сергей Таск

28 апреля 2017
Вчера посмотрел "Салемские ведьмы" Артура Миллера на Малой Бронной.Сергей Голомазов попал в болевые точки. Манипулирование плебсом и его заигрывание с начальством. Готовность продать себя и ближнего за чечевичную похлебку. Беспринципность власти, в том числе судебной... [ развернуть ]

Вчера посмотрел "Салемские ведьмы" Артура Миллера на Малой Бронной.

Сергей Голомазов попал в болевые точки. Манипулирование плебсом и его заигрывание с начальством. Готовность продать себя и ближнего за чечевичную похлебку. Беспринципность власти, в том числе судебной. Мне кажется, зритель это хорошо считывал. Точное музыкальное оформление. Ничего лишнего в сценографии. Если первому акту еще есть куда расти, то второй обжигает как кипяток, в чем немалая заслуга Михаила Горевого. Актерский спектакль. С премьерой!

[ свернуть ]


"Салемские ведьмы", режиссер Сергей Голомазов

28 апреля 2017
История, почти всем хорошо известная хоть по пьесе Артура Миллера «Суровое испытание», хоть по одноименному фильму Николаса Хинтера: в новоанглийском городе Салем с февраля 1692 по май 1693 года по обвинению в колдовстве 19 человек было повешено, один мужчина был раз... [ развернуть ]

История, почти всем хорошо известная хоть по пьесе Артура Миллера «Суровое испытание», хоть по одноименному фильму Николаса Хинтера: в новоанглийском городе Салем с февраля 1692 по май 1693 года по обвинению в колдовстве 19 человек было повешено, один мужчина был раздавлен камнями и от 175 до 200 человек заключено в тюрьму. Жуть, одним словом. Страшное дело. Настоящий триллер. Сюжет, достойный какого угодно количества экранизаций и постановок.

На этот раз спектакль по роману Миллера случился в Театре на Малой Бронной.

Хочется сразу в лоб: Сергей Голомазов, в прошлом сезоне поставивший удивительную «Кроличью нору», которая лично для меня вообще один из лучших спектаклей минувшего года не только благодаря Юлии Пересильд, но и таланту режиссера, снова уделал многих.
Несмотря на духоту в зале (я, впрочем, так и не понял, это проблемы с кондиционированием или с моим давлением), три с лишним часа проходят тут совершенно незаметно. Оно и не удивительно. Голомазов заставляет играть на сцене все – и актеров, и декорации. И уже вообще чудо, что режиссерской, видимо, волей, Владимир Яглыч, как-то всегда у меня ассоциирующийся с очаровательным дуболомом и завсегдатаем телешоу, предстает на этот раз в роли Джона Проктора – роли куда более сложной и глубокой, чем все, что он сыграл до этого. Причем, справляется Яглыч с ней весьма элегантно, насколько это слово подходит для описания честного фермера, вынужденного постоянно совершать выбор между правдой и ложью, страхом и совестью, жизнью и смертью. Он тут, по сути, вообще одно из главных действующих лиц: главная обвинительница, Абигаль Уильямс, слишком уж активно желает смерти жене Джона Проктора, в которого влюблена. И именно защищая супругу Джону приходится пройти через суд и следствие, чтобы позже быть повешенным.

Настасья Самбурская играет Абигаль совершеннейшим демоном, балансируя на гранях страсти, похоти, детскости и злости. «Сильную женщину» она уже играла в упоминаемой «Кроличьей норе», но здесь ее героиня попросту страшна. По контрасту с ней в постановке сначала блещет здоровым цинизмом, а после жертвенным благородством и едва ли не светится от добродетелей Ребекка Нэрс (Вера Бабичева). Андрей Рогожин играет Его преподобие Самуэла Пэрриса не просто мракобесом, а подлецом и трусом буквально по призванию. Как, собственно, и Дмитрий Гурьянов играет Джона Хэйла, плавно переходя от состояния трусости до иступленного искупления.

Однако же случается совершенно неожиданное: Михаил Горевой, исполняющий, в общем-то, роль второго плана – судью Дэнфорта – во второй части спектакля вдруг оказывается едва ли не главным действующим лицом всей постановки. Его выход – почти бенефис, зрелище завораживающее, едва ли не магическое, дивная иллюстрация превращения обычного вроде бы человека в исчадие ада, способное перемолоть все и всех, даже не подавившись при этом. Это – страшно.
Голомазов, впрочем, предупреждал об этом заранее: мол, его спектакль – совсем не о мистике, а о том, как как «человеческое мракобесие в упряжке с лукавой проповедью разрушают человеческую веру и превращают жизнь в ад», о том, что «все мы ведьмы, за которыми в любой момент может начаться охота. И еще о том, что в этом мире почти нет места тем, кто обладает истинной верой и чувством человеческого достоинства».

«Мы идем без одежд и в нас хлещет холодный ветер Господа Бога», - это оттуда, из «Салемских ведьм», из этой истории практически всеобщего помешательства, истории о том, как любая попытка защититься оказывается вне закона, о том, как массовый страх и невежество порождают то, что впоследствии назовут фашизмом, и о том, как прикрываясь верой в Бога, можно уничтожить любые проявления человечности и морали.

«Думаете, кто-нибудь заплачем по вам?» - вот последние слова спектакля, и они обращены к зрителям.

Ответ понятен, даже если не произнесен вслух.

Борис Войцеховский

[ свернуть ]


Салемские ведьмы на Малой Бронной

28 апреля 2017
Пьесу Артура Миллера «Салемские ведьмы» поставил на сцене Театра на Малой Бронной художественный руководитель театра и режиссёр Сергей Голомазов.Сложный и жёсткий спектакль получился, распахивающий душу как будто плугом, касающийся болевых точек, касающийся сокровенн... [ развернуть ]

Пьесу Артура Миллера «Салемские ведьмы» поставил на сцене Театра на Малой Бронной художественный руководитель театра и режиссёр Сергей Голомазов.

Сложный и жёсткий спектакль получился, распахивающий душу как будто плугом, касающийся болевых точек, касающийся сокровенного. Не о ведьмах, а о мучениках, тех людях, которые даже под страхом петли на шее не оболгали себя, не обесчестили своё честное имя, не сохранили жизнь себе, но показали остальным, что противостоять злу необходимо и дóлжно.

В Новом Свете, в пуританском городке Салем заболели дети. В том, что произошло, обвинили группу девушек, назвав их ведьмами и, переусердствовав в старании изобличить т.н. «зло», арестовали почти всех женщин, а также и некоторых, защищавших их мужчин, предъявив им лишенные логики и доказательств нелепые абсурдные обвинения.

Великолепный актёрский ансамбль! Режиссёр так точно распределил роли, что получилось абсолютное попадание в образы героев. Актёры сверкают как в главных, так и в небольших второстепенных ролях. Музыкальный фон, геометрия лаконичных декораций, чёрно-белость, световые решения — также «играют» в спектакле наравне с артистами.

Владимир Яглыч (Джон Проктор) показал себя блестяще, и с Юлианной Сополевой (его жена, Элизабет Проктор) они составили искрящийся, проникновенно-страстный дуэт. Сцена прощального свидания перед казнью Джона Проктора с Элизабет по эмоциональному накалу натягивает нервы до предела. Смотришь на них и в отношении этой пары истинно веруешь в то, что браки совершаются на небесах. Поначалу любовь этих двоих друг к другу была робкой и неотчетливой, но именно страшные мгновения доказали, что они половинки друг друга по стойкости духа и чистоте души.

Солнечная сторона и сумеречная есть в человеке. За правым плечом — ангел, за левым — лукавый. Свет и Тьма всегда находятся в противостоянии. Что происходит с человеческой душой, когда Тьма наступает на Свет? Когда из еле тлеющего уголька с помощью мехов словоблудия, страха, откровенной глупости, больных амбиций, пакостной косности разгорается костёр невиданной силы, костёр-убийца, костёр-плаха. Неважно как называть Свет — Богом, совестью, честью, главное — иметь его внутри как духовную силу и нравственный ориентир. За человеком же остаётся право выбора.

Очень точно передаёт эмоцию мучительного выбора между жизнью и смертью Яглыч в финальной сцене, когда прямой и честный фермер Джон Проктор принуждает себя сделать попытку спастись, как сделали уже многие. Почему он должен безвинно умереть? Почему нельзя во имя спасения жизни заключить сделку с совестью? И тогда всего один новый грех прибавится к множеству остальных — ведь не святые люди, не святые, ведь жить то, как хочется! Жизнь так вкусна, особенно в эти предрассветные мгновения перед казнью, как искушающее яблоко в руках Евы. Да и что значит на самом деле непоколебимая уверенность в своей правоте? Не примешано ли к этому примитивное упрямство, гордость, тщеславие, или попросту самолюбивое любование собой как непогрешимым праведником? Шанс на жизнь есть, вот он — подписать бумагу и признать абсурдную вину. И будет помилование! Но Проктор проявляет истинную мощь и красоту духа, перестаёт жалеть себя, не даёт унизить себя и обесчестить имя своё и семьи, выбор его продиктован Светом.

Дмитрий Гурьянов отточено убедителен в образе проповедника, специалиста по ведьмам Джона Хейла, человека хорошего, доброго, ревностно соблюдающего каждую букву закона, но запутавшегося в сетях лукавой теологии, и до основания потрясенного, раздавленного непредсказуемым результатом своих действий. Как по сумасшедшему горят на его бледном лице глаза и как страшно жалка его речь, обращенная к Элизабет Проктор, в которой он умоляет её заставить мужа оболгать себя, и буквально признаётся в отсутствии в нём, христианском проповеднике, обличителе безнравственности, «духовном враче» — должного ему стержня веры.

Михаил Горевой воплотил на сцене тёмную сущность человеческой личности в образе судьи Дэнфорта. Что движет такими людьми как он? Сладость всевластия? Извращённое удовлетворение при виде мук совершенно ни в чем неповинных людей, обвинённых в абсурдных вымышленных преступлениях и ожидающих виселицы. В спектакле есть сцена, когда откуда-то сверху внезапно летят вниз тёмные пальто, похожие на подбитых птиц. Это души казненных, число им — количество повешенных «ведьм». Они падают на спящего судью Дэнфорта, но он спит под душами убиенных им людей как под теплым одеялом. На глазах у зрителей судья просыпается после пьяной ночи, чистит зубы, сплевывает в тазик и это помимо прочего вызывает физиологическое отвращение к нему. Профессиональная палитра Горевого, безусловно, богата, и даже местами перехлёстывает через край, но всё же центральная фигура спектакля это Джон Проктор.

Запутавшаяся девушка-служанка в семье Прокторов Мэри Уоррен сыграна актрисой Полиной Некрасовой прекрасно. Запоминается в совсем небольшой роли Марты Кори Лариса Богословская.

Нельзя не подумать о судьбах Айбигель Уильямс, которую играет Настасья Самбурская, и других девушек, бежавших на другой материк. Тьму они посеяли в Салеме, её же пожнут в любом уголке мира. От себя им не уйти. Тьма везде найдёт и пожрёт их души.

Спектакль можно воспринимать по-разному, можно провести к нему много ниточек ассоциаций с фашизмом, репрессиями, другими политическими экстремистскими направлениями, связанными с преследованием инакомыслящих. Но у каждого зрителя есть личный выбор прочувствовать салемскую историю по-своему. После спектакля ясно понимаешь, что и ад, и рай это не далекие миры, это реальность, которую творят люди, своими поступками, словами, намерениями, пусть даже и благими.

Когда на земле происходят какие-то ужасные вещи, всегда отчаянно хочется, чтобы высшие силы покарали злодейство. У спектакля страшный немилосердный финал, но всё же через него, как сквозь асфальт трава, пробиваются ростки веры в высшую справедливость и высший суд, в то, что герои, честные и духовно сильные люди, не зря прошли через салемское чистилище. Они это сделали для спасения нас — сегодняшних и завтрашних. И забывать об этом нельзя.


"Русский блоггер"

Наталья Анисимова

[ свернуть ]


На Малой Бронной открыли охоту на ведьм

27 апреля 2017
http://www.mk.ru/culture/2017/04/25/na-maloy-bronn...«Кончились времена охоты на ведьм — теперь ведьмы охотятся на нас», — написано на баннере над входом «Бронной». Это утверждение-слоган актуально во все времена: и в эпоху маккартизма, когда драматург Артур Миллер н... [ развернуть ]

http://www.mk.ru/culture/2017/04/25/na-maloy-bronn...

«Кончились времена охоты на ведьм — теперь ведьмы охотятся на нас», — написано на баннере над входом «Бронной». Это утверждение-слоган актуально во все времена: и в эпоху маккартизма, когда драматург Артур Миллер написал пьесу «Суровое испытание», положенную в основу спектакля, да и сейчас, когда мы видим засилье абсурда, необъяснимых государственных решений и критическую озлобленность общества. Режиссер Сергей Голомазов, тонко чувствуя необходимость рождения подобного спектакля, решил разобраться в истоках того, что, по сути, является обыкновенным фашизмом, и пригласил к диалогу своих зрителей.

В зале явственно пахнет горелым. «Прямо театр 5D», — шутят зрители рядом, ожидая начала действия. С опаской рассматривают деревянные декорации, которым так легко воспламениться (сценограф Николай Симонов), однако пламя здесь будет испепелять героев изнутри — пламя отчаяния и бессильного гнева.

Гасят свет, и перед замершими зрителями появляются женские фигуры в белых одеяниях — полушепотом они исступленно произносят заклятия-заговоры, ворожат, приговаривают. По центру — главная героиня Абигайль Уильямс (Настасья Самбурская). Вот она смотрит в зрительный зал исподлобья, вот украдкой улыбается, опускает глаза, и в них чувствуется чуть ли не магическая сила. И в этой актерской улыбке отражено все: не будет ни жалости, ни пощады, ни страха.

За мимикой актрисы любопытно наблюдать. Находится ли она на авансцене или притаилась где-то сбоку, подглядывая за происходящим, есть в ее опасной красоте что-то дьявольское. Даже удивительно, что на ее избранника Джона Проктора не действуют ни женские, ни колдовские чары, хотя в одной из первых сцен он все же не может устоять.

Главную мужскую роль в спектакле Голомазов отдал фактурному актеру Владимиру Яглычу, поставив перед ним непростую задачу конкурировать как минимум с Ричардом Армитиджем, сыгравшим роль Проктора в постановке английского театра The Оld Vic, транслируемой два года назад на всех киноэкранах. Надо признать, конкуренция получилась достойная: Яглыч мастерски владеет актерским инструментарием, уверенно отыгрывая драматические сцены, где его герой предстает не только мужественным и импульсивным, но и трогательно сентиментальным.

Вообще в спектакле собрался прекрасный актерский ансамбль, где каждый герой обладает собственным ярким характером. Фермера Джайлса Кори удивительно играет старейший артист «Бронной» Геннадий Сайфулин, преподобного Хэйла — Дмитрий Гурьянов, Самуэла Пэрриса — Андрей Рогожин, воплощение зла судью Дэнфорта — Михаил Горевой, судью Готторна — Александр Никулин, беспокойную Энн Патнэм — Марина Орел, кроткую, но гордую Элизабет Проктор — Юлиана Сополева. На роль Ребекки Нэрс (основная женская роль второго плана) Голомазов назначил свою супругу, Веру Бабичеву, каждое появление которой приковывает зрительское внимание. Когда она появляется в предфинальной сцене — измученная, но не сломленная, с головой, посыпанной пеплом, в черном траурном платье, готовая идти на виселицу во имя правды и Бога, — становится действительно страшно: до чего доводят узурпаторы власти, самозваные вершители судеб лучших представителей человечества.

«Почти документальная история» об абсурдном процессе, замешанном на мести отвергнутой девушки, процессе, охватившем Салем с 1692 по 1693 год, взята режиссером Голомазовым и решена бережно. Здесь нет напрашивающихся осовремениваний, нет ни современной стилистики, ни адаптаций. Единственным странным эпизодом выглядит речь судьи Дэнфорта, в котором откуда-то появляются в лексике современные словечки «прикол», «прикинь». Даже если представить, что режиссерским замыслом было показать вневременную природу зла, все равно это выглядит несколько нелепо в контексте заданных изначально правил игры.

Любопытно, как зрители принимают спектакль, — вовлечение максимальное, герои постоянно находятся с ними в диалоге. Дидактический элемент незримо присутствует в спектакле: актеры обращают философские вопросы в зал, призывая задуматься. А когда герой Владимира Яглыча, Джон Проктор, рвет бумагу со словами «люди рассудят, кто из нас прав, кто виноват», зал взрывается одобрительными аплодисментами, показывая, что народ не безмолвствует — устал.

[ свернуть ]


В театре на Малой Бронной состоялась премьера спектакля «Салемские ведьмы» о вечном превращении жертв в белых журавлей

25 апреля 2017
http://www.vm.ru/news/373443.htmlХудожественный руководитель театра Сергей Голомазов представил на суд публики новую работу по пьесе Артура Миллера.Режиссер взял для спектакля кинематографическое название произведения американского драматурга (пьеса «Суровое испытани... [ развернуть ]

http://www.vm.ru/news/373443.html

Художественный руководитель театра Сергей Голомазов представил на суд публики новую работу по пьесе Артура Миллера.

Режиссер взял для спектакля кинематографическое название произведения американского драматурга (пьеса «Суровое испытание» неоднократно экранизировалась) отчасти потому, что главные роли в нем играют известные актеры кино: Михаил Горевой, Владимир Яглыч, Настасья Самбурская и легендарный советский актер Геннадий Сайфулин. Старейший актер театра на Малой Бронной играл в фильмах героев, и один из них – генерал-майор Лелюшенко в эпопее Юрия Озерова «Битва за Москву».

В спектакле Голомазова Геннадий Сайфулин тоже играет героя – фермера пуританского города Салем Джайлса Кори. Его персонаж на самом деле жил в 1692 году и погиб в результате зверских пыток во время судебного процесса над так называемыми «ведьмами». Он ни в чем не был виновен, как и не были виновны 19 повешенных, 200 осужденных, один раздавленный камнями. И этого 80-летнего старика, на грудь которого положили камни, чтобы выдавить признание вины, а он упорно молчал и просил положить еще больше камней, играет Геннадий Сайфулин.

Через три дня – 22 сентября 1962 года - повесят его жену Марту (ее играет Лариса Богословская). Перед тем как ей отрубят голову (в спектакле героиня положила свою голову на стул), она произнесет: «Увидите летящих белых птиц, знайте, что это мы в них перевоплотились». Сразу вспоминаешь песню на стихи Расула Гамзатова «А превратились в белых журавлей» и фильм Михаила Калатозова «Летят журавли» по пьесе Виктора Розова «Вечно живые», в которой героиня Татьяны Самойловой на параде Победы видит стаю белых журавлей. Расул Гамзатов посвятил стихотворение «Журавли» японской девочке Садако Сасаки, которая во время ядерного взрыва в Хиросиме в августе 1945 года была больна лейкемией.

Артур Миллер посвятил своему пьесу «Суровое испытание» жертвам «маккартизма» - тысячам американцев, посаженных в тюрьмы по ложным доносам согласно «антикоммунистической политике» сенатора Маккарти. Сенатор начал свою охоту на ведьм через два года после Хиросимы и Нагасаки. В 1950 году два с половиной миллиона американцев, поставивших свои подписи под петицией о запрещении атомного оружия, включая физика Роберта Оппенгеймера, подверглись наказанию. В черный список неблагонадежных попали: Чаплин, Эйнштейн и сам Артур Миллер.

Драматург в пьесе «Суровое испытание» показал, что, несмотря на достижения науки, демократию и свободу слова, за три с половиной века со времен «процесса над ведьмами в Салеме» по сути ничего не изменилось. Словно ветром перенесло тех героев, фермеров, их жен, детей, а также судей, приставов, представителей власти и церкви в середину 20 века и… одна и та же картина. Люди легковерны, завистливы, корыстны, злопамятны, жестоки, и эти недостатки ловко используются властями для достижения своих целей. Немногие готовы умереть, но сохранить совесть, честь и доброе имя. Зато каждый второй легко доносит на другого, желает ему смерти и все это ради того, чтобы самому урвать кусок земли и пирога.

Сергей Голомазов в спектакле использует современные средства, чтобы приблизить героев из 17 века нашему зрителю. Это и костюмы, которые вроде бы могли быть и в Америке Артура Миллера, и у нас. Костюмы по сути мало изменились – мужчины, к счастью, также носят пиджаки и белые рубашки, а женщины – платья. Города, дома, конечно, изменились, и их в спектакле нет. А вот суды да тюрьмы по форме и содержанию не очень-то подверглись метаморфозам.

Из кубиков, решеток создает пространство художник-постановщик Николай Симонов. Бессмертного, как дьявол, представителя власти и служителя закона – полномочного представителя губернатора Дэнфорта играет актер с голливудским опытом работы Михаил Горевой. Его герой не видит людей, не слышит Бога, а выполняет приказы свыше. У него нет сердца, нет совести, нет жалости, нет даже определенных знаний (известно, что главный судья на салемском процессе не имел юридического образования), а есть только карьерный интерес. Такого Дэнфорта легко представить чекистом, нацистом, и тем же исполнителем приказов Маккарти.

Незадолго до финала герой Горевого ползет по кубикам правосудия, накрытый черной тканью своих жертв, как некое чудовище – змей, дракон, сатана, которое раздавит всех, только дай ему волю. Этот Дэнфорт обращается к публике: «Настало время твердых решений. Настало время ясности». И зрелый зритель вспоминает – сколько раз в своей жизни он слышал эту фразу с высоких и не очень высоких трибун. Тут же ловит себя на мысли, что за этой твердостью – одни невинные жертвы. Сколько их было только в одном 20 веке, когда Артур Миллер написал эту пьесу? Сколько белых журавлей в небе? А сколько еще будет жертв? Откуда берутся все эти палачи?

На программе спектакля «Салемские ведьмы» - слова режиссера Сергея Голомазова о постановке: «Мы сделали спектакль о том, как массовый страх и невежество порождает то, что называется фашизмом. Мы сделали спектакль о том, как вселенская алчность и безграничное стяжательство, прикрываясь верой в Бога, навязывает свою мораль и свою религию наживы любой ценой».

В 1697 году судьи признали свою ошибку в процессе над ведьмами и объявили приговоры незаконными. В 1992 году в Салеме установили памятник жертвам охоты на ведьм.

Зритель после спектакля увидит немало параллелей с событиями дня сегодняшнего. Один вывод прямо напрашивается – не надо использовать церковь, веру, религию в карательных целях: запрета, казни, осуждения. Не надо ничего запрещать, тем более произведения художников, ссылаясь на церковь и Бога. В спектакле «Салемские ведьмы» Его преподобие Джон Хэйл (Дмитрий Гурьянов) говорит судье Дэнфорту: «Я – священник подписал 72 ордена на арест, и я требую доказательств вины». Служителям церкви надлежит спасать людей – крестить, венчать, исповедовать, причащать, а не подписывать ордена на аресты и резолюции о запретах.

«Мы сделали спектакль о том, как человеческое мракобесие в упряжке с лукавой проповедью разрушает человеческую веру и превращает жизнь в ад», - обращается к зрителям заслуженный деятель искусств России Сергей Голомазов.

[ свернуть ]


На ведьм пришла охота

25 апреля 2017
Московский Театр на Малой Бронной показал премьеру спектакля по пьесе великого американского драматурга Артура Миллера «Салемские ведьмы» в постановке художественного руководителя театра Сергея Голомазова. Рассказывает Роман Должанский.Тому, что из всего бесцен... [ развернуть ]

Московский Театр на Малой Бронной показал премьеру спектакля по пьесе великого американского драматурга Артура Миллера «Салемские ведьмы» в постановке художественного руководителя театра Сергея Голомазова. Рассказывает Роман Должанский.


Тому, что из всего бесценного драматургического наследия Артура Миллера режиссер выбирает именно «Салемских ведьм», вообще-то нужно скорее печалиться, чем радоваться. Куда приятнее было бы в который раз кропотливо разбираться в перипетиях знаменитейших психологических драм Миллера — семейной «Цены», социально-критической «Смерти коммивояжёра» или истории запретной любви «Вид с моста». Но нет: наше время подсказывает (и Сергей Голомазов это очень точно почувствовал) именно «Салемских ведьм» — историю о помешательстве общества и о том, как легко манипулировать человеческим сознанием, о спекуляции религией и о том, как ее можно использовать в корыстных целях.

Так называемый эзопов язык в разговоре о сегодняшних тревогах и испытаниях («Суровое испытание» — второе название этой пьесы) задан самим автором. Артур Миллер, ставший в конце 1940-х годов жертвой политики маккартизма, обратился к событиям конца XVII века. Тогда в городке Салем по обвинению в колдовстве два десятка человек были повешены, а еще две сотни брошены в тюрьму. Через несколько лет происшедшее было признано ошибкой, но салемская «охота на ведьм» вошла в историю.

В пьесе Артура Миллера немало действующих лиц, это жители города Салема разных возрастов. Драматург показывает, как обвинения в колдовстве и сотрудничестве с дьяволом захватывают все новые и новые семьи, как «дьявольщина» для одних становится легким инструментом для достижения своих житейских корыстей, для других — крушением всей жизни, а для власти — способом удержать людей в страхе и утвердить их в ощущении своего бесправия.

Сергей Голомазов, желая подчеркнуть универсальность пьесы Миллера, не стал помещать историю про мнимое колдовство в конкретные исторические обстоятельства. Действие спектакля происходит и не в незапамятном XVII веке, и не сейчас. В одежде и малочисленном реквизите не рассмотреть намеков на эпоху. Приметы конкретного времени здесь и вправду не нужны, вполне достаточно темы. Пьеса Миллера — из тех, слушая которые, буквально вздрагиваешь: а точно ли не сегодня в России написано?

Художник Николай Симонов построил на сцене Театра на Малой Бронной подобие дома — но стены из будто изрешеченных листов фанеры, так что ни от ветров, ни от чужих глаз здесь не укрыться. Позади этого «дома» иногда видны черные силуэты — будто повешенные. Еще стены напоминают перфокарты, с помощью которых когда-то, на заре компьютерной эры, хранилась информация, на них же работали первые ЭВМ. Вот и кажется, что в пьесе Артура Миллера зафиксирована какая-то свойственная человеческому обществу вредоносная программа, помогающая страху победить человечность, а религиозным фанатикам держать в повиновении свою паству.

Сергей Голомазов с горечью и вниманием разворачивает на сцене историю про общемировой Салем — ему здесь интересно все. Как простые обыватели, люди разных уровней образования и достатка вдруг превращаются в «слуг дьявола». Как быстро находятся у злодеев подручные, еще вчера, видимо, обычные люди, вдруг призванные к важному государственно-церковному «делу». Как ломаются самые молодые (Мэри Уоррен — отличная работа молодой актрисы Полины Некрасовой), как расцветают в дурной атмосфере алчность или мстительная ревность. В каждом случае режиссер дает зрителю возможность (точнее, заставляет) коротко, но без лишних иллюзий и пристально вглядеться.

В прошлом году, в ознаменование недавнего 100-летнего юбилея Миллера, на Бродвее поставили несколько его пьес, в том числе и «Салемских ведьм». Понимая всю глупость любых сравнений двух постановок, обращу внимание на лишь на одно обстоятельство, кажущееся мне примечательным. В нью-йоркском спектакле главным героем оказывался фермер Джон Проктор — этому герою предстоит либо отправиться на виселицу, либо спастись, признав факт своего свидания с дьяволом. В важнейшей сцене пьесы Проктор сначала подписывает ложное признание, но затем разрывает бумагу — честность, гордость и чувство собственного достоинства оказываются для простого фермера дороже самой жизни.

У нас, то есть в стране, где в самые жуткие времена самооговор не только не освобождал от страшного конца, но приближал его, в центре «Салемских ведьм» оказывается не Проктор Владимира Яглыча, а полномочный представитель губернатора, судья Дэнфорт. Возможно, впрочем, что дело не столько в разнице исторического опыта, сколько в таланте актера Михаила Горевого, сильнейшим образом играющего Дэнфорта — не сурового инквизитора, но самовлюбленного гаера, пресыщенного лицедея-психолога, наслаждающегося властью над окружающими. И когда в конце спектакля, выглянув из-под черного пальто висельника, одного из тех, которыми накрыли всех персонажей, Дэнфорт обращает к залу вопрос: «Что, думаете, кто-то заплачет по вам?» — становится ясно: охота на ведьм только начинается.

Роман Должанский

[ свернуть ]


«Салемские ведьмы» поселились в Театре на Малой Бронной

25 апреля 2017
В новом спектакле Сергея Голомазова исследуется природа мракобесияТеатр на Малой Бронной представил премьеру спектакля «Салемские ведьмы» по пьесе Артура Миллера. Для американского классика судебный процесс XVII века, в результате которого были повешены около 30 ... [ развернуть ]

В новом спектакле Сергея Голомазова исследуется природа мракобесия

Театр на Малой Бронной представил премьеру спектакля «Салемские ведьмы» по пьесе Артура Миллера. Для американского классика судебный процесс XVII века, в результате которого были повешены около 30 человек, стал поводом раскритиковать современную ему «охоту на ведьм» — маккартизм. В постановке Сергея Голомазова сюжет обрел вневременное звучание и стал размышлением о природе невежества и лукавства человека. Спектакль начинается с появления группы девочек, которые исполняют танцы в лесу и нашептывают какую-то мантру. Их случайно замечает местный священник. Боясь обвинения в колдовстве, дети прикидываются больными и объявляют, что это всё происки ведьм, появившихся в Салеме. Для расследования в город приглашают судью и еще одного священника. Казалось бы, совершенно понятная ситуация, вызывающая поначалу улыбку своим абсурдом, вдруг превращается из фарса в настоящую трагедию. Все вдруг начинают выдавать желаемое за действительное.

Местный священник (Андрей Рогожин) выгораживает свою племянницу Абигайл (Настасья Самбурская), которая, в свою очередь, мстит фермеру Проктору (Владимир Яглыч) из-за неразделенной любви. Приезжий священник Хэйл (Дмитрий Гурьянов) мучительно ищет правду и пытается нести слово Божие, но понимает всю суть происходящего слишком поздно, когда его руки уже запятнаны кровью. Судья Дэнфорт (Михаил Горевой), повесив с десяток человек и также осознав, что ошибся, уже не может дать задний ход и доводит дело до конца, прикрываясь буквой закона.

Художественный руководитель Театра на Малой Бронной прочел фабулу «Салемских ведьм» как зарождающуюся мутацию общественного сознания. И преднамеренно стер черты эпохи, тем самым еще усилив абсурдность происходящего, да и вообще убрал какие-либо бытовые предметы — чтобы не отвлекали от сути. Вся сценическая коробка сооружена из фанеры, из древесины же выполнен почти весь нехитрый реквизит (на премьере еще остро чувствовался характерный запах).

«Древесную доминанту» каждый волен трактовать по-своему: и как намек на деревья, что послужили первыми виселицами для инакомыслящих, и как аллегорию «дремучести» природы человека, который, как дуб, непробиваем в своем желании искать врага вовне. Впрочем, режиссеру важнее не внешний антураж, а актерские работы.

Густонаселенный спектакль, который Голомазов поставил еще и с целью задействовать как можно больше артистов труппы, поражает слаженностью актерского ансамбля и яркими соло. Каждый на своем месте, каждый выдает по полной в рамках заданного режиссером рисунка роли, но при этом не тянет на себя одеяло. Даже приглашенный Владимир Яглыч органично вписался в ансамбль.

В конце герои надевают на себя пальто повешенных, тем самым беря на себя вину за убийства. Голомазов вводит и еще один символ: на заднем плане за декорациями опускаются софиты и бьют прямо в зал. Словно всевидящее око, свет «сканирует» зрителя, и возникает ощущение, будто ты сам оказался на исповеди. А герой Михаила Горевого произносит: «Что, думаете, кто-нибудь заплачет по вам»? Действительно, не заплачет. Люди разучились сострадать. И можно искать Люцифера в каждом встречном, но он, по мысли режиссера, в нас самих.

Денис Сутыка

[ свернуть ]


На "Худсовете". Худрук Театра на Малой Бронной Сергей Голомазов

21 апреля 2017
https://tvkultura.ru/article/show/article_id/17420...Сегодня гостем программы «Худсовет» будет художественный руководитель Театра на Малой Бронной Сергей Голомазов.Премьера спектакля «Салемские ведьмы» в театре на Малой Бронной в постановке художественного руководите... [ развернуть ]

https://tvkultura.ru/article/show/article_id/17420...


Сегодня гостем программы «Худсовет» будет художественный руководитель Театра на Малой Бронной Сергей Голомазов.

Премьера спектакля «Салемские ведьмы» в театре на Малой Бронной в постановке художественного руководителя театра С. Голомазова

Спектакль «Салемские ведьмы» по пьесе американского драматурга Артура Миллера (оригинальное название - «Суровое испытание») в афише Театра на Малой Бронной. В основе - события, которые произошли в 1692 году в городке Салем, где в колдовстве были обвинены более сотни человек. Миллер использовал в произведении и собственные впечатления от антикоммунистического процесса, организованного сенатором Джозефом Маккарти в 1950-х годах ХХ века.

Все подробности узнаем у гостя программы «Худсовет», с которым будет беседовать Лада Аристархова.

[ свернуть ]


В Театре на Малой Бронной поставили «Салемских ведьм» Артура Миллера. Накануне премьеры режиссер и художественный руководитель Сергей Голомазов рассказал «Культуре» об актуальности пьесы, привычке делить общество на своих и чужих, а также о подростковых проблемах новой русской драмы.

21 апреля 2017
http://portal-kultura.ru/articles/theater/159146-s...культура: Чем Вас привлекли «Салемские ведьмы»? Голомазов: Большое количество действующих лиц, возможность занять почти половину коллектива, хорошие роли, где актерам есть что поиграть, интересный автор. Но это все... [ развернуть ]

http://portal-kultura.ru/articles/theater/159146-s...


культура: Чем Вас привлекли «Салемские ведьмы»?

Голомазов: Большое количество действующих лиц, возможность занять почти половину коллектива, хорошие роли, где актерам есть что поиграть, интересный автор. Но это все как бы прилагательные, а в основе, конечно же, лежит содержание и сама тема. Пьеса Артура Миллера написана в начале 50-х годов, в период маккартизма. Сюжет базируется на событиях, которые случились на восточном побережье Америки в XVII веке. Однако они каким-то удивительным образом совпадают с тем, что происходит в нашем общественном сознании. Ни в коем разе не хочу сказать, будто бы и у нас началась охота на ведьм, но, к сожалению, прослеживается тенденция делить людей на своих и чужих. Я с интересом наблюдаю за процессами на социальной и общественной площадках. Ведь современный театр не может жить в отрыве от того, что происходит за его пределами.

культура: Если конкретизировать, о чем спектакль?
Голомазов: Не о страшных ведьмах или мистике. Мы не собирались создавать ужастик, историю про потустороннее. Делали спектакль о том, как мракобесие в упряжке с лукавой проповедью разрушает веру и превращает жизнь в ад. Как массовый страх и невежество порождают то, что впоследствии назовут фашизмом. Как вселенская алчность и стяжательство навязывают свою мораль и религию наживы. И еще о том, что в мире почти нет места тем, кто обладает истинной верой и чувством человеческого достоинства.

культура: Откуда, по Вашему мнению, берется ксенофобия?

Голомазов: Похоже, она заложена в природе человека, это трагическая данность. Общественная этика никоим образом не зависит от прогресса. Никакая социальная среда от этого на застрахована. Даже в экономически, технологически и социально передовых странах может такое произойти. Понимаете, в государстве может быть высокоразвитая культурная среда, но при определенных обстоятельствах всегда есть вероятность, что откуда-то из социальных недр выползает этакий невежественный, мракобесный Левиафан. Ведь фашизм — на минуточку — родился в цивилизованной Европе. К сожалению, в отличие от технологий и прогресса общественная этика практически не развивается, то есть она эволюционирует, но как-то параллельно и в любой момент может рухнуть. Что же говорить о нас, где социальные институты и общественная культура находятся, мягко говоря, не на высоте. Да и средний уровень общественного образования у нас, к несчастью, низок. Именно социальные проблемы, отсутствие знания и невежество и создают среду для возникновения всякого рода движений и явлений, способных, увы, привести к тому, что именуется охотой на ведьм. Причем в любом пространстве: культурном, социальном, политическом. Так что неизвестно, где порвется.

культура: Традиционно деятелей культуры считают людьми образованными и высокодуховными...
Голомазов: Высокий интеллектуальный уровень современного театрального сообщества, по моему глубокому убеждению, — это миф и фантазия. Это раньше русская интеллигенция несла особую форму сознания и социальной ответственности. А теперь культурная среда — есть прямое отражение того, что происходит вокруг. Те же расколы, скандалы и категорическое неприятие того, что непонятно и не близко. Возможно, в восприятии обывателя и существует представление, что человек, имеющий отношение к культуре, должен жить в согласии с высокой моралью. Но это совсем не так. На мой взгляд, роль культурной прослойки в современной Москве, да и в России в целом, преувеличена. Той интеллигенции, которая была воспитана на традициях конца XIX — начала XX века, давно нет. Есть остатки того, что называлось советской интеллигенцией. На ее место приходит что-то новое, замешанное на авангардной идеологии и поиске нового театрального языка, с одной стороны, а с другой — какой-то агрессивный традиционализм, замешанный на бесконечном нытье по утраченным традициям. Мне кажется, налицо очевидный раскол. Это мое субъективное мнение, допускаю, что спорное.

культура: Сыграть Джона Проктора Вы пригласили актера Владимира Яглыча. Не нашли артиста у себя в труппе?

Голомазов: Он отлично подходит на эту роль. Психофизически, внешне, эмоционально — просто идеально вписался в образ.

культура: Кроме точного попадания в типаж, тут, наверное, учитывалась и медийная составляющая?
Голомазов: Конечно, в данном случае она важна, потому что зрительскую популярность, к сожалению, определяет не чистое драматическое искусство, а телевидение и кино. Ну и какие-то интернет-площадки. Если в труппе появляются интересные артисты, почему бы их не использовать для продвижения? Есть понятие «хороший театральный актер». Он даже иногда снимается, но о нем все равно мало знают. Никуда не денешься, так устроен мир. В советские времена так тоже было: если ты популярен в кино, то востребован и в театре.

культура: Не огорчает, что так происходит? Можно ведь сделать гениальный спектакль, и он соберет массу наград, но из-за отсутствия громких имен не будет пользоваться популярностью у зрителя.
Голомазов: В этом, увы, ущербность любого вида творчества. Вы пишете прекрасный роман, получаете все «Букеры», а тиражи все равно невысоки. Иногда из Европы в Москву привозят потрясающие постановки. В итоге удается собрать один аншлаг. И то лишь потому, что приходят критики, коллеги по цеху, зрителей же — ползала. Такова жестокая реальность. культура: В спектакле задействована актриса Вашего театра Настасья Самбурская. Ее популярность в Instagram — лучше всякой рекламы. Вы, будучи худруком, как относитесь к деятельности артистки вне труппы?

Голомазов: Это лишь то, что лежит на поверхности. Думаю, некоторые провокации, наверное, Настасье необходимы. Она бунтует против той роли, которую ее поколению отвела жизнь. Несмотря на спортивную и уверенную внешность, это человек очень ранимый и хрупкий. В ней есть глубокое драматическое содержание. Отдаю ей должное, потому что она сделала себя сама. Пробилась среди огромного количества конкурентов. Ее работоспособности можно только позавидовать.

культура: Перебирая в голове спектакли Театра на Малой Бронной, обратил внимание, что Вы тяготеете к западной драматургии.
Голомазов: У меня никак не выстраиваются отношения с современной русской драматургией.

культура: Плохо пишут?
Голомазов: По большому счету, не знаю ответа на этот вопрос. Есть очень хорошая современная проза. А с сочинениями для сцены отчего-то не получается. Качество пьес низкое, большого смысла в них нет. Видимо, наше драматургическое сознание не до конца еще понимает, про что и как писать. С другой стороны, есть реально неплохие тексты, но такое ощущение, что они созданы не для театра, а ради каких-то своих представлений о том, каким он должен быть. В западноевропейских пьесах имеется фундаментальная ремесленная составляющая. И, что крайне важно, их пишут для театра. На мой взгляд, новая русская драма пока себя ищет. Она очень разная и, уж простите, немного подростковая.

культура: Сейчас, не побоюсь этого слова, стало модно ставить спектакли-провокации. В Вашем театре ничего похожего не встретишь. Неинтересно быть в тренде?
Голомазов: Понимаете, тут важно не оказаться человеком, который, задрав штаны, бежит за комсомолом. В своих художественных высказываниях и в разговоре с автором нужно быть честным и естественным. Говорить о том, что у тебя действительно болит. Это как в общении с женщинами, ибо у зрительного зала природа по сути своей женская. Если кому-то хочется одеться петухом на первое свидание, ваше право. Возможно, какому-то зрителю такой наряд даже понравится. Но если я начну делать подобные спектакли, то буду выглядеть идиотом. Для меня это совершенно спекулятивно и не органично. Да и просто не смогу так. Надо ставить про себя в пространстве того театра, что тебе близок. Я постоянно экспериментирую, особенно со студентами. Внешняя провокация мне не близка, зато внутренней в моих спектаклях предостаточно.

культура: Героев классики все чаще переносят в современные реалии, а пьесы настолько модернизируют, что порой невозможно догадаться, каким произведение было изначально. По-Вашему, должны ли существовать у режиссера какие-то рамки при работе с автором?
Голомазов: Мне кажется, можно все. Правила игры и рамки определяет сам художник. Если то, что он делает, привлекает внимание и становится предметом интереса со стороны театрального сообщества, то Бога ради. Без ошибок и провокаций театр развиваться не может. Мне сложно рассуждать о границах дозволенного. У кого-то в голове есть внутренний редактор. Главное — не превращаться в злого гения и не проповедовать откровенную аморалку. Хотя существует масса произведений, которые вроде бы аморальны по форме, но размышляют о природе гуманизма, призывают любить человека. В пылу бесконечных споров о том, в каком направлении работать, нужно видеть природу художественного сознания. А то порой, когда какой-то общественный деятель выступает за одни сплошные запреты, это воспринимается как невежество. Потому что в его моральные устои «Царь Эдип» просто не вписывается, Достоевский — сплошная аморалка, Чехов — упаднический автор. Я уж не говорю обо всем русском декадансе.

культура: Многие в творческом сообществе ратуют за то, чтобы сохранить русский репертуарный театр. На Ваш взгляд, это возможно?
Голомазов: Система репертуарных театров состарилась, она достаточно инертная. В ней, бесспорно, есть свои плюсы, как социальные, так и культурные. Но надо понимать, что экономику никто не отменял. И давно уже ясно: государство не сможет все оплачивать, театрам необходимо встраиваться в новые экономические реалии.

культура: Вы не жалеете об уходящем?
Голомазов: Не знаю, жалеть мне или нет. Я вырос в традициях такого театра, хотя и работал с разными формами. Стараюсь смотреть на это объективно. Ведь все сегодня меняется. Есть какие-то атавизмы, которые должны уйти. Иногда этот процесс довольно болезненный, но он неизбежен.

[ свернуть ]


Ирина Иванова

20 апреля 2017
Спектакль три часа держит зрителя в невероятном напряжении: порой ловила себя на том, что становится очень-очень страшно...потому что это спектакль о нашем сегодняшнем дне и о нас всех...о таких, какие мы и есть на самом деле...надо всего лишь попасть в молох...и, ув... [ развернуть ]

Спектакль три часа держит зрителя в невероятном напряжении: порой ловила себя на том, что становится очень-очень страшно...

потому что это спектакль о нашем сегодняшнем дне и о нас всех...о таких, какие мы и есть на самом деле...надо всего лишь попасть в молох...и, уверяю Вас, очень-очень немногие не сломаются...единицы...к сожалению. Игра актёров просто на разрыв аорты!!! Михаил Горевой, Дмитрий Гурьянов и Владимир Яглыч проживают поступки и мысли тех, кого они играют! Вера Бабичева в совсем небольшой роли была потрясающе правдива, особенно "Не надо бояться!..." - просто мурашки по коже... Браво, Сергей Голомазов!!!Спасибо за Правду!!!

Ирина Иванова

[ свернуть ]


Воронежцам показали на сцене реальные истории из жизни людей с диагнозом "аутизм"

5 апреля 2017
http://tv-gubernia.ru/culture/voronezhcam_pokazali...2 апреля сотни зданий по всему миру подсвечивают синим. Делается это в поддержу людей с аутизмом. Воронеж в этой акции участвует уже несколько лет. Но в этом году синим зажглись не только здания, но и сцена в ТЮЗе.... [ развернуть ]

http://tv-gubernia.ru/culture/voronezhcam_pokazali...

2 апреля сотни зданий по всему миру подсвечивают синим. Делается это в поддержу людей с аутизмом. Воронеж в этой акции участвует уже несколько лет. Но в этом году синим зажглись не только здания, но и сцена в ТЮЗе. Артисты театра на Малой Бронной привезли в столицу Черноземья уникальный спектакль "Особые люди".

Аутизм - это не болезнь, это способ существования. Так говорят со сцены артисты и сами верят. Потому что знают и людей с расстройством аутистического спектра, и их родителей. Спектакль соткан из реальных историй.

- Нам повезло. Мы познакомились с Центром лечебной педагогики. Поехали в инклюзивный лагерь на Валдае. Провели там две недели с педагогами, родителями, детьми, волонтёрами. И после того, как мы пообщались, мы, конечно, в них во всех влюбились. Мы очень много читали статей, книг. И мы решили как-то высказаться художественно на эту тему. Потому что хотелось бы, чтоб об этом больше знало людей, - говорит актриса театра на Малой Бронной Мария Дубакина.

На сцене без прикрас показывают, что чувствуют родители, когда узнают диагноз, когда встают перед выбором. В пьесе, говорят артисты, нет ни одного выдуманного слова.

Спектакль рассказывает и том, что чувствуют сами аутисты. Их мозг, как компьютер, который работает с космической скоростью. Всё записывает на свою крошечную подкорку.

И, конечно, в спектакле говорят о проблемах. Воронежу повезло - в нашем городе занимаются детьми с диагнозом "аутизм". Но в России немного таких мест. Чтобы помочь детям, родители проходят все круги ада - обивают пороги в госучреждениях, продают квартиры, берут кредиты и переезжают в другие города - туда, где есть реабилитационные центры. Но и это ещё не всё. Каждый день родители думают, что же делать, когда ребёнок вырастет. Ведь в России не существует диагноза "аутизм" для взрослых.

- Я думаю, что это должно стать государственной проблемой. Потому что, если мы говорим о том, что сейчас на семьдесят семей рождается один ребёнок-аутист - это мировая статистика, - говорит актриса театра на Малой Бронной Вера Бабичева.

Театр на малой Бронной показал свой спектакль в Воронеже именно 2 апреля не случайно - ведь это Всемирный день распространения информации об аутизме. Организовал гастроли фонд "Выход", который помогает людям с расстройством аутистического спектра.

- Мне кажется, что очень важно, говорить об этом громко, публично. Чтобы как можно больше людей знали, что есть люди с аутизмом, что у них есть семьи. И что они живут рядом с нами. Мы должны знать, что им нужна поддержка, - рассказала директор по связям с общественностью фонда "Выход" Александра Ливергант.

После аплодисментов артисты не ушли со сцены, а остались на задушевный разговор со зрителями, среди которых было немало родителей особенных детей. Для мам и пап такой спектакль - это большая эмоциональная встряска. Ведь об их проблемах редко говорят так открыто и прямо.

С этим спектаклем театр на Малой Бронной ездит не только по России, артистов уже не раз приглашали в Европу. И на разных площадках, людям из разных городов и стран они говорят, что отклонения в развитии не делают из человека не человека, что люди с аутизмом рождаются с мудростью сердца и учат нас, обычных, просто любить.

[ свернуть ]


СВЯТОЕ ОДИНОЧЕСТВО: "ОСОБЫЕ ЛЮДИ" В ОСОБЫЙ ДЕНЬ

5 апреля 2017
http://lgz.ru/blog/Voronej/svyatoe-odinochestvo-os...2 апреля при поддержке фонда "Выход" в Воронеже был показан спектакль "Особые люди", совместный проект Творческого объединения мастерских Голомазова и Театра на Малой Бронной, созданный в партнёрстве с Центром лече... [ развернуть ]

http://lgz.ru/blog/Voronej/svyatoe-odinochestvo-os...

2 апреля при поддержке фонда "Выход" в Воронеже был показан спектакль "Особые люди", совместный проект Творческого объединения мастерских Голомазова и Театра на Малой Бронной, созданный в партнёрстве с Центром лечебной педагогики.

2 апреля - Всемирный день распространения информации о проблеме аутизма, день, известный многим россиянам благодаря благородной синей подсветке в знак солидарности включаемой на главных зданиях и сооружениях городов на весь день.

На миллионный Воронеж официально зарегистрировано 803 ребёнка с аутизмом, а ещё столица Черноземья создала невероятный по своей силе и значимости прецедент для всего российского права и медицины - именно здесь несколько месяцев назад ребёнок-аутист, переступив восемнадцатилетний рубеж, не получил вопреки сложившейся практике диагноз "шизофрения".

По этим и многим другим причинам знаменитый на всю Москву и театральное сообщество спектакль "Особые люди" было решено показать именно в Воронеже, городе, где, в отличие от той же самой Ульяновской области, есть фонды и организации, стремящиеся помочь особенным детям и их родителям.

Сделать возможным столь затратную идею реальностью получилось благодаря фонду поддержки содействия решению проблем аутизма в России "Выход", тесно сотрудничающему с региональными целевыми организациями и органами власти.

Автором идеи необычного спектакля стала актриса театра на Малой Бронной Екатерина Дубакина, собиравшая и переводившая собственноручно на русский язык истории со всего мира о детях-аутистах и их родителях.

Искавший давно возможности выйти за рамки театра коллектив, стремившийся к чему-то более человеческому, познакомился с Центром лечебной педагогики, позволившим поближе познакомиться с феноменом аутизма, после чего тут же родилась давно искомая идея: рассказать об этом большому количеству людей.

Сложить собранный материал в единое целое смог Александр Игнашов, а сценическую версию написал Артемий Николаев, а поставить особую историю решился художественный руководитель театра на Малой Бронной Сергей Голомазов.

Казалось бы, обычный сюжет, сосредоточивший в стенах стандартного российского фонда три семьи особенных детей и его сотрудников, каждый из которых по-своему переживает свалившиеся на его плечи испытания и старается найти в сложившейся, казалось бы, безвыходной ситуации, даже самое хрупкое, но такое важное счастье.

На сцене - пять больших синих кубов и с два десятка маленьких, выложенных в слово "особые", белый шар и синий свет - даже самые мельчайшие детали в оттенках синевы, символа аутизма. Три ребёнка-аутиста, в которых зритель позже признает своих, таких же, особенных, деток. Три семьи, по-своему переживающих горе - и ведь опять, как всё точно: горькая статистика разводов в таких семьях зашкаливает, а что чувствует каждый из супругов? Боль, утрату, потерю поддержки, вечное безденежье и искреннюю веру в чудо - иначе никак.

В спектакле помимо молодёжи, учеников Голомазова, заняты и мэтры Бронной: Вера Бабичева и Владимир Яворский, воплотившие на сцене реалистичног о и рассудительного директора фонда, отправляющего особенных детей в Европу, и безутешного отца, до последнего пытавшегося смириться с мыслью о своём необычном ребёнке и старавшегося найти помощь и поддержку.

Именно сюжетная линия разговора спесистого и самоуверенного чиновника и желающего увидеть сына счастливым отца стала первой из тех, что заставили зрителя не просто сочувствовать переживающему отцу - настолько, казалось бы, гипертрофированная история на самом деле является отражением реалий, с которыми каждый день сталкивается хотя бы один родитель особого ребёнка. Конечно, куда как важнее фасады и дороги города и будущий электорат, нежели улыбка маленького мальчика, безнадёжно верящего вместе со своими родителями в счастье и светлое будущее.

Первый и единственный спектакль, посвящённый родителям детей с особенностями развития, "Особые люди" - лауреат "Звезды Театрала"в номинации "Лучший социальный проект - 2016". За непродолжительность своего существования, он уже побывал в Латвии, Германии, Екатеринбурге, Челябинске, Снежинске и теперь Воронеже. Это непростая история, рассказанная простым языком, доводящем до мурашек, слёз и серьёзного размышления - а что, если мы станем одними из них?

Сергей Голомазов справедливо замечает, что пьеса, в первую очередь, не про детей-аутистов и не про родителей этих детей - пьеса про страну - аутистов, про каждого живущего в ней человека - аутиста. Он представляет пьесу социальным протестом против глухоты и равнодушия окружающих людей и государства, и как бы было хорошо, если бы региональная власть увидела этот самый протест на сцене, среди деревянных кубиков и синего света, среди говорящих персонажей и истории каждого непридуманного человека.

[ свернуть ]


Климова Н. Е.

2 апреля 2017
2 апреля. Воронеж. Спектакль "Особые люди". Мысли путаются,так много эмоций... Спектакль, который заставляет душу работать, а сердце плакать. Спектакль, который напоминает о том, что мы-- люди. Спектакль, который никого не оставит равнодушным. Спасибо!!!

2 апреля. Воронеж. Спектакль "Особые люди". Мысли путаются,так много эмоций... Спектакль, который заставляет душу работать, а сердце плакать. Спектакль, который напоминает о том, что мы-- люди. Спектакль, который никого не оставит равнодушным. Спасибо!!!

Климова Н. Е.

[ свернуть ]


В Воронеже покажут знаменитый спектакль Театра на Малой Бронной

28 марта 2017
http://www.voronezh-media.ru/news_out.php?id=51801Спектакль «Особые люди», посвящённый родителям детей с особенностями развития будет показан в Воронежском театре юного зрителя 2 апреля (18:00).«Особые люди» - совместный проект Творческого объединения мастерских Голо... [ развернуть ]

http://www.voronezh-media.ru/news_out.php?id=51801

Спектакль «Особые люди», посвящённый родителям детей с особенностями развития будет показан в Воронежском театре юного зрителя 2 апреля (18:00).

«Особые люди» - совместный проект Творческого объединения мастерских Голомазова и Театра на Малой Бронной, созданный в партнёрстве с Центром лечебной педагогики. Это первый и на данный момент единственный спектакль в своём роде, посвящённый родителям детей с особенностями развития. Авторы идеи – актёры Театра на Малой Бронной Екатерина Дубакина и Артемий Николаев, режиссёр спектакля – художественный руководитель Театра на Малой Бронной Сергей Голомазов.

Показ спектакля в Воронеже во Всемирный день информирования об аутизме (2 апреля) стал возможен благодаря фонду содействия решению проблем аутизма в России «Выход».

Как стало известно ИА «Воронеж-Медиа», в основе сюжета одноимённая пьеса Александра Игнашова. Пьеса основана на историях семей, в которых растут «особые» дети, и текстах, написанных самими родителями. Спектакль рассказывает о тех, кто столкнулся с большим испытанием, но вопреки этому продолжает жить и мечтать без страха. Этот проект – ещё одна попытка призвать общество понять особых людей и отнестись к ним с уважением.

В постановке Сергея Голомазова поднимаются вопросы, с которыми сталкиваются родители «особых» детей: что они чувствуют, как справляются с собственными переживаниями и трудностями, на что готовы пойти, чтобы их ребёнок был счастлив и не был отстранён от общества. В спектакле показываются разные герои и их истории, у каждого из них своя судьба и выбор, который они должны принять сами.

Сергей Голомазов, режиссёр-постановщик спектакля, заслуженный деятель искусств РФ, художественный руководитель Театра на Малой Бронной:

«Познакомившись с материалом, я понял, что это пьеса не про детей-аутистов и не про многострадальных героев-родителей этих детей. Это лишь поверхностная фабула. А пьеса про страну – аутистов, про нас – аутистов. Разговор о проблемах особых детей, особых людей и их родителей, на мой взгляд, лишь предлог для размышления вокруг куда более глубоких проблем. Это разговор о нравственном аутизме. Это пьеса-протекст, бунт, в чем-то почти социальный протест против нравственной глухоты и равнодушия социума, общества, государства и, в конечном счёте, это разговор о разрушающей природе нашего глубокого невежества и жестокости по отношению к особенности и необычности мышления человека, инакомыслию. Вот, что я услышал в этом материале».

Премьера спектакля вызвала большой резонанс в профессиональной среде, особенно со стороны организаций, оказывающих поддержку семьям, в которых растут дети с особенностями развития.

В декабре 2015 года спектакль награждён Специальным Дипломом Жюри XIII Московского Театрального Фестиваля «Золотой Витязь». «Особые люди» - лауреат премии «Звезда Театрала» в номинации «Лучший социальный проект – 2016». Спектакль был показан в Латвии, Германии, Екатеринбурге и Челябинске.

[ свернуть ]


В Воронеже покажут спектакль «Особые люди» Театра на Малой Бронной

28 марта 2017
http://www.chr.aif.ru/voronezh/events/v_voronezhe_...2 апреля в 18:00 в Воронежском театре юного зрителя покажут спектакль «Особые люди», посвящённый родителям детей с особенностями развития.«Особые люди» - совместный проект Творческого объединения мастерских Голомаз... [ развернуть ]

http://www.chr.aif.ru/voronezh/events/v_voronezhe_...

2 апреля в 18:00 в Воронежском театре юного зрителя покажут спектакль «Особые люди», посвящённый родителям детей с особенностями развития.

«Особые люди» - совместный проект Творческого объединения мастерских Голомазова и Театра на Малой Бронной, созданный в партнёрстве с Центром лечебной педагогики. Это первый и на данный момент единственный спектакль в своём роде, посвящённый родителям детей с особенностями развития.

В основе сюжета одноимённая пьеса Александра Игнашова. Пьеса основана на историях семей, в которых растут «особые» дети, и текстах, написанных самими родителями. Спектакль рассказывает о тех, кто столкнулся с большим испытанием, но вопреки этому продолжает жить и мечтать без страха. Этот проект – ещё одна попытка призвать общество понять особых людей и отнестись к ним с уважением.

В постановке Сергея Голомазова поднимаются вопросы, с которыми сталкиваются родители «особых» детей: что они чувствуют, как справляются с собственными переживаниями и трудностями, на что готовы пойти, чтобы их ребёнок был счастлив и не был отстранён от общества. В спектакле показываются разные герои и их истории, у каждого из них своя судьба и выбор, который они должны принять сами.

В декабре 2015 года спектакль награждён Специальным Дипломом Жюри XIII Московского Театрального Фестиваля «Золотой Витязь». «Особые люди» - лауреат премии «Звезда Театрала» в номинации «Лучший социальный проект – 2016». Спектакль был показан в Латвии, Германии, Екатеринбурге и Челябинске.

Показ спектакля в Воронеже во Всемирный день информирования об аутизме стал возможен благодаря фонду содействия решению проблем аутизма в России «Выход».

[ свернуть ]


Актеры Театра на Малой Бронной покажут в Воронеже бесплатный спектакль

28 марта 2017
https://riavrn.ru/news/aktery-teatra-na-maloy-bronnoy-pokazhut-v-voronezhe-besplatnyy-spektakl/Актеры московского Театра на Малой Бронной покажут в Воронеже спектакль «Особенные люди». Постановку, которую неоднократно признавали лучшей на театральных фестивалях, горо... [ развернуть ]

https://riavrn.ru/news/aktery-teatra-na-maloy-bronnoy-pokazhut-v-voronezhe-besplatnyy-spektakl/

Актеры московского Театра на Малой Бронной покажут в Воронеже спектакль «Особенные люди». Постановку, которую неоднократно признавали лучшей на театральных фестивалях, горожане увидят на сцене Воронежского ТЮЗа в 18:00 воскресенья, 2 апреля. Бесплатные билеты на спектакль получат семьи, в которых воспитываются дети с особенностями развития.

В основе сюжета – одноименная пьеса Александра Игнашова, основанная на историях семей, в которых растут «особые» дети, и текстах, написанных самими родителями.

Спектакль режиссера-постановщика, заслуженного деятеля искусств РФ Сергея Голомазова поднимает вопросы, с которыми сталкиваются родители с особенностями развития: что они чувствуют, как справляются с собственными переживаниями и трудностями, на что готовы пойти, чтобы их ребенок чувствовал себя счастливым и не был отстранен от общества. У каждого из героев – своя судьба и выбор, который они должны сделать сами.

По словам организатора гастролей театра в Воронеже Валерии Маламуры, премьера спектакля вызвала резонанс со стороны организаций, оказывающих поддержку семьям, в которых растут дети-аутисты.

– Символично, что в Воронеже спектакль состоится во Всемирный день информирования об аутизме. Приезд московской труппы будет осуществлен благодаря фонду содействия решению проблем аутизма в России «Выход», президентом которого является режиссер, сценарист Авдотья Смирнова, – сообщила РИА «Воронеж» Валерия Маламура.

[ свернуть ]


В Воронеже покажут знаменитый спектакль Театра на Малой Бронной, посвящённый родителям детей с особенностями развития

28 марта 2017
http://culturavrn.ru/waitingroom/207322 апреля в 18:00 в Воронежском Театре юного зрителя будет показан спектакль «Особые люди». Эта работа – совместный проект Творческого объединения мастерских Голомазова и Театра на Малой Бронной в партнёрстве с Центром лечебной пе... [ развернуть ]

http://culturavrn.ru/waitingroom/20732

2 апреля в 18:00 в Воронежском Театре юного зрителя будет показан спектакль «Особые люди». Эта работа – совместный проект Творческого объединения мастерских Голомазова и Театра на Малой Бронной в партнёрстве с Центром лечебной педагогики. Это первый и на данный момент единственный спектакль в своём роде, посвящённый родителям детей с особенностями развития.

Авторы идеи – актёры Театра на Малой Бронной Екатерина Дубакина и Артемий Николаев, режиссёр спектакля – художественный руководитель Театра на Малой Бронной Сергей Голомазов.

Показ спектакля в Воронеже во Всемирный день информирования об аутизме (2 апреля) стал возможен благодаря фонду содействия решению проблем аутизма в России «Выход» (outfund.ru). Президент фонда – режиссер, сценарист Авдотья Смирнова. Миссия организации – создать предпосылки для появления инклюзивного общества в России, привести помощь в каждую семью, столкнувшуюся с диагнозом аутизм (или РАС - расстройства аутистического спектра), привлечь к работе государство, общество, профессиональное сообщество, людей с РАС и их семьи.

В основе сюжета лежит одноимённая пьеса Александра Игнашова. Пьеса основана на историях семей, в которых растут «особые» дети, и текстах, написанных самими родителями. Спектакль рассказывает о тех, кто столкнулся с большим испытанием, но вопреки этому продолжает жить и мечтать без страха. Этот проект – ещё одна попытка призвать общество понять особых людей и отнестись к ним с уважением.

В постановке Сергея Голомазова поднимаются вопросы, с которыми сталкиваются родители «особых» детей: что они чувствуют, как справляются с собственными переживаниями и трудностями, на что готовы пойти, чтобы их ребёнок был счастлив и не был отстранён от общества. В спектакле показываются разные герои и их истории, у каждого из них своя судьба и выбор, который они должны принять сами.

Сергей Голомазов, режиссёр-постановщик спектакля, заслуженный деятель искусств РФ, художественный руководитель Театра на Малой Бронной:

– Познакомившись с материалом, я понял, что это пьеса не про детей-аутистов и не про многострадальных героев-родителей этих детей. Это лишь поверхностная фабула. А пьеса про страну аутистов, про нас – аутистов. Разговор о проблемах особых детей, особых людей и их родителей, на мой взгляд, лишь предлог для размышления вокруг куда более глубоких проблем. Это разговор о нравственном аутизме. Это пьеса-протест, бунт, в чем-то почти социальный протест против нравственной глухоты и равнодушия социума, общества, государства и, в конечном счёте, это разговор о разрушающей природе нашего глубокого невежества и жестокости по отношению к особенности и необычности мышления человека, инакомыслию. Вот, что я услышал в этом материале.

Екатерина Дубакина, актриса:

— Мне кажется, эта тема выбрала нас сама. И это большая честь для нас и ответственность. Мы не артисты в этом спектакле, мы — люди, которые говорят о том, что в нас болит. Моя героиня прошла через сильнейшие испытания и теперь хочет помочь тем, кто пока не видит никакого света впереди. Я говорю о том, что только любовь, вера и принятие может спасти нас. «Человеку нужен человек» – в этой фразе для меня главный смысл нашей работы. Если есть рядом человек, который верит, прощает, принимает тебя таким, какой ты есть, более того — любит и хочет быть рядом даже когда все очень сложно – тогда для тебя нет ничего не возможного и любые чудеса реальны. Именно этому учат нас Особые дети и Особые родители, и именно об этом — наш Особый спектакль. Это большое счастье — делиться этими открытиями со зрителем.

Премьера спектакля вызвала большой резонанс в профессиональной среде, особенно со стороны организаций, оказывающих поддержку семьям, в которых растут дети с особенностями развития.

В декабре 2015 года спектакль награждён специальным дипломом жюри XIII Московского Театрального Фестиваля «Золотой Витязь». «Особые люди» – лауреат премии «Звезда Театрала» в номинации «Лучший социальный проект – 2016». Спектакль был показан в Латвии, Германии, Екатеринбурге и Челябинске.

[ свернуть ]


Пропажин Сергей Николаевич

21 марта 2017
Был на "Аркадии" 19.03.2017.Во-первых, такой Веры Бабичевой я еще не видел!Хочется выразить ей особую благодарность!За удивительные глаза! За взгляд! За искренность и честность с самой собой и со зрителем! Такая не простая роль и так легко ей удаётся преподнести е... [ развернуть ]

Был на "Аркадии" 19.03.2017.Во-первых, такой Веры Бабичевой я еще не видел!Хочется выразить ей особую благодарность!За удивительные глаза! За взгляд! За искренность и честность с самой собой и со зрителем! Такая не простая роль и так легко ей удаётся преподнести ее зрителю,раскрывая свое сердце и заставляя его не отрывать от неё взгляд,даже когда на сцене рядом с ней другие исполнители всех возрастов!Вера Ивановна невероятно манкая ! И обворожительная! А когда к финалу она вышла в красном платье...мы с женой в один голос ахнули: "Нет,это богиня!" Спасибо за прекрасное театральное впечатление! ! ! За чудо театра! Что касается самого спектакля..Я оказался не совсем готов к такой теме,поэтому не совсем всё понял..Ибо бывают спектакли не для всех..Спектакли умные!Я бы сказал "грамотные".На которые нужно приходить хотя бы немного в теме...А поскольку Байрон ,увы, пока почему-то проходил мимо меня,то и мои попытки уловить какие-то вещи в спектакле,не всегда удавались мне,что раздражало меня! А значит и тут победа!Уходя из зала,мне захотелось пойти в библиотеку и открыть Байрона и о Байроне!!!И перечитать, и прийти еще раз с другим глазом! Есть вещи,которые вдохновляют!Этот спектакль и ,конкретно,роль Бабичевой-из этой серии. Когда ты выходишь из зала с желанием любить,познавать,верить мечтам и жадно жить-значит спектакль прошел не зря! Вообщем,"секс и литература,литература и секс",цитируя героиню спектакля)))))Еще раз спасибо создателям спектакля!!!Такой театр нужен и необходим!Он заставляет нас тянуться вверх и становиться лучше!Желаю процветания театру и очередных побед и сюрпризов для зрителя!

Пропажин Сергей Николаевич

[ свернуть ]


Несколько слов о счастливых «особых людях».

11 марта 2017
Отправляясь на спектакль Театра на Малой Бронной «Особые люди», я знал, что речь пойдет о детях с особенностями развития и взаимоотношениях с ними взрослых людей. И особо готовился к нелегкому испытанию (надеюсь, вы понимаете, почему). Увидев в программке, что такие ... [ развернуть ]

Отправляясь на спектакль Театра на Малой Бронной «Особые люди», я знал, что речь пойдет о детях с особенностями развития и взаимоотношениях с ними взрослых людей. И особо готовился к нелегкому испытанию (надеюсь, вы понимаете, почему). Увидев в программке, что такие дети даже будут фигурировать на сцене, постарался заранее «зажать в кулак» свои эмоции. Забегая вперед, скажу, что в некоторых местах сдержаться не удалось. Но не это главное. Главное в том, что из зала я вышел просветленным. И вовсе не потому, что в моем сердце усилилось чувство сострадания к этим необычным маленьким существам. Благодаря автору, режиссеру и актерам я абсолютно уверовал в то, что они - такие же люди, как все остальные. Ведь мы же не льем слезы, не страдаем, глядя на заик, левшей или на тех детей, которые в пять лет начинают писать музыку или картины! А ведь аутисты, люди с синдромом Дауна и другие «особые» дети - из этой же когорты! У них просто свой взгляд на мир, свои взаимоотношения с Космосом, свои мысли и чувства, которые они не всегда хотят выражать вслух. Они, как написано в программке спектакля, «чище и лучше нас, здоровых». (Хотя, наверное, здесь есть неточность, ибо неизвестно, кто здоровый: они или мы?) Этим и объясняется свет в моей душе после спектакля: у меня как будто камень упал с сердца. Я вдруг понял, что рядом с нами живут не убогие, забытые Богом создания, а те прекраснодушные Люди, у которых, может быть, мы должны учиться видеть и чувствовать мир… Что, конечно, не исключает необходимости нашей заботы о них. И благотворительный спектакль «Особые люди» - тому подтверждение.

Между тем, в нем речь идет не только об особых детях. За час с небольшим перед тобой проходят жизни нескольких близких им людей, ты становишься свидетелем их непонимания, раздражения, отчаяния, краха их судеб. Или, наоборот, стойкости, желания противостоять свалившейся на них беде. При этом, контрапунктом проходит тема безвыходности нашего существования в рамках сложившегося социума. А обращенный к чиновнику монолог одного из героев, блистательно сыгранного Владимиром Яворским , я бы цитировал во всех СМИ, на всех заседаниях Госдумы и правительства и даже развешивал бы на растяжках на улицах…

Особая статья - команда, которая собралась в этом спектакле. Не хотелось употреблять такие, вроде бы, банальные эпитеты, как потрясающий, пронзительный, ошеломительный. Но синонимов для выражения чувств мало, поэтому придется. Это, действительно, изумительная даже не игра, а жизнь в спектакле. Я сидел в первом ряду Малого зала театра, глядел в упор в глаза артистам и был поражен пронзительной достоверности их существования! У человека со стороны, наверное, могло даже возникнуть впечатление, что все эти актеры играют о себе, что они прошли через такую же беду, как их герои! Но, при этом, они не рвали страсти в клочья, не рыдали в три ручья (даже наоборот - пытались подавить в себе искренние слезы), а твое сердце разрывалось на части. Не перечисляю всех любимых артистов, извините. Но особый поклон - необыкновенной Вере Бабичевой, в очередной раз изумившей и потрясшей…

А Сергею Голомазову - искренняя благодарность за изысканное в театральном смысле зрелище, в котором нет пресловутой «бытовухи» и надрывной психологичности. Напротив, зрелище при всей его пронзительности и достоверности очень условно и порой загадочно, что, наверное, и рождает мысль о космическом происхождении прекрасных «особых» детей. Отдельное спасибо режиссеру за то, как решены в спектакле образы трех молчаливых "особых" детей. Я не понимаю, как такое возможно и ЧТО надо было внушить актерам, чтобы они так сыграли! Но мудрые, все понимающие огромные детские глаза Полины Некрасовой не забуду, наверное, до конца жизни…

P.S. Не призываю вас, друзья, непременно посмотреть этот спектакль. Но уверен, что, не посмотрев его, вы будете … даже не обделены судьбой, а просто менее счастливы, чем могли бы быть.

 

 

[ свернуть ]


Май Анна Сергеевна

3 марта 2017
Настасья Самбурская невероятно талантливая!! Спасибо!

Настасья Самбурская невероятно талантливая!! Спасибо!

[ свернуть ]


"Кроличья нора"

28 февраля 2017
Сегодня третий раз на Кроличьей норе. Второй раз близко-близко к сцене и монологи Юли прямо глаза в глаза. ( места - самые-самые). Честно, плакать я уже не собиралась... Но вот такая штука, не раз замечала: на любимых спектаклях никогда не знаешь, где эмоции тебя зах... [ развернуть ]

Сегодня третий раз на Кроличьей норе. Второй раз близко-близко к сцене и монологи Юли прямо глаза в глаза. ( места - самые-самые). Честно, плакать я уже не собиралась... Но вот такая штука, не раз замечала: на любимых спектаклях никогда не знаешь, где эмоции тебя захлестнут и накроют. Последний монолог Веры Бабичевой: так надрывно, горько, больно! Слезы её героини так невыносимо режуще... И Юля, ее Бекки, - то ёжилась, то сильно-сильно зажмуривалась от слов матери, впуская в себя то состояние, когда нужно учиться жить, но уже по другому, не как прежде, с этим камешком в кармане, который всегда будет напоминанием о случившемся горе...
И нет, я не плакала, меня трясло! Не помню, как меня вынесло к сцене с середины ряда на поклоны ... Но когда дарила цветы, руки тряслись крупной дрожью и ноги подкашивались... Актеры выплеснули эмоции в зал и меня ими накрыло... И я до сих пор не могу понять, как так можно проживать свои роли!? Я никак не могу это переварить... Никак! Спасибо Вам, дорогие, за Ваш талант, за Вашу честность и любовь к своей профессии, к зрителю,... за игру на сцене всегда как последний раз. Вы невозможно прекрасные! Браво! 

[ свернуть ]


Аркадия

28 февраля 2017
Когда давно я посмотрел этот спектакль и то ли по своей наивности, то ли по своей глупости,подумал, что она, героиня Вера Бабичева, и есть Аркадия и спектакль про нее!!! Прошло немало лет, я посмотрел сотни, если не тысячи спектаклей и теперь понимаю, это была не глу... [ развернуть ]

Когда давно я посмотрел этот спектакль и то ли по своей наивности, то ли по своей глупости,подумал, что она, героиня Вера Бабичева, и есть Аркадия и спектакль про нее!!! Прошло немало лет, я посмотрел сотни, если не тысячи спектаклей и теперь понимаю, это была не глупость и не наивность, а настоящая сила искусства, выраженная этой блистательной актрисой и запечатленная в образе Ханны Джарвис!!! Это спектакль я посмотрел уже не один раз и он остается моим самым любимым спектаклем!!! Ибо в нем содержится и каждый раз по-новому раскрывается вся сила театра, его магия и чарующая красота!!! 

 

Евгений Шиньев

[ свернуть ]


Спектакль "Кроличья нора"

28 февраля 2017
Для не театрального человека поход в театр и результат его посещения зачастую сводится к присутствию в зале или к проживанию материала вместе с актерами… Но случаются такие спектакли, которые становятся вехами в жизни человека. И ты прожил еще одну жизнь. И ты принял... [ развернуть ]

Для не театрального человека поход в театр и результат его посещения зачастую сводится к присутствию в зале или к проживанию материала вместе с актерами… Но случаются такие спектакли, которые становятся вехами в жизни человека. И ты прожил еще одну жизнь. И ты принял еще чью-то участь и переложил часть ее на себя. Ком в горле, немота и нежелание верить, что это сейчас с тобой. И близкие люди, твоя семья, встают образами этих актеров и ты подкладываешь на их лица свои. И хочется встать и уйти… И ведь порой жизнь так и делает, что хочется встать и уйти. Спектакль рвется антрактом, выдыхаешь… Зрители невольно поддерживают друг - друга, те кто пришел один озирается по сторонам ища поддержки.
Вторым актом тебе дают надежду, но по дороге домой ты понимаешь - не забыть, не отпустить, не отмахнуться. И как-то надо дальше с этим жить…
«Кроличья нора» - очередная веха для меня от Сергея Голомазова! Отдельное спасибо Вере Бабичевой за образ.


Автор - Макс Двизов

[ свернуть ]


О спектакле "Особые люди"

28 февраля 2017
Сегодня ходили в театр на Малой Бронной, смотрели спектакль "Особые люди", рыдали с Машей вместе, игра актеров потрясла меня. Я счастлив, что у меня есть такой друг, как Вера Бабичева. Спасибо Вера Вам за спектакль, после спектакля мы с Машей ещё погуляли, и она мне ... [ развернуть ]

Сегодня ходили в театр на Малой Бронной, смотрели спектакль "Особые люди", рыдали с Машей вместе, игра актеров потрясла меня. Я счастлив, что у меня есть такой друг, как Вера Бабичева. Спасибо Вера Вам за спектакль, после спектакля мы с Машей ещё погуляли, и она мне сказала, что у неё до сих пор сердце ещё стучит. Сильный спектакль!

[ свернуть ]


Особые люди

28 февраля 2017
Спектакль "Особые люди" в Театре на Малой Бронной. Пронзительная работа Сергея Голомазова, Веры Бабичевой и их талантливых коллег. Это надо видеть всем... Это надо показывать в Белом доме, в Госдуме, в Кремле... Сюда надо приводить для прививки моральных уродов, прог... [ развернуть ]

Спектакль "Особые люди" в Театре на Малой Бронной. Пронзительная работа Сергея Голомазова, Веры Бабичевой и их талантливых коллег. Это надо видеть всем... Это надо показывать в Белом доме, в Госдуме, в Кремле... Сюда надо приводить для прививки моральных уродов, проголосовавших за "Закон Димы Яковлева"...
Это разговор о душе, о нашей жизни, и о космической любви...


Валерий Яков

[ свернуть ]


Отзыв о спектакле "Кроличья нора"

28 февраля 2017
Посмотрела "Кроличью нору" 3 раз. И будет ещё. Я так хочу. По моим личным ощущениям- это мой самый любимый на данный момент спектакль. Спектакль в который я вот уже 3 раза погружалась с головой, ныряла в омут его волн. Спектакль по-своему тяжёлый, но при этом светлый... [ развернуть ]

Посмотрела "Кроличью нору" 3 раз. И будет ещё. Я так хочу. По моим личным ощущениям- это мой самый любимый на данный момент спектакль. Спектакль в который я вот уже 3 раза погружалась с головой, ныряла в омут его волн. Спектакль по-своему тяжёлый, но при этом светлый! Для меня светлый. Он оставляет невероятное послевкусие. Хоть и со слезами на глазах. Сегодня я сидела на том самом месте, на котором очень хотелось сидеть предыдущие 2 раза и прочувствовала происходящее по-особенному. Спасибо, моя волшебная Верочка Ивановна! Я мечтала сидеть во время монологов Юлии Пересильд прямо перед ней и видеть ее глаза. Юля невероятно глубокая актриса. Монументально играет! 
Люблю в этом спектакле и Настасью Самбурскую. В ней всё- и дерзость и юмор и глубина.
Но никто и ничто не заменит мне чувств от монолога Веры Бабичевой в конце спектакля. Когда она плачет, у меня внутри всё разрывается! Мне хочется подбежать и обнять сильно-сильно!...
Этот спектакль- один из немногих, что я рекомендую всем. Увы, не все его понимают. Но я рада, что таких, среди моего окружения, меньшинство.
Театр на Малой Бронной учит меня быть настоящей, учит меня не стесняться и не бояться слёз. Учит меня любить...
Именно поэтому за короткое время он стал мне очень дорог! Но мне его ещё открывать и открывать для себя и это очень приятное чувство!)

P.S. Счастье, когда после прочтения моего отзыва мне пишут, что идут покупать билеты на следующий спектакль!!!


Екатерина Короткова

[ свернуть ]


KAGERO IYA

20 февраля 2017
актеры и актрисы - прекрасны и искусны, в них будто б нет ни одного изьяна обитательницы публичного дома- в бежевых одеждах, они - нежные, разные, уязвимые, и на их стороне - моральное превосходство, лучшие танцы, бОльшее внимание, и симпатии зрителей студенты, кадет... [ развернуть ]

актеры и актрисы - прекрасны и искусны, в них будто б нет ни одного изьяна обитательницы публичного дома- в бежевых одеждах, они - нежные, разные, уязвимые, и на их стороне - моральное превосходство, лучшие танцы, бОльшее внимание, и симпатии зрителей студенты, кадеты, надзиратель, сутенер и вор - все они - картинки - глаз не оторвать

[ свернуть ]


Когда лето

20 февраля 2017
Очень тяжелый спектакль, затрагивающий весьма непростую и трагичную тему, которую вряд ли кто-то решиться примерить на себя. Юлия Пересильд - БРАВО! Моя любовь к этой актрисе вышла на новый уровень, если можно так сказать. Первое действие невозможно было смотреть без... [ развернуть ]

Очень тяжелый спектакль, затрагивающий весьма непростую и трагичную тему, которую вряд ли кто-то решиться примерить на себя. Юлия Пересильд - БРАВО! Моя любовь к этой актрисе вышла на новый уровень, если можно так сказать. Первое действие невозможно было смотреть без слез, без мурашек по всему телу. Внешнее спокойствие и внутренняя натянутая струна. Минимальные декорации: сцена разделена красной лентой на две части - жизнь главной героини до принятия ей ее потери и после. Красная лента на платье в первом действии - она поглощена своим горем; во втором действии, лента становится в цвет ее платья, - она смогла прожить свое горе и вернуться к жизни. Музыка бесподобна, в течении всего спектакля отражает настроение и внутренне состояние главной героини. Великолепный спектакль, который не возможно забыть после его окончания. Мыслями постоянно возвращаешься к главной героине, ей невозможно не сочувствовать и не сопереживать. Весьма неожиданный конец, что делает спектакль еще более привлекательным для зрителя.

[ свернуть ]


romanetto

20 февраля 2017
Я, честно говоря, приятно удивлена, думала, ну потанцуют немного в этой пластической драме.. А это полноценный танцевальный спектакль! Уровень, на мой взгляд, хорошего такого модерн-балета. Все артисты явно профессиональные танцовщики, просто актеры так не затанцуют.... [ развернуть ]

Я, честно говоря, приятно удивлена, думала, ну потанцуют немного в этой пластической драме.. А это полноценный танцевальный спектакль! Уровень, на мой взгляд, хорошего такого модерн-балета. Все артисты явно профессиональные танцовщики, просто актеры так не затанцуют. Возможно, я ошибаюсь? Тем сильнее впечатляет.

[ свернуть ]


lone breeze

20 февраля 2017
Я не буду пересказывать всю историю и почему спектакль называется "Кроличья нора". Конечно, это надо смотреть. Юлия Пересильд в роли Бекки меня поразила. В театре я видела ее впервые. Талантливейшая актриса. Теперь хочется пересмотреть фильмы с ее участием. Еще мне о... [ развернуть ]

Я не буду пересказывать всю историю и почему спектакль называется "Кроличья нора". Конечно, это надо смотреть. Юлия Пересильд в роли Бекки меня поразила. В театре я видела ее впервые. Талантливейшая актриса. Теперь хочется пересмотреть фильмы с ее участием. Еще мне очень понравился Марк Вдовин в роли Джейсона. Он играл очень трогательно! Замечательная получилась у Настасьи Самбурской Иззи, сестра Бекки. Спектакль получился очень эмоциональным. И, я считаю, с правильным финалом.

[ свернуть ]


Просто крыс

20 февраля 2017
Я следила за главной героиней, которую отлично сыграла Юлия Пересильд, и понимала: это почти про меня, я была бы как она, если бы... то есть образ этот был мне настолько близок, что в драму я вжилась практически полностью. Сестра Настасья Самбурская прекрасна, очень ... [ развернуть ]

Я следила за главной героиней, которую отлично сыграла Юлия Пересильд, и понимала: это почти про меня, я была бы как она, если бы... то есть образ этот был мне настолько близок, что в драму я вжилась практически полностью. Сестра Настасья Самбурская прекрасна, очень атмосферная! Мама Вера Бабичева - она прямо такая колоритная мама! И смешная со своими увлечениями, и легкомысленная, и болтливая, но все равно по-своему мудрая и любящая. Очень важную тему поднимает спектакль, потому что вокруг нас очень много людей, который вот сейчас, в эту минуту, переживают какое-то горе. И наши знакомые в том числе. Может, не стоит им говорить, что "надо продолжать жить и верить"? Вот ей-богу... Сходите на спектакль, там и мать главной героини тоже когда-то пережила смерть сына и делится своим опытом по его "переживанию".

[ свернуть ]


Ленуля

20 февраля 2017
Спектакль оказался очень серьезным и тяжелым. После спектакля я даже слышала (и не в одном обсуждении) в толпе зрителей "Зачем вообще такое ставят?!" (с) Тема, действительно, затронута очень болезненная, а ситуация из тех, которые даже в кошмарном сне на себя примери... [ развернуть ]

Спектакль оказался очень серьезным и тяжелым. После спектакля я даже слышала (и не в одном обсуждении) в толпе зрителей "Зачем вообще такое ставят?!" (с) Тема, действительно, затронута очень болезненная, а ситуация из тех, которые даже в кошмарном сне на себя примерить нельзя. Как можно спокойно смотреть на страдания матери, потерявшей своего единственного ребенка, маленького сына? У нее было все: муж, сынишка, дом, собака, младшая сестра и мама - практически все, что нужно для счастья. И в один миг ее маленькая счастливая вселенная разбилась на части - малыш попал под машину... Мы встречаемся с этой семьей почти год спустя после трагедии. И все уже, кажется, вошло в обычное русло: муж ходит к друзьям играть в сквош, младшая сестра рассказывает о своих похождениях в баре, а героиня... О, Юлия Пересильд (Бекки) невероятна в этой роли. Она вся - манекен, ходячая кукла, до краев наполненая болью, и все ее силы сосредоточены на том, чтобы удержать эти страдания внутри и имитировать "нормальную жизнь". Она ходит, разговаривает, что-то делает, будучи ни на секунду не в силах отвлечься от своей потери, все время на грани срыва. Это великое горе и великий эгоизм, замешанные, пожалуй, в равных пропорциях. Если бы все не было так страшно, я бы даже сказала, что она _не хочет_ выходить из этого состояния страдания, отвергая любые попытки близких как-то протянуть руку помощи. Ведь никто не понимает, как она горюет: ни муж (тоже, надо замеить, потерявший сына), ни мама (которая когда-то тоже потеряла и тоже сына), ни другие люди в психотерапевтической группе! Прямо скажем, исход истории оказался неожиданный для меня. На самом деле, это нужно смотреть, я не хочу пересказывать и не хочу вываливать кучу псевдопсихологических размышлений. Здесь даже сложно о ком-то что-то сказать, просто потому, что все очень-очень хорошие. Юлии Пересильд - браво. Настасья Самбурская (Иззи) - трогательна и прелестна. Вера Бабичева (Нэт) - шикарная мама! Юрия Тхагалегова (Хауи) первый раз вижу на сцене, я бы его запомнила :) В роли мужа очень убедителен: внимательный, терпеливый, чудо. Марк Вдовин (Джэйсон) здесь приглашенный актер (Марк служит в театре им Моссовета, если не ошибаюсь), и видимо, этим можно объяснить то, что цветов ему единственному не досталось. Его Джэйсон прекрасен: такой трогательный юноша!

[ свернуть ]


Бессонова Татьяна

6 февраля 2017
Я решила в этот раз не идти в театр без подготовки и выбрала фильм с Николь Кидман. Это я зря сделала, надо было читать пьесу, которую я пролистала уже постфактум. Спектакль поставлен именно по пьесе, а фильм - это уже режиссерская версия. Таким образом, версии Дэвид... [ развернуть ]

Я решила в этот раз не идти в театр без подготовки и выбрала фильм с Николь Кидман. Это я зря сделала, надо было читать пьесу, которую я пролистала уже постфактум. Спектакль поставлен именно по пьесе, а фильм - это уже режиссерская версия. Таким образом, версии Дэвида Линдси-Эбейра и режиссера Сергей Голомазова совпали. А вот одноименный фильм все же искажает сюжет и концовку, но достаточно интересным образом - я бы посоветовала после просмотра или прочтения пьесы сравнить. Психологическая драма - это тот жанр, который специально создан для меня. Как люди справляются с трагедиями в своей жизни? Как можно пережить смерть ребенка? Я следила за главной героиней, которую отлично сыграла Юлия Пересильд, и понимала: это почти про меня, я была бы как она, если бы... то есть образ этот был мне настолько близок, что в драму я вжилась практически полностью. Как написано в программке, "наш спектакль не о мужестве справляться с такого рода апокалипсисом в жизни, хотя это тоже надо уметь делать. И не о том, что все равно надо как-то продолжать жить и верить, надеяться. Наш спектакль о границах свободы. О праве человека быть свободным в своем горе, в своем несчастье и о личном праве выбирать, как ему справляться с бедой и этим новым возникающим ощущением мир". О, это просто прекрасная тема, потому что я не могу уже слышать про всю эту борьбу и что нужно надеяться и верить. Все это кажется разумным и правильным. Но что делать, если своим проживанием горя человек травмирует окружающих? У которых тоже, между прочим, горе и которые тоже его проживают своим способом - более "оптимистичным", что ли. Для меня этот вопрос стоит остро всю жизнь. Я не смогла найти на него ответ. И не уверена, что пьеса дает его (там все заканчивается достаточно хорошо - но в результате стечения обстоятельств, я бы сказала, ставших триггером), но точно помогает задуматься. Пока что я не согласна, что человек имеет право на свое ощущение горя, если он причиняет таким образом новое горе окружающим. Но размышлять на эту тему буду еще долго. Как бы то ни было, игра актеров потрясающая. Сестра Настасья Самбурская прекрасна, очень атмосферная! Мама Вера Бабичева - она прямо такая колоритная мама! И смешная со своими увлечениями, и легкомысленная, и болтливая, но все равно по-своему мудрая и любящая. Очень важную тему поднимает спектакль, потому что вокруг нас очень много людей, который вот сейчас, в эту минуту, переживают какое-то горе. И наши знакомые в том числе. Может, не стоит им говорить, что "надо продолжать жить и верить"? Вот ей-богу... Сходите на спектакль, там и мать главной героини тоже когда-то пережила смерть сына и делится своим опытом по его "переживанию". И найдите другие слова...

[ свернуть ]


Василя

30 января 2017
Шумно,нудно и затянуто,огорчена.

Шумно,нудно и затянуто,огорчена.

[ свернуть ]


Светлана

11 января 2017
Меня просто покорила музыка Крейга Армстронга , она фантастическим образом отражает состояние героини! Она не просто дополнение, фон спектакля, она -его нерв, его душа. Замечательный спектакль, прекрасная постановка, всего в меру, ничего лишнего.

Меня просто покорила музыка Крейга Армстронга , она фантастическим образом отражает состояние героини! Она не просто дополнение, фон спектакля, она -его нерв, его душа. Замечательный спектакль, прекрасная постановка, всего в меру, ничего лишнего.

[ свернуть ]


Гинтс

8 декабря 2016
Не досмотрел. Постановка слишком угнетающая

Не досмотрел. Постановка слишком угнетающая

[ свернуть ]


Между двумя параллельными вселенными

24 ноября 2016
Юлия Пересильд Между двумя параллельными вселенными Интервью: Валентина Хитрова Интервью: Валентина Хитрова   Спектакль «Кроличья нора» – новая совместная работа Юлии Пересильд и художественного руководителя Театра на Малой Бронной Сергея Голомазова. Бекки, геро... [ развернуть ]

Юлия Пересильд

Между двумя параллельными вселенными

Интервью: Валентина Хитрова

Интервью: Валентина Хитрова

 

Спектакль «Кроличья нора» – новая совместная работа Юлии Пересильд и художественного руководителя Театра на Малой Бронной Сергея Голомазова. Бекки, героиня Юлии, пережила страшную утрату – потерю ребенка. После случившейся трагедии она словно превратилась в ледяную куклу-автомат, изо всех сил пытающуюся сохранить здравый смысл и как-то жить дальше. Она старается не говорить о своем горе, но когда ее страдания прорываются сквозь барьер защитной оболочки, кажется, что мир может рухнуть от боли, которая исходит от этой хрупкой женщины. Окруженная любящими людьми и все-таки одинокая, Бекки – Пересильд яростно отстаивает право чувствовать и страдать по-своему, право обрести свой собственный путь и начать жизнь заново.

 

– «Кроличья нора» – довольно жесткая, драматичная история. Вы сразу согласились играть эту роль – роль женщины, потерявшей ребенка?

– Нет, не сразу. Это предложение возникло года три назад. Сначала я просто испугалась этой пьесы, потому что потеря ребенка – самое страшное, что может произойти в жизни женщины, в жизни любого человека. Для меня это что-то за гранью разума, то, о чем не хотелось даже думать. Потом шло время, мне хотелось снова поработать с Сергеем Анатольевичем, потому что он видит меня как-то по-своему, особенно, как никто другой. И однажды в разговоре о пьесе он сказал мне: «Ты что, думаешь, мы будем ставить спектакль про семью, которая переживает смерть ребенка? Это про то, что человек имеет право быть свободным хотя бы в горе, что человек должен сам пройти через все так, как только у него это получается. И нет никаких канонов, принципов, правил, как пережить такое страшное горе». Этого разговора с Сергеем Анатольевичем мне было достаточно, для того чтобы сразу пуститься в работу.

– Бекки замыкается в своем горе, она довольно агрессивна по отношению к своим близким. Вам было легко оправдать свою героиню в этой резкости и жесткости?

– Я думаю, что на тот момент, когда мы застаем Бекки, она не осознает своей резкости и вообще никак себя не оценивает: она находится не в той стадии горя. Мне очень сложно давалась эта героиня. Сейчас я ее уже люблю, но мне как Юлии Пересильд, как человеку, не пережившему такого ужаса, конечно, хотелось дать ей пару советов, как правильно себя вести. Но должна сказать, что этот спектакль многое во мне изменил. Жизнь такова: люди умирают. Раньше, когда у кого-то случалось горе, я писала в СМС: «Держитесь! Будьте сильными!» Теперь же я или вообще ничего не пишу, но думаю про этих людей, или пишу то, на что я имею право: «Обнимаю. Думаю о тебе. Мне был дорог этот человек» – если это действительно так. «Держитесь! Все будет хорошо! Время лечит» – все эти дежурные слова немножко заштампованы в нашем сознании. Слова сами по себе хорошие, правильные. Но на самом деле ты понимаешь, о чем ты говоришь, когда пишешь «время лечит»? Ты пережил это сам? Но даже если ты пережил нечто подобное, это не значит, что тот человек, который сейчас переживает это горе, тебя поймет. Для каждого человека горе – свое. Одного можно словом убить, а другой может через все пройти и выжить. Все мы разные. Кто-то силен духом, а кто-то нет. Но это не значит, что тех, кто не силен духом, тех нужно презирать. Бекки – очень слабая в начале спектак­ля, и с каждой секундой слабость и отчаяние охватывают ее настолько сильно, что ей приходится обороняться от людей, которые хотят ей лучшего. Она может рассыпаться, сердце может лопнуть от каждого слова или совета близких – пойти к психологу, на групповую терапию. И мама, и сестра Бекки, и ее муж – все они замечательные, просто ей сейчас слишком плохо. Она просто не может по-другому.

– Страдания вашей героини в своем накале напоминают страдания персонажей древнегреческих трагедий. Для себя вы проводили какие-нибудь аналогии с античными героинями?

– В институте я играла Андромаху – женщину, ребенка которой, маленького наследника трона, сбрасывают со скалы. Для меня Бекки – странное совмещение двух диаметрально непохожих героинь – Андромахи и Медеи. В какой-то период моя героиня ненавидит все, что связано с детьми, страшный короткий период, когда она понимает, что вся ее жизнь прожита впустую… В какой-то момент ей хочется отомстить и мужу, который ее не понимает и говорит: «Давай заведем другого ребенка». А у нее и мысли об этом быть не может, она даже смотреть на детей не готова. И не случайно она не в состоянии даже дотронуться до беременной сестры, хотя и понимает головой, что должна за нее радоваться.

 – Есть ли в пьесе какие-то вещи, которые вызывали у вас протест?

– Я верующий человек, и все те слова, которые Бекки говорит о Боге, воспринимались мной очень тяжело до момента, пока я не поняла: человек, находящийся в конфликте с Богом, и есть истинно верующий. Потому что ты задаешь вопросы, а если ты их задаешь, то ты веришь, что он существует, что он тебе ответит, а значит, ты ждешь ответа. В первой части пьесы Бекки находится в жестком конфликте с Богом, в отчаянной попытке докричаться до него, абсолютно веря, что он существует. Да, у нее нет той силы духа, которая была у Иова. Может быть, пройдет время, и она придет к этому. Но в начале мы все понимаем, что она не может с этим справиться, смириться.

– Одна из самых мощных сцен в спектакле – когда ваша героиня с сумасшедшей скоростью пишет на стекле формулы, таким образом пытаясь отыскать для себя способ уйти от страдания, открыть дверь в другую реальность. Этой сцены нет ни в пьесе, ни в фильме, который по ней снят. Как возникла эта идея?

– Сергей Анатольевич увидел в воображении картинку, как Бекки пишет формулы на стекле. Это мой любимый момент, а любимая моя сцена – разговор с Джейсоном, молодым парнем, ставшим невольным убийцей сына Бекки. Когда она увидела этого человека, то поняла, что ему так же плохо, как и ей, а может быть, еще хуже. Ведь на Бекки нет вины в погибели ребенка, а на нем лежит смерть человека. Она осознала, что для него существование в этой реальности мучительно, а все эти формулы – всего лишь беспомощные попытки выйти в другую реальность, ведь на самом деле это невозможно. Я долго размышляла, почему пьеса называется именно так. Кроличья нора – это коридор между двумя параллельными вселенными. На мой взгляд, Бекки и Джейсон вместе заходят в этот коридор: они уже вышли из той реальности, в которой невыносимо. Они еще не нашли дверь в другую реальность, но по крайней мере они уже вошли в коридор. И Бекки смогла этого человека если не простить, то хотя бы отпустить из своей жизни навсегда. И ее поцелуй – поцелуй прощения и прощания одновременно. И больше ненависти к нему в ее сердце нет.

– На этом спектакле многие зрители не могут сдержать слез. В интернете большое количество эмоциональных отзывов о постановке, о вашей игре. Какие зрительские реакции или отзывы запомнились вам лично больше всего?

– В спектакле есть такой момент, когда Бекки обращается к публике, говорит, что хотела объяснить женщине в магазине, чтобы она обратила внимание на своего ребенка, когда он рядом. Я говорю зрителям: цените каждое мгновение, потому что мы не знаем, что будет дальше. И обычно все кивают и сразу откликаются. А на одном спектакле я увидела, как люди от меня просто отворачиваются, как в метро, когда в вагон заходит бабушка, а все делают вид, что спят или читают. Сначала я расстроилась, а потом подумала, что никто не хочет говорить на эти темы, потому что это больно, грустно. Но я считаю, что об этом нужно говорить обязательно – вне зависимости от того, коснется нас это или нет. Я думаю об этом и как попечитель детского фонда. Разве можно прятать больных детей и делать вид, что у нас в России их нет, как многие поступают? Я сейчас чувствую, что разговоры об этом приносят не только боль, но и радость. И может быть, задавание себе таких сложных вопросов и делает нас мудрее.

 «Театральная афиша»

Ноябрь 2016 г

 

[ свернуть ]


gal11111

15 ноября 2016
Очень правильно, что в программу вкладывают краткое описание сюжета. Я повесть Купирина не читала. И перед началом спектакля дочь спросила - буду ли читать (так как обычно люблю знакомиться с первоисточником). На что я уверенно сказала, что не буду, уж больно тема не... [ развернуть ]

Очень правильно, что в программу вкладывают краткое описание сюжета. Я повесть Купирина не читала. И перед началом спектакля дочь спросила - буду ли читать (так как обычно люблю знакомиться с первоисточником). На что я уверенно сказала, что не буду, уж больно тема не моя. Но после спектакля я уверена, что обязательно прочитаю Куприна. И обязательно этот спектакль нужно смотреть второй раз, чтобы до конца осмыслить то, что увидели. С уверенностью хочу сказать, что Егор Дружинин талантливый постановщик! И ему удалось почти все! Почти только из-за образа актрисы Ровинской. Если судить по описанию, то ее танец должен быть чем-то невероятным по уровню, экспресии, мастерству. Увы! У Вероники Ицкович я не увидела, ни мастерства, ни экспресии. Нет, она старалась! Но ее танец выглядел довольно коряво, особенно на фоне всего остального. И поэтому было не понятно, чем уж так впечатлились обитательницы "Ямы", что прямо начали боготворить Ровинскую. За исключением этого момента все остальное просто невероятно! Поначалу танцы вызывают недоумение, потому что это совсем не танцы. У меня есть опыт просмотра хореографических спектаклей. Например, я в восторге от "Отелло" Анжелики Холиной в театре им.Вахтангова. Но "Яма" совсем ни на что не похож. Это не балет, это не акробатика, это пластика, но совсем другая, не привычная. И именно такая пластика лучше всего иллюстрирует эту страшную историю. Танцы здесь были бы неуместными, а именно такая хореография проникает в самую глубину души. Очень много моментов спектакля не сразу понятны, тем сильнее они потрясают, когда приходит осознание. Так было и почти в самом конце, когда Эмма Эдуардовна танцует свой танец, ликуя от достижения своей цели, а сзади сначала сводит счеты с жизнью Женька, а потом ее находят и впадают в отчаянное горе остальные девушки. Поначалу мне это показалось жутким неуместным диссонансом. Но потом я поняла, что это должно было быть именно так. Эмма Эдуардовна добилась своего и ей было ровным счетом наплевать на все и всех! Ей было не жаль ни Женьку, ни остальных девушек. И это было страшно! Вообще для меня этот спектакль оказался шоком, встряской. Потрясающий в своей обнаженности и ужасающий от реальности происходящего! Отдельно хочу отметить Екатерину Дубакину, играющую Женьку. Не очень любила эту актрису еще со времен сериала "Моя прекрасная няня". Но просто зауважала ее именно после "Ямы". Она очень пластичная, очень убедительна и выразительна. Кате удалось передать все, что заложено в персонаже! И просто до дрожи потряс ее последний "выход", когда адвокат провозит по краю сцены тележку с "мертвой" Женькой... Жутко! Актерское воплощение просто на 200%! Браво! Вообще актеры все были очень хороши. Например, квартирная хозяйка в исполнении Елены Федоровой наводила на меня ужас и своим образом, и своей пластикой. Мелькнула даже мысль, что это воплощение самой смерти... А Лина Веселкина, играющая Сарочку? Одной мимикой ей удалось показать столько всего! Она до последнего осталась в образе наивной милой девочки, хоть и было видно ее изменение от первой сцены в роли жены до последней сцены в роли обитательницы публичного дома. Очень понравился (уже не в первом спектакле) Сергей Кизас. Трогательный, наивный... Да всех не перечислить! Все потрясающие профессионалы! Спектакль однозначно рекомендую!!! Но не как развлечение, а как способ заглянуть глубже в человеческие отношения.

[ свернуть ]


Наталья Лосева

15 ноября 2016
Прекрасная постановка! Как много можно выразить танцем, без слов. Спасибо режиссеру за деликатное изображение такой непростой темы, благодаря которому даже дети могут спокойно смотреть этот спектакль. Думаю, Куприну понравилось бы). Хореография, музыка, костюмы - выш... [ развернуть ]

Прекрасная постановка! Как много можно выразить танцем, без слов. Спасибо режиссеру за деликатное изображение такой непростой темы, благодаря которому даже дети могут спокойно смотреть этот спектакль. Думаю, Куприну понравилось бы). Хореография, музыка, костюмы - выше всяких похвал.

[ свернуть ]


prosto krys

15 ноября 2016
Очень интересные эмоциональные движения. Некоторые сцены просто потрясающе срежиссированы. А в некоторых мне не хватило... эмоционального размаха или даже разврата... Впрочем, многим зрителям, наоборот, нравится целомудренность. Вон, даже учителя приводят одиннадцати... [ развернуть ]

Очень интересные эмоциональные движения. Некоторые сцены просто потрясающе срежиссированы. А в некоторых мне не хватило... эмоционального размаха или даже разврата... Впрочем, многим зрителям, наоборот, нравится целомудренность. Вон, даже учителя приводят одиннадцатиклассников! А мне было бы интересно более откровенное решение, с надрывом - но без пошлости, конечно. Но стиль, подача - все было абсолютно в тему и в мое настроение. Конец драматичный - все отправляются в "геенну огненную", которую символизировало освещенной пронзительным алым светом пространство за сценой.

[ свернуть ]


Ксения Коробка

15 ноября 2016
Была настроена на спектакль довольно скептически, так как не люблю хореографию. Но любопытно было посмотреть на творение Егора Дружинина. И неожиданным для меня самой стало впечатление от этого спектакля. Я поняла, что хочу увидеть это еще. Мне не хватило одного раза... [ развернуть ]

Была настроена на спектакль довольно скептически, так как не люблю хореографию. Но любопытно было посмотреть на творение Егора Дружинина. И неожиданным для меня самой стало впечатление от этого спектакля. Я поняла, что хочу увидеть это еще. Мне не хватило одного раза для полного понимания сюжета. Но тем не менее спектакль цепляет. Он смотрится на одном дыхании, затягивает в происходящее. Постановка очень необычная, но в ней все не просто так. Все продумано до мелочей, каждый актер, каждый жест на своем месте и в свое время. Поразило то, что поставив такую непростую историю, Егору Дружинину и всей актерской команде удалось не скатиться в пошлость. Были моменты на грани, но за грань ни разу не переступили. Актерские работы просто выше всяких похвал! Однозначно рекомендую всем! Но рекомендую предварительно прочитать повесть. Или хотя бы не пожалеть деньги на программку, в которую вложено описание сюжета.

[ свернуть ]


Татьяна Бессонова

13 ноября 2016
К большому сожалению, прочитать повесть я не успела, а еще не догадалась прочитать либретто, вложенное в программку! И хоть канву мне рассказали, все равно некоторые детали от меня ускользнули. Спектакль поставил Егор Дружинин, хорошо известный людям моего поколения ... [ развернуть ]

К большому сожалению, прочитать повесть я не успела, а еще не догадалась прочитать либретто, вложенное в программку! И хоть канву мне рассказали, все равно некоторые детали от меня ускользнули. Спектакль поставил Егор Дружинин, хорошо известный людям моего поколения по роли Васечкина. Звучит музыка венского композитора Фрица Кейслера. Музыка классическая, подошла бы многим композиторам, на самом деле - но и спектаклю очень подошла, я поразилась, как можно было найти такую верную музыкальную тему. И, кстати, этот композитор современник Куприна. Костюмы превосходные! Нам с бельэтажа было плоховато видно, я уж на сайте досмотрела. Телесные костюмы для проституток, которые не при исполнении. А на выходе к клиентам - мятые задранные платья. Они перманентно задраны, отличная идея, правда? Полуспущенные чулки... И хорошая метафора с пустыми рамками и на стене, и у девушек. Слов в спектакле крайне мало. Но это ведь драма в танце. Очень интересные эмоциональные движения. Некоторые сцены просто потрясающе срежиссированы. А в некоторых мне не хватило... эмоционального размаха или даже разврата... Впрочем, многим зрителям, наоборот, нравится целомудренность. Вон, даже учителя приводят одиннадцатиклассников смотреть! А мне было бы интересно более откровенное решение, с надрывом - но без пошлости, конечно. Но стиль, подача - все было абсолютно в тему и в мое настроение. Конец драматичный - все отправляются в "геенну огненную", которую символизировало освещенной пронзительным алым светом пространство за сценой. Наверное, если бы я досконально знала материал, я смогла бы получить еще больше удовольствия и распознать все аллегории. И надо сидеть поближе все-таки. Насладиться костюмами, гримом и мимикой.

[ свернуть ]


Лосева Наталья

12 ноября 2016
Спасибо за прекрасную постановку! Давно не получала такого удовольствия от спектакля. Как много, оказывается, можно выразить без слов, одним только танцем... Удивительно деликатно показана такая сложная тема, в которой так легко скатиться в пошлость и поэтому спектак... [ развернуть ]

Спасибо за прекрасную постановку! Давно не получала такого удовольствия от спектакля. Как много, оказывается, можно выразить без слов, одним только танцем... Удивительно деликатно показана такая сложная тема, в которой так легко скатиться в пошлость и поэтому спектакль вполне могут смотреть и дети до 18 лет.

[ свернуть ]


Черенкова Татьяна

2 ноября 2016
Были на спектакле с сыном, ему 20. Нам очень понравилась игра актеров, интересные костюмы. Сын заодно освежил математику: 2 закон термодинамики, ряды фурье...

Были на спектакле с сыном, ему 20. Нам очень понравилась игра актеров, интересные костюмы. Сын заодно освежил математику: 2 закон термодинамики, ряды фурье...

[ свернуть ]


lenulja79

18 октября 2016
Похоже, театр на малой Бронной становится моим любимым... еще одним любимым театром. Настолько все здесь так, как и должно быть... Вчера был потрясающий вечер. В театре, разумеется. На Малой Бронной. Давали "Яму". Ту самую, по скандальной повести Куприна. Мало того, ... [ развернуть ]

Похоже, театр на малой Бронной становится моим любимым... еще одним любимым театром. Настолько все здесь так, как и должно быть... Вчера был потрясающий вечер. В театре, разумеется. На Малой Бронной. Давали "Яму". Ту самую, по скандальной повести Куприна. Мало того, что произведение само по себе довольно своеобразное, в театре на Малой Бронной это еще и пластическая драма. Так что шла я в театр с легким беспокойством. Как оно будет?... Оказалось - невероятно, просто невозможно хорошо. Пластическая драма в постановке Егора Дружинина - это шедевр, честно. Настолько точно, настолько красиво, настолько выразительно... Конечно, очень многое зависит от актеров. Здесь они все сработали на 10 из 10 возможных. Без слов, одними движениями и мимикой передавать всю гамму чувств, рассказывать историю - это бесподобно. В программке было вложено либретто, но, на самом деле, все было понятно и без него. Хотя слов совсем не было... Почти совсем. Немного слов было, но совсем мало и в самых неожиданных местах. Я на самом деле осталась практически в состоянии "полного восторга" от всего увиденного. И, если честно, сложно выделить кого-то из актеров - все замечательно хороши. И очень приятно видеть столько молодых актеров и актрис на сцене, правда. Очень это свежо и сильно получается.

[ свернуть ]


Гульнева Ирина Владимировна

29 сентября 2016
Можно изменить всё, кроме прошлого. Но как быть, если ни разум, ни сердце, не хотят мириться с этим прошлым. Как жить, когда боль столь велика, что не дает дышать. Что делать, если постоянно возвращаешься в тот злополучный миг и спрашиваешь себя: а если бы я не... И ... [ развернуть ]

Можно изменить всё, кроме прошлого. Но как быть, если ни разум, ни сердце, не хотят мириться с этим прошлым. Как жить, когда боль столь велика, что не дает дышать. Что делать, если постоянно возвращаешься в тот злополучный миг и спрашиваешь себя: а если бы я не... И тогда наш мальчик остался бы жив... В Театр на Малой Бронной премьера. Сергей Голомазов поставил “Кроличью нору”. Допустим, что текст Дэвида Линдси-Эбера читали не многие, но уж фильм Д. Кэмерона с Николь Кидман в главной роли смотрели все. Меня всегда поражает бесстрашие режиссеров браться за известные сюжеты. Так вот, забудьте всё, что видели. Спектакль - иной, он как игла под кожу. Будет больно. Болью пропитаны белые стены, боль сочится из красных ран, отражается в прозрачных стеклах и её отчаянные брызги коснутся всех. И тех, кто на сцене, и тех, кто в зале. Сюжет прост и трагичен: в счастливой семье случайно погибает четырёхлетний мальчик. И каждый из пяти персонажей чувствует свою вину. Если бы Иззи не поругалась с матерью, если бы не позвонила Бекке, если бы Бекка не пошла в дом ответить на звонок, если бы Хауи закрыл калитку, собака не побежала бы за белкой, мальчик не выскочил бы за собакой, если бы не выехала машина, если бы .... Нет ничего страшнее смерти ребенка. И достаточно рассказать сюжет, выжать слезу, и зритель поплыл, и спектакль удался. Но, Голомазов - режиссёр-психолог, и не довольствуется малым. Ему не интересно просто рассказать трагедию, он хочет показать, как с ней справляются, как меняются и как выживают герои этой истории. И в очередной раз я восхищаюсь тем, как он это делает. Во-первых, он оставляет только главных лиц, не перегружая действие второстепенными персонажами. Это не значит, что их нет, они присутствуют “виртуально”, в разговорах, в сюжете, и этого вполне достаточно. Во-вторых, он гениально обыгрывает пространство, оно меняется, оставаясь почти неизменным, благодаря движению прозрачных стен, стульев, столов и деталям. В-третьих, - это удивительно, как режиссеру удаётся дать возможность настолько раскрыться актёрам! Каждый меняется по ходу действия и предстает перед зрителями во всем этом сложном процессе, наблюдать за которым порой не хватает душевных сил. Костюмы, прически, обувь - создают каждый раз новый облик, помогая понять, что происходит с героями. Это невероятно интересно и не скрою, я пыталась смотреть спектакль именно с этой позиции, с позиции “наблюдателя за тем как это сделано”. Потому что сделано гениально, да. Но мне не удалось спрятаться за нюансами. Я тоже поплыла, и хоть моё сердце не остановилось, но было близко к этому. Я ныряла в кроличьи норы каждого, ибо там не одна она, а у всех своя. Юлия Пересильд/ Бекки, в элегантном, похожем на смирительную рубашку, платье, то в серебряных туфельках, то босая, словно натянутая струна, звенящая от невозможной боли, играет, балансируя на грани. Я не могла отвести взгляд от её рук, уже только ими актриса показывает изменения души своей. Сначала висящие, словно плети, затем жаждущие заняться хоть бы чем, тестом ли, упаковкой вещей, они и защищают, и предостерегают, и пишут бесконечные формулы, уводящие в другой мир. И в конце концов уверенно обнимают любимого, возвращаясь к жизни. Юрий Тхагалегов/ Хауи - муж Бекки: отчаяние и беспомощность, любовь и жалость переполняют его. Он ищет поддержки, не в силах справиться с горем, и очень искренен в этой роли. Сцена, когда Бекки пишет бесконечные формулы, а Джейсон/ Олег Кузнецов, невольный убийца, несчастный водитель автомобиля, стоит, замерев, и руки его также поникли, очень сильная. Они оба ныряют в нору. Каждый в свою. Олег может показать характер одними запястьями. Это невероятно, но так. Сестра Бекки, Иззи, в исполнении Настасьи Самбурской сначала показалось, перебарщивает с вульгарностью, но танец её “живота” и живость прекрасных глаз всё искупает. А поплыла я на финальном монологе Нэт, матери Иззи и Бекки, которую играет Вера Бабичева (Vera Babicheva). Эта роль может и посложнее главной. У нее горе - двойное, потеряв когда-то сына, она теперь потеряла и внука. Персонаж Веры - женщина странная, слегка отвязная, с дредами (!), в кружевной юбке, нелепостью своей прикрывающаяся, - но как же давно несет она свою боль. И лишь она знает, что с этим и жить можно, и что не пройдет эта боль никогда, и только ею ты связан с теми, кого уже нет. Я увидела трёх разных Нэт - растерянную, маскирующую свою боль желанием отвлечь; отчаявшуюся, исстрадавшуюся за дочь, желающую помочь, даже когда ее помощи не хотят; и - мудрую, всё понявшую и принявшую, нашедшую единственно верный путь в будущее, дающую надежду и утешение. И это было потрясающе. Я видела много, но вот как Вера играет Нэт - это очень сильно. У каждого из нас есть своя “кроличья нора”, в нее мы прячемся от горя и суеты, в ней ищем спасения и утешения, там пытаемся переждать невзгоды. Спектакль С.А. Голомазова - несомненная удача театра на Малой Бронной. Очень рекомендую. И вообще, театр!

[ свернуть ]


Наталия

7 августа 2016
Пишу, чтобы сказать большое спасибо за этот спектакль. Плакала, когда смотрела. Давно это было, когда я плакала в театре. Не потому, что тема мне лично близка. Но я живу среди людей и втречаю этих особых детей. Они есть и они настоящие. Спекталь, который хочется смот... [ развернуть ]

Пишу, чтобы сказать большое спасибо за этот спектакль. Плакала, когда смотрела. Давно это было, когда я плакала в театре. Не потому, что тема мне лично близка. Но я живу среди людей и втречаю этих особых детей. Они есть и они настоящие. Спекталь, который хочется смотреть, спектакль, после которого хочется думать, спектакль после которого хочется стать добрее. СПАСИБО.

[ свернуть ]


саша

6 августа 2016
Это то что пробирает до клеточек мозгов спектакль входит в тебя и держит до конца спасибо всем актерам особенная благодарность Екатерине за такую безумную тему

Это то что пробирает до клеточек мозгов спектакль входит в тебя и держит до конца спасибо всем актерам особенная благодарность Екатерине за такую безумную тему

[ свернуть ]


Спектакль "Особые люди"

17 июня 2016
Прошло достаточно времени, я могу говорить. 15 июня я видела "Особые люди". смотрела. проживала...с возрастом или со временем...может, с диагнозом пришла способность "узнавать" людей. В первом взгляде или тональности голоса "узнавать" своего человека. позже с группой... [ развернуть ]

Прошло достаточно времени, я могу говорить. 15 июня я видела "Особые люди". смотрела. проживала...
с возрастом или со временем...может, с диагнозом пришла способность "узнавать" людей. В первом взгляде или тональности голоса "узнавать" своего человека. позже с группой "МойМио" появилось ощущение МЫ ВМЕСТЕ. 
это "узнавание" и ощущение с такой силой накрывали меня в темном зале на Малой Бронной. глаза и голос Веры Бабичевой так глубоко проникают в тебя. монологи окатывают ледяной..."КТО Я? КТО я? КТО Я?" бешенно разгоняют пульс. 
Спасибо Ирине Ясиной за приглашение
Спасибо Творческое объединение мастерских Голомазова - ТОМ Голомазова за обращение к теме.
Спасибо актерам "Особые люди" - благотворительный спектакль ТОМа Голомазова за напоминание о "неразбавленной жизни"!
хочу, 
чтобы этот спектакль смотрели все наши МИО
чтобы эти 70 минут изменили людей в кабинетах
чтобы дети старших классов и учителя начальных увидели это

ушла думать...

и, да, бумажные платки на входе просто необходимы.

Elena Shepherd

[ свернуть ]


«Кроличья нора». Театр на Малой Бронной

10 июня 2016
Юлия Пересильд В новом спектакле Сергея Голомазова Юлия Пересильд играет страшное, невозможное – трагедию матери, потерявшей ребенка. Причем, играет без истерик, надрывов и заламывания рук, но так что у каждого зрителя ком встает в горле. В этой тихой, мягкой, даже ч... [ развернуть ]

Юлия Пересильд 
В новом спектакле Сергея Голомазова Юлия Пересильд играет страшное, невозможное – трагедию матери, потерявшей ребенка. Причем, играет без истерик, надрывов и заламывания рук, но так что у каждого зрителя ком встает в горле. В этой тихой, мягкой, даже чересчур уравновешенной Бекки под внешним спокойствием прячется неизбывный ад, который угадывается в странных реакциях, внезапных порывах и других почти неконтролируемых проявлениях. И так же как героине приходится в одиночку справляться со своим несчастьем, ибо тут не могут помочь даже самые близкие люди, Юлия Пересильд фактически солирует в спектакле, героически сражаясь со слезливым пафосом пьесы, и выходит победительницей.  

[ свернуть ]


У самого черного горяВ Театре на Малой Бронной появилась «Кроличья нора» — ее прорыл худрук Сергей Голомазов.

10 июня 2016
В Театре на Малой Бронной появилась «Кроличья нора» — ее прорыл худрук Сергей Голомазов. Не дождавшись антракта, две будущие мамы покинули зрительный зал. И поступили правильно — пьеса американского драматурга Дэвида Линдси-Эбейра «Кроличья нора» исследует тему стра... [ развернуть ]

В Театре на Малой Бронной появилась «Кроличья нора» — ее прорыл худрук Сергей Голомазов.

Не дождавшись антракта, две будущие мамы покинули зрительный зал. И поступили правильно — пьеса американского драматурга Дэвида Линдси-Эбейра «Кроличья нора» исследует тему страшную и отчасти запретную: страдания матери, потерявшей единственного четырехлетнего сына. По окончании представления публика, состоящая в основном из женщин, дружно утирала слезы. Что понятно: пройдя через лабиринты черного горя и спрятав его на дно души, героиня находит в себе силы жить. Трогательные и бьющие на жалость истории находят сочувствующих всегда.

 

Спектакль, поставленный Голомазовым, — незамысловатый, аккуратный и чистый. Действие происходит на открытой, с минимумом декораций, белой сцене, наполненной холодным, как в операционной, светом, с «четвертой стеной» — стеклянной, также напоминающей о больнице. Трансформируя пространство, актеры самостоятельно передвигают эту перегородку. Все поверхности перечеркнуты широким красным скотчем — то ли струйки крови, то ли топографические линии (разграничивают они, конечно, не океаны и материки, а жизнь — «до» и «после»). Можно, впрочем, увидеть в графике и планы тайных ходов в потусторонние миры. Само название пьесы отсылает к образам сказки Льюиса Кэрролла, где Алиса сквозь кроличью нору попадает в ирреальный мир. 

Начинается все с разговора двух сестер, обозначающего фабулу: собака помчалась за белкой, малыш — за собакой, помчавшейся за белкой, проезжавшая машина сбила малыша. Чувство вины испытывают все: отец, что не запер калитку, мать, отошедшая к телефону, чтобы ответить на звонок сестры. 

Сестры разительно непохожи, будто появились от разных родителей и воспитывались в разных семьях. Блондинка и жгучая брюнетка, белокожая и смуглая, у одной — речь правильная, тихая и внятная, у другой — явный дефект дикции, лексикон засорен словами-паразитами. Трагедию переживает первая, Бекки, ее играет Юлия Пересильд — четко и глубоко. В роли отвязной сестрицы — Настасья Самбурская. Появление актрис радует зрителей — по рядам пролетает шепот: смотри, это же Гурченко (говорят о первой), а она из «Универа» (узнают вторую). 

Драматург пошел по пути стандартного противопоставления: Бекки ребенка потеряла, Иззи беременна, что усиливает страдания главной героини. Режиссер тоже почитает метод полярности: Пересильд создает образ в эстетике психологического театра, Самбурская щедро приправляет игру грубоватым гротеском и эксцентрикой. Зал бодро смеется, когда Иззи рассказывает, как «дала в рожу наглой тетке в баре». 

 

Замечательно ведет роль матери сестер Вера Бабичева. Финальный монолог о том, как надо жить со своей бедой, актриса произносит с тихой печалью и без всякой истерики. Даже не верится, что в начале спектакля она же, выпив вина, причиняла дочери невероятные муки. Героиня Бабичевой то вспоминала своего умершего от передозировки великовозрастного сына, то начинала перечислять смерти в клане Кеннеди, радостно приговаривая: «Семейство Кеннеди не было проклято!» И казалось, что к трагедии дочери она равнодушна. И не она одна. Вокруг Бекки ощетинился весь свет. Подруга не звонит — не знает, как говорить о беде, и заодно оберегает себя от неизбежных волнений. Муж (Юрий Тхагалегов), спасаясь от происходящего в группе психологической поддержки, куда спешит со службы, срывается на крик: «Прекрати стирать его из памяти». Однако Бекки не слушает: отдает собаку, упаковывает в коробки одежду и игрушки, прячет рисунки и фотографии, уничтожает видеозаписи. Но память упорно прошивает ее насквозь пульсирующей болью. 

Голомазов выбирает объектом театрального исследования реакцию на уход самого дорогого, беззащитного человека и в первом действии словно себя придерживает, не давая фантазии развернуться в полную силу. Благо есть Пересильд — актриса умная и деликатная, умеющая сделать горе настоящим: слезы не льются, руки не дрожат, спина не сгибается. Бекки заморожена, переполнена тоской, душевный ресурс исчерпан. Исцеляет ее невольный убийца сына — парень по имени Джейсон (Олег Кузнецов). Он дает ей свой рассказ о параллельной реальности, который посвятил памяти малыша, а она неожиданно верит, что сын где-то «там», за кроличьей норой, живой, радостный и счастливый, и разлука с ним — явление временное.

 

Финал выстроен ярко и зрелищно. Бекки истово вычерчивает мелком на стеклянной перегородке уравнение Шредингера, описывающее соотношение пространства и времени. И с каждой новой строкой непонятных знаков к ней возвращаются силы. Полетят по сцене детские игрушки, Бекки натянет коротенькую белую юбочку и футболку для игры в сквош, возьмет ракетку и сразится со своим мужем. Жизнь продолжается. Глубокая травма вытеснена в дальний угол души и закапсулирована. 

Хотя очевидно, что спектакль на Малой Бронной навеян одноименным фильмом с Николь Кидман и Аароном Экхартом, собравшим целую коллекцию наград, история вышла самостоятельной, резкой и пронзительной. Идти ли на «Кроличью нору», где тоску и боль можно черпать ведрами, каждый решит для себя сам.

[ свернуть ]


Главные спектакли сезона - Кроличья нора (Ваш Досуг)

10 июня 2016
Редкий спектакль, в котором задействована кинозвезда Юлия Пересильд (сериал «Людмила Гурченко», «Битва за Севастополь» и др.).  Ее ошеломительная, мощная работа – главное, ради чего стоит идти на «Кроличью нору». Но будьте готовы — спектакль безжалостный и педалирует... [ развернуть ]

Редкий спектакль, в котором задействована кинозвезда Юлия Пересильд (сериал «Людмила Гурченко», «Битва за Севастополь» и др.).  Ее ошеломительная, мощная работа – главное, ради чего стоит идти на «Кроличью нору». Но будьте готовы — спектакль безжалостный и педалирует тему неизбывных страданий. Тема — невозможность справиться с трагедией, случайной гибелью собственного ребенка.

[ свернуть ]


Булатова Ирина Юрьевна

30 мая 2016
Спектакль потрясающий! Браво! Браво! 29.05.16 г.

Спектакль потрясающий! Браво! Браво! 29.05.16 г.

[ свернуть ]


Шагнуть за красную линию

19 апреля 2016
В последние два сезона Театр на Малой Бронной решительно сменил репертуарную политику: что ни премьера, то заметная работа, где­то спорная, но не оставляющая равнодушным. Не лишена остроты и провокационности премьерная постановка пьесы лауреата Пулитцеровской премии ... [ развернуть ]

В последние два сезона Театр на Малой Бронной решительно сменил репертуарную политику: что ни премьера, то заметная работа, где­то спорная, но не оставляющая равнодушным. Не лишена остроты и провокационности премьерная постановка пьесы лауреата Пулитцеровской премии Дэвида Линдсли­ Эбейра «Кроличья нора», которую осуществил худрук театра Сергей Голомазов.

Главных героев, семейную пару Бекки и Хауи, он поместил в удушающую атмосферу стерильного белоснежного дома со стеклянной стеной (художник – Николай Симонов). Монохромное пространство то тут, то там пронзает красный цвет: линия на стене, пояс белоснежного платья, робот­пылесос, скотч, которым заклеены коробки с игрушками погибшего ребенка. Яркий цветовой акцент похож на навязчивую мысль, которую невозможно выкинуть из головы: «Малыша Дэнни больше нет на свете».

Прошел год со смерти сына. Уже год или только год? Близким Бекки кажется, что ей пора возвращаться к привычной жизни. Сама же героиня (сдержанная, олицетворяющая немой крик Юлия Пересильд) уходит в горе с головой, нырнув в «кроличью нору» терзаний. Режиссер постановки приглашает зрителей последовать за ней, взглянув на мир глазами Бекки. Осознать, что чужой опыт в схожей ситуации не всегда бывает полезен, что самые близкие люди могут быть бестактны и толстокожи и, наконец, что у каждого из них может быть свой способ облегчить боль и он может быть категорически неприемлем для тебя.

Тем не менее так хочется винить в произошедшем весь мир – себя, отлучившуюся со двора из­за телефонного звонка, своего мужа (Евгений Терских), пытающегося спасти разваливающийся брак, эксцентричную сострадающую мать (Вера Бабичева), легкомысленную младшую сестру (Настасья Самбурская) и даже любимую собаку, из­за которой Дэнни попал под колеса.

Самое трудное – принять то обстоятельство, что в смерти ребенка никто не виноват, даже его убийца – юный растерянный паренек Джэйсон (Марк Вдовин), терзающийся от раскаяния. Принятие и прощение – и есть тот самый выход из бесконечной «кроличьей норы», который находит героиня. В финале, пройдя мучительную дистанцию, она примирится с действительностью и попробует жить, привыкая к мысли, что не стихающую боль тоже можно полюбить как постоянное воспоминание о любимом сыне.

 

Алла Шевелева

«Театральная афиша», апрель 2016 г 

www.teatr.ru

 


[ свернуть ]


В Театре на Малой Бронной появилась «Кроличья нора» — ее прорыл худрук Сергей Голомазов.

14 апреля 2016
Не дождавшись антракта, две будущие мамы покинули зрительный зал. И поступили правильно — пьеса американского драматурга Дэвида Линдси-Эбейра «Кроличья нора» исследует тему страшную и отчасти запретную: страдания матери, потерявшей единственного четырехлетнего сына. ... [ развернуть ]
Не дождавшись антракта, две будущие мамы покинули зрительный зал. И поступили правильно — пьеса американского драматурга Дэвида Линдси-Эбейра «Кроличья нора» исследует тему страшную и отчасти запретную: страдания матери, потерявшей единственного четырехлетнего сына. По окончании представления публика, состоящая в основном из женщин, дружно утирала слезы. Что понятно: пройдя через лабиринты черного горя и спрятав его на дно души, героиня находит в себе силы жить. Трогательные и бьющие на жалость истории находят сочувствующих всегда.


Спектакль, поставленный Голомазовым, — незамысловатый, аккуратный и чистый. Действие происходит на открытой, с минимумом декораций, белой сцене, наполненной холодным, как в операционной, светом, с «четвертой стеной» — стеклянной, также напоминающей о больнице. Трансформируя пространство, актеры самостоятельно передвигают эту перегородку. Все поверхности перечеркнуты широким красным скотчем — то ли струйки крови, то ли топографические линии (разграничивают они, конечно, не океаны и материки, а жизнь — «до» и «после»). Можно, впрочем, увидеть в графике и планы тайных ходов в потусторонние миры. Само название пьесы отсылает к образам сказки Льюиса Кэрролла, где Алиса сквозь кроличью нору попадает в ирреальный мир.

Начинается все с разговора двух сестер, обозначающего фабулу: собака помчалась за белкой, малыш — за собакой, помчавшейся за белкой, проезжавшая машина сбила малыша. Чувство вины испытывают все: отец, что не запер калитку, мать, отошедшая к телефону, чтобы ответить на звонок сестры.

Сестры разительно непохожи, будто появились от разных родителей и воспитывались в разных семьях. Блондинка и жгучая брюнетка, белокожая и смуглая, у одной — речь правильная, тихая и внятная, у другой — явный дефект дикции, лексикон засорен словами-паразитами. Трагедию переживает первая, Бекки, ее играет Юлия Пересильд — четко и глубоко. В роли отвязной сестрицы — Настасья Самбурская. Появление актрис радует зрителей — по рядам пролетает шепот: смотри, это же Гурченко (говорят о первой), а она из «Универа» (узнают вторую).

Драматург пошел по пути стандартного противопоставления: Бекки ребенка потеряла, Иззи беременна, что усиливает страдания главной героини. Режиссер тоже почитает метод полярности: Пересильд создает образ в эстетике психологического театра, Самбурская щедро приправляет игру грубоватым гротеском и эксцентрикой. Зал бодро смеется, когда Иззи рассказывает, как «дала в рожу наглой тетке в баре».


Замечательно ведет роль матери сестер Вера Бабичева. Финальный монолог о том, как надо жить со своей бедой, актриса произносит с тихой печалью и без всякой истерики. Даже не верится, что в начале спектакля она же, выпив вина, причиняла дочери невероятные муки. Героиня Бабичевой то вспоминала своего умершего от передозировки великовозрастного сына, то начинала перечислять смерти в клане Кеннеди, радостно приговаривая: «Семейство Кеннеди не было проклято!» И казалось, что к трагедии дочери она равнодушна. И не она одна. Вокруг Бекки ощетинился весь свет. Подруга не звонит — не знает, как говорить о беде, и заодно оберегает себя от неизбежных волнений. Муж (Юрий Тхагалегов), спасаясь от происходящего в группе психологической поддержки, куда спешит со службы, срывается на крик: «Прекрати стирать его из памяти». Однако Бекки не слушает: отдает собаку, упаковывает в коробки одежду и игрушки, прячет рисунки и фотографии, уничтожает видеозаписи. Но память упорно прошивает ее насквозь пульсирующей болью.

Голомазов выбирает объектом театрального исследования реакцию на уход самого дорогого, беззащитного человека и в первом действии словно себя придерживает, не давая фантазии развернуться в полную силу. Благо есть Пересильд — актриса умная и деликатная, умеющая сделать горе настоящим: слезы не льются, руки не дрожат, спина не сгибается. Бекки заморожена, переполнена тоской, душевный ресурс исчерпан. Исцеляет ее невольный убийца сына — парень по имени Джейсон (Олег Кузнецов). Он дает ей свой рассказ о параллельной реальности, который посвятил памяти малыша, а она неожиданно верит, что сын где-то «там», за кроличьей норой, живой, радостный и счастливый, и разлука с ним — явление временное.

Фото: mbronnaya.ru
Финал выстроен ярко и зрелищно. Бекки истово вычерчивает мелком на стеклянной перегородке уравнение Шредингера, описывающее соотношение пространства и времени. И с каждой новой строкой непонятных знаков к ней возвращаются силы. Полетят по сцене детские игрушки, Бекки натянет коротенькую белую юбочку и футболку для игры в сквош, возьмет ракетку и сразится со своим мужем. Жизнь продолжается. Глубокая травма вытеснена в дальний угол души и закапсулирована.

Хотя очевидно, что спектакль на Малой Бронной навеян одноименным фильмом с Николь Кидман и Аароном Экхартом, собравшим целую коллекцию наград, история вышла самостоятельной, резкой и пронзительной. Идти ли на «Кроличью нору», где тоску и боль можно черпать ведрами, каждый решит для себя сам.

[ свернуть ]


Почему надо смотреть премьеру на Малой Бронной?

14 апреля 2016
Прежде всего из-за игры Юлии Пересильд — Бекки.Сюжет: жизнь молодых супругов после того, как их 4-летний сын погиб под машиной.Вот Бекки, не торопясь, замешивает тесто, вырезает кружки — потом сметает все — и тесто, и утварь — в помойное ведро. Доделывает крем-брюле... [ развернуть ]
 Прежде всего из-за игры Юлии Пересильд — Бекки.

Сюжет: жизнь молодых супругов после того, как их 4-летний сын погиб под машиной.

Вот Бекки, не торопясь, замешивает тесто, вырезает кружки — потом сметает все — и тесто, и утварь — в помойное ведро. Доделывает крем-брюле для беременной сестры, добавляет ягоды, через два глотка отнимает у нее вазочку, чтоб выбросить. Расставляет коробки с вещами малыша, чтоб отправить их в детский дом.

Она в остром внутреннем конфликте со всеми — мужем, родственниками, самой собой в опустевшей жизни. Актриса живет в состоянии пугающего лихорадочного спокойствия. Натянутая как струна, ровно ведет диалоги. Смотрит как слепая, но пристально во что-то вглядывается. Взрывается внезапно и разрушительно. Красная черта перечеркивает белые стены, проходит полосой пояса по одежде героини; простой символ сценографа Николая Симонова — черта, пресекающая существование.

Чтобы верней оторвать историю от быта, драматург Дэвид Линдси-Эбейр (перевод Валерии Гуменюк) выводит на сцену студента-математика, который был за рулем, когда через дорогу прыгала белка, за ней бежала собака, а за собакой, под колеса машины, — ребенок… Невольный убийца, Джейсон приносит Бекки свой рассказ. О мальчике, ищущем ушедшего отца во множестве параллельных реальностей, с виду напоминающих кроличьи норы… Прочитав, Бекки стремительно, собранно покрывает стеклянную стену бесконечной формулой. Это ее личная формула движения между глаголами «жить» и «выжить». Она отменит продажу дома, сбросит платье и обнимет мужа, наденет спортивный костюм и станет рубиться в сквош…

Но перед этим мать (Вера Бабичева играет раздражающе-бестактную мамашу-клоуна) вдруг сядет на стол и простым голосом, обхватив дочь ногами, словно рожая заново, научит ее не отпускать чувство трагической утраты, оно прекрасно, потому что сохраняет для тебя человека, которого любишь…

Режиссер спектакля, художественный руководитель Театра на Малой Бронной Сергей Голомазов:

— Работать было нелегко, потому что пьеса коварная. Избыточный мелодраматизм заложен в самом сюжете. Первое, чего нельзя было делать, — превращать пьесу в сентиментальную мелодраму. Поэтому мы занялись исследованием того, что считаем границами свободы. Насколько мы имеем право справляться со своей бедой, со своим горем, не оглядываясь на то, что по этому поводу думают другие — сестра, муж, мать, родственники. Это очень интересная тема — проследить, где заканчивается милосердие, сострадание, человеческое участие и начинается человеческое насилие…

Марина Токарева,
«Новая»

19.02.2016

[ свернуть ]


Несократимая скорбь

14 апреля 2016
Театр на Малой Бронной показал премьеру спектакля "Кроличья нора" по пьесе американского драматурга Дэвида Линдси-Эбейра в постановке художественного руководителя театра Сергея Голомазова. Рассказывает РОМАН ДОЛЖАНСКИЙ.История в "Кроличьей норе" рассказана драматичес... [ развернуть ]
Театр на Малой Бронной показал премьеру спектакля "Кроличья нора" по пьесе американского драматурга Дэвида Линдси-Эбейра в постановке художественного руководителя театра Сергея Голомазова. Рассказывает РОМАН ДОЛЖАНСКИЙ.


История в "Кроличьей норе" рассказана драматическая и печальная. А предлагаемые обстоятельства так и вовсе трагичны: меньше года назад Бекки и Хауи потеряли сына — мальчик бросился бежать за любимой собакой, ворота дома оказались открыты, он выскочил на улицу и угодил под колеса проезжающего автомобиля. Теперь они должны каким-то образом справиться с несчастьем — разочаровавшись в сеансах групповой терапии, Бекки пытается увлечься кулинарией. Шаг за шагом она хочет избавиться от воспоминаний о сыне: отдает другим людям собаку, стирает кассету с видеозаписями, убирает в подвал рисунки мальчика, наконец, к неудовольствию мужа настаивает на продаже дома, где все напоминает о потере. Окружающий мир меж тем то и дело демонстрирует глухоту и бестактность: родная сестра оказывается беременна от случайного знакомого, а говорливая молодящаяся мать женщин то и дело приводит в пример себя, вспоминая о смерти сына — взрослого наркомана, который погиб от передозировки.

Режиссер Сергей Голомазов и художник Николай Симонов от бытовых подробностей не бегут, но по возможности от них спектакль освобождают. Стены белого сценического павильона пересечены ломаной ярко-красной линией — пограничной чертой, а внутри них под неуютным светом люминесцентных ламп движется прозрачная стена — она тоже будто перегородка между "здесь" и "там". Что это за разные миры, становится ясно, когда Бекки встречает старшеклассника Джейсона, невольно ставшего причиной гибели ее сына. Именно от него она слышит историю о фантастических параллельных вселенных, в которых живут счастливые двойники землян.

Заголовок пьесы, безусловно, является реминисценцией сказки Льюиса Кэрролла "Алиса в Стране чудес". Пьеса в свое время не без успеха шла на Бродвее, даже была отмечена престижной Пулитцеровской премией, но широкую известность получила благодаря созданному на ее основе художественному фильму 2010 года с Николь Кидман и Аароном Экхартом в главных ролях. В этой картине, действие которой разворачивается в привычных интерьерах-пейзажах сегодняшней американской жизни, муж и жена были почти равнозначными персонажами: он тоже по-своему преодолевал трагедию, в результате чего семья оказалась на грани распада. В спектакле Театра на Малой Бронной все сконцентрировано на главной героине, которую очень сильно и напряженно-сосредоточенно играет Юлия Пересильд. Особенно заметна ее содержательная внутренняя жизнь на фоне усредненно-театрального сценического существования прочих персонажей: все они, что называется, на своих местах — а вот Пересильд, героиня которой не находит себе места, словно и есть та самая, притягательная, космическая "кроличья нора", в которую невозможно не вглядываться без испуга и восхищения.

В одном из самых впечатляющих моментов спектакля героиня Пересильд, не останавливаясь, покрывает всю прозрачную стену, точно доску в университетской аудитории, множеством сложнейших физических формул. Дело, конечно, не только в том, что у актрисы прекрасная память. А в том, что в спектакле получается так, что для Бекки идея параллельной вселенной оказывается не просто терапевтической фантазией, а руководством к действию. Тут в спектакле возникнет важная для нашего социума тема — о праве человека справляться со своими невзгодами в соответствии со своими представлениями о добре и зле. Достаточно вспомнить о формируемых соцсетями правилах принудительной скорби, чтобы признать интерес театра к этой проблематике непраздным и уместным.

Тем не менее известное противоречие в предложенном решении имеется. Американская пьеса вполне в духе местных социокультурных установок говорит о примирении с судьбой и о необходимости позитивного отношения к жизни. Тот энд если и не хеппи, то все равно умиротворяющий. В спектакле же получается так, что Бекки и вправду переселяется в некую параллельную вселенную, где все герои пьесы меняют свой облик и свою психофизику. Сергей Голомазов, впрочем, лишь намекает на возможность такого фантастического исхода — что и говорить, поверить в него сложно, вот и на сцене он остается каким-то недовоплощенным. Но то, что финальную игру в сквош Бекки и Хауи ведут где-то в ином мире, несомненно — ведь их тела перед облачением в физкультурную форму оказываются похожи на бесполые пластмассовые куклы.

[ свернуть ]


Бунтовать вместе

14 апреля 2016
4 марта премьерой спектакля Сергея Голомазова “Особые люди” открылась Малая сцена Театра на Малой Бронной. Жанр “Особых людей” определен как “необычный спектакль”. Это попытка разговора молодых артистов со зрителями о том, о чем большинство из нас старается не думать... [ развернуть ]

4 марта премьерой спектакля Сергея Голомазова “Особые люди” открылась Малая сцена Театра на Малой Бронной. Жанр “Особых людей” определен как “необычный спектакль”. Это попытка разговора молодых артистов со зрителями о том, о чем большинство из нас старается не думать, если только не приходится столкнуться лично – о людях, живущих рядом, но совершенно на нас не похожих. Спектакль – совместный проект Творческого объединения мастерских Голомазова и Театра на Малой Бронной. Большую часть ролей исполняют молодые артисты: они играют ярко, энергично и эмоционально, иногда даже слишком, но видно, что это от неравнодушия, тема их цепляет, им очень хочется показать, донести, помочь, стать полезными.

Среднее поколение в спектакле представляет актриса Театра на Малой Бронной Вера Бабичева. Ей отдана самая непростая роль – представительницы фонда. На протяжении спектакля она убеждает молодых родителей отказаться от своих особых детей ради их же блага. В теории все выглядит логично и довольно красиво – детей могут отправить за границу, туда, где о них позаботятся лучше, чем уставшие, потерянные родители, не получающие никакой помощи от государства. Но все оказывается не столь однозначно, когда особый человек появляется не только в работе, но и в жизни женщины из фонда.

Это спектакль, конечно, не об особых людях и уж тем более не для них. Он о нас и для нас. Не как урок или руководство, а как напоминание о том, что самое страшное, что может случиться со всеми нами, – это не болезнь и не инаковость, а банальное бытовое равнодушие.

На вопросы “Экрана и сцены” ответили создатели спектакля “Особые люди” – режиссер Сергей Голомазов, актрисы Вера Бабичева и Екатерина Дубакина.

 

  1. Как возникла идея спектакля “Особые люди”?
  2. Сложно ли было работать с такой темой?
  3. Как вы считаете, подобный спектакль может изменить что-то в сознании и поведении зрителей?
  4. Кому бы вы посоветовали обязательно посмотреть эту постановку?

Сергей Голомазов

  1. Эта идея пришла в голову не мне, она возникла у моих учеников. Откуда она взялась, я не знаю. Наверное, это как-то связано с их пониманием того, чем сейчас надо заниматься, на какие темы разговаривать. Актеры Екатерина Дубакина и Артемий Николаев поехали в инклюзивный лагерь, где общались с детьми, записывали, наблюдали. Потом предложили этот материал драматургу Александру Игнашову. Постепенно к процессу подключился и я, став добровольным заложником их намерений. Не уверен, что обратился бы к такой теме сам, но в процессе работы она меня очень увлекла.
  2. Сложно, потому что материал таил в себе много опасностей. Нельзя было впадать в мелодраматизм, использовать жалобные интонации, следовало придумать совершенно иной способ существования. У нас родился спектакль-протест против невозможности быть услышанным. Аутистов ведь не слышат и не понимают. Чем больше я погружался в природу аутизма, тем больше осознавал, что пьеса не про аутистов. Особые люди и их семьи – это лишь фабула, поверхностный слой. Пьеса про нас. И в действительности аутистами являемся мы, а не те дети, о которых идет речь. Так постепенно рождался спектакль, посвященный не медицинской и не социальной, а нравственной проблеме, спектакль об обществе, где отказываются слышать тех, кто мыс-лит, говорит и выглядит иначе. Это не дань трендовым призывам к благотворительности, необходимости помогать, а попытка размышления о глухоте и слепоте нашего общества.
  3. Театр, строго говоря, ничего не может изменить, он способен только поставить проблему. И имеется маленький шанс, что придет на спектакль какой-нибудь чиновник, человек, от которого что-то зависит, и предпримет некое усилие. Наверное, театр играет свою просветительскую, воспитательную роль, но у нас малый зал, вмещающий всего 80 человек… К сожалению, мир меняет не театр, его меняют политики и телевидение.
  4. “Особые люди” – очень демократичный спектакль, не предназначенный для какой-то особой целевой аудитории. Если те, от кого что-то в этом вопросе зависит, посмотрят его, будет прекрасно. Да и просто родителям будет полезно, и тем, у кого нет детей, учителям, любителям театра.

В Екатеринбурге мы показывали эту работу специально для семей, где есть дети с особенностями развития. После спектакля состоялось обсуждение. Никто не говорил: зачем вы бередите наши раны? Наоборот, звучало: как хорошо, что мы подняли эту тему и при этом их не жалеем, а бунтуем вместе с ними.

Вера Бабичева

  1. Когда возник ТОМ (Творческое Объединение Мастерских) Голомазова, меня попросили взять на себя функции его руководителя, человека, который ведет переговоры со сценами, фестивалями и всеми, кому мы интересны. Главной нашей целью было сохранять уже существующие студенческие спектакли, но постепенно стало понятно, что надо начинать что-то новое. Кроме того, мы давно говорили друг о том, что хочется приносить пользу, а не просто выходить на сцену и играть. И тогда произошло наше судьбоносное знакомство с Центром лечебной педагогики. Наши артисты поехали в лагерь на Валдае, где летом живут и учатся особые дети с родителями. Там они много разговаривали, советовались, просили поделиться дневниками, читали интервью, собирали материал. Я наблюдала за этим со стороны, не скрою, ужасно завидуя. Так появился первый вариант спектакля “Особые люди”. Сергей Анатольевич и я как бывшие педагоги пришли на прогон. И я увидела то, что важно лично для меня и по-настоящему трагично. Еще мы осознали, что ребята, молодые, очень эмоциональные и честные, до конца не понимают, какой это ужас – то, с чем приходится сталкиваться родителям. Сергей Анатольевич, и я с ним была полностью согласна, сказал, что есть темы, которые нельзя решать иллюстративно и предложил говорить со зрителями абсолютно честно. И буквально за десять дней родился новый спектакль, в котором я тоже приняла участие – ребята меня в него впустили с радостью. Спектакль “Особые люди” стал для меня счастьем, потому что в жизни невозможно поделиться ни своим опытом, ни своей болью, а на спектакле я могу это сделать. Я вижу, как в этой работе растут наши ребята, наблюдаю, как и я, благодаря их молодости, оптимизму, вере в меня, примиряюсь со своими проблемами. Я занята в разных спектаклях, играю много красивых костюмных ролей, но такой жесткой и такой любимой роли, как в “Особых людях”, у меня больше нет.
  2. Я скажу ужасную вещь, но нет, сложно не было. Наверное, странно и нехорошо говорить, что я получаю удовольствие, играя в этом спектакле, потому что тема очень сложная и болезненная, но я его получаю.
  3. Зачем заниматься нашей профессией, если не можешь хоть как-то изменить этот мир? В противном случае остаются только амбиции.
  4. Советую посмотреть “Особых людей” в первую очередь тем, от кого зависит решение проблем, – чиновникам, руководителям фондов. Вытащить их на спектакль – все равно, что сдвинуть с места паровоз. Но иногда это удается. Например, в Екатеринбурге нас нашел фонд, случайно оказавшийся нашим тезкой, – “Особые люди”. Они делают очень многое для особых людей в своем городе. То, что сейчас на наш спектакль проданы все билеты, – это ведь тоже о чем-то говорит? Притом что рекламы почти нет. Значит, люди идут за каким-то переживанием, за попыткой кому-то помочь – себе ли, близкому ли… Правда, есть и те, кто боится: “Я не хочу идти, я буду плакать!”. Поверьте, это не страшно, лучше плакать, чем быть равнодушными.

 

Екатерина Дубакина

  1. Все началось с Центра лечебной педагогики. Мы туда поехали, познакомились с родителями, волонтерами, педагогами, детьми и поняли, что хотим со своей, художественной, точки зрения как-то поддержать этих людей. Я думаю, нам всем знакома эта проблема: когда мы видим что-то иное, не похожее на нас, мы часто не готовы это принять. Потом мы отправились в инклюзивный лагерь и уже там поняли, что нас особенно волнует тема родителей и их истории. Постепенно собралось много документального материала, его мы передали Александру Игнашову, он в свою очередь создал пьесу, а Артемий Николаев, мой сокурсник, переработал ее для театра.
  2. Самым главным препятствием было то, что общество особых людей чрезвычайно закрытое, и, конечно, родители очень боятся спекуляций на их историях. Но постепенно люди открывались нам совершенно удивительным образом. Справедливо будет сказать, что не мы выбрали тему, а она сама нас выбрала.
  3. Я думаю, что именно в этом и заключается цель театра. Конечно, мы не хотим читать мораль, указывать, как надо поступать, учить, что правильно, а что нет. Прежде всего, это честный разговор о проблемах, которые ты просто так, в своей бытовой жизни вряд ли станешь обсуждать. Для нас очень важно, что на спектакле побывали и родители особых детей, и сами дети, и педагоги. И они были искренне благодарны: то, что они годами носят в себе, они услышали со сцены. А людям, не связанным с этой темой, стоит узнать, что такие проблемы есть. “Особые люди” – спектакль, от которого мы получаем самый сильный отклик. И дело не только в том, что он играется на Малой сцене. Просто возникает какая-то особая связь со зрителями, спонтанные обсуждения после показов.
  4. Рекомендую приходить всем. Многие говорят, что “Особых людей” очень важно посмотреть подросткам, ведь это сложный период, когда ты чувствуешь себя одиноким, непохожим на других и вынужден сам себя защищать. Да и вообще, мне кажется, нет такого зрителя, который сказал бы: мне это не близко. Если человек готов разговаривать о наболевшем, это для него идеальный спектакль.
Материал подготовила Маша ТРЕТЬЯКОВА
«Экран и сцена»
№ 7 за 2016 год.

[ свернуть ]


В театре на Малой Бронной пройдет премьера пьесы "Кроличья нора"

14 апреля 2016
Пьеса американского драматурга Дэвида Линдси-Эбейра была удостоена Пулитцеровской премии, а бродвейская постановка получила американскую театральную награду "Тони". Это первая постановка пьесы в России.Московский театр на Малой Бронной представляет пьесу американског... [ развернуть ]

Пьеса американского драматурга Дэвида Линдси-Эбейра была удостоена Пулитцеровской премии, а бродвейская постановка получила американскую театральную награду "Тони". Это первая постановка пьесы в России.


Московский театр на Малой Бронной представляет пьесу американского драматурга, лауреата Пулитцеровской премии Дэвида Линдси — Эбейра "Кроличья нора", премьера состоится 12 февраля, сообщили РИА Новости в пресс-службе театра.

Это первая постановка пьесы в России. Перевод Валерии Гуменюк сделан в 2012 году специально для театра. Режиссер — художественный руководитель театра Сергей Голомазов. В ролях Юлия Пересильд, Настасья Самбурская, Вера Бабичева, Юрий Тхагалегов, Евгений Терских, Марк Вдовин, Олег Кузнецов.

Пьеса американского драматурга Дэвида Линдси-Эбейра "Кроличья нора" была написана в 2005 году, а спустя два года получила Пулитцеровскую премию. Бродвейская премьера пьесы состоялась в 2006 году, исполнительница главной роли Бекки в спектакле Синтия Никсон была удостоена американской театральной премией "Тони". В 2010 году на экраны вышел фильм "Кроличья нора" с Николь Кидман в главной роли. По сюжету пьесы у Бекки было все, о чем может мечтать женщина — любящий муж, ребёнок, счастливая семья. Но трагический случай изменил жизнь Бекки и ее близких. Действие пьесы происходит через девять месяцев после гибели ребенка — сына Бекки сбила машина.

"Довольно коварная пьеса. В сюжете — события, которые бьют ниже пояса. Но мы не акцентировали внимание на этой трагедии. Наш спектакль — о границах свободы, о том, как человек может самостоятельно справляться с постигшим его горем. Наш разговор — о природе того, что мы называем свободой личности", — сказал РИА Новости режиссер Голомазов.

По словам актрисы Юлии Пересильд, которая исполняет роль Бекки, ее героиня "пытается самостоятельно пройти этот трудный путь и быть свободной в выборе, как ей оплакивать своего ребенка". "Каждый имеет право справиться с горем по-своему, найти свой собственный выход. Вот об этом наш спектакль. Он не о любви и ревности, мы обсуждаем очень неприятные больные вопросы. Но они важны, ведь никто из нас не застрахован от бед" — считает актриса.

Вместе с режиссером над постановкой работал художник Николай Симонов, который, по словам Голомазова, придумал неожиданное сценическое пространство — на сцене то ли хрустальный короб, то ли коробка, в которую упаковывается жизнь и судьба. Автор костюмов — художник Ольга Рябушинская.

12.02.2016
РИА Новости

[ свернуть ]


Сергей Голомазов в телепередаче "Главная роль" эфир от 14.03.2016

14 апреля 2016
http://tvkultura.ru/anons/show/episode_id/1278615/brand_id/20902/

http://tvkultura.ru/anons/show/episode_id/1278615/brand_id/20902/

[ свернуть ]


Представители Уполномоченного посетили благотворительный спектакль «Особые люди»

14 апреля 2016
2016-04-03 2 апреля Россия отметила Всемирный День распространения информации об аутизме. Тематические акции и мероприятия прошли во многих регионах – люди выходили на улицы и запускали в небо воздушные шары, для «особых» детей организовали мастер-классы, здания в бо... [ развернуть ]
2016-04-03 

2 апреля Россия отметила Всемирный День распространения информации об аутизме. Тематические акции и мероприятия прошли во многих регионах – люди выходили на улицы и запускали в небо воздушные шары, для «особых» детей организовали мастер-классы, здания в больших городах «зажигали» синим цветом - символом этого дня. Представители Уполномоченного посетили благотворительный спектакль «Особые люди»


В Москве тоже в этот вечер на некоторых улицах здания «горели» синим, но помимо этого, в старейшем столичном Театре на Малой Бронной прошел уникальный спектакль «Особые люди», который посетили представители Уполномоченного при Президенте РФ по правам ребенка.

Театральная постановка режиссера Сергея Голомазова совсем не была похожа на традиционные классические спектакли. На сцене совсем молодые актеры театра на протяжении часа показывали и рассказывали, как тяжело приходится родителям «особенных» детей, как они сталкиваются с предательством близких, непониманием чиновников и учителей. Но надо сказать, что главным героем спектакля были даже не эти артисты, играющие родителей, а безмолвный белый шар – символ ребенка, страдающего аутизмом. «Ребенок должен быть парусом, он рождается с мудростью сердца и учит нас любить», - эти простые, но глубокие слова заставили плакать всех зрителей. Две актрисы - Вера Бабичева и Екатерина Дубакина - столкнулись на сцене как два полярных мира, два разных поколения: одна – олицетворение жестокости врачей и чиновников, предлагающих родителям отказаться от больного ребенка, другая – совсем юная учительница, мать ребенка с ДЦП, которая работает с «особыми» детьми и пытается объяснить всем, что им можно помочь. А вокруг них – растерянные родители, не знающие кого слушать, кому из них верить. «Ведь эти дети живут под сломанным крылом матери», - произносит одна из героинь.

Основной цветовой гаммой спектакля стал, конечно, небесно-синий цвет: он был и в одежде артистов, во всей атрибутике. Самое уникальное, что спектакль не закончился выходом актеров на поклон. После этого состоялся их разговор со зрителями, среди которых были и люди с особенностями развития, и мамы больных детей, и педагоги социальных детских учреждений. А особенно гостей впечатлила история актера театра, который рассказал, как много лет назад ему в Ленинграде поставили диагноз ДЦП, и его мать была в шаге от того, чтобы подписать отказ, но вовремя одумалась. А Сергей вырос полноценным человеком, выучился и стал работать в театре и кино.

Спектакль «Особые люди» - это бунт, бунт против равнодушия, невежества и лицемерия и одновременно это ода тем, кто не сдался. Ведь «работать с такими детьми – это как выпить чашу неразбавленной жизни».

Пресс-служба Уполномоченного при Президенте Российской Федерации по правам ребенка

[ свернуть ]


Сюжет Первого канала о спектакле "Особые люди"

14 апреля 2016
http://www.1tv.ru/shows/dobroe-utro/pro-kulturu/osobye-lyudi-na-maloy-bronnoy-dobroe-utro-fragment-vypuska-ot-04032016   4 марта на Малой сцене театра на Малой Бронной премьера спектакля «Особые люди». Все средства от продажи билетов пойдут в Фонд Центра Лечебной п... [ развернуть ]

http://www.1tv.ru/shows/dobroe-utro/pro-kulturu/osobye-lyudi-na-maloy-bronnoy-dobroe-utro-fragment-vypuska-ot-04032016

 

4 марта на Малой сцене театра на Малой Бронной премьера спектакля «Особые люди». Все средства от продажи билетов пойдут в Фонд Центра Лечебной педагогики. В одной стране жила была девочка. Глаза у нее были голубые, щеки розовые, а волосы русые как у ее мамы. И все было бы как в сказке. Только девочка – инвалид. Про таких детей и их родителей в театре на Малой Бронной играют спектакль «Особые люди» по мотивам пьесы Александра Игнашова.

Вместо декораций на сцене — маленькие синие кубики, вместо костюмов и грима — обычная повседневная одежда. А сам спектакль – сцены из жизни родителей, которые по‑разному принимают новость о том, что их ребенок – особенный. Аутизм. ДЦП. Синдром Дауна. Они живут с этим каждый день. Выдерживают не все. Но в финале каждый родитель сделает свой выбор. Создавая спектакль, актеры провели не один день в Центре лечебной педагогики рядом с особыми детьми и их родителями.

Из маленьких историй и сложился спектакль, точнее складывается до сих пор. Каждый выход актеров на сцену — повод задуматься о том, почему мы так боимся тех, кто не похож на нас.

Сергей Голомазов, режиссёр, художественный руководитель Театра на Малой Бронной: Я подумал, что я тоже аутист, что вы аутисты, что нас иногда не слышат… Получился спектакль о нравственном аутизме, об аутизме людей, которые должны воспитывать в себе потребность слышать инакомыслящих и инакодумающих. 

[ свернуть ]


"Яма" - спектакль Театра на Малой Бронной

14 апреля 2016
Яма. Спектакль театра на Малой БроннойОтзыв, впечатления, фотоРежиссер-хореограф: Егор Дружинин, художник-постановщик: Вера Никольская, ассистент-хореограф: Ульяна Бачерникова, музыкальный продюсер: Алексей Сарычев. Музыка Ф. Крейслера, Э.Каросио, К.Мандонико, Р.С. д... [ развернуть ]
Яма. Спектакль театра на Малой Бронной

Отзыв, впечатления, фото

Режиссер-хореограф: Егор Дружинин, художник-постановщик: Вера Никольская, ассистент-хореограф: Ульяна Бачерникова, музыкальный продюсер: Алексей Сарычев. Музыка Ф. Крейслера, Э.Каросио, К.Мандонико, Р.С. де Ла Мазо, С. Джоплина, Э.Польдини.



В московском драматическом театре на Малой Бронной поставлен спектакль по повести А.И. Куприна «Яма». Премьера прошла с большим успехом. Спектакль выполнен в формате пластической драмы.


Пластические спектакли – модное течение последних сезонов театральной жизни. К этому жанру обращаются все больше режиссеров и постановщиков.

Вот только некоторые из них: Самоубийца, Стулья, Париж, Печальная история, Фантазии спящих, Утренняя глория, Жанна д'Арк и др.

Возможно толчок этому дали всевозможные танцевальные шоу на телеэкранах. Это и «Танцы со звездами» и «Большие танцы» на телеканале Россия», и «Танцы» на ТНТ (хореограф Е.Дружинин), «Танцуй» на Муз ТВ, «Большой балет» на Культуре и пр.

Также интерес к пластическим спектаклям у публики подогревается обилием всевозможных мюзиклов на крупных театральных и концертных площадках.

Чем же вызван такой интерес? Вероятно, во-первых, - раскрытием образа героев с помощью пластической выразительности, во-вторых, - получением дополнительных эмоций и переживаний, передаваемых посредством гротескности танца, музыкального сопровождения, в-третьих, - ощущением ритмики и динамики всего спектакля.



Особую лепту вносит выверенность движений, столь важная для театральной игры, но утраченная предыдущими поколениями актеров. Теперь эта составляющая, вероятно, вновь возрождается, благодаря танцевальным приемам.



Спектакль «Яма» театра на Малой Бронной вызывает интерес не только тем, что драматические актеры (не имеющие специальной балетной или танцевальной подготовки), исполняют хореографические номера на уровне профессионалов, а также яркой эмоциональной составляющей, мощной энергетической наполненностью. Искры, кураж, фейерверк страстей кипят на сцене и увлекают зрителя, захватывают в свой водоворот.



Для актеров нет зрительного зала, они проживают жизнь своих персонажей наяву, находятся в образах здесь и сейчас.



Артисты, захваченные своими образами, в полной мере с помощью мимики и жестов смогли проявить свои драматические способности, ярко дав прочувствовать смешение темпераментов героев со своими. Это позволило создать неповторимый стиль общения со зрителем, наполнив спектакль глубокими переживаниями, разнообразием модальности восприятия – радостью, горем, страхом, гневом, безысходностью, обреченностью.



Егор Дружинин поставил танцы настолько выразительно, художественно, картинно, что порой они напоминали сцены из немого кино. Особенно это касается отдельных моментов музыкального сопровождения, ассоциированных с синематографом. В спектакле присутствуют реплики актеров, что делает его еще более похожим на немое кино (по аналогии с интертитрами – текстовыми вставками-комментариями).


Сила чувств и эмоций, изящество образов, стремительность, ошеломительный язык танца в полной мере соответствуют сюжету постановки. Егор Дружинин сумел тонко вплести в грустный сюжет остроумие, иронию, и в то же время реализм.



Единственное недоумение и у актеров, и у зрителей вызвало то, что в заключение спектакля режиссер-постановщик Егор Дружинин на сцену так и не вышел.



Особо хочется отметить оригинальные костюмы и прически героев (художник по костюмам Яся Рафикова). Некоторые находки можно даже адаптировать в реальной жизни для нестандартных или экстравагантных нарядов.



В памяти остается восхищение мастерством артистов, прекрасная режиссерская и постановочная работа, удачное сочетание слова и пластики тела, зрелищность музыкально-хореографического спектакля.

Впечатлениями поделились Инесса Ланская, Лана Королева-Мунц. 07.11.2015 г

[ свернуть ]


Культ МСК о спектакле "Яма"

14 апреля 2016
17 октября театр на Малой Бронной показал премьеру пластической драмы «Яма».Выпустил постановку по одноименному произведению Александра Куприна российский хореограф Егор Дружинина. Чтобы ставить «Яму» на сцене, да еще и в пластике нужна огромная смелость, как от пост... [ развернуть ]

17 октября театр на Малой Бронной показал премьеру пластической драмы «Яма».
Выпустил постановку по одноименному произведению Александра Куприна российский хореограф Егор Дружинина. Чтобы ставить «Яму» на сцене, да еще и в пластике нужна огромная смелость, как от постановщика, так и от театральной труппы. Когда ключевой темой произведения является жизнь проституток в публичном доме, очень сложно сохранить деликатный подход и не скатиться на пошлость. Команде Егора Дружинина это удалось. Спектакль – пощечина обществу, он, как и пьеса Куприна, обнажает порочные стороны «приличного» человека и показывает измученные души девушек, лишенных выбора. Как ни крути, им не вырваться, все равно рано или поздно вернешься в публичный дом и продолжишь существование, пока болезнь не погубит, или нервы совсем не расшатаются.
С помощью пластики, актрисам удается создать яркие книжные образы, в движениях они преображаются до неузнаваемости. Днём они больше похожи на хрупких гимназисток в закрытой школе, на нежных девочек, которые томятся в четырех стенах под надзором строгой мадам. Ночью, когда в дом входят мужчины, костюмы которых перепачканы ни то грязью, ни то кровью, всё меняется. На смену веселым радостным живым девчонкам приходят куклы-марионетки, им можно гнуть руки и ноги, крутить во все стороны, на лицах лишь застывшая покорная маска. В спектакле Дружинина остро звучат слова из антиутопии современника Куприна, Евгения Замятина. Студент Симановский восхищается миром будущего, даже не понимая, как страшно существовать там, где нет места любви, а любые чувства считаются ужасной болезнью.
Переплетение двух разных по форме, но в чем-то схожих по сути произведений, одна из замечательных режиссерских находок Егора. А сопровождение действа жужжанием мух, возвращает к строкам Куприна о бессмысленности акта любви, когда чувств нет.
В спектакле красиво и доступно показано - Женя не здорова, но продолжает «работать» стремясь передать свою болезнь как можно большему числу ненавистных клиентов.
Привлекает внимание и сцена приезда в публичный дом известной актрисы Ровинской. Почувствовав искренность и человеческое тепло вместо назидательно-воспитательного тона, девушки начинают относиться к ней с нежностью и доверием.
В целом, спектакль держит в напряжении на протяжение всего времени. Он динамичен, но лишен резкости, очень аккуратно, но настойчиво рассказывает сложную историю из жизни того времени и тех слоев общества, постоянно мягко намекая –
а прошли ли эти времена? Много ли изменилось в нас самих?
Работа Егора Дружинина, следующая после работы Вячеслава Тыщука (поставившего Вассу в сезоне 2015-2016) выводит театр на Малой Бронной на новый этап развития, ставка делается на молодое поколение, что кажется абсолютно верным в нынешних реалиях.

[ свернуть ]


"Яма". Премьера в Московском Драматическом Театре на Малой Бронной.

14 апреля 2016
Лауреат премий «ТЭФИ» и «Золотая Маска», наставник проекта «Танцы» на телеканале ТНТ, режиссер и хореограф Егор Дружинин выпускает в Театре на Малой Бронной пластический спектакль «Яма».«Яма» - одно из самых скандальных произведений Александра Куприна - обретает жизн... [ развернуть ]
Лауреат премий «ТЭФИ» и «Золотая Маска», наставник проекта «Танцы» на телеканале ТНТ, режиссер и хореограф Егор Дружинин выпускает в Театре на Малой Бронной пластический спектакль «Яма».

«Яма» - одно из самых скандальных произведений Александра Куприна - обретает жизнь на театральной сцене. Вышедшая в 1915 году повесть шокировала общественность: в ней открыто, без прикрас, изображалась жизнь публичного дома, его обитательниц и их клиентов. Сегодня, ровно сто лет спустя, режиссер и хореограф Егор Дружинин выпускает на сцене Театра на Малой Бронной пластический спектакль, основой для которого стала многоплановая, чувственная и в то же время беспощадная в бытовых подробностях проза Куприна.

Под музыку венского композитора Фрица Крейслера персонажи «Ямы» заговорят со зрителем самым выразительным и понятным языком в мире – языком своего тела. Этот спектакль – признание в любви к падшей красоте, размышление о затуманивающей ум страсти, о том, что такое порок и где стираются границы нравственности.

Егор Дружинин о спектакле: «Чем больше работаю над спектаклем, тем больше влюбляюсь в своих героинь. Для них Яма - это дом, хоть и публичный. У обитательниц этого есть свои права и обязанности, есть свои правила, есть привязанности. Этот дом наполняют страхи и злоба. Но в нем живет и любовь. Это странная и, возможно, неуместная аналогия, но Яма напоминает мне закрытое учебное заведение – весьма строгое в своем роде. Его обитательницы – совсем молодые девушки. Но для большинства из них воспоминания о родительском доме уже стерлись, а для остальных эти воспоминания ненавистны. Вот и выходит, что Яма для них единственный дом. Да и не только для них. Его постоянные посетители люди не случайные. Недаром писатель Платонов, в котором Куприн, кажется, выписал самого себя, проводит в Яме многие вечера. И то, что на первый взгляд является воплощением разврата, при ближайшем рассмотрении похоже на воплощение стабильности.

В Яме кипят страсти. Ее обитатели благородны и подлы одновременно. Ради выгоды пойдут на все. Ради дружбы снимут c себя последнюю рубаху. Полуграмотные идиотки жертвуют собой ради убеждений. Образованные лицемеры жертвуют убеждениями ради убогого спокойствия. Удовольствия покупаются и продаются. Любовь – никогда».

Режиссер-хореограф - Егор Дружинин

Художник-постановщик - Вера Никольская

Художник по костюмам - Яся Рафикова



Егор ДРУЖИНИН

Российский хореограф, режиссер, драматург и актер.

В 11 лет исполнил главную роль в популярнейшем детском киномюзикле «Приключения Петрова и Васечкина» и «Каникулы Петрова и Васечкина».

В 1986 году исполнил главную роль в советско-американском мюзикле «Дитя мира». Закончил Ленинградский театральный институт (ЛГИТМиК), мастерская А.Д. Андреева. Работал в Ленинградском ТЮЗе им. Брянцева.

В 1990 и 1993 году – стипендиат Актерской студии Ли Страсберга. C 1995 года – личный стипендиат Михаила Барышникова в танцевальной студии Театра Элвина Эйли.

C 1996 года – студент танцевальной школы STEPS on Broadway.

В 1998 году – золотой медалист ежегодного Североамериканского фестиваля чечеточников.

Хореограф, член жюри, наставник и ведущий различных телевизионных проектов: «Фабрика Звезд», «Старые песни о главном P.S.», «Весна c Иваном Ургантом», «Ночь в стиле диско», «Золотой граммофон», «Танцы со звездами», «Минута славы», «Танцы на ТНТ».
Лауреат премии «ТЭФИ» за режиссуру и хореографию спецпроектов канала СТС «Ночь в стиле детства» и «По волнам моей памяти».
Режиссер презентации города Сочи на церемонии закрытия Зимних Олимпийских игр в Ванкувере в 2010г.
Хореограф-режиссер церемонии открытия конкурса «Евровидение» в 2009 г.
Режиссер-хореограф киномюзикла «Первая любовь».
Хореограф балета «Город без слов» - бенефиса Илзе Лиепы, прошедшего на сцене Государственного академического Большого театра.
Хореограф балета «Драгоценности» - посвящение Баланчину.
Лауреат театральной премии «Золотая Маска» за роль Лео Блума в мюзикле «Продюсеры» Мела Брукса, театр «Et cetera» .
Исполнитель роли Билли Флина в российской версии мюзикла «Чикаго».
Режиссер российской версии мюзикла «Кошки».
Режиссер - хореограф мюзиклов «12 стульев», «Любовь и шпионаж», «Я – Эдмон Дантес».
Режиссер-хореограф пластических спектаклей «Всюду жизнь!» и «Ангелова кукла».

[ свернуть ]


В Театре на Малой Бронной представили спектакль "Яма" - эфир от 19.10.2016, телеканал "Культура"

14 апреля 2016
http://tvkultura.ru/article/show/article_id/143324/ В Московском театре на Малой Бронной – премьера. Хореограф Егор Дружинин взялся за самое скандальное произведение Александра Куприна – «Яма». Его постановка – это спектакль-размышление о личной и социальной катастро... [ развернуть ]
http://tvkultura.ru/article/show/article_id/143324/ 

В Московском театре на Малой Бронной – премьера. Хореограф Егор Дружинин взялся за самое скандальное произведение Александра Куприна – «Яма». Его постановка – это спектакль-размышление о личной и социальной катастрофе, которая постигла женщин, оказавшихся на самом дне. Действие происходит под музыку современника Куприна – австрийского скрипача и композитора Фрица Крейслера.

Публичный дом на Яме создатели спектакля почти идеализируют. Закрывают его от внешнего мира, превращая в выставочный зал. Отсюда рамки на афише. Чтобы сразу сказать – портреты куртизанок, которые так ярко описал Куприн – они вне времени. Здесь эти рамки предлагают приложить к себе.

Рамки на стенах – не просто часть картин, а функциональное пространство, в котором живут. Рамки и в костюмах – их надевают на себя. Сцена поделена на части, как ни странно, белый цвет непорочности – как раз публичный дом – почти вакуум, автономный мир. А старые, ржавые, прогнившие стены – мир улицы и людей – они то и есть воплощение порока.

«Это некий придуманный мир. И сам Куприн говорит, что обитательницы его до такой степени привыкают там жить, что выйдя их него в нормальную жизнь на улице, они уже не могут существовать без тех эмоций, приключений», - рассказывает художник-постановщик Театра на Малой Бронной Вера Никольская.

Даже та, которой удается отсюда вырваться, возвращается по собственной воле в привычный мир. В этом жестоком месте есть и искренность, и доброта, и любовь.

«Что нам нравится рассматривать, так это публичный дом как некое учебное заведение, как ни странно. Потому что девушек, которые там живут, их там учат ремеслу. Клеймить их позором или оправдывать – дело зрителя. Но мне кажется, что Куприн относился к ним, в первую очередь, как к людям, и в этом наша с ним солидарность», - считает режиссер-хореограф Егор Дружинин.

В этом спектакле главное – движения, пластика. Чтобы сыграть в нем, артистам пришлось пройти кастинг. Большинство справилось. Екатерина Дубакина – в роли Женьки. Непростая судьба – заболела сифилисом, мстит за это мужчинам, заканчивает жизнь самоубийством. Много сил Дубакина потратила на то, чтобы оправдать свою героиню. Получилось.

«Это не танец, не пантомима, а актерское пластическое проживание. Очень интересно. Почему это делаем мы, артисты, а не танцоры, которые сделают это лучше нас? Потому что у нас есть воздух и пространство для нас как для артистов», - поясняет актриса Екатерина Дубакина.

Егор Дружинин перед артистами задач не ставил. Главное – проживание роли, а не способность к танцам. Результат – пластический рассказ о публичном доме без грязи и натурализма.

[ свернуть ]


Формула параллельных миров

13 апреля 2016
В Театре на Малой Бронной Сергей Голомазов поставил известную пьесу американского драматурга Дэвида Линдси-Эбейра, написанную им специально для Бродвея. Киноманам сюжет “Кроличьей норы” окажется знаком благодаря одноименному фильму Джона Кэмерона Митчелла с Николь Ки... [ развернуть ]

В Театре на Малой Бронной Сергей Голомазов поставил известную пьесу американского драматурга Дэвида Линдси-Эбейра, написанную им специально для Бродвея. Киноманам сюжет “Кроличьей норы” окажется знаком благодаря одноименному фильму Джона Кэмерона Митчелла с Николь Кидман в главной роли. У Голомазова главную героиню исполняет Юлия Пересильд – актриса мощнейшего драматического таланта, способная составить конкуренцию любой западной кинозвезде. Несколько лет назад Юлия точно и пронзительно сыграла у Сергея Голомазова в его “Варшавской мелодии” в дуэте с Даниилом Страховым (постановка идет с успехом и по сей день).

В ее исполнении польская девушка Геля из пьесы Леонида Зорина, пережившая ужасы фашизма, оказывалась, с одной стороны, воплощением нарочитой сдержанности и замкнутости, а с другой – оголенного нерва. В ней ощущались страх и неутихающая боль, которые она всеми силами стремилась подавить, спрятать. И чтобы скрыть следы внутренней борьбы и свою слабость, Геля словно носила маску: резкую, колкую, язвительную, временами даже враждебную. Тема внутренней свободы и несвободы, природы человеческого страха и боли из “Варшавской мелодии” отчасти перекочевывает в инсценировку “Кроличьей норы”. Перекидывая мостик между этими двумя постановками, можно наблюдать за тем, как режиссер Сергей Голомазов филигранно чувствует женскую природу во всей ее противоречивости, выстраивая глубокие и верные образы.

В “Кроличьей норе” Юлия Пересильд играет женщину, недавно пережившую трагическую смерть четырехлетнего сына. Вернее, не пережившую, а переживающую эту смерть. Спектакль еще не начался. Зрители занимают свои места. На сцене, на кушетке, напоминающей каталку для перевозки трупов, неподвижно лежит Бекки: она уже умерла? Она еще не умерла? Но она встает. И сама себе удивляясь, со спокойным, почти неподвижным лицом, неторопливо, словно боясь расплескать что-то важное внутри себя, продолжает существовать: замешивать тесто, общаться с близкими,

изобретать вкусные десерты, праздновать дни рождения. Но она – не то, что она есть. Бекки не способна ни осознать, ни принять того, что случилось; не в состоянии понять участия родных в ее горе; не в силах жить светлыми воспоминаниями о сыне, пытаясь при этом неосознанно, но последовательно вычеркнуть его из своей жизни.

То, как существует Пересильд в образе Бекки, трудно назвать игрой. Актриса проживает почти трехчасовой спектакль каждой мышцей своего тела, каждым взглядом, каждым произнесенным, а чаще не произнесенным словом, откликающимся острой внутренней болью.

Действие в пьесе происходит именно в тот момент, когда гнойная рана прорывается. После очередных уговоров и громких срывов в жизни Бекки появляется тот, кто по стечению роковых случайностей сбил ее сына на автомобиле – под-росток Джейсон (Олег Кузнецов). Он парадоксальным образом избавляет Бекки от страха, боли и дает шанс на другую жизнь, изобретая теорию параллельных миров – кроличьих нор, провалившись в которые люди-двойники проживают счастливые жизни. Этот мальчик свершает то, чего не смогли сделать ни любящий, но далекий муж Хауи (Юрий Тхагалегов), ни чудаковатая мать Нэт (Вера Бабичева), когда-то тоже пережившая потерю сына, ни беззаботная и безрассудная сестра Иззи (Настасья Самбурская). Через чудо душевного воскрешения главной героини случаются преображения остальных персонажей этой истории, они вместе с Бекки начинают другие жизни: проваливаются в норы.

Помимо главной истории, центром которой в спектакле у Голомазова является именно Бекки (в отличие, например, от фильма, где муж и жена равнозначные участники трагедии и у каждого свой путь преодоления горя), в сюжете существует еще, по крайней мере одна, важная линия, придающая и пьесе, и спектаклю дополнительный объем – взаимоотношения матери и дочери, утерявших понимание друг друга. Вера Бабичева проходит в спектакле путь от матери-фрика до матери, сердце которой бьется в унисон с сердцем дочери; для этого, оказывается, нужно совсем немного – вернуться в детство. Ключевой диалог-объяснение между Бекки и Нэт происходит в окружении многочисленных детских игрушек погибшего сына и внука, подлежащих сортировке: выбросить или оставить? Бекки словно обретает прежнюю мать, снова становится маленькой, беззащитной девочкой и очень нежно обхватывает ноги сидящей Нэт.

Художник Николай Симонов создает на сцене серое пространство, в котором неуютно: дом с казенным освещением, длинными кушетками (теми самыми, которые напоминают каталки для трупов) и стеклянными стенами. Жилище-склеп, жилище-ящик, обтянутое красным скотчем. Здесь не только пакуются в картонные коробки и убираются в дальний угол детские вещи и игрушки, целый дом – как одно большое воспоминание о детской жизни. Но именно стеклянная, прозрачная стена дома становится в какой-то момент экраном, транслирующим перелом в душе Бекки, которая неистово строчит на ней труднейшие физические формулы: уравнение Шредингера, описывающее изменения в пространстве и во времени. Эти формулы – спасательный круг и долгожданное осознание того, что у каждого есть свое право, собственный путь (пусть странный, а иногда и нелепый) на преодоление страха и боли. Бекки меняется и меняет себя: короткая стрижка под мальчика, брюки вместо платья, в ее жизни возникает литературный кружок (где уж точно можно сочинять счастливые миры) вместо курсов групповой психотерапии.

В финале спектакля Бекки и Хоуи будут стоять друг напротив друга; глядя друг другу в глаза, они снимут свою одежду и наденут другую – удобную спортивную. И в ней с неистовой силой и азартом начнут играть в сквош за стеклянной стеной. За стеклянной стеной, уже в другой реальности.

 

Светлана БЕРДИЧЕВСКАЯ
Сцена из спектакля «Кроличья нора». Фото С.АПАНАСЕНКО
«Экран и сцена»
№ 5 за 2016 год.

[ свернуть ]


"С Малой Бронной - в Кроличья нору" - Первый канал, эфир от 12.02.2016

13 апреля 2016
http://www.1tv.ru/shows/dobroe-utro/pro-kulturu/-s-moloy-bronnoy----v-krolichyu-noru

http://www.1tv.ru/shows/dobroe-utro/pro-kulturu/-s-moloy-bronnoy----v-krolichyu-noru

[ свернуть ]


В Театре на Малой Бронной появилась "Кроличья нора", телеканал "Культура", эфир от 15.02.2016

13 апреля 2016
http://tvkultura.ru/article/show/article_id/148446 

http://tvkultura.ru/article/show/article_id/148446 

[ свернуть ]


Юлия Пересильд попала в «Кроличью нору»

13 апреля 2016
Говорят, что, берясь за пьесу «Кроличья нора», американский драматург Дэвид Линдси-Эбейр следовал совету одного из своих учителей: «Пиши о том, что страшит тебя больше всего». Вот он и написал о кошмаре, который преследует всех родителей: о том, как молодая, недавно ... [ развернуть ]

Говорят, что, берясь за пьесу «Кроличья нора», американский драматург Дэвид Линдси-Эбейр следовал совету одного из своих учителей: «Пиши о том, что страшит тебя больше всего». Вот он и написал о кошмаре, который преследует всех родителей: о том, как молодая, недавно еще счастливая семья пытается склеить разбитую вдребезги жизнь после смерти ребенка.

Эта психологическая драма, поставленная в Нью-Йорке с участием Синтии Никсон (Миранды из сериала «Секс в большом городе»), тут же получила Пулитцеровскую премию, а спустя несколько лет была экранизирована уже с Николь Кидман в главной роли.

Но спектакль Сергея Голомазова в Театре на Малой Бронной получился жестче и острее, чем слезливая и сентиментальная голливудская мелодрама. Его проблематика сместилась с давших трещину супружеских отношений к экзистенциальному противостоянию человека и рока, человека и страшной трагедии, которую невозможно ничем оправдать, объяснить, хотя бы обвинить в ней кого-то: никто не виноват – просто несчастный случай, роковое стечение обстоятельств. Так что потерявшая сына Бекки тут становится чуть ли не античной героиней вроде еврипидовской Электры, которую Юлия Пересильд играет в Театре наций в постановке Тимофея Кулябина. Тот, кстати, тоже заменил древних богов на небесах современными научными теориями о появлении мира и законах его существования.

Но вернемся к «Кроличьей норе». Еще одна важная тема, которую поднимает Сергей Голомазов, – это конфликт человека и общества, которое диктует ему свои правила в радости и в беде, указывая, как правильно и как долго нужно оплакивать умерших. Собственно, против этих навязанных нормативов и бунтует главная героиня, отстаивая свое личное право на горе как на то последнее, что осталось у нее от сына.

Количество действующих лиц в спектакле сведено к минимуму: муж, жена, ее взбалмошная мать и беременная сестра. Все остальные эпизодические персонажи вынесены за скобки, о них лишь иногда упоминают. И дело тут, конечно, не в понятной экономии, а в концентрации силовых полей, которые возникают между людьми в этом четырехугольнике в замкнутом пространстве сцены. Казалось бы, самые близкие в беде должны поддерживать друг друга, но они становятся взаимными палачами, изводят и мучат себя и других, причем, исходя из самых лучших побуждений. Так что на ум приходит расхожий афоризм Сартра: «Ад – это другие». К тому же действие тут заперто в одной комнате – стерильно белой и перечеркнутой наискось красной полосой, такой же, как полоски скотча, которыми героиня аккуратно и методично перевязывает коробки с детскими вещами. Сценография Николая Симонова лаконична, но символична – точно так же перечеркнута и готова к отправке в утиль судьба главных героев.

Каждый из них пытается справиться с навалившимся грузом по-своему: он играет до изнеможения в сквош и ходит в группу психологической поддержки, она старается избавиться от любых напоминаний о ребенке, но безрезультатно – маленький сын все равно целыми днями стоит у нее перед глазами. Если в кино страдания поделены между супругами примерно поровну, то в спектакле однозначно солирует Бекки – героиня Юлии Пересильд. Эта женщина за гранью нервного срыва настолько заряжена, переполнена горем, что общаться с ней – все равно что иметь дело с бомбой замедленного действия: того и гляди рванет.

Она скользит по сцене мягко и плавно, говорит певучим голосом, постоянно что-то печет и готовит – само воплощение домашнего тепла и уюта и полная противоположность своей оторве-сестре, остроумно и эксцентрично сыгранной Настасьей Самбурской, звездой сериала «Универ». Но эта фальшиво-гармоничная маска не может скрыть обуревающих ее приступов гнева, боли и отчаяния. Попытки держать себя в руках и делать вид, что все хорошо, еще больше загоняют Бекки в тупик. Она не хочет искать утешения в Боге, как настойчиво советует мать. Но внезапно, как утопающий за соломинку, хватается за теорию о параллельных мирах, о которой ей рассказывает соседский парень – невольный виновник гибели сына. Надо видеть, с какой горячей истовостью, будто молитву, героиня Пересильд выводит на стекле невероятно длинные формулы, словно они могут доказать, что в каких-то других, более счастливых вселенных ее мальчик жив и здоров.

Конечно, кроличья нора, сквозь которую можно попасть, как в сказке Кэрролла, в другую реальность – не более чем очередная иллюзия. Но одновременно это метафора того качественного внутреннего перехода, который героиня переживает в своей душе. Что ей помогает: способность простить того, кто сломал ее судьбу, или признание матери, тоже когда-то потерявшей сына, что эта боль никогда не кончится? Вера Бабичева в последней сцене читает свой монолог так сильно и пронзительно, что мы понимаем: годы не имеют значения, и расхожее выражение «время лечит» здесь вряд ли применимо. И все, что остается, – принять свою беду и жить с ней. В конце концов, это и есть высшее проявление стоицизма.
 

Марина Шимадина
Опубликовано в номере «НИ» от 31 марта 2016 г.

[ свернуть ]


Кроличья нора

13 апреля 2016
Пьесу американского драматурга Дэвида Линдси-Эбейра на Бронной поставил Сергей Голомазов.  Главную роль худрук отдал  Юлии Пересильд, звезде всех главных кинохитов последних лет (сериал «Людмила Гурченко», «Битва за Севастополь» и др.).  Ее ошеломительная мощная игра... [ развернуть ]

Пьесу американского драматурга Дэвида Линдси-Эбейра на Бронной поставил Сергей Голомазов.  Главную роль худрук отдал  Юлии Пересильд, звезде всех главных кинохитов последних лет (сериал «Людмила Гурченко», «Битва за Севастополь» и др.).  Ее ошеломительная мощная игра – главное, ради чего стоит идти на «Кроличью нору». Но будьте готовы – спектакль безжалостный и педалирует  тему неизбывных страданий.

Супруги Бекки и Хауи потеряли маленького сына – его сбил автомобиль. Собственно, их попытки жить «после», – и есть сюжет истории. И хотя формально страдальцев двое – мать и отец. Все внимание зрителя (и, видимо, режиссера) приковано к героине Пересильд. Трагедия женщины, по нелепой случайности потерявшей ребенка, сыграна ее с обескураживающей прямотой. Никаких сантиментов. Эта Бекки нарочито сдержанна. С прямой спиной, сухими глазами, она печет пироги (и тут же их выбрасывает), отчитывает непутевую сестрицу, улыбается глупой матери и растерянному супругу.  Разрывающая ее на части боль почти осязаема. Но по-настоящему проявляется только в паре сцен. Первая – та, в которой Бекки, трясясь всем телом,  по-матерински нежно целует подростка, «убившего» ее мальчика (он был за рулем автомобиля). Вторая – когда она с молниеносной скоростью выписывает на прозрачной стене громоздкое и длинное уравнение Шредингера. Невольный убийцы ее сына подарил ей рассказ про «кроличьи норы» – дыры во Вселенной, через которые легко попадать в параллельные миры и находить там умерших близких. Бекки с упрямством сумасшедшей вызубрила научные выкладки.

Близкие для нее – мучители, нарушители невидимых, но точных для нее границ. Неслучайно сценография спектакля – двигающаяся прозрачная панель, отделяющая  реальный  мир и от мира душевных страданий.  Эта стена перечеркнута красной линией. Весь мир поделен для матери на «до» и «после». И никакая, даже самая терапевтическая фантазия о параллельных вселенных и никакие утешительные рассказы близких  не в силах это изменить. К слову,  у  американской пьесы-оригинала посыл другой – более оптимистичный (надо примириться и жить дальше). Голомазов же ставит в этой истории троеточие.  Справиться с такими трагедиями нельзя, можно только справляться. Как умеешь, как можешь, и до самой смерти.

Наталья Витвицкая 

"Ваш Досуг"

[ свернуть ]


Юлия Пересильд и Настастья Самбурская: сочетание несочетаемого

13 апреля 2016
Более противоположных личностей, чем Юлия Пересильд и Настасья Самбурская, трудно себе представить. Юля по своему имиджу положительная и весьма добродетельная, а Настасья в сознании многих — это сплошной эпатаж и провокация, такая девушка-скандал. Но они похожи в гла... [ развернуть ]

Более противоположных личностей, чем Юлия Пересильд и Настасья Самбурская, трудно себе представить. Юля по своему имиджу положительная и весьма добродетельная, а Настасья в сознании многих — это сплошной эпатаж и провокация, такая девушка-скандал. Но они похожи в главном: обе талантливые актрисы, в чем я убедился в очередной раз, когда увидел их в спектакле Театра на Малой Бронной «Кроличья нора». В этой пронзительной психологической драме актрисы играют родных сестер

Юлия Пересильд и Настастья Самбурская: сочетание несочетаемогоФото: DR
 

Вот вы выходите на сцену как партнеры. До этого несколько месяцев вместе репетировали. Что из характера друг друга вам, может быть, хотелось бы перенять?

Настасья: Я и раньше знала артистку Пересильд. Но я до сих пор офигеваю от ее работоспособности, которой у меня нет. Вот так убиваться на сцене, как это делает Юля, я не умею и не могу. Поэтому низкий тебе поклон, Юль.

Юлия: А мне не хватает легкости Настасьи. Знаешь, Вадик, есть такой значок: «Хочешь похудеть, спроси меня как». Так вот мне надо повесить значок: «Хочешь найти себе проблему, спроси меня как».

Ясно. В спектакле «Кроличья нора» героиня Настасьи глубоко беременна. Ты консультировалась у Юли, мамы двоих детей, как играть беременную женщину?

Н.: Нет, не консультировалась. Один раз я спросила у режиссера Сергея Голомазова, не слишком ли лихо я передвигаюсь по сцене. Он ответил: «А кто вообще знает, как нужно перемещаться в таком состоянии? Двигайся так, как сама чувствуешь».

Ю.: Действительно, нет никаких правил на этот счет. Это какой-то обман, когда говорят, что во время беременности надо больше лежать. Я, например, на девятом месяце продолжала играть в спектаклях, пока Женя Миронов не выгнал меня со сцены: мы играли «Рассказы Шукшина», и я завалилась животом на скамейку. После спектакля он мне сказал: «Всё, уходи домой».

Как быстро ты вернулась в строй?

Ю.: Через две недели после родов.

И так было оба раза?

Ю.: Да.

А ты, Настасья, пока не думаешь о детях?

Н.: У меня такая ситуация: я сейчас покупаю дом.

«Красиво», — подумали мы с Юлей.

Н.: Для того чтобы растить ребенка, нужны квадратные метры. К сожалению, моя квартира не позволяет этого. Но это не так важно. Главное, что я встретила человека, который меня понимает, поддерживает и готов на всё вместе со мной. В общем, первого ребенка я хочу взять из детского дома, и мой мужчина (музыкант Александр Иванов, победитель конкурса «Пять звёзд – 2014».  Прим. OK! уникальный, потому что он на это согласен. Обычно все говорят: «Я не собираюсь растить чужих детей». Я понимаю, что у меня есть возможность дать ребенку шанс на нормальное существование. Но рожать я пока не готова, потому что не хочу вылететь из актерской обоймы. Так что пока собираюсь усыновить, хочу взять примерно двухлетнего ребенка.

Мальчика или девочку?

Н.: Мы долго думали об этом с Сашей и решили, что придем, посмотрим и всё поймем на месте. Ребенок должен выбрать нас сам, а будет это мальчик или девочка, не так важно.

Ю.: Я каждую свою беременность думаю о том, что еще возьму ребенка из детдома, но все-таки боюсь это сделать, понимаю, что сил не хватит. Но это, конечно, прекрасно, что Настасья хочет так поступить.

Действительно, прекрасно. А это правда, Настасья, что со своим молодым человеком ты познакомилась через Интернет?

Н.: Да, мы познакомились в Интернете. Я однажды увидела Сашу в вокальном шоу и попросила в соцсетях, чтобы за него голосовали. Позже он написал мне в Direct, мы стали общаться. Однажды Саша сказал, что собирается из Гомеля приехать в Москву. Я ему ответила, что у меня скоро будет спектакль. Он пришел ко мне в Театр на Малой Бронной, и с тех пор мы не расставались.

 

Саша, кажется, младше тебя?

Да, на семь лет.

Известно, что в этом году твой избранник будет выступать на «Евровидении» от Белоруссии. Так что он еще и хороший музыкант. Поздравляю тебя!

Н.: Он вообще святой человек, я святее людей в жизни не видела.

Ну и отлично. Юля, пока мы с Настасьей ждали тебя, она рассказала, что ты в детстве, оказывается, занималась бодибилдингом. И это, кстати, роднит тебя с Самбурской, которая помешана на спорте.

Ю.: Это не совсем бодибилдинг. Я ходила в качалку три года подряд, потому что туда ходили наши псковские парни, а дружила я с такой нормальной дворовой шпаной. Я, конечно, занималась не фанатично. Но дело в том, что у меня очень быстро развиваются мышцы. Если я буду каждый день качать пресс, то у меня быстро появятся кубики. Может, это свойство моих мышц, не знаю. Я видела, как горели глаза у тренера, который очень хотел отправить меня на соревнования. Но я вовремя остановилась. Спортом я сейчас не занимаюсь. Мой фитнес очень бытовой. У меня же двое детей. Естественно, есть люди, которые мне помогают, но в основном я всё делаю сама. Могу пол помыть, могу посадить гектар картошки  для меня это не проблема. Ну, наверное, макраме только не плету.

Н.: Жаль, я вот макраме увлекалась.

А сегодня, судя по твоему Instagram, ты не вылезаешь из спортзала.

Н.: Когда у меня есть свободное время, я всегда трачу его на то, чтобы сходить на фитнес. Всё началось года полтора назад. Мне предложили съемки на Кубе, и большую часть фильма предстояло ходить в купальнике. А я любительница поесть сладкого на ночь, так что состояние тела было не очень хорошим. Я начала усиленно заниматься спортом, а потом уже не могла остановиться.

 

Мне кажется, девушки, вас объединяет чувство внутренней свободы. Вы обе живете как чувствуете, не обращая внимания на какие-либо стереотипы, и мне это очень нравится.

Ю.: Знаешь, мы тут как-то поговорили с Настасьей перед спектаклем и поняли, что у нас обеих не было розового детства.

 

Вы почти ровесницы.

Ю.: Настасья младше.

Намного?

Ю.: На пять лет. Мне тридцать один.

Н.: А мне двадцать девять.

Ю.: Я думала, тебе двадцать семь. В общем, факт, что детство было сложное.

Н.: У нас жрать дома было нечего. Я знаю, что такое оказаться в маленькой комнатушке с абсолютно сырыми стенами, когда ты сидишь и не знаешь, чем завтра будешь питаться.

Ю.: Мы Золушки, Вадик, Золушки. (Улыбается.) Я с четырнадцати лет работаю. Кормлю свою семью с шестнадцати лет и по сей день. Например, когда я училась в десятом классе, умерла бабушка. У нее остался огород в деревне — огромный, целый гектар земли. Там яблоневый сад, помидоры, огурцы. Мне было так больно осознавать, что бабушка вложила в это столько труда. И я всё лето работала в этом огороде, пропахала его, всё сделала как надо и огурцы засолила.

Н.: А я, чтобы учебники себе купить, на рынке продавала груши и петрушку. Мне сейчас говорят: «Вот у тебя плечи большие». Они у меня накачиваются быстро, потому что в детстве всё время приходилось поднимать сорокалитровый бачок с водой, ставить его на тележку и везти домой — у нас колонка с водой черт знает где находилась! Я хочу, чтобы мой ребенок занимался художественной гимнастикой и плаванием — это нужно, чтобы корсет мышечный правильно развивался, — а не тягал какие-то банки просто потому, что невозможно колонку в дом провести.

А как у каждой из вас возникла актерская история? Ведь, насколько я понимаю, ничто не предвещало такого поворота событий.

Н.: Конечно, не предвещало. После школы я работала диспетчером такси. А когда из Саратовской области попала в Москву, устроилась официанткой.

Ю.: И я работала официанткой. В Пскове. А на актерский пошла поступать, ни разу не побывав в театре.

 

Н.: Я тоже. Просто мне говорили: «Ты такая веселая девчонка, тебе надо в театральный попробовать». Как-то меня привели на съемочную площадку сериала и сказали, сколько денег Безруков получает. И я такая: «Я тоже хочу столько получать!» Я тогда хотела гримером стать, потому что у себя дома успела поучиться год на гримера. Думала, сейчас приду на съемки и буду всех гримировать. Но меня посадили плести усы и бороды. Я плела-плела, расплакалась и ушла. Два года искала себя в Москве, а потом поступила в Школу-студию МХАТ, к Константину Райкину.

Ю.: А меня Райкин не принял. На вступительный экзамен я, шестнадцатилетняя, пришла в джинсах и огромном толстом свитере из серой шерсти: ни шеи не видно, ни плеч — непонятно, что за человек. Примчалась прямо с вокзала. Прочитала рассказ Бунина, а Райкин как начал смеяться. «Вот,  думаю,  москали зажравшиеся». Потом была Цветаева. «У вас что-нибудь веселое есть?» Прочитала басню, и мне вдруг говорят: «Снимите свитер». А у меня была такая футболка, что в принципе... ну нельзя было снять свитер. И вот тут из глаз, как у клоуна, вылилось ведро слез. Я ведь столько книг уже успела прочитать, и для меня всё происходящее здесь казалось унизительным. В результате мне сказали: «Вы еще совсем ребенок, приезжайте, когда чуть-чуть подрастете». Я вернулась в Псков и год проучилась в педагогическом институте, а затем поступила в ГИТИС, к Олегу Львовичу Кудряшову.

Ты, Настасья, тоже ведь ГИТИС закончила, у Сергея Голомазова. Как это получилось, если ты была студенткой Школы-студии МХАТ?

Н.: Райкин через полгода меня отчислил. Он сказал: «Ты не моя артистка». А я ему: «Дайте мне шанс».  «Нет». Причем Райкин отчислил тогда десять человек с курса, в том числе Пашу Прилучного и Ваню Макаревича. И мы вместе поступили в ГИТИС, к Сергею Голомазову.

Какие вы обе упорные! Когда хотите, добиваетесь цели.

Н.: Если мне говорят, что у меня что-то не получится, я в лепешку разобьюсь, но докажу обратное.

А тебе, Юля, часто говорят «нет»?

Ю.: Ты знаешь, мне часто говорят «да», но тогда я говорю «нет». Как только слышу: «Давай, мы тебя берем, ты такая классная, ты нам нравишься» — сразу хочется отказаться. А если говорят «Это вообще не твоя роль», тогда появляется желание доказать обратное.

У Юли немало замечательных ролей — и в театре, и в кино. А Настасья для многих прежде всего героиня ситкома «Универ». Ты не устала эксплуатировать один и тот же образ?

Н.: «Универ» появился спустя год работы в театре. Я играла бесконечные эпизоды, что называется, батрачила. Так что быстренько согласилась что-то поменять в своей жизни. Ну и что, что ситком? У меня не было тогда особых амбиций: предложили большую роль и это главное. Но я не собираюсь состариться на «Универе»! Меня тянет к чему-то большему, и я чувствую в себе силы.

Ю.: Мне кажется, ты по сути драматическая актриса, а тебя больше видят в характерных ролях. Будем ждать от тебя новых открытий.

Н.: Спасибо, Юля. Даже не знаю, как реагировать на твои слова. Все-таки русскому человеку привычнее, когда его ругают. (Улыбается.)

 

Ну, тебя-то ругают по полной программе! Для многих ты прежде всего эпатажная, скандальная персона.

Н.: Я так скажу. Моя подруга Валерия Гуменюк, завлит нашего театра, увлекается дизайном человека. Она как-то просчитала меня, и выяснилось, что я отношусь к категории «манифестор», и у меня такая природа, что на меня обращают очень много внимания. Я, например, захожу куда-то в плохом настроении, и мне обязательно нужно об этом всех оповестить, иначе каждый будет считать, что я злюсь именно на него. Такая у меня аура. Я ничего плохого не делаю, а вокруг меня страсти не утихают. Сама я не провоцирую никакие скандалы, ну так, только если посмеяться над собой. А в театре я существую абсолютно отдельно, обособленно от всех.

Ю.: Вот я слушаю Настасью и понимаю, что ничего не знаю ни про слухи вокруг нее, ни про ее скандальный, как ты говоришь, Вадик, характер. Меня всё это не интересует. Мы сейчас находимся в Театре Наций, где я играю много спектаклей, хотя здесь нет штата как такового, у меня вообще нет трудовой книжки. В этом театре у людей не остается времени на обсуждение друг друга, здесь, например, обсуждают режиссуру Остермайера или Уилсона и ждут приезда еще одного выдающегося режиссера — Лепажа. В Театре на Малой Бронной я играю в двух спектаклях. Я пришла в этот театр, когда у меня уже была определенная духовная база. А с Настасьей мы репетировали «Кроличью нору» и ни на что другое не отвлекались. Потому что она ценит время точно так же, как и я.

Скажите, сегодня ваша жизнь складывается так, как вам и хотелось бы?

Н.: Меня единственное обламывает: у меня времени на спортзал мало, а так всё остальное меня устраивает. Конечно, хочется больше интересной работы. Если возвращаться к «Кроличьей норе», я еще там не зацементировалась, я еще пока там плаваю — периодически забываю текст, подставляя тем самым Юлю. Но могу сказать, что это очень важная для меня роль.

Ю.: У меня сейчас пауза в съемках, и я безгранично этому рада. Появилась возможность сказать себе: «Я сегодня буду только читать, слушать музыку и заниматься детьми». И еще моя гордость  это спектакль «СтихоВаренье», который мы сделали вместе с коллегами-актерами для моего благотворительного фонда «Галчонок». Может, пауза в личном творчестве у меня неслучайная. Я заполняю ее работой в фонде, и заполняю счастливо. Надо Настасью привлечь в помощь нашему фонду. Мы про это уже говорили. Может, еще одну точку соприкосновения обретем.

Ну что ж, девушки, пора расставаться. Куда сейчас отправитесь?

Н.: Я в спортзал.

Ю.: А я домой, к своим детям.

Удачи вам!


Вадим Верник

Журанл "ОК", выпуск №14

[ свернуть ]


Юлия Пересильд в телепередаче "Главная роль", канал "Культура". Эфир от 11.02.2016

13 апреля 2016
http://tvkultura.ru/video/show/brand_id/20902/episode_id/1271368/ 

http://tvkultura.ru/video/show/brand_id/20902/episode_id/1271368/ 

[ свернуть ]


"Афиша": Спектакль "Особые люди" и подледная рыбалка, Телеканал "Москва 24", эфир от 01.03.2016

13 апреля 2016
http://tv.m24.ru/videos/95587

http://tv.m24.ru/videos/95587

[ свернуть ]


Театр на Малой Бронной откроет малую сцену спектаклем "Особые люди"

13 апреля 2016
Московский драматический театр на Малой Бронной открывает вторую, Малую сцену благотворительным спектаклем "Особые люди", посвященным родителям детей с особенностями развития, сообщает РИА Новости. Открытие Малой сцены совпадает с 70-летием театра на Малой Бронной, ... [ развернуть ]

Московский драматический театр на Малой Бронной открывает вторую, Малую сцену благотворительным спектаклем "Особые люди", посвященным родителям детей с особенностями развития, сообщает РИА Новости.

Открытие Малой сцены совпадает с 70-летием театра на Малой Бронной, первый спектакль которого (тогда еще Московского драматического театра на Спартаковской) был показан 9 марта 1946 года.

"У Москвы и у Театра на Малой Бронной появляется новая театральная площадка – наша Малая сцена, – сказал художественный руководитель театра Сергей Голомазов. – Давным-давно существовала Малая сцена в театре, где даже шел знаменитый "Дон-Жуан" в постановке Анатолия Эфроса, но потом сцена была закрыта, заброшена. И вот теперь мы рады, что новое, как с иголочки, театральное камерное пространство с залом на 100 мест, оборудованное по последнему слову сценической техники вновь открывается для театра и для зрителя".

Первый спектакль, который увидит свет рампы на Малой сцене – "Особые люди". Это совместный проект Творческого объединения мастерских Голомазова и Театра на Малой Бронной. Премьера состоялась в 2014 году. Это первый и единственный в своем роде спектакль, рассказывающий о родителях детей с особенностями развития. Авторы идеи – актеры театра Екатерина Дубакина и Артемий Николаев, режиссер – Сергей Голомазов.

"Этот спектакль, задуманный группой энтузиастов, рассказывает о судьбах нескольких семей с детьми-аутистами, – рассказал режиссер. – Они ездили в летние лагеря, где отдыхают такие семьи, разговаривали с ними, собирали материал о таких людях. Наш спектакль – разговор не о медицинских проблемах, а о том, что люди должны научиться слушать и понимать тех, кто смотрит на мир несколько иначе, кто в чем-то не похож на нас. Мы надеемся, что этот разговор о человеческом неравнодушии и чуткости найдет отклик у зрителей".

17.02.2016

[ свернуть ]


Пересильд и Самбурская попали в «Кроличью нору»

13 апреля 2016
В Театре на Малой Бронной стартует российская версия всемирноизвестной пьесы Дэвида Линдси-Эбейра «Кроличья нора» в постановке художественного руководителя театра Сергея Голомазова. Жанр истории о некогда счастливой семье, чью жизнь разделяет на «до и после» несчастн... [ развернуть ]

В Театре на Малой Бронной стартует российская версия всемирноизвестной пьесы Дэвида Линдси-Эбейра «Кроличья нора» в постановке художественного руководителя театра Сергея Голомазова. Жанр истории о некогда счастливой семье, чью жизнь разделяет на «до и после» несчастный случай, назван в театре, как «год жизни с антрактом». На генеральную репетицию пригласили корреспондентов «Русского блоггера».

Первое, чем привлекает спектакль — это актерским составом. Очень интересен творческий тандем двух актрис обладающих полярными темпераментами и различными амплуа — Юлии Пересильд и Настасьи Самбурской. Сейчас эти актрисы находятся на вершине популярности благодаря творческим достижениям и событиям светской хроники.

Исполнительница главной роли в спектакле «Кроличья нора» Юлия Пересильд недавно была названа «лучшей актрисой года» на престижной кинопремии «Золотой орел» за успехи в кинематографе. За прошедший год 31-летняя звезда кино смогла доказать, что способна примерить любые образы, от снайпера стрелковой дивизии до манерной эстрадной певицы Людмилы Гурченко.

Звезда «Универа» Настасья Самбурская помимо творческой среды стала мегапопулярной в социальных сетях, на ее аккаунт в Instagram подписано более 4-х миллионов человек. Актриса театра и кино ежедневно рассказывает о событиях в своей жизни, анонсирует новые проекты и записывает забавные ролики. В этом спектакле ей как никогда подошел образ, а поведение взбалмошной Иззи эффектно оттеняет душевные страдания старшей сестры.

«Кроличья нора» образуется вокруг чувств и переживаний главной героини — молодой женщины по имени Бекка, потерявшей ребенка девять месяцев назад. Рядом с ней находятся муж Хауи (Юрий Тхагалегов), сестра Иззи и мама Нэт (Вера Бабичера), которые в какой-то момент начинают осуждать затянувшийся траур. Ни психологические курсы, ни просьбы супруга и примеры матери не помогают Бекке избавиться от тяготящей душу вины. В какой-то момент женщина, находящаяся на грани нервного срыва начинает избавляться от вещей, напоминающих о малыше, но и это не спасает. Когда же брак Бекки практически трещит по швам, в их жизни появляется виновник трагедии — юный автор комиксов Джейсон, который парадоксальным образом избавляет от боли и дает силы жить дальше.

Акцент в спектакле сделан на открытые, надрывные чувства. Здесь практически отсутствуют цвета и декорации. Так с помощью подвижной стеклянной стены актеры самостоятельно трансформируют пространство на сцене, а красная линия на серых стенах и красные геометрические акценты словно символизируют подведение черты, разделение жизни на «до и после» и разговоры на запретные темы, на которых и базируется данная история. Ведь затянувшийся траур и депрессию часто приравнивают к психическому заболеванию, а в нашем в обществе нужно быть счастливым, чтобы тебя не сочли за сумасшедшего.

В заключение хочется отметить, что спектакль «Кроличья нора» будет интересен вдумчивым театралам, а игра актеров пригласит зрителей в семью. Женские слезы — гарантированы!

Алла Павлова

"Русский Блоггер"

 

[ свернуть ]


Премьера «Кроличьей норы» в театре на Малой Бронной

13 апреля 2016
Пока отдельные кульпросветработники возятся и плетут козни у подножия Парнаса, пытаясь нащупать брешь у нас в цепочке, большой и честный художник по имени Сергей Голомазов продолжает творить. Недавно мне посчастливилось увидеть его последний по времени спектакль - ... [ развернуть ]

Пока отдельные кульпросветработники возятся и плетут козни у подножия Парнаса, пытаясь нащупать брешь у нас в цепочке, большой и честный художник по имени Сергей Голомазов продолжает творить. Недавно мне посчастливилось увидеть его последний по времени спектакль - премьеру в Театре на «Малой Бронной» по пьесе Дэвида Линдси-Эбейра «Кроличья нора». «Мои пьесы, как правило, населены невезучими в поисках ясности», - говорит драматург. Премьера пьесы «Кроличья нора» («Rabbit Hole») состоялась в 2006 году в Нью-Йорке. В 2007 году пьеса получила Пулитцеровскую премию как лучшее драматическое произведение для театра.

Читая формальные и поверхностные анонсы перед премьерой, я немного приуныл. «Тоски с лихвой хватает и в нашей действительности, - думал я, - а тут опять беспросветность, рефлексия убитой горем молодой женщины, потерявшей четырехлетнего сына. А, значит, уныние, мрак и безысходность». Но, зная, что увижу на сцене любимых актрис Веру Бабичеву и Юлию Пересильд, преодолел предубеждение и отправился в театр.

Сколько бы ни смотрел спектакли Сергея Голомазова, не могу понять, как ему удается с первых же минут действия «клещами» хватать тебя за сердце и не отпускать до конца. Казалось бы, в «Кроличьей норе» нет никакого «экшна», режиссерских «фиг в кармане» или особого драйва, а ты два с лишним часа сидишь в напряжении и не можешь ни на секунду оторваться от того, что происходит на сцене! Боишься упустить не просто какую-то реплику, но даже взгляд, мимолетное движение или вздох актеров. И «год жизни с антрактом» (так значится в названии спектакля) пролетает за два с половиной часа, как один миг.

Бекки спустя девять с лишним месяцев после гибели маленького сына не может примириться с мыслью об утрате. Хотя она по-прежнему формально «встроена» в обыденную жизнь, общается с близкими, иногда улыбается, стряпает, пытается воспитывать младшую сестру. Но ты понимаешь, что она находится в состоянии какого-то внутреннего оцепенения, ступора, неизбывной, поглощающей все ее существо тоски. Тот, кто пережил потерю родного человека, поймет это. В подобном состоянии нет сил общаться даже с самыми близкими людьми, любые обыденные поступки и разговоры выворачивают душу наизнанку! А окружающим это, вроде, невдомек: они пытаются тебя отвлечь, развлечь, чем-то занять. Бекки, с огромным трудом преодолевая себя, пытается сохранить внешнюю учтивость и свойственную ей доброту и нежность. Но это удается ей далеко не всегда: когда наваливается жуткая тоска, и бороться с ней недостает сил, она яростно выплескивает накопившееся и наболевшее наружу. И ее жизнь в последнее время превращается в каскад словесных и безмолвных «поединков» с родственниками. Но через минуту после таких взрывов Бекки снова приходит в себя, как бы стряхивая гнев и наваждение. Из этого «анабиоза» ее выводит человек, который стал невольным виновником трагедии – парень, сбивший на своей машине ее сына.

Сергей Голомазов пригласив на роль Бекки Юлию Пересильд, попал «в десятку». Сочетание ангельской красоты, чистоты и нежности актрисы с мощным внутренним драматизмом и страстностью рождает в этой роли «гремучую смесь» и поднимает пьесу до уровня высокой трагедии.

Антиподом Бекки становится ее мать Нэт, которую блистательно играет заслуженная артистка Армении Вера Бабичева. Нэт непоседлива, суетлива, суматошна, порой смешна и нелепа. Поначалу она даже кажется бессердечной, поскольку, вроде бы, не замечает (или не хочет замечать) горе дочери и болтает во всеуслышание о таких вещах, которые явно могут ранить Бекки. Хотя, как выясняется по ходу действия, мать – это единственный человек, для которого несчастье дочери становится и ее собственным несчастьем. Ее сочувствие вызвано не только и не столько тем, что она сама в свое время потеряла сына-наркомана. А тем, что между Нэт и Бекки существует какая-то незримая духовная «пуповина», прочно и навсегда связывающая эти родные души. И ты видишь, сколь сильна и неизбывна скорбь немолодой женщины, испытавшей за свою жизнь немало несчастий и пытающейся взять на себя хотя бы частичку горя дочери, чтобы облегчить ее страдания!

Сама пройдя через похожие испытания, Нэт старается без слов, с помощью каких-то биотоков внушить дочери мысль о возврате к жизни. Она видит, что встреча с Джейсоном может ее спасти и молчаливо одобряет дочь. Одна из последних сцен, когда изменившаяся внутренне и внешне Бекки начинает оттаивать и тянуться душой к Нэт, становится апофеозом этой негромкой, сдержанной, но огромной любви матери и дочери. Вера Бабичева тонко и без нажима играет разные состояния души своей героини – умной, немного лукавой и очень доброй женщины. Кстати, эти состояния Нэт остроумно подчеркивает ее внешность и костюмы (художник по костюмам Ольга Рябушинская). Вначале в эпизоде дня рождения младшей дочери она выглядит довольно комично и экстравагантно (если не сказать дурашливо), появляясь на сцене в какой-то легкомысленной юбке с оборками и с экзотической прической. Но по мере развития действия Нэт превращается в яркую, стильную, обворожительную, умную женщину, стройный стан которой и великолепную пластику подчеркивает элегантный черный костюм. Но главное, конечно, не внешние атрибуты, а ее глаза, которые светятся если не счастьем, то громадной радостью и нежностью по отношению к начинающей «выздоравливать» дочери. Вера Бабичева в этом спектакле еще раз продемонстрировала свои поистине безграничные актерские возможности. И очень надеюсь, что Сергей Голомазов, наконец, решится поставить спектакль именно «на нее». Тем более, что искать драматургический материал для этого долго не придется: многие пьесы классического репертуара только и ждут, чтобы режиссер и актриса обратили на них свои взоры.

Достойную поддержку главному тандему спектакля оказывают другие хорошие актеры Театра на Малой Бронной. Во-первых, Юрий Тхагалегов в роли Хауи - мужа Бекки, сильного, статного мужчины, который пребывает в растерянности и смятении, не находя подходов к своей убитой несчастьем жене, не имея сил растормошить ее и отвлечь от горестных мыслей. Сдержанно, искренно и точно играет своего героя Марк Вдовин. Его Джейсону непросто приходится общаться с семьей, которой он невольно принес несчастье. Но, сам того не осознавая, он облегчает Бекки страдания, увлекая ее своей загадочной фантастической историей и жаждой жизни. Настасья Самбурская играет младшую сестру Бекки Иззи ярко, гротескно и сочно. Её Иззи - типичная современная легкомысленная, ветреная и пустоватая девчонка, грубоватая, но добрая и по-своему переживающая за старшую сестру. Перемены, которые вносит судьба в ее жизнь, в определенной степени пригашают ее необузданный темперамент, и ты видишь, как по мере приближения заветного события – рождения ребенка – взгляд ее становится осмысленнее, повадки - умереннее, а речь – толковее. Хотя в первой сцене актриса, старательно изображая заикающуюся девчонку-«сорвиголову», все же немного «плюсует», перебирает с красками, и это обедняет ее образ, который временами кажется одноплановым и даже по-актерски несколько примитивным. Но второе действие ставит все на свои места: актриса играет очень точно и смешно. А ее танец на столе с животиком приводит публику в настоящий восторг.

Важную роль в успехе спектакля сыграл отличный перевод пьесы, сделанный Валерией Гуменюк. Конечно, не зная языковых тонкостей, трудно сравнивать оригинал и перевод. Но ясно одно: образный и яркий русский текст воспринимается очень легко, делая пьесу близкой и понятной российскому зрителю.

В финале – опять о режиссере. Сергей Голомазов в своем предуведомлении написал, что этот спектакль – «о границах свободы. О праве человека быть свободным в своем горе, в своем несчастье и о личном праве выбирать, как ему справиться с бедой и этим новым возникающим ощущением мира». Но, несмотря на такой трагический посыл, осмелюсь дополнить режиссера: спектакль все же и о том, что в нашей жизни всегда есть свет в конце тоннеля. Уж не знаю, обладают ли какими-то тайными способами воздействия на психику зрителя Голомазов и его сподвижники, но факт остается фактом: ты выходишь из зала воодушевленным и (прошу прощения за высокий слог) озаренным каким-то радостным ощущением, что добро в этом мире все же должно восторжествовать.

 

"Подмосковье"

Павел Подкладов

[ свернуть ]


Ирина

11 апреля 2016
Спасибо. Игра актеров завораживает. Ты с ними проживаешь часть жизни.

Спасибо. Игра актеров завораживает. Ты с ними проживаешь часть жизни.

[ свернуть ]


Кристина

5 апреля 2016
Удивительный спектакль! Пробирает до мурашек... Слезы то и дело появлялись на лице. Невероятные артисты - Вера Бавичева, Юлия Пересильд, Настасья Самбурская, Юрий Тхагалегов, Марк Вдовин! Безумно понравилась игра каждого из них... Этот спектакль невозможно назвать иг... [ развернуть ]

Удивительный спектакль! Пробирает до мурашек... Слезы то и дело появлялись на лице. Невероятные артисты - Вера Бавичева, Юлия Пересильд, Настасья Самбурская, Юрий Тхагалегов, Марк Вдовин! Безумно понравилась игра каждого из них... Этот спектакль невозможно назвать игрой актеров на сцене, этот спектакль - сама жизнь, со всеми ее хитросплетениями, счастьем и горем... Прошло уже больше недели со времени просмотра этого спектакля, а отойти до сих пор не получается! Спасибо огромное прекрасному и любимому Театру на Малой Бронной за пронзительный спектакль, за слезы и мурашки, то и дело настигавшие...

[ свернуть ]


Кочетова Людмила

14 марта 2016
Очень интересный спектакль, если сказать проще, то это драма которую можно протанцевать. Яму стоит посмотреть только даже ради музыки и прекрасной актерской игры, ну и нельзя не отметить качественную хореографию.

Очень интересный спектакль, если сказать проще, то это драма которую можно протанцевать. Яму стоит посмотреть только даже ради музыки и прекрасной актерской игры, ну и нельзя не отметить качественную хореографию.

[ свернуть ]


Александра

22 февраля 2016
Светлые стены с красной ломаной полосой по периметру, черные темные углы, стеклянные двери и огромная прозрачная перегородка в центре сцены . Сказать, что это очень красиво, зрелищно, впечатляюще - это не сказать ничего. А это я только впечатление от того, как органи... [ развернуть ]

Светлые стены с красной ломаной полосой по периметру, черные темные углы, стеклянные двери и огромная прозрачная перегородка в центре сцены . Сказать, что это очень красиво, зрелищно, впечатляюще - это не сказать ничего. А это я только впечатление от того, как организовано пространство для игры актеров. Было смешно, потом удивительно, потом пугающе, потом случалась драма. И так 2 часа. И ты переживаешь каждую эмоцию снова и снова. Ты еще не успел посмеяться, как пора пустить слезу на волю. Благодарю всех, кто создал это творение. Это не актеры со сцены должны кланяться, а зритель. Это прекрасно.

[ свернуть ]


Смирнова Татьяна

19 февраля 2016
Это просто прекрасный спектакль, трогает за живое, заставляет задуматься о тех вещах , которые в повседневной жизни мы убираем в долгий ящик, чтобы не думать о том, что болезненно или тяжело для восприятия. Спектакль с сильной идеей и прекрасным ее воплощением. Актер... [ развернуть ]

Это просто прекрасный спектакль, трогает за живое, заставляет задуматься о тех вещах , которые в повседневной жизни мы убираем в долгий ящик, чтобы не думать о том, что болезненно или тяжело для восприятия. Спектакль с сильной идеей и прекрасным ее воплощением. Актерская игра, работа режиссеров, все просто на 10 из 10.Я даже думаю сходить на этот спектакль еще раз и думаю как и в первый раз буду плакать на финале.

[ свернуть ]


Петр Виноградов

16 февраля 2016
Мне как человеку понимающему в хореографии было очень интересно наблюдать за такой прекрасной работой, спасибо всем кто создает такие замечательные постановки .

Мне как человеку понимающему в хореографии было очень интересно наблюдать за такой прекрасной работой, спасибо всем кто создает такие замечательные постановки .

[ свернуть ]


Театральная премьера. Кроличья нора помогла избавиться от тоски

16 февраля 2016
«METRO» В Театре на Малой Бронной стартовала российская версия пьесы Дэвида Линдси-Эбейра «Кроличья нора» в постановке художественного руководителя театра Сергея Голомазова О чём спектакль О женщине, которая пытается пережить утрату У Бекки есть всё: любящий муж, р... [ развернуть ]

«METRO»

В Театре на Малой Бронной стартовала российская версия пьесы Дэвида Линдси-Эбейра «Кроличья нора» в постановке художественного руководителя театра Сергея Голомазова

О чём спектакль
О женщине, которая пытается пережить утрату
У Бекки есть всё: любящий муж, ребёнок, прекрасный дом. Но однажды с ней случается несчастье: её четырёхлетнего сына насмерть сбивает машина. На сцене Бекки пытается восстановить душевный покой. Время идёт, все усилия тщетны. Брак трещит по швам, отношения с родными накалены до предела. По иронии судьбы Бекки возвращается к жизни, когда начинает общаться с юношей Джейсоном, сидевшим за рулём того злополучного автомобиля. Именно он написал рассказ о кроличьих норах, ведущих в параллельную реальность.  

На кого смотреть
Интересно наблюдать за сёстрами 
В «Кроличьей норе» особый интерес вызывает творческий дуэт Юлии Пересильд и Настасьи Самбурской (звезда ситкома «Универ») – двух полных противоположностей по темпераменту. Но именно Самбурской в роли чудаковатой и случайно забеременевшей в самый неподходящий момент сестры Бекки – Иззи – удаётся оттенить душевные страдания старшей сестры.

Зачем смотреть
Каждому нужно своё время на страдания 
В самом Театре на Малой Бронной жанр спектакля определяют как «год жизни с антрактом». И действительно, зрителю в какой-то момент начинает казаться, что страдания Бекки бесконечны: даже родные и друзья героини Пересильд, пытающиеся ей помочь, начинают задумываться о её душевном состоянии. И только по окончании спектакля понимаешь, что всё это лишь художественный приём, с помощью которого постановщик решил показать, что каждый переживает горе по-своему, как может, и каждому для этого нужно своё время.

Фишка
Декорации тоже отражают страдания
В спектакле минимум декораций: серые поверхности, расчерченные красной линией, красные акценты (вроде скотча или пояса на платье Бекки) и подвижная стеклянная стена. Всё это разделяет жизнь героини Пересильд на то, какой она была до смерти сына и какой стала. На стеклянной стене Бекки выводит мелом уравнение Шрёдингера (его Пересильд для спектакля выучила наизусть) – оно описывает изменения в пространстве и во времени. Оно тоже становится своего рода метафорой: именно после его написания к Бекки возвращается вкус к жизни.

[ свернуть ]


В Театре на Малой Бронной появилась "Кроличья нора"

15 февраля 2016
«РОССИЯ К» В Театре на Малой Бронной поставили одну из самых известных пьес американского драматурга Дэвида Линдси-Эбейра. Сочиняя историю о сюрреалистической стороне горя, он следовал совету одного из своих учителей: "Пишите о том, что страшит вас сильнее всего". П... [ развернуть ]

«РОССИЯ К»

В Театре на Малой Бронной поставили одну из самых известных пьес американского драматурга Дэвида Линдси-Эбейра. Сочиняя историю о сюрреалистической стороне горя, он следовал совету одного из своих учителей: "Пишите о том, что страшит вас сильнее всего". Потеря ребёнка, разлад в семье и невозможность получить поддержку близких – со всем этим приходится справляться главной героине в исполнении Юлии Пересильд. Но сама актриса признаётся, что проблемы, которые поднимаются в спектакле, гораздо глубже.

Где границы человеческой свободы? Кто может вмешаться в чужую судьбу и кто имеет на это право? Где заканчивается сочувствие и начинается давление? Об этом размышляет Сергей Голомазов. Непростой сюжет пьесы, наполненный драматизмом, по мнению режиссера, оставляет свет надежды.

"Кроличья нора - это дорога, путь, это необходимость и желание каждого человека, который попадет в трагические ситуации, - говорит режиссер-постановщик, художественный руководитель Театра на Малой Бронной Сергей Голомазов. - Умение человека прогрызать кроличьи норы и находить надежду, казалось, в тех вещах, которые никакой надежды не сулят".

У Бекки есть все, о чем мечтает женщина: любящий муж, ребенок, прекрасный дом. Но несчастный случай уносит жизнь сына, и это меняет жизнь героини и ее близких. Как пережить беду - об этом размышляют и на сцене, и в зале. Актеры в один голос говорят – репетировать такие вещи трудно. В процессе работы были даже лекции по квантовой физике и о параллельных мирах. А исполнительнице главной роли Юлии Пересильд пришлось выучить уравнение Шредингера, описывающее изменения в пространстве и во времени.

"Играть про то, что позволительно быть свободным хотя бы человеку в горе – это тема интересная. Когда ты находишься в этой ситуации, мир, он другой, он меняется для тебя, устои меняются, все по-другому воспринимается, глазами видишь по-другому", - признается актриса Юлия Пересильд. 

Название "Кроличья нора" отсылает к знаменитой "Алисе в Стране чудес". Писатель и математик Льюис Кэрролл строил сказку на парадоксах, широко известных в философии и физике. Иной взгляд на реальность или множественные реальности – вот что объединяет английского классика и современного американского драматурга.

"Мы все выросли на "Алисе в Стране чудес". Я мечтала быть Алисой и провалиться и попасть к ним ко всем, потом я стала взрослая и смотрела все эти фильмы", - говорит  актриса Театра на Малой Бронной Вера Бабичева.

В одном интервью Дэвид Линдси-Эбейр как-то признался: "Мои пьесы, как правило, населены невезучими в поисках ясности". В мире загадочном, темном, порой ироночном, но полном надежд. 

 

[ свернуть ]


Ганенкова Елезавета

15 февраля 2016
Спасибо за замечательный спектакль.Просто этих слов будет достаточно, вы на мой взгляд должны сходить и все посмотреть сами.

Спасибо за замечательный спектакль.Просто этих слов будет достаточно, вы на мой взгляд должны сходить и все посмотреть сами.

[ свернуть ]


Дорога к счастью пролегла через кроличью нору

13 февраля 2016
«Вечерняя Москва» В Театре на Малой Бронной в пятницу прошла премьера спектакля «Кроличья нора». Тяжелее всего в этой постановке художественного руководителя театра Сергея Голомазова пришлось актрисе Юлии Пересильд. Знакомо вроде бы все – с какой стороны не посмотр... [ развернуть ]

«Вечерняя Москва»

В Театре на Малой Бронной в пятницу прошла премьера спектакля «Кроличья нора». Тяжелее всего в этой постановке художественного руководителя театра Сергея Голомазова пришлось актрисе Юлии Пересильд.

Знакомо вроде бы все – с какой стороны не посмотреть. Взять книголюбов. Может, они и не читали написанную Дэвидом Линдси-Эбейром для Бродвея пьесу «Кроличья нора», но кроющийся в ее названии отсыл к «Приключениям Алисы в Стране Чудес» наверняка уловили. Взять киноманов. Они, сто процентов, видели в 2010-м «Кроличью нору» Джона Кэмерона Митчелла с Николь Кидман в главной роли. Или вот телефанаты. Эти, можно даже не сомневаться, в курсе, что в американской театральной версии этого произведения героиню сыграла Синтия Никсон, известная по роли Миранды в сериале «Секс в большом городе». Однако при всем этом Сергею Галамазову удается-таки преподнести зрителям сюрпризы, главным из которых, безусловно, стала вернувшаяся в театр после двухлетнего перерыва Юлия Пересильд, в последнее время отдававшая все свое время то кино («Битва за Севастополь»), то сериалам («Людмила Гурченко»). Именно ей тут - в «Кроличьей норе»- и приходится пережить самое страшное: смерть близкого человека, разлад в семье и невозможность получить поддержку от любимых людей.

Обо всем, впрочем, лучше по порядку. Порядок же начинается вот с чего: в то время, когда зрители только начинают входить в зал, на ярко-красном то ли столе, то ли кушетке, неподвижно лежит она, героиня, Бекки - то ли живая, то ли мертвая, и не разберёшь. Она, впрочем, и сама это не очень-то может разобрать: девять месяцев назад Бекки потеряла ребёнка, попавшего под машину. Единственного сына.

На этом, собственно, и строится сюжет, точнее, отталкивается от этого. Случившаяся драма - словно центр вселенной, вокруг которого, словно по орбите, крутится разное и разные: воспоминания, чувство вины, боль, желание избавиться от неё, но, в то же время, её сохранить, друзья, родственники и просто идиоты, объясняющие нелепую гибель ребёнка фразами типа "Богу был нужен ещё один ангел".
Пересильд играет так, что иногда забываешь, что все это игра. Но дело тут даже не в показанном ей горе, потому что спектакль - не об этом. Он, скорее, о праве каждого на персональное отчаяние и на свой выбор того пути, по которому в этом отчаянии надо двигаться. И Юлия показывает тут такую силу и нежность одновременно, что не проникнуться ей невозможно. Это особенно чувствуется на фоне ее мужа (Евгений Терских), переходящего, порой, на истерическое рычание, и её мамы (Вера Бабичева), впадающей время от времени в лёгкое безумие. Конкуренцию Пересильд могла бы составить разве что Настасья Самбурская, играющая сестру, но у неё в принципе роль этакой чудачки, с которой все взятки гладки.

Под музыку Арво Пярта, Крейга Армстронга и Дэвида Лэнга (музыкальный руководитель спектакля – Елена Шевлягина) персонажи «Кроличьей норы»пытаются найти каждый свою точку опоры. Но находят её здесь лишь те, кто по причудливой то ли иронии, но ли насмешке судьбы прочитает короткий рассказ, написаный тем самым человеком, сидевшим за рулём злополучной машины. И поверит в историю про кроличьи норы, как ходы в параллельную вселенную, где живут те же самые люди, но – счастливые. Впрочем, те, параллельные, возможно то же самое думают о нас...

СПРАВКА

Сергей Голомазов родился 3 апреля 1961 года в Москве.

С 1994 по 1997 годы — преподаватель режиссуры и мастерства артиста в РАТИ (ГИТИС) на режиссёрском факультете. С 1999-го - преподаватель мастерства актёра на кафедре режиссуры драмы РАТИ.

В 2001 году Голомазов становится главным режиссёром Московского драматического театра п/р А. Джигарханяна.
С 2007 года — художественный руководитель Театра на Малой Бронной.

В качестве режиссера ставил спектакли «Розенкранц и Гильденстерн мертвы…» и «Горбун» (Театр имени В. Маяковского), «Петербург»(Театр им. Н. В. Гоголя), «Посвящение Еве» (Театр им. Е.Вахтангова).

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

Юлия Пересильд, актриса:

- Фильм «Кроличья нора» был снят в духе мелодрамы. Сама же пьеса Линдси-Эбейр, как мне кажется, жестче, и в ней задаются вопросы посложнее. Мы в своем спектакле пытаемся говорить про свободу, пространство, космические законы, а не только про случившуюся трагедию.

Случилось страшное: Бекки потеряла ребенка. Вся семья переживает и все дают советы. Но моя героиня пытается сама пройти это трудный путь и быть свободной в выборе — как ей оплакивать своего ребенка. Каждый имеет право справится со случившемся горем по-своему, каждый должен найти свой собственный выход… Вот об этом наш спектакль.

 

БОРИС ВОЙЦЕХОВСКИЙ

[ свернуть ]


Пересильд и Самбурская попали в «Кроличью нору

12 февраля 2016
"РУССКИЙ БЛОГГЕР" В Театре на Малой Бронной стартует российская версия всемирноизвестной пьесы Дэвида Линдси-Эбейра «Кроличья нора» в постановке художественного руководителя театра Сергея Голомазова. Жанр истории о некогда счастливой семье, чью жизнь разделяет на «д... [ развернуть ]

"РУССКИЙ БЛОГГЕР"

В Театре на Малой Бронной стартует российская версия всемирноизвестной пьесы Дэвида Линдси-Эбейра «Кроличья нора» в постановке художественного руководителя театра Сергея Голомазова. Жанр истории о некогда счастливой семье, чью жизнь разделяет на «до и после» несчастный случай, назван в театре, как «год жизни с антрактом». На генеральную репетицию пригласили корреспондентов «Русского блоггера».

Первое, чем привлекает спектакль — это актерским составом. Очень интересен творческий тандем двух актрис обладающих полярными темпераментами и различными амплуа — Юлии Пересильд и Настасьи Самбурской. Сейчас эти актрисы находятся на вершине популярности благодаря творческим достижениям и событиям светской хроники.

Исполнительница главной роли в спектакле «Кроличья нора» Юлия Пересильд недавно была названа «лучшей актрисой года» на престижной кинопремии «Золотой орел» за успехи в кинематографе. За прошедший год 31-летняя звезда кино смогла доказать, что способна примерить любые образы, от снайпера стрелковой дивизии до манерной эстрадной певицы Людмилы Гурченко.
Звезда «Универа» Настасья Самбурская помимо творческой среды стала мегапопулярной в социальных сетях, на ее аккаунт в Instagram подписано более 4-х миллионов человек. Актриса театра и кино ежедневно рассказывает о событиях в своей жизни, анонсирует новые проекты и записывает забавные ролики. В этом спектакле ей как никогда подошел образ, а поведение взбалмошной Иззи эффектно оттеняет душевные страдания старшей сестры.

«Кроличья нора» образуется вокруг чувств и переживаний главной героини — молодой женщины по имени Бекка, потерявшей ребенка девять месяцев назад. Рядом с ней находятся муж Хауи (Юрий Тхагалегов), сестра Иззи и мама Нэт (Вера Бабичера), которые в какой-то момент начинают осуждать затянувшийся траур. Ни психологические курсы, ни просьбы супруга и примеры матери не помогают Бекке избавиться от тяготящей душу вины. В какой-то момент женщина, находящаяся на грани нервного срыва начинает избавляться от вещей, напоминающих о малыше, но и это не спасает. Когда же брак Бекки практически трещит по швам, в их жизни появляется виновник трагедии — юный автор комиксов Джейсон, который парадоксальным образом избавляет от боли и дает силы жить дальше.

Акцент в спектакле сделан на открытые, надрывные чувства. Здесь практически отсутствуют цвета и декорации. Так с помощью подвижной стеклянной стены актеры самостоятельно трансформируют пространство на сцене, а красная линия на серых стенах и красные геометрические акценты словно символизируют подведение черты, разделение жизни на «до и после» и разговоры на запретные темы, на которых и базируется данная история. Ведь затянувшийся траур и депрессию часто приравнивают к психическому заболеванию, а в нашем в обществе нужно быть счастливым, чтобы тебя не сочли за сумасшедшего.

В заключение хочется отметить, что спектакль «Кроличья нора» будет интересен вдумчивым театралам, а игра актеров пригласит зрителей в семью. Женские слезы — гарантированы!

Алла Павлова

[ свернуть ]


«Коломба»: двое против одного На Малой Бронной поставили спектакль про театральное закулисье.

6 февраля 2016
vashdosug.ru Шедевр Жана Ануя в Театре на Малой Бронной ставили долго. Сначала режиссером значился Александр Назаров, однако его вариант (представленный осенью) не принял худрук театра Сергей Голомазов. Новая «Коломба» родилась уже под его началом и только спустя по... [ развернуть ]

vashdosug.ru

Шедевр Жана Ануя в Театре на Малой Бронной ставили долго. Сначала режиссером значился Александр Назаров, однако его вариант (представленный осенью) не принял худрук театра Сергей Голомазов. Новая «Коломба» родилась уже под его началом и только спустя полгода.

Итоговый спектакль похож на телегу из крыловской басни про лебедя, рака и щуку. Его разрывают на части внутренние противоречия. В первом действии зрителю предложен крепкий комедийный фарс про престарелую театральную приму — мадам Александру (Вера Бабичева), ее якобы простушку-невестку (Алена Ибрагимова) и несчастного сына Жюльена. Кстати, генеральная линия спектакля принадлежит именно ему (еще одна очень достойная работа молодого актера дмитрия Сердюка). Вынужденный отправиться в армию, он, скрепя сердце просит мать позаботиться о жене и сыне. Так его наивная Коломба оказывается актрисой театра, который превращает ее циничную приму.

Однако после антракта совершенно искренние улыбки зрителей сменяются недоумением: комедия оборачивается трагедией. И вроде бы все логично: в жизни смех часто звучит сквозь слезы, а простушки оказываются падкими на лесть и славу. Но логика здесь не подчинена форме: анекдотичные Мизанцсены первого акта, иллюстрирующие капризы примы, лизоблюдство свиты (особенно хочется отметить Егора Сачкова в роли «дорогого поэта» Эмиля Робинэ) и вульгарные премьеры с ее участием никак не гармонируют с жуткой сердечной драмой Жюльена, разыгрывающейся во 2-ом действии. Бедняга узнает, что его жена мертвой хваткой вцепилась в новую жизнь с ее соблазнами и многочисленными удовольствиями. В финале льются настоящие слезы и случаются искренние истерики.

Сергей Голомазов в преддверии премьеры говорил о родстве ануевской «Коломбы» и чеховской «Чайки». И, действительно, похоже: звезда-мать, брошенный сын, отчаяние и разбитые судьбы. Но, согласитесь, у Чехова нет и намека на непритязательную фривольную комедию. У Голомазова она есть. Во время первых полутора часов смех в зале раздается часто, актеры, слыша его, в ответ «поддают жару» — без конца закатывают глаза, отчаянно жестикулируют, с непроницаемым лицом отпускают едкие шутки… И все это как нельзя кстати — пародия на театральные нравы обязывает. Однако резкая смена жанра перечеркивает эти актерские удачи.

В итоге, если решить для себя,что смотришь комедию, она покажется не очень-то и смешной. А если выбрать драму — то она выйдет натужной. Перед нами как будто два совершенно разных спектакля, пытающихся уместиться в на одной сцене одновременно. Это будто почувствовала и художник-постановщик Лариса Ломакина. Она предложившей разыграть историю в декорациях двух театров. На подмостках одного идут премьеры с участием матери Жюльена и Коломбы, подмостки другого отданы реальной жизни главных героев. Здесь мадам Александра предстает усталой и несчастной женщиной, Жюльен — бунтарем-неудачником, поэт, директор и актеры — дураками, а сама Коломба — хищницей в обличье голубки.

Очевидно, что фарс, и драма не могут найти точек соприкосновения, разве что зрительская любовь все оправдает и приведет всех к общему знаменателю. Во всяком случае, поверить в это легко. Спектакль сыгран с большой любовью.

Наталья Витвицкая, 19.03.2012

[ свернуть ]


Худрук Театра на Малой Бронной: «Москва да и вся Россия — одна сплошная яма»«Кроличья нора» к юбилею

6 февраля 2016
«Кроличья нора» к юбилею “MK. ru” К зданию на Малой Бронной, 4, сейчас не подобраться: дорога перекопана в радиусе полукилометра. Шум, пыль повсюду. Дамам на шпильках и в длинных вечерних платьях попасть сюда будет тяжело. Да и на машине не так просто подъехать. А ... [ развернуть ]

«Кроличья нора» к юбилею

MK. ru”

К зданию на Малой Бронной, 4, сейчас не подобраться: дорога перекопана в радиусе полукилометра. Шум, пыль повсюду. Дамам на шпильках и в длинных вечерних платьях попасть сюда будет тяжело. Да и на машине не так просто подъехать. А стоит! Ведь в эти выходные (несмотря на ремонт за окном) Московский Драматический Театр на Малой Бронной откроет новый театральный сезон. И непростой — юбилейный. Театру исполняется семьдесят лет. О некультурных постановках, подготовке к сезону и планах на будущее рассказал худрук театра Сергей Голомазов.

Юбилейный сезон открывается этим летом, но день рождения театр отметит лишь в следующем году. Ведь первый спектакль «золотой обруч» Анатолия Мариенгофа состоялся 9 марта 1946 года. Причем не на Малой Бронной, а на спартаковской улице, близ метро «Бауманская». Как труппа будет праздновать важную дату, что подарит зрителям, в театре пока не признаются. То ли это большой секрет, то ли руки до застолий и развлечений не дошли, ведь есть много других особых дел. В этом сезоне в Театре на Малой Бронной планируется целых семь премьер. Возможно, это не предел.

— Сезон откроется спектаклем молодого режиссера Вячеслава Тыщука. Это нетрадиционное, некультурное в школьном понимании видение «Вассы» Максима Горького. Пьеса о жестоком тоталитаризме, порождающем варварский, дикий протест. Мне кажется, это очень своевременно. Подобная ситуация происходит в мире сейчас. Также я планирую поставить пьесу «Кроличья нора» и приступить к репетициям произведения «Щека к Щеке» Юнаса Гарделя. А пьесу Алехандро Касоны «Деревья умирают стоя» поставит в нашем театре Юрий Иоффе, — рассказывает Сергей Голомазов.

— Ваш театр славится современными, дерзкими постановками. Чем удивите зрителя?

— Я хочу продолжить работу с Анатолием Королевым (автором последней премьеры Театра на Малой Бронной «Формалин». — А. Ш. ). Сейчас мы пишем новую пьесу «Поводырь» — о слепых. Незрячие люди, как правило, видят и чувствуют куда больше, чем физически здоровые. Этот спектакль, как и «Формалин», вывернет наизнанку человеческие души. А 14 октября состоится премьера пластического спектакля хореографа Егора Дружинина по повести Александра Куприна «Яма». На мой взгляд, очень неожиданная постановка произведения, написанного более ста лет назад. Дело в том, что оно тоже злободневное, потому интересное. Дружинин — очень заразительный режиссер. В своих спектаклях он не боится признаваться в любви к падшим людям. Его художественные замыслы мне очень близки. Судя по тому, что происходит вокруг, Москва да и вся Россия — одна большая яма.

— Зрители не пропали в этой «яме»? В театр продолжают ходить?

— Мне кажется, жители этого города, всей страны по-прежнему нуждаются в театре. Они ищут здесь ответы на вечные вопросы: Как и зачем жить? Задача театра — помочь их найти. Я, как и любой нормальный режиссер, подвергаю анализу все происходящее в мире. Формирую репертуар, когда понимаю, чего хотят прохожие, к примеру, Малой Бронной. Как раз пьесой «Кроличья нора» я хочу помочь людям. Героиня произведения потеряла ребенка и умерла, но не физически — морально. Спустя время она нашла в себе силы воскреснуть. Спектакль научит публику справляться с бедой.

— Что нового принесет юбилейный сезон? Новых актеров пригласите?

— Да, мы взяли несколько молодых ребят. Молодежи в нашем театре много, она пропитывает своей энергетикой сцену, зал, занимает достойное место в репертуаре. В этом году мы планируем открыть малый зал, в котором очень нуждается театр. Он будет вмещать около ста двадцати человек. Михаил Станкевич начнет репетиции пьесы «Разговоры после погребения». премьера состоится в январе. Планов очень много. Сезон важный. Мы хотим быть в постоянном диалоге со зрителем, так что милости просим на Малую Бронную.

Алена Шарикова, 6.08.2015

[ свернуть ]


Цветочница Коломба

6 февраля 2016
«Новый взгляд» Впала в катарсис, посмотрев спектакль"Коломба, или «марш на сцену!» Жана Ануя в постановке Сергея Голомазова в Театре на Малой Бронной (премьера была 8 марта), шла на трагикомедию, и хотя было все, посчастливилось стать свидетелем великой трагедии.  ... [ развернуть ]

«Новый взгляд»

Впала в катарсис, посмотрев спектакль"Коломба, или «марш на сцену!» Жана Ануя в постановке Сергея Голомазова в Театре на Малой Бронной (премьера была 8 марта), шла на трагикомедию, и хотя было все, посчастливилось стать свидетелем великой трагедии. 

Все по порядку. Жюльен (Дмитрий Сердюк), старший сын знаменитой трагической актрисы мадам Александры (Вера Бабичева), встречает присланную к его матери с корзиной цветов прелестную молодую цветочницу Коломбу (Алена Ибрагимова), в которую незамедлительно влюбляется и так же незамедлительно женится. Вскоре, когда у пары уже растет годовалый сын, и денег и без того катастрофически не хватает, Жюльена призывают в армию на 3 года и встает вопрос обеспечения Коломбы с ребенком. Жюльену было бы достаточно попросить мать с ее связями похлопотать об отсрочке, или о том чтобы не идти в армию вовсе, и вопрос был бы решен, но гордость мешает ему сделать это. Перед уходом в армию, скрепя сердце он соглашается попросить у нее лишь материальной помощи, но мадам Александра предлагает единственный выход — поступить Коломбе на сцену, в чем, кстати, усиленно ей помогает. И не на словах, а на деле, просит у своего близкого друга поэта, члена французской академии Эмиля Робине (Егор Сачков), с которым у нее роман (хочется отметить образ нашего дорогого поэта, как его называют, созданный актером, почти карикатурный, но именно почти, и так точно передающий ту эпоху в нашем понимании. Не буду раскрывать всех секретов, но щегольски закрученные усы и необыкновенная пластика актера присутствуют), написать для Коломбы дополнительные строчки в пьесе. Заставляет директора театра Дефурнета (Дмитрий Цурский) платить ей повышенную ставку, в общем, делает для нее все возможное, и, даже не ревнует к успеху Коломбы у мужской половины театра — поэта Робине, директора театра, младшего сына мадам Александры Армана (Дмитрий Гурьянов) франтоватого молодого человека, упоенного своей красотой, немолодого актера Дюбарты (знаменитый киноактер Геннадий Сайфулин, выход которого сопровождался неизменными аплодисментами). Коломба, однако, проста лишь с виду, хотя, наверное, у нее и нет другого выхода, но она очень умело пользуется вниманием своей свиты, обращая это внимание в ощутимую пользу — поэт пишет для ее роли новые строки, директор покупает ей новый костюм с меховой опушкой. Впрочем, она любит своего мужа и остается ему верна. Но завистники не спят, Ласюрет (Юрий Тхагалегов), секретарь мадам Александры, агент Сары Бернар в ее театре, как она его называет, пишет Жюльену письмо с обвинениями Коломбы в измене. Жюльен спешно берет отпуск и приезжает домой. Дальше разыгрывается трагедия в стиле игры Андрея Миронова в «Женитьбе Фигаро», старом спектакле театра сатиры, когда он страдает из-за мнимой измены невесты. Дмитрий Сердюк, с его необыкновенным серебристым голосом и точным попаданием в амплуа героя, становится порой похож по игре даже на молодого Олега Даля, но какие-то нотки и Миронова-Фигаро действительно проскальзывают. Только Жюльен, в отличие от фигаро не внимает голосу разума и не берет себя в руки, а в порыве слепой ревности ударяет свою жену, чем отвращает ее от себя, и теряет ее. 

Очень сильная финальная сцена объяснения матери с сыном, когда мадам Александра говорит Жюльену, как идеализм, возведенный в степень эгоизма, может оставить человека одного, но вряд ли Жюльен ее понимает.

Спектакль заканчивается с той же сцены, которой он и начинается, знакомством Жюльена и Коломбы, их возникающим на глазах зрителя чувством. Остается только удивляться (и приятно удивляться) мастерству перевоплощения Алены Ибрагимовой. Если герой Жюльена практически не меняется по ходу спектакля, застревая в рефлексирующем юношеском максимализме, то Коломба из юной наивной девочки превращается в расчетливую кокетку, знающую цену своим чарам, а также в женщину, которая способна первой оставить любимого человека, отца своего ребенка, не видя дальнейших перспектив их отношений. Поэтому такому стремительному ее превращению в последней сцене обратно в наивную девочку только диву даешься, и, тем не менее, веришь, настолько точно это сыграно. Такой чистотой и искренностью удивления всему новому лучатся ее глаза…

Спектакль поражает обилием талантов. Хотелось бы отметить игру Дмитрия Гурьянова, что-то было в нем неуловимое, просто гремучая смесь Еременко-младшего, Игоря Дмитриева и Владислава Стржельчика. Даже что-то и от Кирилла Лаврова в нем нахожу, эдакая породистость и видимая легкость игры, может быть немножко бравурная. Возможно, это не самый модный сейчас типаж, типаж исторических персонажей, но хочется пожелать молодому актеру не променивать его с легкостью на более модные и современные и не становиться как все. Потому что такой типаж всегда будет выделяться на фоне других, и будет востребован, хотя и не так часто, но так как таких актеров почти нет, то именно эта особенность и может обеспечить заметную актерскую судьбу. Явное комедийное дарование и у Юрия Тхагалегова. Не могу не отметить игру Татьяны Кречетовой (мадам Жорж), костюмерши мадам Александры, которая помогает создать ансамбль спектакля и в комедийные и в драматические моменты. 

Но, разумеется, всех затмевает игра Веры Бабичевой, которой с явным успехом даются и комедийные сцены, в том числе в прекрасной филигранно исполненной интермедии спектакля в спектакле, где мадам Александра играет с Дюбартой влюбленных. Легкость ее обращения с мужчинами и повелевания ими можно сравнить разве что с Джулией Ламберт, героиней романа Сомерсета Моэма «Театр» (все наверняка помнят прекрасный фильм с Вией Артмане в роли Джулии), тем более обе героини и мадам Александра и Джулия Ламберт — ведущие актрисы своих театров и живут приблизительно в одно время — время Сары Бернар. Трагедия, в которую постепенно перерастает спектакль, тоже в полной ее власти, все персонажи кажутся мелкими в сравнении с ней, и все качества, даже идеализм ее сына, который в этом пошел в своего отца, кажутся бледными и плоскими. Она вобрала в себя все. Все чувствует и понимает, и ее богатый жизненный опыт только помогает ей проявлять сочувствие в отличие от эгоистичных идеалистов, пусть и более порядочных на первый взгляд. но только на первый. Человечности в ней оказывается куда больше чем в них. И тут я понимаю, что шла я на «Коломбу», а попала на «Чайку», да-да, именно на «Чайку». Мадам Александра, такая, как ее поставил Сергей Голомазов и сыграла Вера Бабичева — это, конечно, Аркадина, вот только не такая, как ее играют и ставят, а такая как ее Чехов написал, такая как надо! Параллели можно провести и с сюжетом. Робине, близкий друг мадам Александры, так же как и Тригорин Аркадиной в «Чайке» — драматург, писатель, так же полностью находится в ее власти, и, даже, если и отвлекается на Коломбу, как и Тригорин на заречную, то лишь временно. Обе они служат лишь музами для вдохновения творческих людей, как бы жестоко в случае Заречной это ни звучало, и они неизменно будут возвращаться, один к мадам Александре, а другой к Аркадиной, как ведомые к ведущему, а также как мотыльки, летящие на яркий, именно яркий свет, а не отсвет. Сыновья мадам Александры (старший, Жюльен, да если разобраться и младший, Арман, недалеко от него ушел, если абстрагироваться от его внешнего лоска) и Аркадиной — рефлексирующие неудачники (Треплев именно таким предстает в начале пьесы, слава приходит к нему позже), творческие люди — Треплев — писатель, драматург, Жюльен — музыкант (подрабатывал до армии частными уроками музыки) и, фактически, мадам Александра, как и Аркадина, замыкает на себе свой близкий круг, является его центробежной, притягивающей и единственной, силой. Все держится на них, решения принимают они, и ответственность за эти решения тоже они берут на себя, в отличие от более слабых мужчин. Главная параллель все же в образе, в образе сильной Аркадиной.

Чехов писал сильную Аркадину и поэтому Треплева и Заречную надо было играть в полтона, у него есть где-то в письмах это, а здесь несмотря на крайне талантливых деток, среди этой ставшей уже притчей во языцех неталантливой театральной и киномолодежи, такой россыпи молодых талантов среди современной серости, я не видела ни в одном театре, тем более на одной сцене, и даже не думала, что сейчас это вообще возможно. Если Акунин и был в чем прав, то это в том, что там все равны в каком-то смысле, нет плохих и хороших и от имени каждого можно вести повествование. Это повествование было евангелием от Аркадиной!

Хочется также отметить прекрасную работу художника по свету Андрея Реброва, прекрасную же сценографию художника-постановщика Ларисы Ломакиной и музыкальное оформление спектакля (удачно использована композиция Алексея Айги «одиночество»), что также помогло создать необыкновенную атмосферу спектакля.

Спасибо за традиционный, который теперь уже редко увидишь, классический репертуарный театр!

Татьяна Львова, 3.04.2012

[ свернуть ]


Остаться с носом?

6 февраля 2016
teatr-live.ru Пьеса Ростана «Сирано де Бержерак» любима в театре. И как справедливо писал Максим Горький: « …В ней фабула – не главное, главное в ней – ее герой, сумасброд-гасконец». Роль Сирано – безусловный подарок для любого актера: в этом образе заложена «игрова... [ развернуть ]

teatr-live.ru

Пьеса Ростана «Сирано де Бержерак» любима в театре. И как справедливо писал Максим Горький: « …В ней фабула – не главное, главное в ней – ее герой, сумасброд-гасконец». Роль Сирано – безусловный подарок для любого актера: в этом образе заложена «игровая» притягательность, пафос, который дает уникальную возможность почувствовать скрытый потенциал, сделать вызов. Так было с Александром Домогаровым, который смог превзойти сложившийся стереотип о своей внешности в роли носатого насмешника. Так случилось с Максимом Сухановым, чья мужская харизма никак не укладывалась в привычное представление о романтическом герое. Так вышло и с Григорием Антипенко, в котором режиссер Павел Сафонов увидел своего Сирано. И для режиссера, возможно, не так важен сюжет, сколько, безусловно, главный герой и тот мир, который его окружает.


На сцене несколько ржавых конструкций: громадные ящики, некоторые из которых позднее трансформируются в стеллажи для несчетных поэтических рукописей, и гигантская скульптура человеческой ступни. Первая сцена – сбор публики на театральное представление: в главной роли «пустейший из шутов» — актёр Монфлери (Андрей Терехов), которому поэт Сирано де Бержерак запретил появляться в храме Мельпомены. И едва герои спектакля начинают появляться на сцене и существовать в ее пространстве, в них интуитивно узнаешь персонажей знаменитого сказочника-абсурдиста Льюиса Кэрролла. От их внешнего причудливого вида – высоких шляп, цилиндров, тростей, пышных клоунских Шароваров, подушек вместо головного убора, странной шапки с висящими ушами – веет абсурдом. И гигантская ступня вдруг предстает чем-то
вроде неудавшегося эксперимента по увеличению людей и предметов. Но если можно увеличить, то уменьшить тоже ведь возможно?! И от этого внешнего ощущения появляется внутреннее: интонационный рисунок большинства ролей, наполненный каким-то «нездоровым» темпераментом и постоянной возбужденностью, что усиливает впечатление. И по сути уже само существование независимого, талантливого Сирано, не желающего «забыть о гордости и об искусстве чистом» среди глупости, пошлости и внутреннего уродства этого мира, абсурдно. Григорий Антипенко проживает своего героя невероятно стремительно. Напряженный темпо-ритм, взятый актером с первых секунд своего появления на сцене, не спадает вплоть до трагической развязки.

Нос у Сирано огромен до безобразия. Он действительно становится ему неснимаемой маской, скрывающей большую часть лица. Он вечно взъерошен и носит черный костюм с нелепо укороченными брюками. И если у многих исполнителей этой роли появлялся-таки соблазн подчеркнуть в образе героическое начало (так было с Александром Домогаровым, Сергеем Безруковым), то Сирано-Антипенко начисто этого лишен. Глубокая, искренняя самоирония, присущая, как мне отчего-то кажется, и самому актеру, пронизывает насквозь и его персонажа. Конечно, герой Ростана невозможен без этого качества. Но в данном случае произошло какое-то исключительное совпадение человеческой сути, личной истории и персонажа. Этого почти невозможно описать, возможно только почувствовать, уловить. И Сирано затмевает в этой истории остальных. Он затмевает красоту «слепой» Роксаны (грациозная и в то же время какая-то невероятно воздушная Ольга Ломоносова); затмевает молодость влюбленного и отнюдь не глупого Кристиана (красавец «печального образа» Дмитрий Варшавский) и комичность графа де Гиша (обаятельный и несчастный злодей Иван Шабалтас). Он нерв и пульс этого спектакля. Он уверен в себе: в своих поступках, в своем таланте и в своей любви и силе. И только в сцене ночного свидания под балконом Роксаны, когда Сирано приходит на помощь Кристиану, остро чувствуешь, как тяжело ему вкладывать свое чувство, свою поэзию в уста другого. Тяжело физически. Практически до изнеможения. И если в пьесе у Ростана Сирано, спрятавшись среди листвы, шепчет упоительные слова любви, громко повторяемые Кристианом, то в спектакле режиссер заставляет де Бержерака при помощи жестов и мимики передавать смысл любовного объяснения. До изнеможения…

Но зато легко и даже весело дважды в день, рискуя жизнью, под пулями отправлять письма Роксане. Легко голодать и подбадривать других. Легко погибать. Легко освобождаться. Умирая у подножия все той же гигантской ступни, Сирано произнесёт свой знаменитый монолог про «рыцарский султан». И в разрез с собственными последними словами —«Берите всe! Всe! Всe! Но все-таки с собой, кой-что я уношу, как прежде, горделивым, и незапятнанным, и чистым, и красивым…» – он потянется к носу и, словно желая снять его, будет повторять один и тот же жест много раз: «Снять». Снять маску. А может быть… отдать?

Светлана Бердичевская, 12.12.2014

[ свернуть ]


Шум за сценой На Малой Бронной «Коломбу» сыграли как «Чайку»

6 февраля 2016
«Новые известия» Спектакль рождался в муках. Творческих, понятное дело. Сначала за ануевскую историю взялся режиссер Александр Назаров, но его «Коломба» была сыграна осенью всего лишь раз и отправилась на доработку. Усовершенствованием спектакля занялся худрук театр... [ развернуть ]

«Новые известия»

Спектакль рождался в муках. Творческих, понятное дело. Сначала за ануевскую историю взялся режиссер Александр Назаров, но его «Коломба» была сыграна осенью всего лишь раз и отправилась на доработку. Усовершенствованием спектакля занялся худрук театра Сергей Голомазов, не боящийся трудных путей. Впрочем, его позиция понятна и вызывает уважение — театр для него нечто большее, чем развлекательное заведение. 

Сюжетное сходство пьес Ануя и Чехова лежит на поверхности. И тут, и там — знаменитая актриса и нерадивая мать, бунтующий сын без определенного места в жизни, юная девушка, грезящая о сцене и готовая ради нее претерпеть любые невзгоды. Но Ануй реально сочиняет историю в комедийном ключе, пусть и достаточно саркастичную. «Чайку» же, несмотря на то что чехов назвал ее комедией, весело сыграть невозможно. А вот синтез этих двух историй все равно напоминает попытку сесть на два стула одновременно. Они разъезжаются, и в результате комические эпизоды порой становятся несмешными, а излишний драматизм, наоборот, вызывает улыбку.

Впрочем, все это и есть театр, который, несмотря на давно установившиеся законы и правила, продолжает искать себя. В сценографии Ларисы Ломакиной он даже возводится в квадрат. Два алых бархатных занавеса: один открывает пространство авансцены для эпизодов «из жизни», другой скрывает подмостки, где и мадам Александра (Вера Бабичева), и Коломба (Алена Ибрагимова), и премьер труппы Дюбарта (Геннадий Сайфуллин), и все прочие комедианты чувствуют себя в своей тарелке, отринув жизненные неурядицы. Есть у этой труппы и свой драматург по имени Эмиль Робине, «наш дорогой поэт» (Егор Сачков) — он явно не Чехов и даже не Ануй. Зато с каким упоением бесконечно декламирует слово «луна» из начальной строчки своей пьесы и готов тут же перевести все слова в материальный эквивалент гонорара.

А потому эпизоды не театральные, но жизненные получились в спектакле Сергея Голомазова куда интереснее, несмотря даже на упомянутый избыточный драматизм. Мадам Александру здесь вряд ли можно счесть великой актрисой, но вот женщина она весьма интересная. Со своими тайнами, болью и жизненными драмами, которые надежно скрыты под маской преуспевающей примы, но нет-нет, да и вырвутся наружу.

Дмитрий Сердюк, сыгравший скорее мятежного Костю Треплева, нежели не столь темпераментного Ануевского Жюльена, продемонстрировал задатки превосходного актера. И даже жаль его юную супругу Коломбу, не оценившую столь «горячего сердца». Но что поделать, юность слепа, а дефилировать в модном «весеннем костюме» с шиншилловой опушкой и нежиться в лучах софитов куда увлекательнее, чем слушать нравоучения мужа.

И все-таки кажется, что театральные законы и живой контакт со зрительным залом очень скоро все расставят в этой «Коломбе» по своим местам. Небольшие излишества сойдут на нет, а комедийность восстановится в своих правах. Иначе и быть не может, ведь спектакль этот живой, а жизнь, как известно, всегда берет свое. Без всяких компромиссов.

Елена Липатова, 19.03.2012

[ свернуть ]


Вера Бабичева: «Благодаря „трем высоким женщинам“ я перестала бояться»

6 февраля 2016
„Вечерняя Москва“ 14 октября, актриса театра и кино, педагог «РАТИ» — Вера Бабичева отмечает день рождения.  Накануне в Театре на Малой Бронной Вера Ивановна сыграла одну из любимых своих ролей — актрису мадам Александру в спектакле Сергея Голомазова «Коломба, или ... [ развернуть ]

„Вечерняя Москва“

14 октября, актриса театра и кино, педагог «РАТИ» — Вера Бабичева отмечает день рождения. 

Накануне в Театре на Малой Бронной Вера Ивановна сыграла одну из любимых своих ролей — актрису мадам Александру в спектакле Сергея Голомазова «Коломба, или „марш на сцену!“. Партнеры — ее ученики — Дмитрий Сердюк, Алена Ибрагимова, Александр Бобров, Егор Сачков, Юрий Тхагалегов… Зал долго аплодировал проникновенной игре. Мало кто знает, что перед премьерой „Коломбы“ Вера Бабичева сказала себе те же слова, что и ее мадам Александра „марш на сцену!“.

 — Всю жизнь я мечтала кататься на велосипеде, но велосипеда у меня никогда не было. Мой муж — режиссер Сергей Голомазов на 20-летие нашей свадьбы (в прошлом году) подарил мне трехколесный, взрослый велосипед. Было понятно, что такому „человеку-аварии“, как я, надо учиться кататься на трехколесном велосипеде. И я села на велосипед, и рассекала по пляжу Юрмалы по 20 километров, и была так счастлива. Но уже около дома упала, и разбилась. Как можно было упасть с трехколесного велосипеда?!, — для меня остается загадкой. Врачи сделали мне операцию, вставили штыри в руку, и сказали, что через шесть месяцев я смогу поднимать руку. Но мы с Голомазовым заявили, что „через три недели у нас премьера спектакля „Коломба, и ждать мы не можем“. Я нашла врача, с которым мы стали разрабатывать руку, ведь у меня была серьезная мотивация — 1 августа 2012 года сыграть спектакль „Коломба“. И получилось! Когда у человека есть цель, и она связана с театром, с людьми, с премьерой, с учениками, то можно преодолеть самые невозможные препятствия. .. А в спектакле „Коломба, или „Марш на сцену!“ Я знаю всех и вся, кого играют. В спектакле „Коломба“ — ярко проявляется тема одиночества, безотцовщины, отсутствия заботы, недостаток любви, — рассказала „Вечерней Москве“ перед спектаклем „Коломба, или „Марш на сцену!“ Вера Бабичева.

Уже 10-й сезон идет спектакль с участием Веры Бабичевой „Три высокие женщины“ (режиссер Сергей Голомазов), попасть на который очень трудно (билеты необходимо покупать заранее). Партнеры Веры Ивановны — Евгения Симонова со своей дочерью— Зоей Кайдановской. Евгения Павловна и Зоя — давние и лучшие друзья Веры Бабичевой, с того самого момента, как Вера Бабичева, по приглашению Андрея Гончарова, приехала служить в Театр имени Маяковского из Ереванского Драматического Русского театра. „Вечерке“ Вера Бабичева рассказала о том, как создавался один из самых успешных спектаклей последнего десятилетия театральной Москвы — „Три высокие женщины“:

 — Женя, я и Зоя очень хотели сыграть что-то вместе. Однажды мне показали пьесу на английском языке, с тремя героинями — одной 92 года, другой 52, а третьей — 26, и сказала об этом жене. Переведенную пьесу дали прочитать Сергею Голомазову, и она понравилась нашему режиссеру. И мы начали репетировать, для души, для радости человеческого общения, то у жени на квартире, то у нас… Репетировали в садах, парках, словом, где придется. И 23 января 2004 года на сцене учебного театра „ГИТИСа“ сыграли нашу премьеру. Тряслись от ужаса, думая, что не найдем понимания. Ведь наши героини сидят на стульях в течение трех часов, и говорят, говорят, говорят…И вдруг вокруг этого спектакля возникла сильная волна внимания. Мы поняли, что сделали спектакль — покаяние, спектакль — откровение. ..Сергей Голомазов нам говорил, чтобы „мы ничего не играли, а были собой, заглянули в смерть, хотя это страшно“. Мы очень много плакали в этом спектакле. сейчас Плачем уже меньше. Когда Сергей Голомазов стал художественным руководителем Театра на Малой Бронной, он взял спектакль „Три высокие женщины“ в репертуар. Мы очень много гастролируем с этим спектаклем, причем не только по России, но и за рубежом. Были во всех странах Балтии, во всей Украине. Каждый раз, играя „Три высокие женщины“, мы сталкиваемся с глубокими человеческими переживаниями. И всякий раз, выходя на сцену, думаем: „А вдруг сегодня это не случится?“. Но, к счастью, всегда „случается“. „Три высокие женщины“ — самый любимый мой спектакль, и самый трудный. Этот спектакль очень многое изменил во мне самой. Так, многих вещей я перестала бояться. Прежде всего, бояться говорить себе правду, каяться, просить прощение. .. Перестала бояться того, что ждет нас в финале. Я знаю случаи, когда зрители после спектакля шли звонить своим родителям, или возвращались к своим родным, или, наоборот, разрывали отношения, — рассказала о спектакле „Три высокие женщины“ Вера Бабичева.

Этим летом Вера Бабичева с Сергеем Голомазовым выпускают очередной актерский курс в „ГИТИСе-РАТИ“, и все студенты просто обожают свою Веру Ивановну. Для них она — не только педагог, наставник, режиссер и партнер, но и близкий, родной человек, готовый всегда прийти на помощь. Педагогическая деятельность занимает большое место в жизни Веры Бабичевой, но для нее это — не в тягость, а в радость.

Анжелика Заозерская, 14.10.2013

[ свернуть ]


Здесь был Байрон

9 декабря 2015
  Одним из первых новый театральный сезон в Москве открыл Театр на Малой Бронной. Главный режиссер театра Сергей Голомазов представил премьеру спектакля по знаменитой пьесе Тома Стоппарда «Аркадия». РОМАН Ъ-ДОЛЖАНСКИЙ сделал все, чтобы начать сезон на оптимистическо... [ развернуть ]

 

Одним из первых новый театральный сезон в Москве открыл Театр на Малой Бронной. Главный режиссер театра Сергей Голомазов представил премьеру спектакля по знаменитой пьесе Тома Стоппарда «Аркадия». РОМАН Ъ-ДОЛЖАНСКИЙ сделал все, чтобы начать сезон на оптимистической ноте.

В решении театра сыграть премьеру именно сейчас есть несомненная отвага — и она достойна некоторой «форы» со стороны рецензента. Смелость уже в том, чтобы отвлечь публику и критиков от летнего отдыха. Но и в том, конечно, чтобы играть буквально через неделю после завершения Чеховского фестиваля — обычным зрителям оно, может, и безразлично, а у зрителей профессиональных еще с губ не ушел вкус спектакля Робера Лепажа, не говоря о прочих героях закончившегося фестиваля.

Но сравнивать «Аркадию» нужно, разумеется, не с фестивальными деликатесами, а с той баландой, которой изо дня в день потчуют зрителя обычные московские театры. Сергею Голомазову не позавидуешь: он принял Театр на Малой Бронной недавно, в состоянии, многими оценивавшемся как безнадежное. На афише какие-то случайные названия, на иных спектаклях в зале народу меньше, чем на сцене, труппа разболтана донельзя и состоит из актеров, которых в разные годы приводили разные режиссеры — кстати, все до единого «съеденные» предыдущим директором.

Включение в афишу «Аркадии» Тома Стоппарда — шаг в высшей степени разумный. Пьеса эта, многими оцениваемая как лучшая английская пьеса прошлого века, наверняка пришла на ум господину Голомазову не случайно. Когда-то он играл в знаменитом спектакле Евгения Арье в Театре Маяковского «Розенкранц и Гильденстерн мертвы». А Стоппард такой, знаете ли, автор, что, раз попав под его обаяние, освободиться от «стоппардомании» невозможно — будь ты хоть гениальным режиссером, хоть посредственным. Что касается именно «Аркадии», то она для репертуарного театра просто подарок: у Стоппарда философская притча и сюжетная комедия так ладно ужились в пределах одного драматургического текста, что трудно было бы посоветовать театру нечто столь же беспроигрышное. Кто пришел просто посмеяться, найдет немало поводов, но и тот, кому подавай интеллектуальные изыски, не уйдет обиженным.

Действие «Аркадии» разворачивается в одной и той же комнате английского загородного поместья, но с интервалом почти в двести лет: в начале позапрошлого века и в конце прошлого. Главные герои старой истории — дочь хозяев имения Томасина и ее учитель Септимус Ходж, новой — современные литературоведы, строящие гипотезы относительно приезда в имение лорда Байрона и последствий этого визита. Для одних героев «Аркадии» Байрон реальный человек, только что вышедший в дверь, для других — объект исследований, догадок и спекуляций. Том Стоппард пишет, конечно, не о Байроне (он и на сцене-то не появляется), а о самом времени, о желании людей объяснить ход вещей, о стремлении посмотреть сквозь время, как вперед, так и назад. Пишет он с лукавством и с юмором, с умом и с грустью.

В достоинствах «Аркадии», как обычно бывает, скрыты и опасности ее сценического воплощения. Если слишком увлечься философией — засушишь историю, пьеса станет скучной, но не сэра Стоппарда в этом надо будет обвинять. Если, напротив, слишком испугаться всяких подтекстов и рассуждений о научных материях — «Аркадия» превратится в салонную комедию, причем так покорно и податливо, что насильник даже не осознает себя преступником. С первым «уклоном» Сергей Голомазов справился без видимых усилий, второму соблазну все-таки поддался, но не настолько, чтобы вынести ему строгий выговор. «Аркадия» — спектакль добросовестный, полноценный. Если и вышел он несколько поверхностным, то не потому, хочется думать, что режиссер пренебрег смыслами, а потому, что попутно должен был решать другие, не менее насущные задачи.

Например, задачу приличного внешнего вида, весьма актуальную для любого нашего театра. Это традиционно слабое место господин Голомазов «прикрыл» — позвал на Бронную опытных профессионалов, додинского сценографа Алексея Порай-Кошица и художника по костюмам Викторию Севрюкову. Что касается труппы, то тут «прикрывать» было сложнее. С двумя приобретениями театр можно поздравить — молодые герои, Томасина и Септимус, сыгранные Антониной Шеиной и Данилом Лавреновым, работают по крайней мере без фальши. У них еще нет тех кондовых актерских повадок, которые нужно бы наждачным камнем сдирать с большинства занятых в «Аркадии». Остается надеяться, что амбиции Сергея Голомазова простираются дальше простого украшения афиши серьезными названиями.

Роман Должанский

Коммерсант


[ свернуть ]


Сто пудов любви и никакого выхода

9 декабря 2015
Актрису Веру Бабичеву настоящие театралы знают уже давно благодаря ее работам в спектаклях Театра им. Вл. Маяковского. Телезрителям хорошо запомнились образы, созданные артисткой в сериалах «Обручальное кольцо» и «Крем». Сегодня Вера Бабичева играет в спектаклях Теат... [ развернуть ]

Актрису Веру Бабичеву настоящие театралы знают уже давно благодаря ее работам в спектаклях Театра им. Вл. Маяковского. Телезрителям хорошо запомнились образы, созданные артисткой в сериалах «Обручальное кольцо» и «Крем». Сегодня Вера Бабичева играет в спектаклях Театра на Малой Бронной «Три высокие женщины» и «Аркадия», которые идут с неизменным успехом.

«Yтро»: Вера, что было самым сложным в работе над ролью Ханы Джарвис в спектакле «Аркадия»?

Вера Бабичева: Пьесу я прочла лет 15 назад, и тогда эта роль меня околдовала. Я мечтала о ней все эти годы. Когда постановщик спектакля Сергей Голомазов начал работу над «Аркадией» и доверил роль Ханы мне, это было счастье. Сначала у нас с ним все совпадало: тема спектакля и роли — у нас вообще схожий театральный вкус, недаром я сыграла в восьми спектаклях, поставленных им. Но вдруг мы разошлись в понимании этой роли. Он представлял Хану неким библиотечным червем, а я шла от слова «писательница», которое есть в пьесе Стоппарда. Его героиня, ставшая автором бестселлера, ищет в жизни ответа на вопрос, почему нет любви, нет теплоты, а есть предательство и холод. Вот такой образ Ханы Джарвис я отстаивала, боролась с режиссером, и так ему надоела, что он мне поверил. 

“Y”: Как вы думаете, почему «Аркадию» называют лучшей пьесой современности?

В. Б. : Потому что она восхитительна. В ней есть все. Она обращена к умным людям, и этим самым поднимает людей в их собственных глазах, ведь с ними говорят на языке мудрецов. Я обожаю пьесы Чехова, они всегда меня волновали. И все, что Чехов так мучительно, до смерти любил или ненавидел, к нам пришло в новом времени и в новом качестве — написанное потрясающим человеком Томом Стоппардом. В «Аркадии» тоже «сто пудов любви и никакого выхода». Я влюблена в обоих — и в Чехова, и в Стоппарда, как Хана Джарвис в отшельника. Смотреть этот спектакль и играть его — значит уважать самое себя.

“Y”: Вы играете в спектакле Сергея Голомазова «Три высокие женщины» по пьесе Эдварда Олби, который идет уже шесть лет. Почему, на ваш взгляд, эта постановка так любима зрителями?

В. Б. : Это гениальная и очень честная пьеса. Мы пытались быть в ней честны перед зрителем, как перед Богом. Мы ведь в жизни стараемся не говорить о смерти, потому что нам страшно, хотя мы все знаем, что уйдем из этого мира. В спектакле мы пытаемся понять, что же это такое — конец жизни? Что есть финал? Что есть наши ошибки? Было страшно на репетициях заглядывать «туда», а также в свою жизнь, и в свои ошибки — иначе это не сыграть. Мы стараемся делиться со зрителем тем, что с нами происходит сейчас, и спектакль каждый раз идет по-новому. Это тоже одна из причин популярности спектакля. Следить за тем, что происходит с актером, для зрителя бывает интереснее, чем следить за сюжетом.

“Y”: Как вы готовитесь к спектаклю? За неделю, за день, за несколько часов?

В. Б. : Мои педагоги меня учили: в день спектакля ты должен проснуться своим персонажем. Так и я учу своих студентов. Не в том смысле, что я сошла с ума, проснулась Ханой Джарвис и заговорила по-английски. Нет. Я делаю все обычные вещи — чищу зубы, готовлю обед, мою посуду, но будто надеваю на себя своего персонажа. Так происходит уже много лет. Я стараюсь ни с кем не встречаться в этот день, не репетировать. Но когда такое случается, то я становлюсь под душ, смываю с себя весь этот день и снова накладываю грим. 

“Y”: С кем из режиссеров вам и интереснее и сложнее всего работать?

В. Б. : Конечно, с Сергеем Голомазовым, моим мужем. Он всегда предлагает интересные, парадоксальные ходы. Я люблю играть в его спектаклях, потому что в них всегда остается возможность расти. Но играть в его спектаклях я люблю больше, чем репетировать. С ним сложно работать, потому что он ко мне необъективен, все время упрекает меня, что я не идеальна, а я считаю, что он не может требовать от меня идеала. И он не дает на репетициях ту необходимую мне свободу, которая есть у других актеров. Но, как говорил Мандельштам своей жене: «Кто тебе сказал, что мы должны быть обязательно счастливы?». Кто мне сказал, что это должно быть обязательно легко? Но играть в его спектаклях — это счастье.

Виктория Семенова

Yтро.ру

[ свернуть ]


Смена курса

9 декабря 2015
После шумного «Берега утопии» в РАМТе стало очевидно, как недостаёт столичной сцене работ Стоппарда, богатых мыслью и чувством. Однако, Сергей Голомазов — давний поклонник драматурга (когда-то он сам играл в российской постановке «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» в ... [ развернуть ]

После шумного «Берега утопии» в РАМТе стало очевидно, как недостаёт столичной сцене работ Стоппарда, богатых мыслью и чувством. Однако, Сергей Голомазов — давний поклонник драматурга (когда-то он сам играл в российской постановке «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» в Театре Маяковского), на сцене руководимого им Театра на М. Бронной поставил «Аркадию», самую, пожалуй, изощрённую интеллектуальную игру сэра Томаса.

В приложении к программке театр разъясняет некоторые темы, затронутые драматургом: рассказывает нынешнему зрителю, что за страна Аркадия, кто такой Байрон и каковы 2-й закон термодинамики и теорема Ферма. Последнее особо важно, поскольку язвительный автор вывел среди героев тринадцатилетнюю девочку, гениального математика, опередившую своё время, и контраст с уровнем образованности публики должен придать действию дополнительную энергию, а зрителю — обострённость восприятия. Впрочем, Стоппард вряд ли ожидал, что его создание столкнётся с аудиторией, которой надо растолковывать элементарные вещи. Мощь мысли, столкновения интеллектов нечасто в чести на русской сцене, а сегодня особенно не востребованы.

Сценограф Алексей Порай-Кошиц от портала к порталу выстроил стену старого дома, сквозь окна-двери которой чудятся иные пространства, точно следуя пожеланиям автора. Персонажи на авансцене подаются крупным планом, их хочется разглядывать, разгадывать, поверять на соответствие эпохе — не все выдерживают проверку. Стоппард верен единству места — всё происходит в одной усадьбе, но насмехается над единством времени: сцены из начала века ХIX (в этой усадьбе гостил Байрон) сменяются эпизодами конца ХХ (расследуется случай, связанный с пребыванием знаменитого лорда). Соответственно кто-то из актёров играет давно ушедших, кто-то наших современников, причём драматургу важна зримая смена героев и столетий, порой он одновременно помещает на сцене персонажей разных эпох. Режиссёр ещё усиливает мотив быстротечности, изобретая общее для них действие: вот юной леди учитель возвращает тетрадку — её передают из рук в руки, сидящие рядом люди двух столетий. А вот распахиваются двери в сад — у каждой из створок стоят, глядя друг на друга или в зал, дальние предки и нынешние потомки…

В таком коллаже необходимо мгновенное узнавание, чёткое отличие представителей века минувшего от сынов и дочерей последующего — качество, почти утраченное современной сценой, предпочитающей вневременную условность. Игра в прошлое убедительна у Данила Лавренова, ещё недавнего актёра питерского МДТ (завидное приобретение для столичных подмостков в целом): его учитель Септимус сдержан и раскован, как и подобает аристократу (в его дружбу с мятежным Байроном веришь безоговорочно), дерзок и нахален, как положено 22-летнему, но и способен быть требовательным и заботливым по отношению к своей взбалмошной ученице. Пожалуй, только его неразделённая любовь к хозяйке усадьбы, леди Крум нуждается в более рельефном выражении, но тут можно предъявить претензии к исполнительнице этой роли Ларисе Богословской — актрисе тонкой, но здесь перемудрившей с эксцентрикой. Её героиня не вызывает особой симпатии, и любовь учителя ставится под вопрос.

Вообще знаменитая британская оригинальность, которую с любовной усмешкой описал Стоппард, зачастую понимается артистами как клоунада (нечто родственное Комеди Клабу), что разрушает изящество авторских построений. Разве что опытнейший Владимир Ершов, который первым выходом своего героя, разгневанного рогоносца, тяготеет к эстраде, в дальнейшем рисует с изяществом бездарного и тщеславного поэта.

Пока сомнения вызывает центральная героиня — тринадцатилетняя девочка в исполнении Антонины Шеиной, грациозной ученицы Голомазова. От неё требуется филигранное распределение сил, поскольку роль тройной сложности: вначале никто из зрителей, как и из действующих лиц, не подозревают в капризном подростке основного персонажа, единственного, кто войдёт в историю благодаря собственным заслугам, а не знакомству с великим человеком. Проследить превращение утёнка в лебедя — задача уже трудная, а тут ещё преображение возрастное, расцвет женственности из угловатого подростка (недаром Стоппард дал ей лета Джульетты). Наконец, надо сыграть гениальность, передать взрывчатую смесь заурядной зубрёжки и головокружных прозрений, от которых теряет дар речи даже её суперобразованный педагог. (В эти открытия не могут поверить высокомерные потомки следующего столетия. )

Стоппард не случайно настаивает на схожей обстановке той же единственной комнаты: «нет необходимости заменять предметы быта, присущие началу прошлого века, современными — пускай соседствуют на одном столе». Для драматурга важны перемены в человеческой психологии — если они и в самом деле появились за пару столетий (будь изменения свидетельством деградации или прогресса).

Среди наших современников первое место занимает — в пьесе и постановке — Ханна Джарвис, писательница, которая, как тогда Байрон, гостит в том же поместье. Для Веры Бабичевой, актрисы нервной и энергичной, важно, что её Ханна — единственный человек, способный сочетать мысль и чувство, реальность существования и возможность полёта. Баланс между приземленностью и мечтой — не условие ли мифической и манящей Аркадии? Ханна у Бабичевой резка, но и по-женски уступчива: положение автора бестселлера осложняется помолвкой со старшим сыном хозяйки, сегодняшним математиком, который не верит в открытия, сделанные когда-то его дальней родственницей. Валентайн в исполнении Андрея Рогожина — ещё одно точное актёрское создание, бесстрастный приверженец точной науки.

Ханне удаётся пробудить в нём человечность, но надолго ли? Остальные современники выглядят бледнее, будь то антипод Ханны — байроновед Солоуэй, падкий на мыльные сенсации, или ещё одна представительница владетельного рода — раскованная, а на деле зацикленная на утверждении своей свободы Хлоя. У молодых актёров, включая и Ивана Макаревича, единственного, кто исполняет две роли — Гаса из века ХIХ и Огастеса из века ХХ, заметен общий недостаток: они обучены, но не воспитаны.

Это означает приемлемое поведение их персонажей на уровне обыденности (органично — на профессиональном сленге), простейших реакций, «сериальности» — в послужном их списке мелькают то «Моя прекрасная няня», то «Бой с тенью». Съёмки в такого рода действах опасны — особенно для молодых, не обладающих иммунитетом, — ориентацией на непритязательного зрителя. На сцене молодые не в состоянии ни осознать место своего героя в общей мозаике образов, ни сыграть родственное сходство, ни даже актёрски выступить сплочённой командой со старшими.

Есть и претензии к более опытным лицедеям, поскольку самыми уязвимыми моментами спектакля оказываются состязания интеллектов. Из трёх видов энергии, которые должны властвовать на подмостках, в необходимой мере есть лишь эмоциональная, традиционно сильная для русской сцены. Менее благополучно с другой — энергией физических действий, хотя кто-то из молодых может пройтись колесом. Но вот с мозговыми атаками и усилиями совсем скверно. Там, где у драматурга напряжение поиска, как правило, заключённое в монологи, исполнительница подменяет его взрывом эмоций, порой меняющим смысл происходящего, а то его и вовсе отменяющим. Это общая беда столичной сцены: на премьере «Аркадии» не раз и не два вспыхивал групповой гогот — свидетельством присутствия в зале тех, кто пришёл не понимать, но ржать.

Справедливости ради: театр предыдущими работами «Концертом для белых трубочистов» и «Хрониками Нарнии» сам спровоцировал необандерлогов. В связи с такой аудиторией: зря постановщик пренебрёг фигурой самого Байрона — его зримый образ (на портрете ли, тенью, безмолвным персонажем или ещё каким-либо способом) придал бы происходящему на сцене масштаб, который замышлял Стоппард. Пусть даже русской публике облик поэта скажет меньше, чем жителю Альбиона, — достаточно представить на его месте Лермонтова или Блока, чтобы оценить замысел драматурга. Тогда бы и сами актёры внимательнее отнеслись не только к цитируемым ими строкам Байрона, но и к той изощрённой словесной игре, затеянной Стоппардом и блестяще переданной переводчиком Ольгой Варшавер. Эта сторона представления проработана недостаточно.

Но самое ценное — внятный поворот Сергея Голомазова и Театра на М. Бронной от поверхностной развлекаловки к полнокровному повествованию, рассчитанному на подготовленную публику. Ведь сегодня большинство не только второсортных антреприз, но некогда солидных стационаров превращены в балаганы при соответствующем зрителе, которому упорно внушают, что какая-нибудь «Голая пионерка» или «Фигаро» и есть настоящее искусство. Даже былой «театр интеллигенции» — МХТ — с радостью променял верную и грамотную аудиторию на новую толпу. Среди сотен столичных театров по пальцам можно перечесть тех, кто требует к себе уважения: с «Мастерской П. Фоменко» во главе. Новой премьерой в невеликую ту флотилию включается, возобновляя славные свои традиции, и Театр на М. Бронной.

 

Геннадий Демин

Планета Красота

[ свернуть ]


На Бронной устроили теплообмен

9 декабря 2015
Самую первую премьеру нового театрального сезона сыграли на Малой Бронной. В минувший уик-энд здесь усилиями профессионалов и студентов пытались разобраться в законах термодинамики, высшей математики и премудростях любви. Именно с интеллектуальной пьесы Стоппарда «Ар... [ развернуть ]

Самую первую премьеру нового театрального сезона сыграли на Малой Бронной. В минувший уик-энд здесь усилиями профессионалов и студентов пытались разобраться в законах термодинамики, высшей математики и премудростях любви. Именно с интеллектуальной пьесы Стоппарда «Аркадия» Бронная амбициозно вышла на старт.

«Аркадия» — уж больно изящная и заковыристая вещица, которой предпослан эпиграф «Наука и не подозревает, чем она обязана любви». Именно на сложных параллельно-перпендикулярных отношениях точных наук с чувственной сферой построил свою знаменитую пьесу драматург острого ума. Режиссер Сергей Голомазов постарался поверить алгеброй дисгармонию человеческих отношений, случившихся в 1809 году и в наше время.

Зеркало сцены перекрыто стеной из стекла с высокими дверями. За ними — темнота. Перед ними — пара: домашний учитель и девчонка-подросток напротив друг друга за столами по разные стороны сцены. Она — нахально-дерзкая, юный гений Томасина. Он - Септимус Ходж, друг Байрона, сноб и денди усилиями художницы Виктории Севрюковой. Их дуэт — как дуэль: малышку интересуют одновременно математика и карнальные объятия (соитие). Учитель снисходительно демонстрирует острый и насмешливый ум поэта, достойный друга лорда Байрона. Дуэль занятно пикантна и хороша по исполнению — молодые артисты Антонина Шеина и Даниил Лавренов строят диалог легко, изящно. Научные изыскания разнообразят человеческие страсти в графстве Каверли — кто-то кому-то без устали изменяет, кто-то кого-то без устали соблазняет.

Простая, но легкая декорация (Алексей Порай-Кошиц) работает как машина времени. Герои открывают высокие стеклянные двери, запуская на авансцену героев уже из ХХ века. А те, в свою очередь, с дотошностью Скотленд-Ярда копаются в прошлом тех, кто скрылся за дверьми, и ищут вещдоки своих историко-филологических теорий: что делал Байрон в графстве, с кем, когда и каким образом это отразилось на его творчестве. Таким образом режиссер с артистами протянул через трехчасовое действие идею теплообмена энергии людей разных эпох. Попытка носила детективный характер, доведенный до страсти и точки кипения писательницей Ханой (Вера Бабичева) и профессором Бернардом Солоуэй (Дмитрий Цурский). Артисты с такой яростью присваивали себе чужой конфликт, что во втором акте действие потеряло прежнюю легкость. Впрочем, этой паре можно только посочувствовать: в общем хоре им оставлены самые длинные и перегруженные именами, датами, фактами и прочей информацией партии. От этого псевдонаучного перебора временами терялась суть происходящего. Интересная музыка Елены Паршиковой и Ивана Макаревича (последний еще сыграл и небольшую роль) адекватно отражала характер постановки, но использовалась весьма грубо.

Тем не менее для Бронной с репутацией театра аутсайдера эта постановка, безусловно, является прорывом. И, что немаловажно, — серьезным поводом открыть новое поколение артистов: прежде всего упомянутых выше Шеину с Лавреновым, а также Екатерину Дубакину (Хлоя) в качестве перспективной театральной актрисы, а не только бебешки из популярного сериала.

 

Марина Райкина

МК

[ свернуть ]


На фоне Байрона

9 декабря 2015
Так сложилось, что первой драматической премьерой нового сезона стал спектакль «Аркадия» в Театре на Малой Бронной, поставленный художественным руководителем театра Сергеем Голомазовым. Если верить примете, что как сезон начнешь, так его и проведешь, театральный год ... [ развернуть ]

Так сложилось, что первой драматической премьерой нового сезона стал спектакль «Аркадия» в Театре на Малой Бронной, поставленный художественным руководителем театра Сергеем Голомазовым. Если верить примете, что как сезон начнешь, так его и проведешь, театральный год обещает быть весьма качественным по своей драматургической составляющей, режиссерски грамотным и профессиональным, но без особых потрясений. Так что в данной ситуации примете хочется верить лишь наполовину.

Англичанин Том Стоппард, особенно после триумфа «Берега утопии» Алексея Бородина в РАМТе, — почти что «наше все». Для Сергея Голомазова он тоже персона весьма значимая, он и играл в его пьесах, и ставил их. Без особого, впрочем, резонанса, но отнюдь не провально. К тому же Голомазов, в отличие от многих прочих постановщиков, — режиссер думающий. Хотя это не упрек «всем прочим» в легкомыслии. Просто думы бывают разными. Голомазова, кажется, более волнуют не аспекты самовыражения, не стремление быть модно-эпатажным, но та самая литературно-драматургическая основа спектакля. Он всегда уважительно относится к любому автору, отбирая их, впрочем, очень тщательно и пристрастно. Он полон желания разгадать авторскую мысль и адекватно перенести ее на сценический язык, не смущаясь философскими длиннотами, многословием и обилием концепций и сюжетных поворотов, от которых иной легко бы избавился с помощью ножниц. 

Но Том Стоппард, пусть и признанный многими знатоками лучшим драматургом ХХ столетия, для отечественной публики, особенно той, что причисляют к категории «массовой», весьма непрост. А все потому, что блестящий стилист и замечательно образованный человек нуждается в публике одной с ним интеллектуальной категории. Особенно это касается пьесы «Аркадия», где в обманчиво легкой форме смешано все что можно: философия и математика, литература и этика, прошлое и настоящее. К тому же все ее персонажи — люди исследовательского склада ума и характера, для которых, вероятно, делом всей жизни может стать поиск неизвестной записки лорда Байрона или математические изыскания, а не борьба за хлеб насущный и прочие земные блага. То самое, что тяготит сегодня среднестатистического россиянина. Пропустить все это через себя бывает сложно, понять иначе стоппардовскую историю невозможно. Пусть он и обрамляет ее замечательным сюжетом с влюбленностями, дуэлями и прочими жизненными вещами.

Кстати, «Аркадия», востребованная в мировом театре пьеса, в России этим похвастаться не может. Из памятных спектаклей — лишь версия эстонского режиссера Эльмо Нюганена в петербургском БДТ. «Аркадия» же Александра Марина в Театре под руководством Олега Табакова не снискала особой популярности и долгой сценической жизни, сегодня же и вовсе забыта. Так что Сергей Голомазов с этой пьесой на столичной сцене — по-своему первопроходец, конечно же, пустившийся в рискованное путешествие. Безусловно, заслуживающее уважения своими высокими целями. Проблема в том, что актеры Театра на Малой Бронной воплотить эти цели в жизнь, кажется, еще не слишком готовы.

Тем более что Сергей Голомазов ставил, как уже говорилось, скорее, просто пьесу Стоппарда, чем собственное режиссерское к ней отношение. Ставил грамотно, умно, профессионально, без постановочных изысков, доверяясь именно актерам. К тому же сценограф Алексей Порай-Кошиц с помощью массивных деревянных раздвижных дверей, атрибута аристократического английского дома, отсек актеров от сценических глубин, выдвинул их на авансцену так, что кроме «крупного плана» ничего и не осталось. Здесь ведут свои то научные, то весьма рискованные диалоги юная Томасина (Анастасия Шеина) и ее учитель Септимус Ходж (Данил Лавренов). Тут порхает шумная и экзальтированная леди Крум (Лариса Богословская). Пишет свои вирши и ревнует поэт Эзра Чейтер (Владимир Ершов), топочет громогласный капитан Брайс (Владимир Яворский).

Двери сходятся и расходятся, впуская на сцену век ХХ. Все тот же дом, все та же мебель, разве что современный ноутбук мог бы внести некий диссонанс, но не вносит. Слегка меняется стиль речи, но суть все та же. Разница лишь в том, что современники великого Байрона (о котором только и столько говорится) сами становятся предметом исследований современников Стоппарда. Среди них писательница Ханна Джарвис (Вера Бабичева), профессор Бернард Солоуэй (Дмитрий Цурский) и прочие, точно так же смешивающие любовь и науку, откуда сами собой рождаются зерна истины. Впрочем, визуально смешиваются и эти две эпохи: персонажи, не видя друг друга, порой оказываются рядом, едва ли не берясь за руки.

Но так было во всех виденных «Аркадиях». К чести Сергея Голомазова, он пытался удержать баланс между высокими длиннотами монологов и житейской историей на должном уровне. Впрочем, артисты более тяготели к вещам привычно бытовым. Так, Ершов — Чейтер и Яворский — Брайс порой погружались в какую-то комическую стихию мольеровского толка. И Богословская — леди Крум с излишним энтузиазмом изображала зрелую, но экзальтированную «институтку». Куда живее вышла Ханна Джарвис у Веры Бабичевой, сумевшей сыграть и ученую даму, и просто женщину с не очень ладной судьбой. Что же касается явных актерских удач, то их можно записать на счет молодых Данила Лавренова — Ходжа и Анастасии Шеиной — Томасины. Первый умел жить на сцене между слов, в паузах и зонах молчания. Вторая виртуозно представляла тринадцатилетнюю девочку, со знанием дела и юношеским темпераментом.

Впрочем, для театральных гурманов, наверное, не меньшим удовольствием стало бы домашнее уединение с пьесой Стоппарда. Ведь она пока так и осталась сценической загадкой, ребусом, который на Малой Бронной попытались разгадать, но так до конца и не смогли. Но иногда и попытка бывает ценнее результата. Стоппард же, вероятно, не прочь будет воспринять и театральный диалог с самим собой, а не только дань почтительного уважения.

 

Ирина Алпатова

Газета "Культура"

[ свернуть ]


Удовольствие от прочтения

9 декабря 2015
Художник Алексей Порай-Кошиц выстроил на сцене мир старинного английского поместья. От пола до потолка высится стена, выходящая в сад: много стекла, обрамленного темным деревом. Пространство дома семьи Каверли ограничено авансценой — узкий пятачок, уютно заставленный... [ развернуть ]

Художник Алексей Порай-Кошиц выстроил на сцене мир старинного английского поместья. От пола до потолка высится стена, выходящая в сад: много стекла, обрамленного темным деревом. Пространство дома семьи Каверли ограничено авансценой — узкий пятачок, уютно заставленный старинной мебелью с блестящими латунными ручками. А занавес в этом спектакле, что закрывается в финале первого акта, не занавес в привычном понимании: подобно тяжелым гардинам он отгораживает дом от неуютного пустоватого сада, оставляя зрителей на время антракта внутри спектакля, а не наедине с театральным буфетом. Действо, по сути, не прерывается: просто комнату на время покидают ее обитатели.
Действие самой известной пьесы живого классика Стоппарда разворачивается в одной и той же комнате, но попеременно: то два века назад, то сегодня. И в обоих случаях тень лорда Байрона преследует героев: то в виде Септимуса Ходжа (Данил Лавренов), друга учителя хозяйской дочки Томасины, то в образе исторического персонажа, про которого много десятилетий спустя можно написать книгу по сохранившимся в усадебной библиотеке документам.

Со сложным текстом пьесы Стоппарда худрук Бронной Сергей Голомазов обошелся бережно: хоть и сократил, но сокращения эти ухо не режут. На самом деле большая заслуга команды, работавшей над «Аркадией», в том, что пьесу они не испортили. Напротив, это тот редкий спектакль, который можно слушать. То есть смаковать реплики, получая удовольствие от языка (перевод с английского — Ольги Варшавер). Похоже, подобное удовольствие получают и актеры.

Героиня Веры Бабичевой — современная писательница Ханна Джарвис, яркая, взбалмошная и острая на язык дамочка. Она бесконечно пикируется с коллегой-конкурентом Бернардом (Иван Шабалтас), держит на расстоянии жениха Валентайна Каверли (Андрей Рогожин), осаживает дочку хозяев. Эта кошка в окружении мышек упивается интеллектуальной игрой, жонглируя словами и интонациями.

Шабалтас же, напротив, играет этакого развязного хлыща, напыщенного, неудачливого и неталантливого — что становится совсем очевидно от того, как мелким горохом сыплются умные слова. Он не говорит, а трещит, почти через запятую, интонация появляется лишь в тех местах, где Бернард Солоуэй переходит на человеческую речь с наукообразной.

Худрук Театра на Малой Бронной, будучи педагогом РАТИ, активно привлекает к работе в театре и своих теперешних учеников, и недавних выпускников мастерской. «Аркадия» не стала исключением. Юную Томасину Каверли играет Антонина Шеина, и в сочетании с удивительным личным актерским обаянием мощный текст Стоппарда в устах миниатюрной черноглазой девочки (того и гляди поверишь, что ей взаправду тринадцать!) обретает почти космический масштаб. А за Хлоей Екатерины Дубакиной вовсе очень приятно наблюдать. Между прочим, это та самая Дубакина, что сыграла Машу в ситкоме «Моя прекрасная няня»: так сериалы порой не портят артистов, а, напротив, дают им путевку в профессию. Какой-то совершенно женский получился спектакль: мужчины у этих женщин просто на подхвате, чтобы вовремя реплику подать, хлесткую, как крученая подача во время игры в теннис. 

При всем том пиетете перед текстом, который явно испытывала вся команда, Голомазов использовал этот естественный трепет в свою пользу. Позволяя пьесе и драматургу стать полноправным участником постановки, в течение всего спектакля он находит много изящных режиссерских решений. Вот одно из них. В финале пары собираются танцевать вальс и танцуют его не шелохнувшись. Прислонившись спинами к притолокам открытых в сад дверей, дамы и джентльмены просто смотрят друг другу в глаза, но при этом со всей очевидностью кружатся в бессмертном «раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три».

Анастасия Томская

Журнал "Театрал"

[ свернуть ]