Дарья Грачева
Дарья Грачева

Закончила Школу-студию МХАТ в 2000 году, Мастерская Е.Н.Лазарева.

В этом же году была принята в труппу Театра на Малой Бронной.

Лауреат премии «МК» за лучшую женскую роль, спектакль «Пойдем, нас ждет машина», 2007 год.

ФОТОГАЛЕРЕЯ

Работы в театре

«Огниво», реж. А. Литвин
«Калигула», реж. А. Житинкин
«Дети?!», реж. Л. Дуров
«Приглашение в партер», реж. Л. Дуров
«Учитель ритмики», реж. В. Агеев
«Мисс Жюли», реж. А. Кончаловский
«Много шума из ничего» (Геро), реж. К. Богомолов
«Пойдем, нас ждет машина», реж. В. Агеев, Центр драматургии и режиссуры
«Все как у людей», реж. Л. Трушкин, Театр Антона Чехова
«Плутни Скапена» (Зербинетта), реж. С.Голомазов

Работы в кино

«Глянец», реж. А. Кончаловский
«У каждого свое кино», реж. А. Кончаловский
«Двойная пропажа», реж. В. Ланской
«Предлагаемые обстоятельства», реж. А. Хван
«Враги», реж. А. Стемпковский

Участие в спектаклях


ОТЗЫВЫ

"Разговоры после прощания" в театре на Малой Бронной. Камерный спектакль о семейных ценностях.

8 октября 2016
Михаил Станкевич поставил спектакль удивительно человеколюбивый. Он для человека, он про человека, он для людей. Потому, нет ничего удивительного, что на протяжении полутора часов зритель внимательным образом наблюдает за взаимоотношениями героев спектакля и пьесы фр... [ развернуть ]

Михаил Станкевич поставил спектакль удивительно человеколюбивый. Он для человека, он про человека, он для людей. Потому, нет ничего удивительного, что на протяжении полутора часов зритель внимательным образом наблюдает за взаимоотношениями героев спектакля и пьесы французского драматурга Ясмины Реза.   Сегодня многими принято в различных театральных премиях вручать награду за «лучший актерский ансамбль», так вот в этом спектакле все шесть артистов существуют в едином ансамбле, никто не выпадает из него и каждый является важнейшим элементом общего построения. Пьеса «Разговоры после погребения» (оригинальное название) не имеет деления на главных и второстепенных персонажей. Поэтому, здесь все персонажи главные.  Играют их прекрасные артисты театра на Малой Бронной, некоторые из них, к слову, не так часто выходят в крупных ролях на большую сцену. Оттого каждая роль, да ещё и с хорошей драматургией, воспринимается для них самих и для нас, зрителей, как подарок.  И, действительно, все шестеро актеров находясь в метре от публики (никакой так называемой четвертой стены нет), разыгрывают камерную семейную историю, где отношения после смерти одного из членов семьи у всех героев отнюдь не идеальные. Однако, смерть зачастую сближает, и так или иначе в этот вечер на веранде под шорох листьев героям предстоит на наших глазах сблизиться, простить друг другу прежние обиды и научиться воспринимать друг друга такими, какие они есть. Собственно, спектакль ещё и учит зрителя ценить своих родных и близких, бережно и внимательно к ним относится, и этим театр выполняет очень важную просветительскую миссию. К слову, открылась малая сцена театра на Малой Бронной после ремонта, как раз спектаклем «Особые люди», где зрителям подробно рассказывают о том, что все мы разные и необходимо принимать людей такими какими они являются. Пьеса «Разговоры после погребения» ставится в России впервые и совсем не случайно, именно на Малой Бронной. Художественный руководитель театра Сергей Голомазов давно присматривался к этой пьесе и в итоге предложил ее поставить Михаилу Станкевичу, который надо сказать мастерски работает именно с артистами, работает над психологическими, тонкими нюансами, умеет подобрать ключ к артисту, что для молодого режиссера крайне важно.

Обязательно посмотрите этот спектакль, который возможно поможет и Вам разобраться в  ваших отношениях с родными и не допускать впредь серьезных ошибок.

 

Текст Ильи Золкина, фото с официального сайта Театра на Малой Бронной.

Подробнее: http://russcult.ru/article.php?id=222

 

[ свернуть ]


Театральная премьера. "Разговоры после прощания" расскажут, как человечность побеждает обиды и недомолвки.

30 августа 2016
История оказывается не такой трагичной, как кажется в начале Театр на Малой Бронной представил премьеру – спектакль «Разговоры после прощания» известной французской актрисы и драматурга Ясмины Реза. История получилась душевной, домашней и вовсе не такой трагичной, к... [ развернуть ]

История оказывается не такой трагичной, как кажется в начале

Театр на Малой Бронной представил премьеру – спектакль «Разговоры после прощания» известной французской актрисы и драматурга Ясмины Реза. История получилась душевной, домашней и вовсе не такой трагичной, как кажется в начале.

О чём спектакль

Человечность побеждает
Это рассказ о том, как под одной крышей в день похорон отца семейства, выпавший на канун Дня всех святых, собирается его немногочисленная семья: два конфликтующих между собой брата, их сестра, которая давным давно забросила мечты о личной жизни, дядя со своей позитивной и вежливой женой, а также Элиза, девушка, из-за которой, собственно, братья и перестали понимать друг друга. Дело в том, что героиня сначала встречалась с одним из них, а потом полюбила, причём взаимной любовью, другого. Будет всё: и слёзы, и объяснения, и ссоры, и даже мысли об убийстве. Но в результате человечность окажется сильнее обид и недомолвок.
 
На кого смотреть

У каждого свои проблемы
Актёрский ансамбль небольшой – всего шесть человек, поэтому рассмотреть удаётся всех. Меня больше всего зацепила игра Дарьи Грачёвой (Эдит). Её страдающая от одиночества, но всё же сумевшая изменить собственную жизнь героиня получилась искренней, нервной и, главное, очень похожей на обычного человека. Таких вот дам, носящих прозвище Синий чулок, встречал каждый из нас. Не менее ярко смотрится роковая Элиза, героиня Мариэтты Цигаль-Полищук. Казалось бы, вокруг тебя крутятся мужчины – живи и радуйся. Но, оказывается, красавицам найти счастье ничуть не проще, чем обычным женщинам.

Фишка

Надо точно знать, где сидеть
Спектакль идёт на Малой сцене. Всё её пространство занимает терраса загородного дома, на которой и выясняют отношения герои. Действие разворачивается настолько близко к зрителю, что эффект присутствия гарантирован на все сто. Единственное, на что хочу обратить внимание: у столь небольшого помещения есть и минусы. В обычном зале, хоть и издалека, вам будет видно всё. Здесь же стоит сесть с краю – и другая часть сцены выпадает из зоны видимости. Так что берите билеты заранее и желательно по центру.

Зачем смотреть

Не нужно думать о плохом
Смотреть постановку Театра на Малой Бронной стоит за тем, чтобы получить свою дозу позитива хмурым московским днём. Спектакль не комедия и даже не лирическая мелодрама, он не заставит вас смеяться не переставая (нет, забавные моменты есть, но они не ставятся во главу угла). Возможно, вы даже не совсем поверите в то, что всё закончилось хорошо (ведь какое-то время от начала пьесы ты сидишь и ждёшь, что что-то вот-вот «бабахнет», сломается или даже выстрелит). Тем не менее он всё равно сможет убедить вас в том, что всё же можно найти общий язык с близкими, пережить горе, перебороть неприязнь. Было бы желание.

 16 августа,

автор - Светлана Перцова

Подробнее: http://www.metronews.ru/novosti/spektakl-razgovory-posle-proshhanija-rasskazhet-kak-chelovechnost-pobezhdaet-obidy-i-nedomolvki/Tpophp---YfNvFIqhxJkGM/

 

[ свернуть ]


РАЗГОВОРЫ ПОСЛЕ ПРОЩАНИЯ ПОД ОВОЩНОЕ РАГУ И ЛЮБОВНЫЕ СТРАСТИ

16 августа 2016
11 августа одним из первых открыл свой новый сезон Театр на Малой Бронной. Показал премьеру — поставленный по пьесе известного французского драматурга Ясмины Реза спектакль «Разговоры после прощания». Параллели тут напрашиваются сами собой, и в первую очередь с... [ развернуть ]
11 августа одним из первых открыл свой новый сезон Театр на Малой Бронной.

Показал премьеру — поставленный по пьесе известного французского драматурга Ясмины Реза спектакль «Разговоры после прощания».

Параллели тут напрашиваются сами собой, и в первую очередь с одним из самых известных и «жизненных» в своей философии фильмов Ингмара Бергмана — «Осенней сонатой». Да, действие в спектакле режиссера Михаила Станкевича тоже разворачивается глубокой осенью, но дело тут совсем не в желтых кленовых листьях на ярко-синей веранде старого загородного дома (художник-постановщик «Разговоров после прощания» — Алексей Вотяков). И не в вечернем холоде, от которого время от времени ежатся герои постановки. Дело в смыслах и настроениях.

Вот старый дом. Вот осколки некогда большой семьи, собравшейся в нем сегодня, чтобы еще раз вспомнить недавно умершего отца. Вот его брат — франт (Александр Макаров) со своей женой (Татьяна Кречетова). Вот трое детей: два брата (Владимир Яворский и Дмитрий Цурский) да сестра (Дарья Грачева). И еще — она: бывшая любовница одного из братьев, любящая брата другого (Мариэтта Цигаль-Полищук). А вот их разговоры, споры и признания, угрозы, поцелуи и истерики.

Не важно в данном случае, что Бергман говорил о другом: о властности, подавлении и преклонении, о матери-идоле и комплексах, отравляющих жизнь. Важно вот это: как и знаменитый швед, француженка Реза, поместив своих персонажей в пространство затерянного среди северных пейзажей дома, препарирует природу слабости и страсти.

Да еще и приправляет действо классикой в виде сочинений Шуберта (в «Осенней сонате», к слову, той же цели служила музыка Генделя, Баха и Шумана) — тихих и беспросветных.

Проблема одна: спектаклю Михаила Станкевича не хватает этакой бергмановской пастельности — его герои резки и излишне театральны (счастливым исключением здесь являются разве что персонажи Владимира Яворского и Мариэтты Цигаль-Полищук), что при их высокой концентрации на маленькой сцене создает ощущение избыточности. Возможно, впрочем, что все это пока от несыгранности актеров и после нескольких прогонов спектакля пройдет...

История, развивающаяся на сцене, кажется безнадежной: ну да, не питать же иллюзии, что люди, постоянно готовые сорваться друг на друга, и срывающиеся, дерущиеся, вдруг протянут друг другу руки. Но вот же — протягивают. Сидят в финале за большим общим столом, едят рагу, пьют вино и веселятся, превращая драму в комедию.

И вот уже хочется приглушить краски, уменьшить громкость и убавить драматизм. Все же разговоры близких людей, особенно происходящие после прощания, — штука чрезвычайно интимная...


11 августа,

Вечерняя Москва 

автор - Борис Войцеховский

Подробнее:http://vm.ru/news/2016/08/11/razgovori-posle-proshchaniya-pod-ovoshchnoe-ragu-i-lyubovnie-strasti-329629.html

[ свернуть ]


Театр на Малой Бронной открывает новый сезон премьерой по пьесе Ясмины Реза

10 августа 2016
Новый - 71-й - сезон в Театре на Малой Бронной открывается премьерой. Пьесу «Разговоры после погребения» известного французского драматурга Ясмины Реза поставил режиссёр Михаил Станкевич. Свою постановку он называет «историей о том, как сложно найти простой выход из ... [ развернуть ]

Новый - 71-й - сезон в Театре на Малой Бронной открывается премьерой. Пьесу «Разговоры после погребения» известного французского драматурга Ясмины Реза поставил режиссёр Михаил Станкевич. Свою постановку он называет «историей о том, как сложно найти простой выход из непростых обстоятельств» и приглашает на неё тех, кто «умеет наблюдать за жизнью людей». Чтобы сократить дистанцию между актёрами и публикой, постановку осуществили на малой сцене театра, а чтобы добавить смысловой глубины, немного изменили оригинальное название пьесы.

Михаил Станкевич – ученик Сергея Женовача, известен четырьмя постановками в Театре под руководством Олега Табакова: «Дьявол», «Тупейный художник», «Жена», «Двенадцатая ночь». И вот – первый опыт на новой площадке. К тому же первопроходец вновь открывшейся  малой сцены театра с залом всего почти на сто мест.
 
«Об этой пьесе я думал давно. Лет пять, наверное, - признается режиссер Михаил Станкевич. - И все боялся, что кто-то ее поставит первее меня в России. Но, видимо, все так совпало, что получилось поставить первому. И это почетно, ответственно, и я очень этому рад. Пьеса непростая: в ней много происходит между слов, между пауз даже.

Одной из главных задач было добиться, чтобы разговоры, заявленные в названии, не превратили спектакль в скучную череду диалогов со смыслами.

«Это достаточно сложная пьеса. И когда я первый раз прочитал, подумал: "Боже мой, там одна говорильня, там же нет действия. Что же бедным артистам делать?! Но благодаря режиссеру, благодаря тому, что мы вместе с ним делали, как видите, получилось, что она насыщена действием, страстями, что это не просто разговоры, что там кипит жизнь, поступки у артистов – персонажей», - говорит актер Владимир Яворский.

В результате получилась страстная, полная действия, насколько это позволяет совсем небольшое пространство сцены и сама пьеса, история семьи. Бушуют страсти, рушатся и рождаются отношения, бурлит жизнь – внешняя и внутренняя. После смерти главы семейства в доме собирается все домашние. Центром притяжения и яблоком раздора становится Элиза – подружка брата Алекса, которая, приехав в дом, крутит роман с братом Натаном. Сыграла ее Мариэтта Цигаль-Полищук.
 
«Мы очень долго и мучительно придумывали способы, чтобы ее инакость была вам тоже заметна. А это надо чтобы одновременно, что ты скрываешь, что ты - другой. И что ты чувствуешь, что ты другой. И что ты здесь лишний и мешаешь. Но при этом еще чтобы все это прочитали. Мы искали, искали, искали. Если вы это увидели, значит, нам удалось», - отмечает актриса Мариэтта Цигаль-Полищук.

Смену названия – с «Разговоров после погребения» на «Разговоры после прощания» – Станкевич объясняет более объемным, по его мнению, значением слова «прощание» и его созвучностью слову «прощение». Как раз в прощении он видит ключ к разрешению семейных конфликтов. Брат нашел силы простить брата ради счастья его и бывшей возлюбленной. Жизнь пошла дальше. И вот уже вся семья за общим столом утопает в разговорах и смехе. Камерность зала создает иллюзию, что зрители и сами участвуют в застолье. Каждый, конечно, вспомнит свою семью и ее проблемы. Но вывод, к которому подводит зрителя режиссер, кажется, универсальным: все герои обрели радость, покой и гармонию только вернувшись в семью.

 

10 августа,

Новости Культуры

Подробнее: http://tvkultura.ru/article/show/article_id/155185/


 

[ свернуть ]


Тарасова Ольга

16 января 2017
Спектакль потрясающий. Тонкий, изысканный, вкусово выдержанный. В лучших традициях европейского камерного театра, и русского психологического театра.Артисты работают просто ювелирно.Воздух спектакля настолько наполнен внутренним содержанием, что все нюансы у каждого ... [ развернуть ]

Спектакль потрясающий. Тонкий, изысканный, вкусово выдержанный. В лучших традициях европейского камерного театра, и русского психологического театра.Артисты работают просто ювелирно.Воздух спектакля настолько наполнен внутренним содержанием, что все нюансы у каждого исполнителя изумляет до дрожи и слез. Браво режиссёру и искренняя благодарность прекрасному ансамблю артистов разных поколений! Вы вместе в каждой секунде и это восхищает. Обязательно приведу ещё друзей и сама приду. С благодарностью О. Тарасова, актриса ЦАТРА.

[ свернуть ]


akostra

18 октября 2016
9 историй. Можно сказать, что не связанных между собой, хоть всё происходит в одном маленьком Почтигороде. И все знакомы друг с другом. Однако ж у каждой пары своя собственная историИ Только о них двоих. Прайвет. И лишь мы, зрители, становимся свидетелями.. И снег, з... [ развернуть ]

9 историй. Можно сказать, что не связанных между собой, хоть всё происходит в одном маленьком Почтигороде. И все знакомы друг с другом. Однако ж у каждой пары своя собственная историИ Только о них двоих. Прайвет. И лишь мы, зрители, становимся свидетелями.. И снег, зима, Рождество и Новый год где-то рядом. Как никогда хочется верить в сказку и поворот к новому в жизни. Безусловно, к лучшему! Таких историй творится тысячи по всему земному шару.. И кто-то может сказать, ну и чего в них особенного? Но каждая неизмеримо особенная для тех двоих. А у нас есть шанс увидеть себя в тех историях БЛИЗОСТЬ... Относительность расстояний.. Почему-то вспомнилась песенка из советской эстрады - "От тебя до меня - дальняя дорога, от меня - до тебя только только только позови"... Неутомимый целенаправленный путешественник Марк Вдовин и озорная, милая, знающая Ольга Николаева. 19 КУСОЧКОВ Наверное, эта история больше всех запомнилась. И очаровательно милый Юрий Тахалегов, и совершенно бесподобная Марина Орёл. И северное сияние! ТАТУ Олег Кузнецов, Ольга Вяземская, Светлана Первушина. И зачем ему она была нужна? Эта Сандрин? БОЛЬНО! А гладильную доску мне тоже надо бояться?.. Да, боль бывает разная. И ещё вопрос, какая силней.. Надежда Беребеня и Сергей Кизас. ОТДАЙ ОБРАТНО Потрясная Настастья Самбурская и слвершенно трогательный Владимир Яворский. Единственное, уже чисто сюжетно не понравилось "примирение" кольцом. По мне так чисто покупка. Но это же их личное дело, не так ли?... ПАДЕНИЕ Леонид Тележинский и Александр Голубков. И не понимаю, зачем я каждую пятницу хожу на эти свидания? Пара шикарна! ПРОПАЖА Дмитрий Цурский и Лариса Богословская. Каток. Уже далеко не первое свидание, а с детьми и рутиной. И нечистая сила, заставившая из задержаться тут на разговор по душам. Хотя часто машина превращала этот диалог в монолог. И желание.. на планету :-))) НАДЕЖДА Евгения Чиркова и Максим Шуткин. А сколько можно ждать свою любовь? И сколько нужно времени понять, где она - та самая твоя любовь? УВИДЕТЬ Дарья Грачёва и Дмитрий Гурьянов. И что это? Лежащий на дороге сбитый лось? И очаровательные поклоны - все в свадебных нарядах - элегантны и торжественны!

[ свернуть ]


Мария Семина

14 февраля 2016
Очень хороший спектакль , спасибо.

Очень хороший спектакль , спасибо.

[ свернуть ]


Обыкновенное чудо реальной любви

6 февраля 2016
www.newlookmedia.ru Художественный руководитель Театра на Малой Бронной Сергей Голомазов поставил пьесу американского актера театра и кино, драматурга Джона Кариани «Почтигород», пользующуюся большой популярностью в США, Германии, Канаде, Австралии и др., постановку... [ развернуть ]

www.newlookmedia.ru

Художественный руководитель Театра на Малой Бронной Сергей Голомазов поставил пьесу американского актера театра и кино, драматурга Джона Кариани «Почтигород», пользующуюся большой популярностью в США, Германии, Канаде, Австралии и др., постановку которой в Портленде, штат Мэн, Wall street journal назвал одной из лучших постановок сезона 2004-2005. Трогательные истории про любовь, несовершенство окружающего мира и трагедию маленького человека, заключающуюся всегда в его одиночестве, а в современном мире и в вынужденном эгоизме, на которое его обрекает общественный строй и навязываемая сми мода на индивидуализм, и про острую нехватку/жажду любви именно в канун нового года/рождества, как писал отец нашего прославленного режиссера Андрея Тарковского, известный поэт Арсений Тарковский: «Порой по улице бредешь — нахлынет вдруг невесть откуда и по спине пройдет, как дрожь, бессмысленная жажда чуда.» Вот именно такая жажда чуда и само это чудо (которое на самом деле под силу каждому из нас стоит лишь позволить своему сердцу любить…) и случается в Почтигороде в каждой истории, происходящей согласно замыслу драматурга в одну и ту же ночь и мгновение… Сказки, рассказывающиеся под необыкновенно точно угаданную музыку (музыкальное оформление Елены Шевлягиной) и рождественское оформление (художник-постановщик Николай Симонов, художник по свету Андрей Изотов, художник по костюмам Евгения Панфилова), луна, искрящийся снег, сыпящийся из-под потолка… И необыкновенные же, чудные дети-молодые актеры, с необыкновенно чистой душой, так искренне играющие — проживающие свои истории, такие трогательные. Редко сейчас бывает в спектакле один такой щемящий момент, а тут он в каждой истории и каждый раз берут планку… Спектакль относит сразу и к «Реальной любви» и к «Париж, я люблю тебя», трогательностью нескольких историй, «Обыкновенному чуду» (обоим фильмам), музыкальностью и ожиданием/ощущением чуда, и к Лепажу и Паске, хедлайнерам чеховского, своей искренностью и клоунадой, помогающей пробиться к нашим сердцам, достучаться до них. Но тем трудней и задача, ведь цирк должен быть на порядок выше в театре, чтобы не опошлить и умалить, и в который раз чувство меры не подводит ни режиссера, ни актеров, ни команду… Режиссер очень удачно продолжил историю чаплиновского героя, и гоголевского Акакия Акакиевича, доказав актуальностью темы одиночества и трагедии маленького человека в очередной раз, что все мы вышли из гоголевской шинели…

О сюжете говорить не буду, как не стала бы выделять и кого-то из актеров. Хороши все, и Дмитрий Сердюк (пит и трогательный клоун с светящимся шаром, отделяющий истории друг от друга), Ольга Николаева (Джинетт), Егор Сачков (Ист), Татьяна Тимакова (Глория), Александр Бобров (Джимми), Екатерина Дубакина (Сандрин), Светлана Первушина (бойкая официантка), Мариэтта Цигаль-Полищук (Марвелин), Сергей Кизас (Стив), необыкновенно трогательная клоунада в исполнении Настасьи Самбурской (Гейл) и Владимира Яворского (Лендал), Петр Баранчеев (Рэнди) и Александр Голубков (Чед), Дмитрий Цурский (Фил) и Лариса Богословская (Марси), необыкновенно же трогательные Евгения Чиркова (Надежда), Юрий Тхагалегов (человек, потерявший надежду), и Таисия Ручковская (Ронда) и Дмитрий Гурьянов (Дэйв). Все заканчивается хорошо, и этот спектакль относится к разряду must have в своем активе для влюбленных парочек, и на новый год и на День Святого Валентина, и в другие дни, как вариант для свидания. Видела счастливые парочки, где девушки к концу спектакля клали головы на плечи молодых людей, на протяжении спектакля люди смахивали наворачивающиеся слезы, а в конце зал стоял и гремел. Так что если вы влюблены или ощущаете нехватку чистоты, искренности, любви и романтики, то вам сюда — Малая Бронная, «Почтигород». Потому что даже если не влюблены, но очень хотите испытать это чувство, то ощутите его в любви героев друг к другу, и в любви актеров, режиссеров и команды, одним словом в любви театра-дома, театра куда хочется приходить и где испытываешь чувство уюта и чего-то родного. А еще, это один из лучших вариантов встречи нового года, ближайший спектакль как раз 31.12! И если вы еще не придумали где, но хотите новогодней атмосферы и волшебства — не бойтесь, билеты в кассах пока есть (причем по очень бюджетным ценам в отличие от близлежащих театров) и без стотысячных переплат всем известных театров, а качество и впечатление в отличие от них гарантированы. От себя я добавлю, что была на спектакле по приглашению известной актрисы Веры Бабичевой (ее и Сергея Голомазова ученики составляют большинство талантливой молодежи театра), и имела честь сидеть с ней рядом. Ни разу не видела до этого момента, чтобы известные актеры или режиссеры плакали на спектаклях. И вот здесь я увидела это впервые. Видишь и понимаешь градус искренности и чистоты. Я всегда считала Эфроса, который утверждал, что только хороший человек может быть хорошим актером, идеалистом… Считала это его утверждение чем-то недостижимым, не из нашей жизни, но впервые в этот вечер поколебалась в своей уверенности. Театр возвращает возможность испытывать романтические, а не только прагматические чувства, заставляет зачерствевшую душу стать мягче, и значит возвращает ее к жизни. Делает старичков по состоянию души в любом возрасте моложе. Театр, где не прикрываются понятием «новой драмы», чтобы скрыть им недотянутые моменты, где можно было бы играть и с меньшей силой и при этом не упасть ниже уровня настоящей хорошей драмы. Театр, где несмотря на клоунаду на сцене, подчас смелые — современные решения в вопросах костюмов и декораций, все сделано с таким чувством меры и вкуса, что даже у самого закоренелого любителя классики, такого как я, и у пожилых театралов-консерваторов, оставляет не ощущение новодела, а именно послевкусие классической драмы, хорошей драмы, что еще раз подтверждает мою мысль после просмотра Лепажа, Паски, Боурна, что драма не делится на старую и новую, а только на хорошую и плохую. И тем не менее режиссер раздает всем сестрам по серьгам, и любители новой драмы увидят в современном и модном оформлении спектакля свое. Мне удалось побывать за кулисами театра и я сама своими глазами видела всех этих талантливых детей. Они и в жизни такие. Окрыленные, с широко распахнутыми сияющими глазами, чистые. Остается только пожелать им всем хорошей актерской судьбы, и режиссеров, которые и дальше смогли бы раскрывать их талант во всех его разносторонних гранях, и достойный драматургический материал. А еще я прошла по той самой сцене и тому самому снегу, видела (впервые) зрительский зал каким его видят актеры со сцены. Непередаваемые ощущения. И кабинет художественного руководителя, к слову, отделанный очень скромно в стиле 80-х с деревянными панелями. Коридоры и атмосфера мне очень напомнили фильм «Чародеи», я как бы почувствовала себя в этом фильме, как бы ощутила волшебство на вкус, оно было почти осязаемым.

источник: http://www.newlookmedia.ru/?p=25016
© Издательский дом «Довый взгляд»

Татьяна Львова, 30.12.2012

[ свернуть ]


Девять маленьких чудес «Почтигород» в Театре на Малой Бронной

6 февраля 2016
http://www.teatral-online.ru Худрук Театра на Малой Бронной Сергей Голомазов сделал новогодний подарок зрителям: спектакль «Почтигород» по пьесе Джона Кариани — почти сказка, почти сон. Эта пьеса, которая в России еще не ставилась, складывается из девяти историй. Ка... [ развернуть ]

http://www.teatral-online.ru

Худрук Театра на Малой Бронной Сергей Голомазов сделал новогодний подарок зрителям: спектакль «Почтигород» по пьесе Джона Кариани — почти сказка, почти сон. Эта пьеса, которая в России еще не ставилась, складывается из девяти историй. Как матрешки, они открываются одна за другой.

Сказка это или сон, но душа завзятого театрала, которого заботливые родители с малых лет водили на спектакли, непременно отзовется на множество сказочных ассоциаций. Об этом спектакле хочется рассказывать. В его кружевной ткани, как на морозном стекле, каждый сможет разглядеть свое. Кто-то — прозрачный силуэт «Маленького принца», а кто-то — замерзшее сердце кая. Многое можно увидеть в девяти историях, которые разворачиваются на фоне волшебных декораций Николая Симонова.

Начинается сказка с задумчивого Пита (Дмитрий Сердюк): он сидит на скамейке, равнодушно созерцая пустоту и не замечая улыбки Джинетт (Ольга Николаева). Потеряв любимую, пит отправляется на поиски, и с каждым шагом ему мерещится, что они становятся ближе друг другу. он бродит по «Почтипланете», пытаясь сквозь падающий снег разглядеть дорогое лицо. Со снежком, сжатым в руках, он похож на замерзшего кая, и немного на «Маленького принца», спешащего вернуться к своей любимой розе. пит семенит, как кукла (или маленький клоун), коротенькими быстрыми шажками. И никто в «Почтигороде» не замечает, как его тоненькая фигурка проходит мимо их историй. 

В спектакле, как в жизни, комедия и драма перемешаны. У смеющихся зрителей начинают блестеть глаза, а слезы тут же стираются улыбками. Сюжеты легко перетекают один в другой: у кого-то любовь теряется, у кого-то тут же находится. «Ист» — простодушный юноша (Егор сачков) распахивает свои объятия первой встречной, появившейся в его дворе. А она — смешная Глория (Татьяна Тимакова) — театрально курит длинную сигарету, выпуская тончайшие струйки дыма, картинно заламывает руки, прижимая к себе тяжелую сумочку, где хранится ее сердце, разбитое на девятнадцать кусочков. Ист уверен, что сможет склеить это сердце.

В истории «Отдай обратно» Гейл (Настасья Самбурская) возвращает любовь Лендала (Владимир Яворский) самому Лендалу. Эту любовь художник постановщик Николай Симонов остроумно поместил в подарочные пакеты красного цвета. И капризная Гейл, надув губки, сваливает эти пакеты в кучу к ногам любимого. Она охапками таскает их из автомобиля, не забывая нажать при этом на сигнализацию, а Лендал искренне удивляется: как много было этих подарков. Гейл всерьез требует вернуть ее любовь, и зрители понимающе хохочут, когда Лендал, смущаясь, протягивает возмущенной любимой красный крошечный пакетик («И это — все?!», — топает ножкой Гейл). Комический сюжет вдруг оказывается лирическим. 

В спектакле «Почтигород» на каждом шагу зрителя ждет удивление, и в большинстве случаев радостное. В истории «Больно!» Марвелин (Надежда Беребеня) помогает Стиву (Леонид Тележинский) понять и почувствовать чужую боль. Этот странный парень (почти что «Человек дождя», а может, «Форест Гамп»), живущий по указке брата, на глазах становится нормальным парнем, способным любить и даже объяснять другому, что такое любовь. В истории «Тату» Сандрин (Екатерина Дубакина) случайно встречается со своим бывшим парнем на собственном девичнике и не решается присесть рядом с оторопевшим Джимми (Александр Бобров). Она пытается натянуть коротенькое платьице, смешно пряча то руки, то ноги, но он не замечает неловкости. Он просто любит ее по-прежнему.

История с «падением» очень деликатно рассказывает о «мужской» любви. У Рэнди и Чеда (Петр Баранчеев и Александр Голубков) в буквальном смысле подкашиваются ноги, когда они понимают, что их тянет друг к другу. История трагикомическая и суперсовременная, хотя этот диалог мог состояться и тысячу лет назад. В истории «увидеть» Дэйв (Дмитрий Гурьянов) преподносит суровой Ронде (Дарья Грачева) собственноручно написанную картину. Грубоватая байкерша, неуклюже пытаясь разобраться в подарке, силой искусства превращается в прекрасную хрупкую девушку. Сказочному преображению способствуют и костюмы Евгении Панфиловой: огромные надутые куклы, внутри которых бьются горячие сердца маленьких людей. В финале все герои находят друг друга и в свадебных нарядах радостно валятся на снег, игриво притаптывая его мягкими валенками.

Молодые актеры, почти все — ученики Сергея Голомазова, так увлеченно проживает на сцене каждую историю, а их ровесники в зале с такой готовностью откликаются на них. Каждый вечер на спектакле происходит маленькое чудо: несуществующий город к финалу становится старым знакомым, а его странные обитатели — почти родными. К чуду привыкнуть невозможно, но главное — его не пропустить.

Лариса Каневская, 21.12.2012

[ свернуть ]


Почтигород — полное счастье

6 февраля 2016
Благонравно планировала — дотерплю до завтра, пусть уляжется впечатление от спектакля, превратится в стройный текст, чувства отстоятся, улягутся, дадут место размышлению, взвешенной оценке.  Нет, не утерпела — завтра будет завтра и взвешенную оценку со стройной конце... [ развернуть ]

Благонравно планировала — дотерплю до завтра, пусть уляжется впечатление от спектакля, превратится в стройный текст, чувства отстоятся, улягутся, дадут место размышлению, взвешенной оценке. 
Нет, не утерпела — завтра будет завтра и взвешенную оценку со стройной концепцией до кучи я смогу написать когда угодно, а торопливое и захлебывающееся счастье есть только сейчас и бог весть, повторится ли когда-нибудь.

Театр на Малой Бронной — на него я махнула рукой еще семь лет назад — его великое прошлое, его былая слава не помогли мне высидеть тогда какую-то тягучую премьеру, на которой зевалось так, что челюсть норовила вывихнуться и слезы наворачивались на глаза. Досидев в мучительном полусне-полубреду до финала, тогда (о, то были счастливые времена работы в театральном журнале!) я впервые в жизни категорически отказалась писать о спектакле. Что ж, возможно, этот театр — то место, где со мной происходит что-то непредставимое, плохое и хорошее, под этой рубрикой — впервые в жизни. Сейчас я думаю, если бы тогда, в декабре 2005 года мне сказали, что ровно через семь лет в том же самом зале я буду впервые в жизни плакать от счастья на премьере спектакля — я бы ни при каком усилии не смогла поверить в такое обещание. 

Когда подруга позвала меня на предпремьерный показ «Почтигород» в постановке Сергея Голомазова, я шла без особых ожиданий. Да, да - мой вечный снобизм — много чего посмотрено в этой жизни, много очарований и разочарований, чего может ждать от театра искушенный зритель, да еще не раз и не два оскоромившийся профессиональными отношениями с театром и влетавший без страховки в административные распри и закулисные интриги? 

Итак, женщина сильно в бальзаковской поре, в отсутствие любви и смерти, с багажом разочарований, рассеянно твердившая с утра цитату из Бабеля про очки на носу и осень на душе, потолкавшись в метро в час пик, промерзнув до стеклянного состояния на въедливом московском ветру, убедившаяся к 19.00, что предпремьерная публика по-прежнему суетлива, бестолкова и в сущности невыносима, что кресла в театре не стали удобнее, уселась в 11-м ряду на третье кресло с краю, обнаружила прямо перед собой рослого широкоплечего мужчину, чей дивный силуэт перекрывал сцену ровно на 99 процентов и приготовилась терпеть и смиряться, смиряться и терпеть следующие два часа двадцать минут (с антрактом). В тоске зачекинилась на фейсбуке и в этот момент зазвучала музыка, погас свет (или в обратном порядке — погас свет и зазвучала музыка?) и случилось чудо. 

Со сцены зазвучал диалог, словно украденный из моих любовных писем. Та же самая — такая сладкая и такая горестная идея о близости и отдаленности друг от друга. Другими словами, другими голосами — но с теми же растерянными полудетскими интонациями — а впрочем, с какими еще интонациями об этом можно говорить, писать и думать? Да-да картинка из моих писем о любви — именно тогда, когда мы так близко, под одним одеялом — между нами весь мир со всеми его материками и океанами. Но диалог на сцене развивается, и вот уже девушка Джиннет делает шаг прочь от своего возлюбленного пита и тот радостно говорит: «Ты ближе!» а я думаю о том, что сейчас та же самая беда у нас с любимым человеком — как только расстояние между нами сокращается — мы с трудом выносим эту близость, но стоит ему улететь на другой материк, как слова любви и нежности беспрепятственно заполняют это пространство и так лкгко говорить и договариваться о чем угодно. Может быть, мне нужно, как той Джиннет обойти земной шар, весело и непринужденно — дыша на стекла, балуясь с елочными лампочками, улыбаясь снегу — чтобы в финале прийти наконец к любимому и больше уже ничего не искать и никуда не бежать? Но это совпадение редкое, точечное, уникальное — я готова была аплодировать после первой же новеллы, однако зал разогрелся лишь к третьей.

Потом сюжеты перекликались с моей жизнью не больше и не меньше, чем у остальных зрителей — на уровне архетипа все на все похоже, и не в этом чудо спектакля «Почтигород». Увы, увы, я так и не поняла как это сделано. В какой момент и из чего вдруг возникает ощущение совершенного, абсолютного счастья? Да-да, того самого, которое на 3/4 — физиология и гормоны и только на 1/4 — деятельность высшей нервной системы. Счастье, к которому мы порой так безуспешно стремимся, которое так бездарно упускаем, отвлекаясь на чепуховые неудовольствия и обиды. 

Понимаете ли какое дело, человека проще всего загрузить трагедией и этого добра на театре — хоть отбавляй; человека довольно просто напугать, но это прерогатива телевидения и кино; человека можно вполне технологично смешить и тут выбор велик и разнообразен — от щекотки, до комедии и Петросяна — на все вкусы, на любой карман, на всякий уровень развития. Но сложнее всего человека сделать счастливым, вернее даже — создать такое произведение искусства, чтобы контактируя с ним человек испытывал чувство счастья. До сегодняшнего дня я была убеждена, что если музыкальные жанры при редчайшем стечении обстоятельств могут производить такой эффект, то драматический театр просто «не заточен» под такую задачу.

Если продолжать писать о спектакле, то ключевым словом будет — безупречный. Безупречная сценография, достойная отдельного поста с картинками. Безупречные образы всех героев. безупречное использование реквизита. Безупречное музыкальное сопровождение. Безупречная речь актеров — это редкость нынче! 

А еще — это уникальный рождественский спектакль. За все годы я впервые готова поклясться правой — пишущей — рукой: этот спектакль надо смотреть 31 декабря, чтобы войти в новый год с огромным багажом — с опытом счастья в любви — с осознанием незаслуженности и благодати любви, с верой в то, что в любой момент колесо мироздания может совершить ничтожно малый поворот, но его будет довольно, чтобы на месте одиночества и отчаянья появилась радость и начался совершенно новый жизненный сюжет.

Мне хочется сейчас хватать за рукав каждого своего друга, приятеля, шапошного знакомца и уговаривать: идите на «Почтигород» прямо сейчас, в декабре, и в январе и в феврале! Дарите этот праздник женам, невестам, былым возлюбленным и просто подружкам и друзьям на 14 февраля, на годовщину свадьбы, в честь великой даты — месяц-как-мы-встретились-в-пабе-и-поняли-что-это-судьба, просто так, от полноты сердца в любой день. 

А самое прекрасное, что этот спектакль из тех редких и редчайших, которые можно прописывать неискушенному взрослому или юному зрителю, которого тянут в театр по разным причинам, а он никак не может полюбить его и покорно отбывает срок заточения среди бархатных кресел во имя любви и семейного мира. 

Нас обещают сделать счастливее каждый день по тысяче раз — с помощью зубной пасты и нового автомобиля, духов, крема от морщин, таблеток для похудения, белья, ботинок и памперсов для взрослых. И все обманывают, и мы привыкли быть обманутыми и мы практически перестаем понимать, что есть счастье и каково оно на вкус и цвет. Сергей голомазов и его актеры ничего такого не обещают. Они выходят на сцену и творят волшебство, которое позволяет зрителю испытать то самое чувство счастья, и унести его с собой, как в детстве уносил подарок после елки с Дедом Морозом и Снегурочкой.

Мы такие взрослые и разумные, не верим в Деда Мороза, да и Снегурочку видали во всяких видах, мы научились не ждать милостей от природы и выгрызать свое благополучие у жизни в поте чела, мы не верим в бесплатный сыр и точно знаем сколько стоит подарок судьбы, и только под новый год порой тоскуем в неясном ожидании, томимся, беспокойно перебираем в голове все запланированное на праздничные дни и тщетно силимся вспомнить что-то важное. Это и есть тоска по детской радости, ожидание счастья, необъяснимая и неистребимая вера в чудо. 

Нам всем ужасно повезло — у нас теперь есть ёлка для взрослых — Почтигород на Малой Бронной. В трех шагах от метро.

Жанна Карлова, 14.12.2012

[ свернуть ]


Подуфалова Татьяна Николаевна

12 ноября 2016
Были с подругой на спектакле 8-ого числа. Очень понравилось! Удивительно сидеть так близко к артистам и смотреть им в глаза!! Спектакль смотрится на одном дыхании. Волшебное ощущение!!! Очень давно у вас не были, и так здорово вновь вернуться в ваши стены. Особенно п... [ развернуть ]

Были с подругой на спектакле 8-ого числа. Очень понравилось! Удивительно сидеть так близко к артистам и смотреть им в глаза!! Спектакль смотрится на одном дыхании. Волшебное ощущение!!! Очень давно у вас не были, и так здорово вновь вернуться в ваши стены. Особенно приятно увидеть актеров, на которых росли. Отдельное спасибо Татьяне Кречетовой! Обожаем её всей семьей ❤️

[ свернуть ]


«Странно, как быстро меняется погода»: Ясмина Реза в театре на Малой Бронной

10 июня 2016
В конце мая в театре на Малой Бронной прошли первые зрительские показы спектакля «Разговоры после прощания» по пьесе французской актрисы, драматурга и прозаика Ясмины Реза «Разговоры после погребения» (1987). Премьера на Малой сцене театра запланирована на август. ТБ... [ развернуть ]

В конце мая в театре на Малой Бронной прошли первые зрительские показы спектакля «Разговоры после прощания» по пьесе французской актрисы, драматурга и прозаика Ясмины Реза «Разговоры после погребения» (1987). Премьера на Малой сцене театра запланирована на август. ТБ удалось побывать на самом первом показе 20 мая, и мы рассказываем о том, что ждет зрителей.

 

Во-первых, нужно отметить новизну материала на столичной сцене. Ясмина Реза – не самый популярный в наших театрах автор, но и не безызвестный.  В 1997 году французский режиссер Патрис Кербрат сделал русскую версию комедии «Арт», где сыграли Игорь Костолевский, Михаил Янушкевич и Михаил Филиппов. С тех пор «Арт» ставили в разных театрах страны. В 2009 году Сергей Пускепалис поставил в «Современнике» «Бога резни» – пьесу, написанную Реза в 2006 году. Сегодня ученик Сергея Женовача Михаил Станкевич обратился к ее дебютному тексту, написанному практически 30 лет назад. «Разговоры после погребения» в тот же год были отмечены премией Мольера. Метафизические метания героев пьесы перекликаются с диалогами чеховского театра. В простых, порой даже слишком бытовых и насущных «Разговорах» Реза соединила нотки экзистенциализма, абсурда и трагикомедии. Работа Станкевича выполнена в спокойной, сценически выдержанной стилистике спектаклей Женовача (художник Алексей Вотяков). Станкевич продолжает традицию учителя и во многом повторяет его театральный почерк.

«Как ни крути – сюжеты все те же»

Во-вторых, специфична смысловая и эмоциональная нагрузка этой драматурги: в статике сценического пространства Реза ничего особенного не происходит, потому что ее герои мертвы уже при жизни. Однако здесь невозможно обойтись без надрыва. Герои Реза – оголенный нерв, каждый из ее персонажей готов разорвать на части ближнего своего. Но никто не сделает этого. Актеры в спектакле Станкевича играют людей на грани жизни и смерти, одной ногой они уже стоят по ту сторону. Иногда в них пробивается крик души, потому что как ни крути, но сюжеты те же, и все люди – в первую очередь люди, которые хотят жить и быть счастливыми. В 2013 году, в интервью французской газете «Экспресс», по случаю выхода романа «Счастливы счастливые», Ясмина Реза призналась, что смерть – единственный помощник в творчестве: «Смерть всегда была близко, она всегда рядом. Нужно похоронить то, что вы видели собственными глазами... Единственное, что со временем изменилось в моих произведениях, это то, что раньше я не осмеливалась убивать своих персонажей. В «Comment vous racontez la partie» я ввела фигуру писателя, который убил одного из своих персонажей, в «Счастливы счастливые» я сама это сделала». 

«Каждый сдерживается, и никаких трагедий. Каждый страдает по-своему»

«Разговоры» пропитаны смертью. Это не триллер, не трагедия: в рамках сценического действия пьесы никто не умирает, и никто никого не убивает. Уникальность спектаклю Станкевича добавляет легкий и ненавязчивый французский шарм. Актриса Дарья Грачева по-французски повторяет монолог Эдит о ее несчастной любви. Референсом из французского кинематографа здесь могут служить философские сказки Эрика Ромера, и пьеса становится драматической комедией – с эдакой ноткой послеполуденного романтизма. Неспешно, вяло и скучно где-то в предместье Орлеана протекает и близится к закату обычная жизнь обычных людей. Время и место не имеют значения – в ремарках Реза говорит об отсутствии реализма и об уникальности пространства. В ее пьесе – сплошная статика. Единственное действие за всю сюжетную линию – это близость Элизы и Натана, которая дает толчок второй половине пьесы, развивает и завершает ее. Шесть персонажей: два брата, Алекс (Дмитрий Цурский) и Натан (Владимир Яворский), их сестра Эдит (Дарья Грачева), их дядя Пьер (Александр Макаров) с женой Жюльеной (Татьяна Кречетова) и Элиза (Мариэтта Цигаль-Полищук), бывшая любовница Алекса. Их возраст колеблется от 35 до 65 лет. Но этим людям – всем, за исключением Элизы, – уже все все равно.

 

«Старое высохшее яблоко»

Они собираются вместе на похоронах отца. Атмосферой смерти проникнут каждый из них. Пьеса развивается вокруг Алекса – младшего брата Эдит и Натана. Алекс – несостоявшийся писатель, ставший литературным критиком. Элиза уходит от него, и он, озлобившись на весь свет, не может принять ее отношения с его братом Натаном. Но связь Элизы с Натаном не будет длиться долго, потому что всем этим людям уже никто не нужен. Так это было и с их сестрой Эдит, называющей себя «старым высохшим яблоком» после смерти отца и «одной ночи любви и разлуки с мужчиной, который был таким, как она хотела».

 

«Странно, как быстро меняется погода»

Несмотря на ремарки Реза об отсутствии реализма, в спектакле Станкевича пространство вполне реалистично: загородный дом в предместье Орлеана, но география здесь действительно не имеет значения. Сценография и световое решение окутывают пространство уютом, и несмотря на глубинную семейную разобщенность, героям удается существовать вместе и нащупать хрупкий временный баланс со-бытия. Одна из таких сцен – совместное приготовление ужина, где они режут овощи для жаркого, которое в финале они вместе разделят за большим обеденным столом. Вопреки некоторой сюжетной обреченности и безысходности ситуации, в которой оказываются персонажи, именно заключительная сцена резко меняет общий тон спектакля, создает открытый финал и дарит надежду на то, что их жизнь еще может стать другой.

 

«Странно, как быстро меняется здесь погода», – говорит Жюльена. Так же внезапно меняется и характер спектакля, после которого, вероятно, многим очень захочется жить. И именно это острое желание жизни, не заложенное в тексте пьесы (каждый прочтет заключительные строки по-своему), отличает спектакль Станкевича, финал которого призывает противостоять обреченности существования героев в пьесе.

 

Текст: Софья Ефимова

Фото Владимира Кудрявцева

[ свернуть ]


Снег кружится лишь над влюбленными В преддверии праздников Театр на Малой Бронной сделал своим зрителям новогодний подарок — снежный и вьюжный спектакль о любви.

6 февраля 2016
«Вечерняя Москва» Пьеса американского драматурга Джона Кариани «Почтигород» написана по излюбленному принципу рождественских кинокартин: девять новелл — девять отдельных историй об обретенной или утраченной любви, объединенных сквозной темой. Этот лейтмотив задается... [ развернуть ]

«Вечерняя Москва»

Пьеса американского драматурга Джона Кариани «Почтигород» написана по излюбленному принципу рождественских кинокартин: девять новелл — девять отдельных историй об обретенной или утраченной любви, объединенных сквозной темой. Этот лейтмотив задается прологом спектакля, где юная Джинетт вынуждена отправиться, подобно Герде, пешком в длительное кругосветное путешествие, чтобы приблизится к любимому. Он сидит здесь же - на лавочке, — но с глубокомысленным видом молодого идиота не готов быть счастливым здесь и сейчас. «Чем дальше ты от меня — тем ближе ко мне», — философски изрекает он. и остается в одиночестве, потому что Джинетт этому верит и уходит далеко-далеко.

Так у драматурга. Так и в спектакле Сергея Голомазова. Но если пьеса вспомнит об этой истории из пролога лишь дважды — перед антрактом и в самом финале, когда Джинетт, обойдя земной шар, вернется к своему питу; то спектакль этот мотив не отпустит. Снова и снова между последующими сюжетами «Почтигорода» будет возникать пит, отрешенно семенящий туда, где исчезла его Джинетт. Сама же Джинетт вновь и вновь будет вся усыпанная снежинками появляться на экране в глубине сцены.

Свяжет действие и еще одна придумка режиссера. Все происходит в снежном-снежном американском регионе, где, кажется, сугробы не тают, а пурга не затихает. (Эту белоснежную идиллию, похрустывающую под ногами актеров, создал художник Николай Симонов). Так вот, снег здесь явление не редкое, но над сценической площадкой он появляется лишь тогда, когда любящие обретают друг друга. Лишь над влюбленными падает снег, а то и целые снежные лавины. И вот этого-то пит и лишился. Снег, который в самом начале укутывал их с Джинетт, больше ему не доступен. И тщетно пытается он дотянутся хоть до одной снежинки от счастья других — они тают стоит лишь Питу приблизиться. Отсвет чужой любви не может заменить отсутствие собственной…

«Почтигород» — так в русском переводе звучит название английской пьесы. В оригинале — “Almost, main”, чье звучание многозначно. Безусловно, «почти город», но еще и иное — «почти человек», «почти люди». И спектакль, действительно, рассказывает о тех, кто люди еще только «почти». О тех, кого в настоящих людей превращает лишь любовь.

«Почтилюдей», большинству из которых в пьесе под сорок, играют недавние выпускники театральных вузов — совсем молодые актеры. Играют «Почти». Даже с некоторым перебором, когда нестрашно «пережать», создать гротескную карикатуру. Получаются «Почтилюди», обладающие сверх-эмоциями. Вот например женщина, что чье сердце разбилось на 19 осколков, которые отныне она носит с собой в дамской сумочке. Или мужчина, что список опасностей вносит поцелуи и совсем не чувствует боли. или другая женщина, что спустя 11 лет совместной жизни решила вернуть своему мужчине всю любовь, которую он ей отдал, и обнаружила, что та заняла всю машину, включая багажник. Или…

Рассказывать можно долго, но не хочется раскрывать все сюрпризы и неожиданности, что заготовил драматург и последовательно и тщательно воплотил Театр на Малой Бронной. На этот спектакль, что появился в канун рождественских праздников, вполне можно пригласить любимого человека, а потом выйти под падающий снег и обнаружить, что совсем не обязательно убегать на край земли, чтобы почувствовать тепло и счастье от близости любимого.

Ася Иванова, 16.12.2012

[ свернуть ]


«Почтигород»: новогоднее чудо в Театре на Малой Бронной

6 февраля 2016
www.artrepriza.ru Популярную в Америке пьесу Джона Кариани “Almost, main” впервые поставили в России. На это решился коллектив Театра на Малой Бронной во главе с Сергеем Голомазовым.  Как признался на пресс-конференции сам режиссер, пьесу он практически не менял, т... [ развернуть ]

www.artrepriza.ru

Популярную в Америке пьесу Джона Кариани “Almost, main” впервые поставили в России. На это решился коллектив Театра на Малой Бронной во главе с Сергеем Голомазовым. 

Как признался на пресс-конференции сам режиссер, пьесу он практически не менял, только заменил некоторые американские реалии, не понятные российскому зрителю. Отечественная постановка Кариани получила название «Почтигород».

«Почтигород» — это девять историй, которые происходят в один и тот же день, в одно и то же время (пятница, зимний вечер, 9 часов) в абстрактном пространстве на краю света.
Спектакль получился новогодний. И не только потому, что герои катаются на коньках и проваливаются в сугробах, а на сцену время от времени сыпется снег. Почти в каждой истории происходит небольшое новогоднее чудо — рождается любовь. И хотя в двух новеллах финал не такой уж и радостный, остается надежда, что чудо с героями все-таки случится за пределами сцены. 

В этих девяти историях есть все составляющие жизни: грусть и недопонимание, радость и приятные открытия и, конечно, юмор. Самая необычная, на мой взгляд, новелла называется «Падение». Конечно же, она о любви. только влюбляются друг в друга не юноша и девушка, а два брутальных парня. Скандал? Извращение? Нет, все это не было интересно Сергею Голомазову. Режиссеру поставил себе задачу разобраться в причинах, которые ведут к созданию однополых пар. И это ему удалось на все сто процентов. Без пошлости и шуток ниже пояса.

«Почтигород» — очень жизненный спектакль. Многие зрители, делясь друг с другом впечатлениями, восклицали: «Это, прям, про меня!», «Герои первой новеллы — это мы с мужем!». 

Сергей Голомазов признался, что хотел этим спектаклем дать молодому поколению ответы на те вопросы, которые оставили без внимания родители, телевидение, государство. Однако это совсем не значит, что спектакль не будет интересен старшему поколению. «Почтигород» ценен тем, что после поклона актеров он не заканчивается, а продолжает жить в сознании зрителя, заставляет его думать, анализировать…

Огромное спасибо театру за возможность обсудить спектакль с режиссером и актерами после показа.

Мария Ипполитова, 16.12.2012

[ свернуть ]


Почти мы в «Почтигороде»

6 февраля 2016
Вечером.ру Что особенного может происходить в один зимний пятничный вечер в одном заснеженном городе? Да все, что угодно, скажете вы! Однако, зрителям Театра на Малой Бронной в пятницу, 14 декабря, повезло больше всех. Им удалось увидеть премьерный спектакль «Почтиг... [ развернуть ]

Вечером.ру

Что особенного может происходить в один зимний пятничный вечер в одном заснеженном городе? Да все, что угодно, скажете вы! Однако, зрителям Театра на Малой Бронной в пятницу, 14 декабря, повезло больше всех. Им удалось увидеть премьерный спектакль «Почтигород», который показал девять трогательных историй любви в одном небольшом городке.

Истории эти самые разные. Смешные и грустные, трогательные и забавные, пронзительные и веселые — все они так не похожи, но в каждой из них речь идет о любви. Сначала герои кажутся нам гротескными и немного сумасшедшими. Пит из «близости» выглядит откровенным чудаком, Гейл из «отдай обратно» — дурочкой (правда не лишенной оригинальности), Чед из «больно» — безумцем, чьи рассуждения невозможно понять.

Однако, чем больше мы смотрим на этих персонажей, тем более мы понимаем, что они — это мы. Истории, которые на первый взгляд абстрактны и фантастичны, на самом деле вполне реалистичны. Да, персонажи всех девяти историй — странные и чудаковатые люди, но те переживания, которые они испытывают — во много близки всем нам. Все из нас хоть раз могут вспомнить нечто сходное с зарисовкой «Надежда», понять, как чувствовал себя герой из «Тату», ощутить, в чем истинная суть конфликта в «Пропаже».

Интересно то, что пьеса «Почтигород» ставится в России впервые. Автор пьесы — Джон Кариани, американский драматург, и бродвейская премьера «Почтигорода» произвела дикий восторг. У нас же она была «обработана» переводчиком Валерией Гуменюк, режиссером-постановщиком Сергеем Голомазовым и режиссером Алексеем Фроленковым, и после длительной работы спектакль был показан в Театре на Малой Бронной.

То, что пьеса имеет Бродвейские корни, очень чувствуется. И это деление на девять глав, и характерные яркие персонажи, и необычные декорации (за это отдельное спасибо Николаю Симонову), и живые диалоги — все это воспринимается удивительно легко, и зритель быстро оказывается вовлечен в водоворот театральных страстей. Однако, одними «веселостями» действие не ограничивается. Пьеса, которая подана так легко и непринужденно, на самом деле имеет философский подтекст, и каждую историю хочется смотреть снова и снова, чтобы вглядываться, вслушиваться, всматриваться.

Актеров на сцене — девятнадцать человек. При этом ощущения излишества во время спектакля нет никакого: в каждой сцене участвует не более трех человек. Режиссер так грамотно разводит всех актеров, что никакой «толкотни» не создается.

«Почтигород» — спектакль о каждом из нас. И глядя на происходящее на сцене, снова хочется верить в любовь и надеяться на лучшее этой холодной зимой.

Алина Артес, 15.12.2012

[ свернуть ]


Настоящая любовь в «Почтигороде»

6 февраля 2016
www.artrepriza.ru В Театре на Малой Бронной состоялась премьера спектакля «Почтигород» по пьесе американского драматурга Джона Кариани. Он состоит из девяти историй, персонажи которых существуют в едином пространстве и времени. Преодолевая собственные страхи, боль и... [ развернуть ]

www.artrepriza.ru

В Театре на Малой Бронной состоялась премьера спектакля «Почтигород» по пьесе американского драматурга Джона Кариани. Он состоит из девяти историй, персонажи которых существуют в едином пространстве и времени. Преодолевая собственные страхи, боль и одиночество, они стремятся найти свою любовь.

Почтигород невозможно найти на карте. Драматургом создан собирательный образ жителей, и свершившиеся с ними истории могли бы произойти в любом месте любой страны. Чувство радости и грусти в одинаковой степени овладевает зрителем, тем не менее, назвать этот спектакль комедией невозможно. Все как в жизни: от разных ударов и подарков судьбы человек охвачен противоречивым набором чувств.

Девять новелл сплетаются в единую историю, но каждая из них имеет свой конец, часто не совсем определенный. Герои остаются с разбитым сердцем или всецело отдаются приобретенной любви, но возникает так много вопросов: что ждет их за пределами нашего взора, не потеряют ли они то, к чему так долго шли, удастся ли персонажам, чье счастье еще не сложилось, пережить одиночество и найти в себе силы продолжать поиски? В спектакле нет акцента на отношениях мужчины и женщины, любовь может быть такой разной, овладеть человеком внезапно и выражаться в разных формах. Так, героями одной из новелл явились двое мужчин, старых друзей, один из которых открыл в себе любовь по отношению к другу. Однако рассматривать эту сцену как поддержку автором нетрадиционных отношений было бы мелко. Создателей спектакля волнует не дальнейший исход признания в чувствах друзей, а сама причина того, как они к этому пришли, почему у них не складываются отношения с женщинами. Человеку необходимо кого-то любить и он все время находится в поисках того, кому он может пригодиться. 

«Смешно говорить о любви в нашу эпоху, поэтому задача творческого, театрального человека заключается в том, чтобы что-то противопоставить времени. Есть любовь к человеку, это то, ради чего стоить жить, стремиться чего-то достичь, строить карьеру. Считайте, что мы заставили кого-то задуматься о смысле жизни» — говорит о спектакле художественный руководитель театра Сергей Голомазов.

Тем для размышлений зрителям было представлено действительно много. Маленькие истории, выхваченные из жизни героев, заставляют задуматься о собственном прошлом и будущем, подталкивают к необходимости обернуться назад и переоценить какие-то поступки по отношению к родителям, близким людям. Создатели спектакля поставили перед собой задачу угадать проблемы молодого поколения, научиться говорить с молодыми людьми и дать им ответы на вопросы, которые они не могут задать родным, на которые не ответит телевидение. Очень показательна в этом отношении новела «увидеть», героиня которой обладала «колючим» характером из страха полюбить и оказаться близкой к мужчине, потому что этого никогда не было в ее жизни.

Особое впечатление на автора данной статьи произвела новелла «Отдай обратно», женскую роль в которой исполнила Настасья Самбурская. Ее героиня Гейл приезжает к мужу, и требует его «отдать всю любовь, которую она ему дала», забрасывая его при этом огромными красными пакетами, в которых, в свою очередь, привезла все, что он отдал ее за 11 лет отношений. Взамен Лендал помещает ей на ладонь единственную маленькую красную коробку. Девушка с недоумением смотрит на нее, настаивая на просьбе вернуть все, что принадлежит ее сердцу. Ответом на слезы любимой стал недолгий, но очень глубокий монолог о том, что ее тепла и любви было так много, что не стало никакой возможности их хранить, и единственным способом сберечь любовь стало вложить ее в обручальное кольцо. История этих героев закончилась счастливо. Идея измеримости любви лишь единственной меркой — соединением своих жизней в одну, пожалуй, самый трогательный момент спектакля.

Помимо своего содержания спектакль удивляет зрителя и оформлением. Декораций на сцене не так много, и они мало изменяются на протяжении всего представления, внимание полностью сосредотачивается на игре актеров. Свидетелем всех событий становится огромная луна. Цвет ее меняется в соответствии с настроением и ощущениями героев пьесы. Исходящий от нее свет падает на снег, правдоподобно и необычно созданный декораторами спектакля. Снег в данном спектакле имеет особое значение. в новеллах он по-своему заменят слова. Его кружением автор подсказывает зрителю, что герои обрели любовь, в противном случае, если в их отношении что-то не сложилось, белые хлопья падают в отдалении от героев, как бы показывая, что любовь прошла где-то рядом, но все же стороной.

Спектакль можно назвать по-настоящему новогодним. Он совсем не похож на сказку, но способен окутать теплом и волшебством, а главное — подарить надежду. Прежде пьеса «Почтигород» ставилась на сценах многих стран, теперь любовь пришла и к российским зрителям.

Дарья Казарихина, 15.12.2012

[ свернуть ]


Ни одной разбитой жизни

31 января 2017
ПОСЛЕ ПРЕМЬЕРЫ Ни одной разбитой жизни by Светлана БЕРДИЧЕВСКАЯ • Янв 21, 2017 Поздняя осень. Сумрачно. Даже зябко как будто. Ворох листьев – свежая могила, возле нее люди. Рядом просторная терраса загородного дома: желтые кирпичные стены, синие потертые перил... [ развернуть ]

Ни одной разбитой жизни

Фото с сайта Театра на Малой БроннойПоздняя осень. Сумрачно. Даже зябко как будто. Ворох листьев – свежая могила, возле нее люди. Рядом просторная терраса загородного дома: желтые кирпичные стены, синие потертые перила и ставни, обе-денный стол, тусклые фонари. Таким в спектакле “Разговоры после прощания” предстает имение Луарэ – место действия в пьесе Ясмины Реза (в оригинале “Разговоры после погребения”). Режиссер Михаил Станкевич, ученик Сергея Женовача, известный своими постановками “Дьявол” и “Жена” в Театре под руководством Олега Табакова, поставил в Театре на Малой Бронной дебютную пьесу одного из ведущих драматургов сегодняшней Франции.

Ясмина Реза хорошо знакома московским театралам. В конце девяностых годов ее пьеса “Арт” (или “Искусство”), ставшая всемирным театральным бестселлером, шла на нескольких столичных сценических площадках. А в 2009 году театр “Современник” осуществил постановку пьесы “Бог резни” (режиссер Сергей Пускепалис) – одной из самых популярных за последние годы, поставленной в театрах Парижа и Лондона.

Ясмина Реза – отличный драматург, настоящий профессионал: ее истории всегда увлекательны, в них пульсирует современность, а диалоги виртуозны. Сама француженка утверждает, что ее пьесы всегда наделены сложной идеей, но при этом рассказаны просто: “Нет смысла писать для театра сложно, потому что никто ничего не поймет”. Таковы и “Разговоры после погребения”. Здесь абсолютно точно работает основной чеховский посыл: “Пусть на сцене все будет так же сложно и так же вместе с тем просто, как в жизни. Люди обедают, просто обедают, а в это время слагается их счастье и разбиваются их жизни”. И действительно, весь спектакль герои этой истории долго готовятся сесть за обеденный стол.

…В большой семье умирает отец. Два его сына, дочь, их дядя по матери и его новая жена собираются в родовом имении, где по последней воле главы семейства он должен быть похоронен. На погребение также приезжает Элиза – бывшая возлюбленная младшего брата Алекса. Они давно уже не пара, но Алекс все еще не может с этим смириться. Элиза же все эти годы тайно любит старшего брата Натана. Вокруг этого клубка отношений, который раскручивается в течение одного дня, и строится все действие. Похороны, разговоры, прощания, ссоры, примирения, поздний обед. И счастье слагается, и судьбы рушатся, и жаркое в духовке.

Кто-то из критиков однажды абсолютно точно заметил, что “половина успеха пьес Реза в том, что актеры хотят сыграть это”. И это стопроцентно работает в спектакле Михаила Станкевича. Каждый созданный характер безупречно ложится на индивидуальный актерский темперамент, на человеческую натуру: существование в роли свободно и органично – сиюминутно ощущаешь связь между образом и живой личностью. И это относится ко всем шести актерским работам: Владимира Яворского (Натан), Дмитрия Цурского (Алекс), Дарьи Грачевой (их сестра Эдит), Александра Макарова (дядя Пьер), Татьяны Кречетовой (Жюльена, его жена), Мариэтты Цигаль-Полищук (Элиза).

Спектакль идет на вновь открытой Малой сцене театра, на которой в конце 70-х годов прошлого столетия шло “Продолжение Дон Жуана” Эдварда Радзинского в постановке Анатолия Эфроса. Сегодня это камерный зал на сто мест. Декорация – терраса загородного дома реального размера – занимает все пространство сцены (художник Алексей Вотяков). Уютная, теплая, с горящими окнами, с гирляндой из осенних листьев и массивной люстрой – она дарит щемящее ощущение дома, семьи (конечно же, это чеховская терраса из “Дяди Вани” или “Лешего”). Хотя бы на один день близкие, но уже давно далекие друг другу родственники, пытаются почувствовать себя семьей: понять, услышать, исповедаться, обнять. И даже Элиза, не являющаяся членом этого семейства, словно настаивает на своем родстве с ними: ее изящную шею обвивает палантин тех же цветов, что и эта сине-желтая терраса.

Здесь у каждого своя боль. Это и откровенный монолог старой девы Эдит в виртуозном исполнении Дарьи Грачевой; ее своеобразный “выход из шкафа”, история о единственно пережитом в жизни сексуальном приключении. Она делится этим с Элизой: робко и мучительно. Но уже через несколько минут это же признание звучит от нее на французском языке. Эдит рассказывает об этом каждому в зале: страстно, с упоением, словно дав прорваться чему-то потаенному.

Это и яростный порыв Алекса немедленно застрелиться из-за измены Элизы. Дмитрий Цурский – актер с сильным мужским обаянием и воспламеняющимся темпераментом, благодаря чему его персонажи часто становятся центром любого спектакля. Его Алекс – это человек нервно-утонченного склада, не добившийся любви, не нашедший призвания и от этого отчаянно болезненно воспринимающий мир и людей.

Об этих порывах сама Реза писала: “Когда ты держишься из последних сил и больше уже не можешь, и инстинкты берут верх. Это чистая физиология”.

Мизансцены в спектакле выстроены таким образом, что каждое движение, каждый поворот головы или случайный взгляд, каждое слово, сказанное даже полушепотом, отличаются своеобразной нестройностью, иногда даже нарочитой смазанностью, но все вместе это создает поразительно живой рисунок драматического действия.

Алекс любит Элизу, уступить ее брату он не в силах. Элиза любит Натана, она целый день пытается решиться уехать, исчезнуть из жизни обоих братьев, но тоже не в силах. И кажется, что выхода уже не будет. “Странно, как быстро меняется здесь погода”, – говорит Жюльена. И как будто вместе с погодой за окном – так же стремительно меняется и погода в доме. Не успеваешь заметить, когда и как в этой семье вдруг возникло понимание. Все, неожиданно счастливые, наконец-то садятся за обеденный стол.

Один день после похорон, несколько часов разговоров, всего одно жаркое.

И как-то даже странно: ни одной разбитой жизни.

Светлана БЕРДИЧЕВСКАЯ

Фото с сайта Театра на Малой Бронной

«Экран и сцена»

№ 1 за 2017 год

http://screenstage.ru/?p=6014 

[ свернуть ]


Портал Евроновости о спектакле "Разговоры после прощания"

8 декабря 2016
https://www.youtube.com/watch?v=EKSkFiXSPiA&feature=youtu.be 

https://www.youtube.com/watch?v=EKSkFiXSPiA&feature=youtu.be 

[ свернуть ]


Сергей Голомазов поставил антиклерикальную пьесу

28 апреля 2017
http://www.ng.ru/culture/2017-04-28/100_golomazov2...В текущем московском сезоне к Артуру Миллеру театр жадно обратился вновь. С чем можно связать такой интерес к пьесам полувековой давности, причем с ярко выраженной американской ментальностью? Однозначного ответа не... [ развернуть ]

http://www.ng.ru/culture/2017-04-28/100_golomazov2...

В текущем московском сезоне к Артуру Миллеру театр жадно обратился вновь. С чем можно связать такой интерес к пьесам полувековой давности, причем с ярко выраженной американской ментальностью? Однозначного ответа не найдется. Но ясно одно: крепкая театральная драматургия с четким нравственным конфликтом и разветвленной системой персонажей и сюжетных линий, - то чего не хватает в сценических произведениях сегодняшних авторов. Нельзя забывать, что зрительский театр (а именно такой заинтересован сегодня в Миллере) имеет свои потребности: пьеса должна ложиться на труппу, иметь галерею индивидуальностей. У Миллера каждый персонаж прописан с завидной подробностью, а главные действующие лица несут в себе сокрушительную эмоциональную силу. Для полного комплекта в сезоне не хватает четвертого текста из основного сборника драматурга – «Смерти коммивояжера».

Губернский театр осенью выпустил «Вид с моста» - трагедию о мигрантах; зимой Театр им. Маяковского с Ольгой Прокофьевой в роли безутешной матери интерпретировал семейную драму «Все мои сыновья» о сложном сплаве долга, совести и страха, и вот теперь в Театре на Малой Бронной поставили «Салемских ведьм» (авторское название – «Суровое испытание»). Кстати, именно Театр на Малой Бронной был первооткрывателем Миллера для России еще при его жизни - драматург посещал спектакль Андрея Гончарова 1959 года.

Пьесы Миллера – это то, что требует время. Прозрачных нравственных, моральных позиций в растекающихся и завиральных обстоятельствах жизни, когда правда может обернуться во зло, а нормой стало молчать, не протестовать, а принимать как должное резолюции, спущенные сверху; раздутые права власть придержащих; всевластие общественных цензоров.

«Салемские ведьмы» (1953г.) – в своей основе историческая пьеса, причем, дважды. Миллер писал ее, отталкиваясь от событий 1690-х годов в городке Салем, где на мнимом колдовстве и общении с дьяволом были помешаны все, и это становилось смертным приговором для многих; в то же время, имея в виду свою эпоху, когда разыгрался маккартизм с его политическими репрессиями против «антиамерикански настроенных» и инакомыслящих. Драма с детективным сюжетом и напряженными диалогами удерживает внимание все два акта, хотя они раскладываются на сухую азбуку судебного процесса.

В первом действии горожане во главе с пастором Пэррисом (Андрей Рогожин) выдвигают обвинение против стайки девушек, проведших ночь в лесу за гаданием и языческими обрядами, которое оборачивается «охотой на ведьм». На казнь через повешенье отправляется каждая вторая женщина - жены местных фермеров, кто притрагивался к книгам или хранил в доме кукол. Пуританское общество сжимает тиски и любое отклонение от Церкви приравнивается к богохульству; тем временем пишутся перекрестные доносы, а руками общественного правосудия расправляются с личными обидами.

«В этом месяце вы были в церкви всего 26 раз» - бросает идеалист Джон Хэйл (фактурная работа Дмитрия Гурьянова) стоику Джону Проктору (Владимир Яглыч). Их обоих сломает новорожденная железная система: судья Дэнфорт, полномочный представитель губернатора, крупная шишка, будет подписывать, практически не глядя, «расстрельные списки», иногда, будто для разогрева ввязываясь в доскональные, иезуитские допросы - вербальные истязания. Этого ненасытного хищника, лукавого черта-искусителя, мирового судью с замашками НКВД-шника блестяще играет Михаил Горевой, харизматик и прирожденный злодей. Он центр, суть и диагноз сгустившихся сумерек. Он доламывает до признания всех, даже самых стойких. И в финале, взбираясь, как ящерица на погост, на черную гору пальто, под которыми схоронили «отступников», уже обращен к залу, будто зная, откуда возьмет новых жертв.
Николай Симонов построил деревянный короб, сквозь «пиксельный» лес которого проходят лучи рассветного солнца (художник по свету Айвар Салихов) – времени падения темных сил, но и времени казни. Отсветы на стенах рисуют тюремные решетки. Внутри всеобъемлющего дома – кубы – судебные кафедры, они же – плахи. Сергей Голомазов помещает действие в очищенное пространство безвременья, подчеркивая пророческую обращенность пьесы из прошлого в недалекое будущее, если не сказать прямое настоящее. Тут уже кто как оценивает критическую точку нашего времени. Еще один несомненный плюс взгляда и стиля режиссера – в живом и подвижном балансе между публицистической высокопарностью, драматическим накалом и сбавляющей градус человечностью (крупным планом даны слезы, ревность, ненависть), тут и там встревающей шутки. Кроме приглашенных звезд особого внимания стоят работы актеров труппы: Полины Некрасовой, Геннадия Сайфулина, Марины Орел.

[ свернуть ]


Салемские ведьмы на Малой Бронной

28 апреля 2017
Пьесу Артура Миллера «Салемские ведьмы» поставил на сцене Театра на Малой Бронной художественный руководитель театра и режиссёр Сергей Голомазов.Сложный и жёсткий спектакль получился, распахивающий душу как будто плугом, касающийся болевых точек, касающийся сокровенн... [ развернуть ]

Пьесу Артура Миллера «Салемские ведьмы» поставил на сцене Театра на Малой Бронной художественный руководитель театра и режиссёр Сергей Голомазов.

Сложный и жёсткий спектакль получился, распахивающий душу как будто плугом, касающийся болевых точек, касающийся сокровенного. Не о ведьмах, а о мучениках, тех людях, которые даже под страхом петли на шее не оболгали себя, не обесчестили своё честное имя, не сохранили жизнь себе, но показали остальным, что противостоять злу необходимо и дóлжно.

В Новом Свете, в пуританском городке Салем заболели дети. В том, что произошло, обвинили группу девушек, назвав их ведьмами и, переусердствовав в старании изобличить т.н. «зло», арестовали почти всех женщин, а также и некоторых, защищавших их мужчин, предъявив им лишенные логики и доказательств нелепые абсурдные обвинения.

Великолепный актёрский ансамбль! Режиссёр так точно распределил роли, что получилось абсолютное попадание в образы героев. Актёры сверкают как в главных, так и в небольших второстепенных ролях. Музыкальный фон, геометрия лаконичных декораций, чёрно-белость, световые решения — также «играют» в спектакле наравне с артистами.

Владимир Яглыч (Джон Проктор) показал себя блестяще, и с Юлианной Сополевой (его жена, Элизабет Проктор) они составили искрящийся, проникновенно-страстный дуэт. Сцена прощального свидания перед казнью Джона Проктора с Элизабет по эмоциональному накалу натягивает нервы до предела. Смотришь на них и в отношении этой пары истинно веруешь в то, что браки совершаются на небесах. Поначалу любовь этих двоих друг к другу была робкой и неотчетливой, но именно страшные мгновения доказали, что они половинки друг друга по стойкости духа и чистоте души.

Солнечная сторона и сумеречная есть в человеке. За правым плечом — ангел, за левым — лукавый. Свет и Тьма всегда находятся в противостоянии. Что происходит с человеческой душой, когда Тьма наступает на Свет? Когда из еле тлеющего уголька с помощью мехов словоблудия, страха, откровенной глупости, больных амбиций, пакостной косности разгорается костёр невиданной силы, костёр-убийца, костёр-плаха. Неважно как называть Свет — Богом, совестью, честью, главное — иметь его внутри как духовную силу и нравственный ориентир. За человеком же остаётся право выбора.

Очень точно передаёт эмоцию мучительного выбора между жизнью и смертью Яглыч в финальной сцене, когда прямой и честный фермер Джон Проктор принуждает себя сделать попытку спастись, как сделали уже многие. Почему он должен безвинно умереть? Почему нельзя во имя спасения жизни заключить сделку с совестью? И тогда всего один новый грех прибавится к множеству остальных — ведь не святые люди, не святые, ведь жить то, как хочется! Жизнь так вкусна, особенно в эти предрассветные мгновения перед казнью, как искушающее яблоко в руках Евы. Да и что значит на самом деле непоколебимая уверенность в своей правоте? Не примешано ли к этому примитивное упрямство, гордость, тщеславие, или попросту самолюбивое любование собой как непогрешимым праведником? Шанс на жизнь есть, вот он — подписать бумагу и признать абсурдную вину. И будет помилование! Но Проктор проявляет истинную мощь и красоту духа, перестаёт жалеть себя, не даёт унизить себя и обесчестить имя своё и семьи, выбор его продиктован Светом.

Дмитрий Гурьянов отточено убедителен в образе проповедника, специалиста по ведьмам Джона Хейла, человека хорошего, доброго, ревностно соблюдающего каждую букву закона, но запутавшегося в сетях лукавой теологии, и до основания потрясенного, раздавленного непредсказуемым результатом своих действий. Как по сумасшедшему горят на его бледном лице глаза и как страшно жалка его речь, обращенная к Элизабет Проктор, в которой он умоляет её заставить мужа оболгать себя, и буквально признаётся в отсутствии в нём, христианском проповеднике, обличителе безнравственности, «духовном враче» — должного ему стержня веры.

Михаил Горевой воплотил на сцене тёмную сущность человеческой личности в образе судьи Дэнфорта. Что движет такими людьми как он? Сладость всевластия? Извращённое удовлетворение при виде мук совершенно ни в чем неповинных людей, обвинённых в абсурдных вымышленных преступлениях и ожидающих виселицы. В спектакле есть сцена, когда откуда-то сверху внезапно летят вниз тёмные пальто, похожие на подбитых птиц. Это души казненных, число им — количество повешенных «ведьм». Они падают на спящего судью Дэнфорта, но он спит под душами убиенных им людей как под теплым одеялом. На глазах у зрителей судья просыпается после пьяной ночи, чистит зубы, сплевывает в тазик и это помимо прочего вызывает физиологическое отвращение к нему. Профессиональная палитра Горевого, безусловно, богата, и даже местами перехлёстывает через край, но всё же центральная фигура спектакля это Джон Проктор.

Запутавшаяся девушка-служанка в семье Прокторов Мэри Уоррен сыграна актрисой Полиной Некрасовой прекрасно. Запоминается в совсем небольшой роли Марты Кори Лариса Богословская.

Нельзя не подумать о судьбах Айбигель Уильямс, которую играет Настасья Самбурская, и других девушек, бежавших на другой материк. Тьму они посеяли в Салеме, её же пожнут в любом уголке мира. От себя им не уйти. Тьма везде найдёт и пожрёт их души.

Спектакль можно воспринимать по-разному, можно провести к нему много ниточек ассоциаций с фашизмом, репрессиями, другими политическими экстремистскими направлениями, связанными с преследованием инакомыслящих. Но у каждого зрителя есть личный выбор прочувствовать салемскую историю по-своему. После спектакля ясно понимаешь, что и ад, и рай это не далекие миры, это реальность, которую творят люди, своими поступками, словами, намерениями, пусть даже и благими.

Когда на земле происходят какие-то ужасные вещи, всегда отчаянно хочется, чтобы высшие силы покарали злодейство. У спектакля страшный немилосердный финал, но всё же через него, как сквозь асфальт трава, пробиваются ростки веры в высшую справедливость и высший суд, в то, что герои, честные и духовно сильные люди, не зря прошли через салемское чистилище. Они это сделали для спасения нас — сегодняшних и завтрашних. И забывать об этом нельзя.


"Русский блоггер"

Наталья Анисимова

[ свернуть ]


Сергей Таск

28 апреля 2017
Вчера посмотрел "Салемские ведьмы" Артура Миллера на Малой Бронной.Сергей Голомазов попал в болевые точки. Манипулирование плебсом и его заигрывание с начальством. Готовность продать себя и ближнего за чечевичную похлебку. Беспринципность власти, в том числе судебной... [ развернуть ]

Вчера посмотрел "Салемские ведьмы" Артура Миллера на Малой Бронной.

Сергей Голомазов попал в болевые точки. Манипулирование плебсом и его заигрывание с начальством. Готовность продать себя и ближнего за чечевичную похлебку. Беспринципность власти, в том числе судебной. Мне кажется, зритель это хорошо считывал. Точное музыкальное оформление. Ничего лишнего в сценографии. Если первому акту еще есть куда расти, то второй обжигает как кипяток, в чем немалая заслуга Михаила Горевого. Актерский спектакль. С премьерой!

[ свернуть ]


Наталья Шаинян

28 апреля 2017
Сергей Голомазов поставил беспощадный и невероятно своевременный спектакль по пьесе Артура Миллера. "Салемские ведьмы" написаны в эпоху маккартизма и охоты на ведьм и поразительно точно попадают в наше время. Дело не просто в том, что это отличная работа всей команды... [ развернуть ]

Сергей Голомазов поставил беспощадный и невероятно своевременный спектакль по пьесе Артура Миллера. "Салемские ведьмы" написаны в эпоху маккартизма и охоты на ведьм и поразительно точно попадают в наше время. Дело не просто в том, что это отличная работа всей команды - режиссёра, художников, актёров, хореографа - дело в трагической актуальности темы сыска, лжи, преследований и общей истерии, магически захватывающей и уничтожающей общество. Зал взрывается аплодисментами в самых политически острых моментах, как никогда на моей памяти. В антракте заговорили о том, какой это смелый поступок, какое высказывание в защиту свободы, и мне стало в ту же минуту тошно: "Ты понимаешь, о чем мы говорим? Это ж дискурс гребаного какого-нибудь 1978 года - про смелость художника, мы представить такого не могли ещё когда учились, лет 10-15 назад". Как страшно изменились времена. Как важен такой театр сегодня. Как хорошо, что у команды Театра на Малой Бронной получилось настоящее высказывание - и художественном, и в гражданском, и в этическом смысле. И как горько, что никакие предупреждения не спасают, и случившееся в 17 веке повторяется в 20м, а потом, как ни невероятно, вновь сгущается в 21м.

[ свернуть ]


Салемские ведьмы на Малой Бронной

28 апреля 2017
http://rblogger.ru/2017/04/28/salemskie-vedmyi-na-...Пьесу Артура Миллера «Салемские ведьмы» поставил на сцене Театра на Малой Бронной художественный руководитель театра и режиссёр Сергей Голомазов.Сложный и жёсткий спектакль получился, распахивающий душу как будто п... [ развернуть ]

http://rblogger.ru/2017/04/28/salemskie-vedmyi-na-...

Пьесу Артура Миллера «Салемские ведьмы» поставил на сцене Театра на Малой Бронной художественный руководитель театра и режиссёр Сергей Голомазов.

Сложный и жёсткий спектакль получился, распахивающий душу как будто плугом, касающийся болевых точек, касающийся сокровенного. Не о ведьмах, а о мучениках, тех людях, которые даже под страхом петли на шее не оболгали себя, не обесчестили своё честное имя, не сохранили жизнь себе, но показали остальным, что противостоять злу необходимо и дóлжно.

В Новом Свете, в пуританском городке Салем заболели дети. В том, что произошло, обвинили группу девушек, назвав их ведьмами и, переусердствовав в старании изобличить т.н. «зло», арестовали почти всех женщин, а также и некоторых, защищавших их мужчин, предъявив им лишенные логики и доказательств нелепые абсурдные обвинения.

Великолепный актёрский ансамбль! Режиссёр так точно распределил роли, что получилось абсолютное попадание в образы героев. Актёры сверкают как в главных, так и в небольших второстепенных ролях. Музыкальный фон, геометрия лаконичных декораций, чёрно-белость, световые решения — также «играют» в спектакле наравне с артистами.

Владимир Яглыч (Джон Проктор) показал себя блестяще, и с Юлианной Сополевой (его жена, Элизабет Проктор) они составили искрящийся, проникновенно-страстный дуэт. Сцена прощального свидания перед казнью Джона Проктора с Элизабет по эмоциональному накалу натягивает нервы до предела. Смотришь на них и в отношении этой пары истинно веруешь в то, что браки совершаются на небесах. Поначалу любовь этих двоих друг к другу была робкой и неотчетливой, но именно страшные мгновения доказали, что они половинки друг друга по стойкости духа и чистоте души.

Солнечная сторона и сумеречная есть в человеке. За правым плечом — ангел, за левым — лукавый. Свет и Тьма всегда находятся в противостоянии. Что происходит с человеческой душой, когда Тьма наступает на Свет? Когда из еле тлеющего уголька с помощью мехов словоблудия, страха, откровенной глупости, больных амбиций, пакостной косности разгорается костёр невиданной силы, костёр-убийца, костёр-плаха. Неважно как называть Свет — Богом, совестью, честью, главное — иметь его внутри как духовную силу и нравственный ориентир. За человеком же остаётся право выбора.

Очень точно передаёт эмоцию мучительного выбора между жизнью и смертью Яглыч в финальной сцене, когда прямой и честный фермер Джон Проктор принуждает себя сделать попытку спастись, как сделали уже многие. Почему он должен безвинно умереть? Почему нельзя во имя спасения жизни заключить сделку с совестью? И тогда всего один новый грех прибавится к множеству остальных — ведь не святые люди, не святые, ведь жить то, как хочется! Жизнь так вкусна, особенно в эти предрассветные мгновения перед казнью, как искушающее яблоко в руках Евы. Да и что значит на самом деле непоколебимая уверенность в своей правоте? Не примешано ли к этому примитивное упрямство, гордость, тщеславие, или попросту самолюбивое любование собой как непогрешимым праведником? Шанс на жизнь есть, вот он — подписать бумагу и признать абсурдную вину. И будет помилование! Но Проктор проявляет истинную мощь и красоту духа, перестаёт жалеть себя, не даёт унизить себя и обесчестить имя своё и семьи, выбор его продиктован Светом.

Дмитрий Гурьянов отточено убедителен в образе проповедника, специалиста по ведьмам Джона Хейла, человека хорошего, доброго, ревностно соблюдающего каждую букву закона, но запутавшегося в сетях лукавой теологии, и до основания потрясенного, раздавленного непредсказуемым результатом своих действий. Как по сумасшедшему горят на его бледном лице глаза и как страшно жалка его речь, обращенная к Элизабет Проктор, в которой он умоляет её заставить мужа оболгать себя, и буквально признаётся в отсутствии в нём, христианском проповеднике, обличителе безнравственности, «духовном враче» — должного ему стержня веры.

Михаил Горевой воплотил на сцене тёмную сущность человеческой личности в образе судьи Дэнфорта. Что движет такими людьми как он? Сладость всевластия? Извращённое удовлетворение при виде мук совершенно ни в чем неповинных людей, обвинённых в абсурдных вымышленных преступлениях и ожидающих виселицы. В спектакле есть сцена, когда откуда-то сверху внезапно летят вниз тёмные пальто, похожие на подбитых птиц. Это души казненных, число им — количество повешенных «ведьм». Они падают на спящего судью Дэнфорта, но он спит под душами убиенных им людей как под теплым одеялом. На глазах у зрителей судья просыпается после пьяной ночи, чистит зубы, сплевывает в тазик и это помимо прочего вызывает физиологическое отвращение к нему. Профессиональная палитра Горевого, безусловно, богата, и даже местами перехлёстывает через край, но всё же центральная фигура спектакля это Джон Проктор.

Запутавшаяся девушка-служанка в семье Прокторов Мэри Уоррен сыграна актрисой Полиной Некрасовой прекрасно. Запоминается в совсем небольшой роли Марты Кори Лариса Богословская.

Нельзя не подумать о судьбах Айбигель Уильямс, которую играет Настасья Самбурская, и других девушек, бежавших на другой материк. Тьму они посеяли в Салеме, её же пожнут в любом уголке мира. От себя им не уйти. Тьма везде найдёт и пожрёт их души.

Спектакль можно воспринимать по-разному, можно провести к нему много ниточек ассоциаций с фашизмом, репрессиями, другими политическими экстремистскими направлениями, связанными с преследованием инакомыслящих. Но у каждого зрителя есть личный выбор прочувствовать салемскую историю по-своему. После спектакля ясно понимаешь, что и ад, и рай это не далекие миры, это реальность, которую творят люди, своими поступками, словами, намерениями, пусть даже и благими.

Когда на земле происходят какие-то ужасные вещи, всегда отчаянно хочется, чтобы высшие силы покарали злодейство. У спектакля страшный немилосердный финал, но всё же через него, как сквозь асфальт трава, пробиваются ростки веры в высшую справедливость и высший суд, в то, что герои, честные и духовно сильные люди, не зря прошли через салемское чистилище. Они это сделали для спасения нас — сегодняшних и завтрашних. И забывать об этом нельзя.

[ свернуть ]


В театре на Малой Бронной состоялась премьера спектакля «Салемские ведьмы» о вечном превращении жертв в белых журавлей

25 апреля 2017
http://www.vm.ru/news/373443.htmlХудожественный руководитель театра Сергей Голомазов представил на суд публики новую работу по пьесе Артура Миллера.Режиссер взял для спектакля кинематографическое название произведения американского драматурга (пьеса «Суровое испытани... [ развернуть ]

http://www.vm.ru/news/373443.html

Художественный руководитель театра Сергей Голомазов представил на суд публики новую работу по пьесе Артура Миллера.

Режиссер взял для спектакля кинематографическое название произведения американского драматурга (пьеса «Суровое испытание» неоднократно экранизировалась) отчасти потому, что главные роли в нем играют известные актеры кино: Михаил Горевой, Владимир Яглыч, Настасья Самбурская и легендарный советский актер Геннадий Сайфулин. Старейший актер театра на Малой Бронной играл в фильмах героев, и один из них – генерал-майор Лелюшенко в эпопее Юрия Озерова «Битва за Москву».

В спектакле Голомазова Геннадий Сайфулин тоже играет героя – фермера пуританского города Салем Джайлса Кори. Его персонаж на самом деле жил в 1692 году и погиб в результате зверских пыток во время судебного процесса над так называемыми «ведьмами». Он ни в чем не был виновен, как и не были виновны 19 повешенных, 200 осужденных, один раздавленный камнями. И этого 80-летнего старика, на грудь которого положили камни, чтобы выдавить признание вины, а он упорно молчал и просил положить еще больше камней, играет Геннадий Сайфулин.

Через три дня – 22 сентября 1962 года - повесят его жену Марту (ее играет Лариса Богословская). Перед тем как ей отрубят голову (в спектакле героиня положила свою голову на стул), она произнесет: «Увидите летящих белых птиц, знайте, что это мы в них перевоплотились». Сразу вспоминаешь песню на стихи Расула Гамзатова «А превратились в белых журавлей» и фильм Михаила Калатозова «Летят журавли» по пьесе Виктора Розова «Вечно живые», в которой героиня Татьяны Самойловой на параде Победы видит стаю белых журавлей. Расул Гамзатов посвятил стихотворение «Журавли» японской девочке Садако Сасаки, которая во время ядерного взрыва в Хиросиме в августе 1945 года была больна лейкемией.

Артур Миллер посвятил своему пьесу «Суровое испытание» жертвам «маккартизма» - тысячам американцев, посаженных в тюрьмы по ложным доносам согласно «антикоммунистической политике» сенатора Маккарти. Сенатор начал свою охоту на ведьм через два года после Хиросимы и Нагасаки. В 1950 году два с половиной миллиона американцев, поставивших свои подписи под петицией о запрещении атомного оружия, включая физика Роберта Оппенгеймера, подверглись наказанию. В черный список неблагонадежных попали: Чаплин, Эйнштейн и сам Артур Миллер.

Драматург в пьесе «Суровое испытание» показал, что, несмотря на достижения науки, демократию и свободу слова, за три с половиной века со времен «процесса над ведьмами в Салеме» по сути ничего не изменилось. Словно ветром перенесло тех героев, фермеров, их жен, детей, а также судей, приставов, представителей власти и церкви в середину 20 века и… одна и та же картина. Люди легковерны, завистливы, корыстны, злопамятны, жестоки, и эти недостатки ловко используются властями для достижения своих целей. Немногие готовы умереть, но сохранить совесть, честь и доброе имя. Зато каждый второй легко доносит на другого, желает ему смерти и все это ради того, чтобы самому урвать кусок земли и пирога.

Сергей Голомазов в спектакле использует современные средства, чтобы приблизить героев из 17 века нашему зрителю. Это и костюмы, которые вроде бы могли быть и в Америке Артура Миллера, и у нас. Костюмы по сути мало изменились – мужчины, к счастью, также носят пиджаки и белые рубашки, а женщины – платья. Города, дома, конечно, изменились, и их в спектакле нет. А вот суды да тюрьмы по форме и содержанию не очень-то подверглись метаморфозам.

Из кубиков, решеток создает пространство художник-постановщик Николай Симонов. Бессмертного, как дьявол, представителя власти и служителя закона – полномочного представителя губернатора Дэнфорта играет актер с голливудским опытом работы Михаил Горевой. Его герой не видит людей, не слышит Бога, а выполняет приказы свыше. У него нет сердца, нет совести, нет жалости, нет даже определенных знаний (известно, что главный судья на салемском процессе не имел юридического образования), а есть только карьерный интерес. Такого Дэнфорта легко представить чекистом, нацистом, и тем же исполнителем приказов Маккарти.

Незадолго до финала герой Горевого ползет по кубикам правосудия, накрытый черной тканью своих жертв, как некое чудовище – змей, дракон, сатана, которое раздавит всех, только дай ему волю. Этот Дэнфорт обращается к публике: «Настало время твердых решений. Настало время ясности». И зрелый зритель вспоминает – сколько раз в своей жизни он слышал эту фразу с высоких и не очень высоких трибун. Тут же ловит себя на мысли, что за этой твердостью – одни невинные жертвы. Сколько их было только в одном 20 веке, когда Артур Миллер написал эту пьесу? Сколько белых журавлей в небе? А сколько еще будет жертв? Откуда берутся все эти палачи?

На программе спектакля «Салемские ведьмы» - слова режиссера Сергея Голомазова о постановке: «Мы сделали спектакль о том, как массовый страх и невежество порождает то, что называется фашизмом. Мы сделали спектакль о том, как вселенская алчность и безграничное стяжательство, прикрываясь верой в Бога, навязывает свою мораль и свою религию наживы любой ценой».

В 1697 году судьи признали свою ошибку в процессе над ведьмами и объявили приговоры незаконными. В 1992 году в Салеме установили памятник жертвам охоты на ведьм.

Зритель после спектакля увидит немало параллелей с событиями дня сегодняшнего. Один вывод прямо напрашивается – не надо использовать церковь, веру, религию в карательных целях: запрета, казни, осуждения. Не надо ничего запрещать, тем более произведения художников, ссылаясь на церковь и Бога. В спектакле «Салемские ведьмы» Его преподобие Джон Хэйл (Дмитрий Гурьянов) говорит судье Дэнфорту: «Я – священник подписал 72 ордена на арест, и я требую доказательств вины». Служителям церкви надлежит спасать людей – крестить, венчать, исповедовать, причащать, а не подписывать ордена на аресты и резолюции о запретах.

«Мы сделали спектакль о том, как человеческое мракобесие в упряжке с лукавой проповедью разрушает человеческую веру и превращает жизнь в ад», - обращается к зрителям заслуженный деятель искусств России Сергей Голомазов.

[ свернуть ]


На ведьм пришла охота

25 апреля 2017
Московский Театр на Малой Бронной показал премьеру спектакля по пьесе великого американского драматурга Артура Миллера «Салемские ведьмы» в постановке художественного руководителя театра Сергея Голомазова. Рассказывает Роман Должанский.Тому, что из всего бесцен... [ развернуть ]

Московский Театр на Малой Бронной показал премьеру спектакля по пьесе великого американского драматурга Артура Миллера «Салемские ведьмы» в постановке художественного руководителя театра Сергея Голомазова. Рассказывает Роман Должанский.


Тому, что из всего бесценного драматургического наследия Артура Миллера режиссер выбирает именно «Салемских ведьм», вообще-то нужно скорее печалиться, чем радоваться. Куда приятнее было бы в который раз кропотливо разбираться в перипетиях знаменитейших психологических драм Миллера — семейной «Цены», социально-критической «Смерти коммивояжёра» или истории запретной любви «Вид с моста». Но нет: наше время подсказывает (и Сергей Голомазов это очень точно почувствовал) именно «Салемских ведьм» — историю о помешательстве общества и о том, как легко манипулировать человеческим сознанием, о спекуляции религией и о том, как ее можно использовать в корыстных целях.

Так называемый эзопов язык в разговоре о сегодняшних тревогах и испытаниях («Суровое испытание» — второе название этой пьесы) задан самим автором. Артур Миллер, ставший в конце 1940-х годов жертвой политики маккартизма, обратился к событиям конца XVII века. Тогда в городке Салем по обвинению в колдовстве два десятка человек были повешены, а еще две сотни брошены в тюрьму. Через несколько лет происшедшее было признано ошибкой, но салемская «охота на ведьм» вошла в историю.

В пьесе Артура Миллера немало действующих лиц, это жители города Салема разных возрастов. Драматург показывает, как обвинения в колдовстве и сотрудничестве с дьяволом захватывают все новые и новые семьи, как «дьявольщина» для одних становится легким инструментом для достижения своих житейских корыстей, для других — крушением всей жизни, а для власти — способом удержать людей в страхе и утвердить их в ощущении своего бесправия.

Сергей Голомазов, желая подчеркнуть универсальность пьесы Миллера, не стал помещать историю про мнимое колдовство в конкретные исторические обстоятельства. Действие спектакля происходит и не в незапамятном XVII веке, и не сейчас. В одежде и малочисленном реквизите не рассмотреть намеков на эпоху. Приметы конкретного времени здесь и вправду не нужны, вполне достаточно темы. Пьеса Миллера — из тех, слушая которые, буквально вздрагиваешь: а точно ли не сегодня в России написано?

Художник Николай Симонов построил на сцене Театра на Малой Бронной подобие дома — но стены из будто изрешеченных листов фанеры, так что ни от ветров, ни от чужих глаз здесь не укрыться. Позади этого «дома» иногда видны черные силуэты — будто повешенные. Еще стены напоминают перфокарты, с помощью которых когда-то, на заре компьютерной эры, хранилась информация, на них же работали первые ЭВМ. Вот и кажется, что в пьесе Артура Миллера зафиксирована какая-то свойственная человеческому обществу вредоносная программа, помогающая страху победить человечность, а религиозным фанатикам держать в повиновении свою паству.

Сергей Голомазов с горечью и вниманием разворачивает на сцене историю про общемировой Салем — ему здесь интересно все. Как простые обыватели, люди разных уровней образования и достатка вдруг превращаются в «слуг дьявола». Как быстро находятся у злодеев подручные, еще вчера, видимо, обычные люди, вдруг призванные к важному государственно-церковному «делу». Как ломаются самые молодые (Мэри Уоррен — отличная работа молодой актрисы Полины Некрасовой), как расцветают в дурной атмосфере алчность или мстительная ревность. В каждом случае режиссер дает зрителю возможность (точнее, заставляет) коротко, но без лишних иллюзий и пристально вглядеться.

В прошлом году, в ознаменование недавнего 100-летнего юбилея Миллера, на Бродвее поставили несколько его пьес, в том числе и «Салемских ведьм». Понимая всю глупость любых сравнений двух постановок, обращу внимание на лишь на одно обстоятельство, кажущееся мне примечательным. В нью-йоркском спектакле главным героем оказывался фермер Джон Проктор — этому герою предстоит либо отправиться на виселицу, либо спастись, признав факт своего свидания с дьяволом. В важнейшей сцене пьесы Проктор сначала подписывает ложное признание, но затем разрывает бумагу — честность, гордость и чувство собственного достоинства оказываются для простого фермера дороже самой жизни.

У нас, то есть в стране, где в самые жуткие времена самооговор не только не освобождал от страшного конца, но приближал его, в центре «Салемских ведьм» оказывается не Проктор Владимира Яглыча, а полномочный представитель губернатора, судья Дэнфорт. Возможно, впрочем, что дело не столько в разнице исторического опыта, сколько в таланте актера Михаила Горевого, сильнейшим образом играющего Дэнфорта — не сурового инквизитора, но самовлюбленного гаера, пресыщенного лицедея-психолога, наслаждающегося властью над окружающими. И когда в конце спектакля, выглянув из-под черного пальто висельника, одного из тех, которыми накрыли всех персонажей, Дэнфорт обращает к залу вопрос: «Что, думаете, кто-то заплачет по вам?» — становится ясно: охота на ведьм только начинается.

Роман Должанский

[ свернуть ]


Ирина Иванова

20 апреля 2017
Спектакль три часа держит зрителя в невероятном напряжении: порой ловила себя на том, что становится очень-очень страшно...потому что это спектакль о нашем сегодняшнем дне и о нас всех...о таких, какие мы и есть на самом деле...надо всего лишь попасть в молох...и, ув... [ развернуть ]

Спектакль три часа держит зрителя в невероятном напряжении: порой ловила себя на том, что становится очень-очень страшно...

потому что это спектакль о нашем сегодняшнем дне и о нас всех...о таких, какие мы и есть на самом деле...надо всего лишь попасть в молох...и, уверяю Вас, очень-очень немногие не сломаются...единицы...к сожалению. Игра актёров просто на разрыв аорты!!! Михаил Горевой, Дмитрий Гурьянов и Владимир Яглыч проживают поступки и мысли тех, кого они играют! Вера Бабичева в совсем небольшой роли была потрясающе правдива, особенно "Не надо бояться!..." - просто мурашки по коже... Браво, Сергей Голомазов!!!Спасибо за Правду!!!

Ирина Иванова

[ свернуть ]


В Театре на Малой Бронной поставили «Салемских ведьм» Артура Миллера. Накануне премьеры режиссер и художественный руководитель Сергей Голомазов рассказал «Культуре» об актуальности пьесы, привычке делить общество на своих и чужих, а также о подростковых проблемах новой русской драмы.

21 апреля 2017
http://portal-kultura.ru/articles/theater/159146-s...культура: Чем Вас привлекли «Салемские ведьмы»? Голомазов: Большое количество действующих лиц, возможность занять почти половину коллектива, хорошие роли, где актерам есть что поиграть, интересный автор. Но это все... [ развернуть ]

http://portal-kultura.ru/articles/theater/159146-s...


культура: Чем Вас привлекли «Салемские ведьмы»?

Голомазов: Большое количество действующих лиц, возможность занять почти половину коллектива, хорошие роли, где актерам есть что поиграть, интересный автор. Но это все как бы прилагательные, а в основе, конечно же, лежит содержание и сама тема. Пьеса Артура Миллера написана в начале 50-х годов, в период маккартизма. Сюжет базируется на событиях, которые случились на восточном побережье Америки в XVII веке. Однако они каким-то удивительным образом совпадают с тем, что происходит в нашем общественном сознании. Ни в коем разе не хочу сказать, будто бы и у нас началась охота на ведьм, но, к сожалению, прослеживается тенденция делить людей на своих и чужих. Я с интересом наблюдаю за процессами на социальной и общественной площадках. Ведь современный театр не может жить в отрыве от того, что происходит за его пределами.

культура: Если конкретизировать, о чем спектакль?
Голомазов: Не о страшных ведьмах или мистике. Мы не собирались создавать ужастик, историю про потустороннее. Делали спектакль о том, как мракобесие в упряжке с лукавой проповедью разрушает веру и превращает жизнь в ад. Как массовый страх и невежество порождают то, что впоследствии назовут фашизмом. Как вселенская алчность и стяжательство навязывают свою мораль и религию наживы. И еще о том, что в мире почти нет места тем, кто обладает истинной верой и чувством человеческого достоинства.

культура: Откуда, по Вашему мнению, берется ксенофобия?

Голомазов: Похоже, она заложена в природе человека, это трагическая данность. Общественная этика никоим образом не зависит от прогресса. Никакая социальная среда от этого на застрахована. Даже в экономически, технологически и социально передовых странах может такое произойти. Понимаете, в государстве может быть высокоразвитая культурная среда, но при определенных обстоятельствах всегда есть вероятность, что откуда-то из социальных недр выползает этакий невежественный, мракобесный Левиафан. Ведь фашизм — на минуточку — родился в цивилизованной Европе. К сожалению, в отличие от технологий и прогресса общественная этика практически не развивается, то есть она эволюционирует, но как-то параллельно и в любой момент может рухнуть. Что же говорить о нас, где социальные институты и общественная культура находятся, мягко говоря, не на высоте. Да и средний уровень общественного образования у нас, к несчастью, низок. Именно социальные проблемы, отсутствие знания и невежество и создают среду для возникновения всякого рода движений и явлений, способных, увы, привести к тому, что именуется охотой на ведьм. Причем в любом пространстве: культурном, социальном, политическом. Так что неизвестно, где порвется.

культура: Традиционно деятелей культуры считают людьми образованными и высокодуховными...
Голомазов: Высокий интеллектуальный уровень современного театрального сообщества, по моему глубокому убеждению, — это миф и фантазия. Это раньше русская интеллигенция несла особую форму сознания и социальной ответственности. А теперь культурная среда — есть прямое отражение того, что происходит вокруг. Те же расколы, скандалы и категорическое неприятие того, что непонятно и не близко. Возможно, в восприятии обывателя и существует представление, что человек, имеющий отношение к культуре, должен жить в согласии с высокой моралью. Но это совсем не так. На мой взгляд, роль культурной прослойки в современной Москве, да и в России в целом, преувеличена. Той интеллигенции, которая была воспитана на традициях конца XIX — начала XX века, давно нет. Есть остатки того, что называлось советской интеллигенцией. На ее место приходит что-то новое, замешанное на авангардной идеологии и поиске нового театрального языка, с одной стороны, а с другой — какой-то агрессивный традиционализм, замешанный на бесконечном нытье по утраченным традициям. Мне кажется, налицо очевидный раскол. Это мое субъективное мнение, допускаю, что спорное.

культура: Сыграть Джона Проктора Вы пригласили актера Владимира Яглыча. Не нашли артиста у себя в труппе?

Голомазов: Он отлично подходит на эту роль. Психофизически, внешне, эмоционально — просто идеально вписался в образ.

культура: Кроме точного попадания в типаж, тут, наверное, учитывалась и медийная составляющая?
Голомазов: Конечно, в данном случае она важна, потому что зрительскую популярность, к сожалению, определяет не чистое драматическое искусство, а телевидение и кино. Ну и какие-то интернет-площадки. Если в труппе появляются интересные артисты, почему бы их не использовать для продвижения? Есть понятие «хороший театральный актер». Он даже иногда снимается, но о нем все равно мало знают. Никуда не денешься, так устроен мир. В советские времена так тоже было: если ты популярен в кино, то востребован и в театре.

культура: Не огорчает, что так происходит? Можно ведь сделать гениальный спектакль, и он соберет массу наград, но из-за отсутствия громких имен не будет пользоваться популярностью у зрителя.
Голомазов: В этом, увы, ущербность любого вида творчества. Вы пишете прекрасный роман, получаете все «Букеры», а тиражи все равно невысоки. Иногда из Европы в Москву привозят потрясающие постановки. В итоге удается собрать один аншлаг. И то лишь потому, что приходят критики, коллеги по цеху, зрителей же — ползала. Такова жестокая реальность. культура: В спектакле задействована актриса Вашего театра Настасья Самбурская. Ее популярность в Instagram — лучше всякой рекламы. Вы, будучи худруком, как относитесь к деятельности артистки вне труппы?

Голомазов: Это лишь то, что лежит на поверхности. Думаю, некоторые провокации, наверное, Настасье необходимы. Она бунтует против той роли, которую ее поколению отвела жизнь. Несмотря на спортивную и уверенную внешность, это человек очень ранимый и хрупкий. В ней есть глубокое драматическое содержание. Отдаю ей должное, потому что она сделала себя сама. Пробилась среди огромного количества конкурентов. Ее работоспособности можно только позавидовать.

культура: Перебирая в голове спектакли Театра на Малой Бронной, обратил внимание, что Вы тяготеете к западной драматургии.
Голомазов: У меня никак не выстраиваются отношения с современной русской драматургией.

культура: Плохо пишут?
Голомазов: По большому счету, не знаю ответа на этот вопрос. Есть очень хорошая современная проза. А с сочинениями для сцены отчего-то не получается. Качество пьес низкое, большого смысла в них нет. Видимо, наше драматургическое сознание не до конца еще понимает, про что и как писать. С другой стороны, есть реально неплохие тексты, но такое ощущение, что они созданы не для театра, а ради каких-то своих представлений о том, каким он должен быть. В западноевропейских пьесах имеется фундаментальная ремесленная составляющая. И, что крайне важно, их пишут для театра. На мой взгляд, новая русская драма пока себя ищет. Она очень разная и, уж простите, немного подростковая.

культура: Сейчас, не побоюсь этого слова, стало модно ставить спектакли-провокации. В Вашем театре ничего похожего не встретишь. Неинтересно быть в тренде?
Голомазов: Понимаете, тут важно не оказаться человеком, который, задрав штаны, бежит за комсомолом. В своих художественных высказываниях и в разговоре с автором нужно быть честным и естественным. Говорить о том, что у тебя действительно болит. Это как в общении с женщинами, ибо у зрительного зала природа по сути своей женская. Если кому-то хочется одеться петухом на первое свидание, ваше право. Возможно, какому-то зрителю такой наряд даже понравится. Но если я начну делать подобные спектакли, то буду выглядеть идиотом. Для меня это совершенно спекулятивно и не органично. Да и просто не смогу так. Надо ставить про себя в пространстве того театра, что тебе близок. Я постоянно экспериментирую, особенно со студентами. Внешняя провокация мне не близка, зато внутренней в моих спектаклях предостаточно.

культура: Героев классики все чаще переносят в современные реалии, а пьесы настолько модернизируют, что порой невозможно догадаться, каким произведение было изначально. По-Вашему, должны ли существовать у режиссера какие-то рамки при работе с автором?
Голомазов: Мне кажется, можно все. Правила игры и рамки определяет сам художник. Если то, что он делает, привлекает внимание и становится предметом интереса со стороны театрального сообщества, то Бога ради. Без ошибок и провокаций театр развиваться не может. Мне сложно рассуждать о границах дозволенного. У кого-то в голове есть внутренний редактор. Главное — не превращаться в злого гения и не проповедовать откровенную аморалку. Хотя существует масса произведений, которые вроде бы аморальны по форме, но размышляют о природе гуманизма, призывают любить человека. В пылу бесконечных споров о том, в каком направлении работать, нужно видеть природу художественного сознания. А то порой, когда какой-то общественный деятель выступает за одни сплошные запреты, это воспринимается как невежество. Потому что в его моральные устои «Царь Эдип» просто не вписывается, Достоевский — сплошная аморалка, Чехов — упаднический автор. Я уж не говорю обо всем русском декадансе.

культура: Многие в творческом сообществе ратуют за то, чтобы сохранить русский репертуарный театр. На Ваш взгляд, это возможно?
Голомазов: Система репертуарных театров состарилась, она достаточно инертная. В ней, бесспорно, есть свои плюсы, как социальные, так и культурные. Но надо понимать, что экономику никто не отменял. И давно уже ясно: государство не сможет все оплачивать, театрам необходимо встраиваться в новые экономические реалии.

культура: Вы не жалеете об уходящем?
Голомазов: Не знаю, жалеть мне или нет. Я вырос в традициях такого театра, хотя и работал с разными формами. Стараюсь смотреть на это объективно. Ведь все сегодня меняется. Есть какие-то атавизмы, которые должны уйти. Иногда этот процесс довольно болезненный, но он неизбежен.

[ свернуть ]


На "Худсовете". Худрук Театра на Малой Бронной Сергей Голомазов

21 апреля 2017
https://tvkultura.ru/article/show/article_id/17420...Сегодня гостем программы «Худсовет» будет художественный руководитель Театра на Малой Бронной Сергей Голомазов.Премьера спектакля «Салемские ведьмы» в театре на Малой Бронной в постановке художественного руководите... [ развернуть ]

https://tvkultura.ru/article/show/article_id/17420...


Сегодня гостем программы «Худсовет» будет художественный руководитель Театра на Малой Бронной Сергей Голомазов.

Премьера спектакля «Салемские ведьмы» в театре на Малой Бронной в постановке художественного руководителя театра С. Голомазова

Спектакль «Салемские ведьмы» по пьесе американского драматурга Артура Миллера (оригинальное название - «Суровое испытание») в афише Театра на Малой Бронной. В основе - события, которые произошли в 1692 году в городке Салем, где в колдовстве были обвинены более сотни человек. Миллер использовал в произведении и собственные впечатления от антикоммунистического процесса, организованного сенатором Джозефом Маккарти в 1950-х годах ХХ века.

Все подробности узнаем у гостя программы «Худсовет», с которым будет беседовать Лада Аристархова.

[ свернуть ]


«Салемские ведьмы» поселились в Театре на Малой Бронной

25 апреля 2017
В новом спектакле Сергея Голомазова исследуется природа мракобесияТеатр на Малой Бронной представил премьеру спектакля «Салемские ведьмы» по пьесе Артура Миллера. Для американского классика судебный процесс XVII века, в результате которого были повешены около 30 ... [ развернуть ]

В новом спектакле Сергея Голомазова исследуется природа мракобесия

Театр на Малой Бронной представил премьеру спектакля «Салемские ведьмы» по пьесе Артура Миллера. Для американского классика судебный процесс XVII века, в результате которого были повешены около 30 человек, стал поводом раскритиковать современную ему «охоту на ведьм» — маккартизм. В постановке Сергея Голомазова сюжет обрел вневременное звучание и стал размышлением о природе невежества и лукавства человека. Спектакль начинается с появления группы девочек, которые исполняют танцы в лесу и нашептывают какую-то мантру. Их случайно замечает местный священник. Боясь обвинения в колдовстве, дети прикидываются больными и объявляют, что это всё происки ведьм, появившихся в Салеме. Для расследования в город приглашают судью и еще одного священника. Казалось бы, совершенно понятная ситуация, вызывающая поначалу улыбку своим абсурдом, вдруг превращается из фарса в настоящую трагедию. Все вдруг начинают выдавать желаемое за действительное.

Местный священник (Андрей Рогожин) выгораживает свою племянницу Абигайл (Настасья Самбурская), которая, в свою очередь, мстит фермеру Проктору (Владимир Яглыч) из-за неразделенной любви. Приезжий священник Хэйл (Дмитрий Гурьянов) мучительно ищет правду и пытается нести слово Божие, но понимает всю суть происходящего слишком поздно, когда его руки уже запятнаны кровью. Судья Дэнфорт (Михаил Горевой), повесив с десяток человек и также осознав, что ошибся, уже не может дать задний ход и доводит дело до конца, прикрываясь буквой закона.

Художественный руководитель Театра на Малой Бронной прочел фабулу «Салемских ведьм» как зарождающуюся мутацию общественного сознания. И преднамеренно стер черты эпохи, тем самым еще усилив абсурдность происходящего, да и вообще убрал какие-либо бытовые предметы — чтобы не отвлекали от сути. Вся сценическая коробка сооружена из фанеры, из древесины же выполнен почти весь нехитрый реквизит (на премьере еще остро чувствовался характерный запах).

«Древесную доминанту» каждый волен трактовать по-своему: и как намек на деревья, что послужили первыми виселицами для инакомыслящих, и как аллегорию «дремучести» природы человека, который, как дуб, непробиваем в своем желании искать врага вовне. Впрочем, режиссеру важнее не внешний антураж, а актерские работы.

Густонаселенный спектакль, который Голомазов поставил еще и с целью задействовать как можно больше артистов труппы, поражает слаженностью актерского ансамбля и яркими соло. Каждый на своем месте, каждый выдает по полной в рамках заданного режиссером рисунка роли, но при этом не тянет на себя одеяло. Даже приглашенный Владимир Яглыч органично вписался в ансамбль.

В конце герои надевают на себя пальто повешенных, тем самым беря на себя вину за убийства. Голомазов вводит и еще один символ: на заднем плане за декорациями опускаются софиты и бьют прямо в зал. Словно всевидящее око, свет «сканирует» зрителя, и возникает ощущение, будто ты сам оказался на исповеди. А герой Михаила Горевого произносит: «Что, думаете, кто-нибудь заплачет по вам»? Действительно, не заплачет. Люди разучились сострадать. И можно искать Люцифера в каждом встречном, но он, по мысли режиссера, в нас самих.

Денис Сутыка

[ свернуть ]


"Салемские ведьмы", режиссер Сергей Голомазов

28 апреля 2017
История, почти всем хорошо известная хоть по пьесе Артура Миллера «Суровое испытание», хоть по одноименному фильму Николаса Хинтера: в новоанглийском городе Салем с февраля 1692 по май 1693 года по обвинению в колдовстве 19 человек было повешено, один мужчина был раз... [ развернуть ]

История, почти всем хорошо известная хоть по пьесе Артура Миллера «Суровое испытание», хоть по одноименному фильму Николаса Хинтера: в новоанглийском городе Салем с февраля 1692 по май 1693 года по обвинению в колдовстве 19 человек было повешено, один мужчина был раздавлен камнями и от 175 до 200 человек заключено в тюрьму. Жуть, одним словом. Страшное дело. Настоящий триллер. Сюжет, достойный какого угодно количества экранизаций и постановок.

На этот раз спектакль по роману Миллера случился в Театре на Малой Бронной.

Хочется сразу в лоб: Сергей Голомазов, в прошлом сезоне поставивший удивительную «Кроличью нору», которая лично для меня вообще один из лучших спектаклей минувшего года не только благодаря Юлии Пересильд, но и таланту режиссера, снова уделал многих.
Несмотря на духоту в зале (я, впрочем, так и не понял, это проблемы с кондиционированием или с моим давлением), три с лишним часа проходят тут совершенно незаметно. Оно и не удивительно. Голомазов заставляет играть на сцене все – и актеров, и декорации. И уже вообще чудо, что режиссерской, видимо, волей, Владимир Яглыч, как-то всегда у меня ассоциирующийся с очаровательным дуболомом и завсегдатаем телешоу, предстает на этот раз в роли Джона Проктора – роли куда более сложной и глубокой, чем все, что он сыграл до этого. Причем, справляется Яглыч с ней весьма элегантно, насколько это слово подходит для описания честного фермера, вынужденного постоянно совершать выбор между правдой и ложью, страхом и совестью, жизнью и смертью. Он тут, по сути, вообще одно из главных действующих лиц: главная обвинительница, Абигаль Уильямс, слишком уж активно желает смерти жене Джона Проктора, в которого влюблена. И именно защищая супругу Джону приходится пройти через суд и следствие, чтобы позже быть повешенным.

Настасья Самбурская играет Абигаль совершеннейшим демоном, балансируя на гранях страсти, похоти, детскости и злости. «Сильную женщину» она уже играла в упоминаемой «Кроличьей норе», но здесь ее героиня попросту страшна. По контрасту с ней в постановке сначала блещет здоровым цинизмом, а после жертвенным благородством и едва ли не светится от добродетелей Ребекка Нэрс (Вера Бабичева). Андрей Рогожин играет Его преподобие Самуэла Пэрриса не просто мракобесом, а подлецом и трусом буквально по призванию. Как, собственно, и Дмитрий Гурьянов играет Джона Хэйла, плавно переходя от состояния трусости до иступленного искупления.

Однако же случается совершенно неожиданное: Михаил Горевой, исполняющий, в общем-то, роль второго плана – судью Дэнфорта – во второй части спектакля вдруг оказывается едва ли не главным действующим лицом всей постановки. Его выход – почти бенефис, зрелище завораживающее, едва ли не магическое, дивная иллюстрация превращения обычного вроде бы человека в исчадие ада, способное перемолоть все и всех, даже не подавившись при этом. Это – страшно.
Голомазов, впрочем, предупреждал об этом заранее: мол, его спектакль – совсем не о мистике, а о том, как как «человеческое мракобесие в упряжке с лукавой проповедью разрушают человеческую веру и превращают жизнь в ад», о том, что «все мы ведьмы, за которыми в любой момент может начаться охота. И еще о том, что в этом мире почти нет места тем, кто обладает истинной верой и чувством человеческого достоинства».

«Мы идем без одежд и в нас хлещет холодный ветер Господа Бога», - это оттуда, из «Салемских ведьм», из этой истории практически всеобщего помешательства, истории о том, как любая попытка защититься оказывается вне закона, о том, как массовый страх и невежество порождают то, что впоследствии назовут фашизмом, и о том, как прикрываясь верой в Бога, можно уничтожить любые проявления человечности и морали.

«Думаете, кто-нибудь заплачем по вам?» - вот последние слова спектакля, и они обращены к зрителям.

Ответ понятен, даже если не произнесен вслух.

Борис Войцеховский

[ свернуть ]


Борис Войцеховский

28 апреля 2017
История, почти всем хорошо известная хоть по пьесе Артура Миллера «Суровое испытание», хоть по одноименному фильму Николаса Хинтера: в новоанглийском городе Салем с февраля 1692 по май 1693 года по обвинению в колдовстве 19 человек было повешено, один мужчина был раз... [ развернуть ]

История, почти всем хорошо известная хоть по пьесе Артура Миллера «Суровое испытание», хоть по одноименному фильму Николаса Хинтера: в новоанглийском городе Салем с февраля 1692 по май 1693 года по обвинению в колдовстве 19 человек было повешено, один мужчина был раздавлен камнями и от 175 до 200 человек заключено в тюрьму. Жуть, одним словом. Страшное дело. Настоящий триллер. Сюжет, достойный какого угодно количества экранизаций и постановок.

На этот раз спектакль по роману Миллера случился в Театре на Малой Бронной.

Хочется сразу в лоб: Сергей Голомазов, в прошлом сезоне поставивший удивительную «Кроличью нору», которая лично для меня вообще один из лучших спектаклей минувшего года не только благодаря Юлии Пересильд, но и таланту режиссера, снова уделал многих.
Несмотря на духоту в зале (я, впрочем, так и не понял, это проблемы с кондиционированием или с моим давлением), три с лишним часа проходят тут совершенно незаметно. Оно и не удивительно. Голомазов заставляет играть на сцене все – и актеров, и декорации. И уже вообще чудо, что режиссерской, видимо, волей, Владимир Яглыч, как-то всегда у меня ассоциирующийся с очаровательным дуболомом и завсегдатаем телешоу, предстает на этот раз в роли Джона Проктора – роли куда более сложной и глубокой, чем все, что он сыграл до этого. Причем, справляется Яглыч с ней весьма элегантно, насколько это слово подходит для описания честного фермера, вынужденного постоянно совершать выбор между правдой и ложью, страхом и совестью, жизнью и смертью. Он тут, по сути, вообще одно из главных действующих лиц: главная обвинительница, Абигаль Уильямс, слишком уж активно желает смерти жене Джона Проктора, в которого влюблена. И именно защищая супругу Джону приходится пройти через суд и следствие, чтобы позже быть повешенным.

Настасья Самбурская играет Абигаль совершеннейшим демоном, балансируя на гранях страсти, похоти, детскости и злости. «Сильную женщину» она уже играла в упоминаемой «Кроличьей норе», но здесь ее героиня попросту страшна. По контрасту с ней в постановке сначала блещет здоровым цинизмом, а после жертвенным благородством и едва ли не светится от добродетелей Ребекка Нэрс (Вера Бабичева). Андрей Рогожин играет Его преподобие Самуэла Пэрриса не просто мракобесом, а подлецом и трусом буквально по призванию. Как, собственно, и Дмитрий Гурьянов играет Джона Хэйла, плавно переходя от состояния трусости до иступленного искупления.

Однако же случается совершенно неожиданное: Михаил Горевой, исполняющий, в общем-то, роль второго плана – судью Дэнфорта – во второй части спектакля вдруг оказывается едва ли не главным действующим лицом всей постановки. Его выход – почти бенефис, зрелище завораживающее, едва ли не магическое, дивная иллюстрация превращения обычного вроде бы человека в исчадие ада, способное перемолоть все и всех, даже не подавившись при этом. Это – страшно.
Голомазов, впрочем, предупреждал об этом заранее: мол, его спектакль – совсем не о мистике, а о том, как как «человеческое мракобесие в упряжке с лукавой проповедью разрушают человеческую веру и превращают жизнь в ад», о том, что «все мы ведьмы, за которыми в любой момент может начаться охота. И еще о том, что в этом мире почти нет места тем, кто обладает истинной верой и чувством человеческого достоинства».

«Мы идем без одежд и в нас хлещет холодный ветер Господа Бога», - это оттуда, из «Салемских ведьм», из этой истории практически всеобщего помешательства, истории о том, как любая попытка защититься оказывается вне закона, о том, как массовый страх и невежество порождают то, что впоследствии назовут фашизмом, и о том, как прикрываясь верой в Бога, можно уничтожить любые проявления человечности и морали.

«Думаете, кто-нибудь заплачем по вам?» - вот последние слова спектакля, и они обращены к зрителям.

Ответ понятен, даже если не произнесен вслух.

[ свернуть ]


На Малой Бронной открыли охоту на ведьм

27 апреля 2017
http://www.mk.ru/culture/2017/04/25/na-maloy-bronn...«Кончились времена охоты на ведьм — теперь ведьмы охотятся на нас», — написано на баннере над входом «Бронной». Это утверждение-слоган актуально во все времена: и в эпоху маккартизма, когда драматург Артур Миллер н... [ развернуть ]

http://www.mk.ru/culture/2017/04/25/na-maloy-bronn...

«Кончились времена охоты на ведьм — теперь ведьмы охотятся на нас», — написано на баннере над входом «Бронной». Это утверждение-слоган актуально во все времена: и в эпоху маккартизма, когда драматург Артур Миллер написал пьесу «Суровое испытание», положенную в основу спектакля, да и сейчас, когда мы видим засилье абсурда, необъяснимых государственных решений и критическую озлобленность общества. Режиссер Сергей Голомазов, тонко чувствуя необходимость рождения подобного спектакля, решил разобраться в истоках того, что, по сути, является обыкновенным фашизмом, и пригласил к диалогу своих зрителей.

В зале явственно пахнет горелым. «Прямо театр 5D», — шутят зрители рядом, ожидая начала действия. С опаской рассматривают деревянные декорации, которым так легко воспламениться (сценограф Николай Симонов), однако пламя здесь будет испепелять героев изнутри — пламя отчаяния и бессильного гнева.

Гасят свет, и перед замершими зрителями появляются женские фигуры в белых одеяниях — полушепотом они исступленно произносят заклятия-заговоры, ворожат, приговаривают. По центру — главная героиня Абигайль Уильямс (Настасья Самбурская). Вот она смотрит в зрительный зал исподлобья, вот украдкой улыбается, опускает глаза, и в них чувствуется чуть ли не магическая сила. И в этой актерской улыбке отражено все: не будет ни жалости, ни пощады, ни страха.

За мимикой актрисы любопытно наблюдать. Находится ли она на авансцене или притаилась где-то сбоку, подглядывая за происходящим, есть в ее опасной красоте что-то дьявольское. Даже удивительно, что на ее избранника Джона Проктора не действуют ни женские, ни колдовские чары, хотя в одной из первых сцен он все же не может устоять.

Главную мужскую роль в спектакле Голомазов отдал фактурному актеру Владимиру Яглычу, поставив перед ним непростую задачу конкурировать как минимум с Ричардом Армитиджем, сыгравшим роль Проктора в постановке английского театра The Оld Vic, транслируемой два года назад на всех киноэкранах. Надо признать, конкуренция получилась достойная: Яглыч мастерски владеет актерским инструментарием, уверенно отыгрывая драматические сцены, где его герой предстает не только мужественным и импульсивным, но и трогательно сентиментальным.

Вообще в спектакле собрался прекрасный актерский ансамбль, где каждый герой обладает собственным ярким характером. Фермера Джайлса Кори удивительно играет старейший артист «Бронной» Геннадий Сайфулин, преподобного Хэйла — Дмитрий Гурьянов, Самуэла Пэрриса — Андрей Рогожин, воплощение зла судью Дэнфорта — Михаил Горевой, судью Готторна — Александр Никулин, беспокойную Энн Патнэм — Марина Орел, кроткую, но гордую Элизабет Проктор — Юлиана Сополева. На роль Ребекки Нэрс (основная женская роль второго плана) Голомазов назначил свою супругу, Веру Бабичеву, каждое появление которой приковывает зрительское внимание. Когда она появляется в предфинальной сцене — измученная, но не сломленная, с головой, посыпанной пеплом, в черном траурном платье, готовая идти на виселицу во имя правды и Бога, — становится действительно страшно: до чего доводят узурпаторы власти, самозваные вершители судеб лучших представителей человечества.

«Почти документальная история» об абсурдном процессе, замешанном на мести отвергнутой девушки, процессе, охватившем Салем с 1692 по 1693 год, взята режиссером Голомазовым и решена бережно. Здесь нет напрашивающихся осовремениваний, нет ни современной стилистики, ни адаптаций. Единственным странным эпизодом выглядит речь судьи Дэнфорта, в котором откуда-то появляются в лексике современные словечки «прикол», «прикинь». Даже если представить, что режиссерским замыслом было показать вневременную природу зла, все равно это выглядит несколько нелепо в контексте заданных изначально правил игры.

Любопытно, как зрители принимают спектакль, — вовлечение максимальное, герои постоянно находятся с ними в диалоге. Дидактический элемент незримо присутствует в спектакле: актеры обращают философские вопросы в зал, призывая задуматься. А когда герой Владимира Яглыча, Джон Проктор, рвет бумагу со словами «люди рассудят, кто из нас прав, кто виноват», зал взрывается одобрительными аплодисментами, показывая, что народ не безмолвствует — устал.

[ свернуть ]