Дарья Бондаренко
Дарья Бондаренко

В 2014г. окончила РУТИ (ГИТИС), мастерская П.О. Хомского, С.А. Голомазова. В том же году принятав труппу Театра на Малой Бронной.

Играет в спектаклях ТОМа Голомазова «Три сестры» (Ирина), «Княжна Марья» (Наташа Ростова).

Официальный сайт: dasha-bondarenko.ru

ФОТОГАЛЕРЕЯ

Работы в театре

Театр на Малой Бронной:

«Тайна старого шкафа»
«Принц Каспиан»
«Ретро»
«Яма»
«Почтигород»
«Княжна Марья»
«Салемские ведьмы»

Работы в кино

«Кто в доме хозяин?» (2006-2007г.)
«Шаг за шагом» (2008г.)
«Папины дочки» (2008г.)
«Однажды будет любовь» (2009г.)
«Барвиха» (2009г.)
«Оазис любви» (2012г.)
«Школьный стрелок» (2015г.)

Участие в спектаклях


ОТЗЫВЫ

Три премьеры на Малой Бронной: детали и подробности

11 августа 2017
В театральных сезонах 2016 — 2017 годов в Московском театре на Малой Бронной было несколько премьерных постановок. Обратить внимание кажется правильным на три — «Княжну Марью» по Льву Толстому, «Салемские ведьмы» по Артуру Миллеру и «Разговоры после прощания» по Ясм... [ развернуть ]

В театральных сезонах 2016 — 2017 годов в Московском театре на Малой Бронной было несколько премьерных постановок. Обратить внимание кажется правильным на три — «Княжну Марью» по Льву Толстому, «Салемские ведьмы» по Артуру Миллеру и «Разговоры после прощания» по Ясмине Реза. Правда, в сценографическом, так сказать, ракурсе, поскольку каждая из названных здесь постановок не только в художественном смысле, но и в рамках использования театральных возможностей стала определенным прорывом, некоторой образцовой данностью.

1. «Княжна Марья».

Спектакль «Княжна Марья» – второй после долгого перерыва после смерти Анатолия Эфроса, с которых в Театре на Малой Бронной вновь стали идти постановки на Малой сцене. И надо заметить, что у него достаточно давняя и непростая история: режиссер Сергей Посельский начинал его с одним курсом студентов Хомского и Голомазова в РАТИ-ГИТИСе в 2004 году, а в близком к теперешнему виду спектакль сложился в 2013 году, когда постановка показывалась как дипломная работа следующего курса тех же мастеров. Но и после этого история спектакля развивалась по непростому сюжету. Первое время она была продукцией Творческих объединенных мастерских (ТОМ) Голомазова. И это был несколько иной спектакль, порой с другими актерами в ряде ролей. После того, как часть выпускников, закончивших театральный институт в 2014 году вошла в труппу Театра на Малой Бронной, работа над постановкой продолжалась. Из отдельных сцен выкристаллизовался самобытный и глубокий рассказ о событиях первых десятилетий девятнадцатого века, как их описал в своем хрестоматийном романе Лев Толстой.

В некотором смысле «Княжна Марья» Театра на Малой Бронной есть литературная композиция, в которой чтецкий вечер соединен с возможностями театра. Несомненно, что театральность, игра актеров здесь первенствует. Но аура хорошей литературы заменена в каждой мизансцене, начиная с архивной записи слов Льва Толстого, с которой начинается каждое из двух действий «Княжны Марьи».

Сергей Посельский передал содержание большого романа не просто через образ княжны Марьи Болконской, а выбрал из текста романа реплики и комментарии, которые дают представление о всех основных линиях романа. Это в чем-то литературное воспроизведение произведения Толстого, где диалоги и комментарии сосуществуют равноправно и выразительно. Некоторые из них переданы другим персонажам, но это делает инсценировку цельнее и содержательней. Несомненно, что талант режиссера проявился в данном случае и в том, как прочитан роман и переведен в драматическое произведение, и в том, как классика современно и интересно прозвучала сейчас на столичной сцене.

Несомненна и соотносимая с текстом Толстого скрупулезная и вместе с тем тщательная без лишней буквальности режиссура Сергея Посельского. Каждая реплика, каждая интонация, каждое движение актеров тут пронизано мыслью классика русской литературы, что не утяжеляет спектакль, как это порой бывает и не только при переводе на язык театра произведений Толстого, а делает их близкими теперешнему зрителю.

Все роли здесь играют сравнительно молодые артисты, как ясно — еще недавние студенты. Потому упор сделан не на внешний ряд, а на игру, на то, как они проживают в образе своих персонажей.

Так, художник по костюмам Вера Никольская вместе с режиссером спектакля ушли от сугубо исторических костюмов. Да, в одной сцене Олег Кузнецов в роли старого князя Болконского появляется в парике и в старомодном мундире. А всё остальное время он, как и все остальные участники постановки играют роли героев Толстого в костюмах, скажем семидесятых годов прошлого века — в джинсах, в свитерах грубой вязки. И такое приближение к нашим дням принципиально в данном случае, поскольку речь идет не о банальной по-школьному инсценировке, когда важно передать только содержание, интригу, а именно о театрализации прозы русского писателя девятнадцатого века. Отсюда же и минимализм декораций. На сцене оказывается обеденный стол, за которым происходит разговор старого князя с князем Андреем (Александр Бобров), княжной Марьей ( Юлиана Сополёва), маленькой княгиней (Полина Некрасова). А до того был стол с токарным станком, рабочий для старого князя. Сидя за ним , княжна Марья слушала очередной урок отца по геометрии, которая ей совсем не давалась. Здесь же у окна стояло фортепьяно, на котором княжна Марья играла во время неудавшегося сватовства с Анатолем Курагиным (Дмитрий Гурьянов) в присутствии его отца, князя Василия (Андрей Терехов). За фортепиано прятался Анатоль с мадмуазель Бурьен (Екатерина Дубакина). А еще была печь, у которой грелись в финале спектакля княжна Марья, Наташа Ростова (Дарья Бондаренко) и Пьер Безухов (Александр Шульгин), на черной стене которой мелом были отметки роста детей старого князя. А также задействованы были лестницы в две ступени, на которых поднимались герои спектакля, как, например, княжна Марья, отказываясь от замужества, когда им надо было сказать что-то важное.

Причин успеха спектакля (а сама постановка, как и исполнительница заглавной роли уже успели получить признание в России) несколько. В первую очередь это очень внятно и тщательно подготовленная инсценировка романа, которую сделал Сергей Посельский, поставивший спектакль и как режиссер. Здесь сохранены не только диалоги и монологи всех героев (хотя порой они переданы другим персонажам, что только укрупняет происходящее на сцене, делая его более цельным и выразительным), но и некоторые комментарии писателя. Таким образом, перед нами не инсценировка в обычном смысле слова, какие традиционно известны по тому, как отечественная и зарубежная классика ставится на театре, а именно прочтение романа, внимательное и очень серьезное. В некотором смысле «Княжна Марья» Театра на Малой Бронной есть литературная композиция, в которой чтецкий вечер соединен с возможностями театра. Несомненно, что театральность, игра актеров здесь первенствует. Но аура хорошей литературы заменена в каждой мизансцене, начиная с архивной записи слов Льва Толстого, с которой начинается каждое из двух действий «Княжны Марьи».

Несомненна и соотносимая с текстом Толстого скрупулезная и вместе с тем тщательная без лишней буквальности режиссура Сергея Посельского. Каждая реплика, каждая интонация, каждое движение актеров тут пронизано мыслью классика русской литературы, что не утяжеляет спектакль, как это порой бывает и не только при переводе на язык театра произведений Толстого, а делает их близкими теперешнему зрителю.

Вот лишь два примера, свидетельствующие о том, как точно режиссер работает с деталями в контексте собственной инсценировки романа Льва Толстого.

Идет сцена сватовства в доме старого князя. Строгая прическа княжны Марьи, в точном соответствии с текстом романа «Война и мир» украшена серебряной диадемой, достаточно скромной и изысканной. Несомненно, оставлена реплика старика о том, что не надо было украшаться, если красотой не вышла. Но тут, в контексте теперешнего воплощения текста Толстого, серебряная полоска в волосах княжны Марьи, это, и то, что описал писатель — желание ощутить себя женщиной, надежда на семейную жизнь, как и сомнение в своем праве быть красивой. (Заметим, что каждый эпизод спектакля, не только передает то, что сказано Толстым в данном месте романа, откуда он взят, но и то, что осталось вне инсценировки. Диадема на голове княжны Марьи, ее неуверенность в себе, борение любви к отцу и желание быть женой — все здесь явно, как и в том, как ведет себя Пьер Безухов в доме Болконских после освобождения Москвы от французов, дает понять , каким он был в первой главе, когда умирал его отец, а он чудачил, как только мог.) Так и маленькая княгиня с шитьем перед родами, когда от нее скрывают письмо о вероятной смерти ее мужа князя Андрея, напомнит то, что о ней же сказано Толстым в самом начале «Войны и мира», где говорится , что в салон Анны Павловны Шерер маленькая княгиня, уже беременная, пришла с шитьем и занялась им, не особенно участвуя во всех обсуждениях, ожидая прихода мужа. Такие подробности, как звук часового механизма, с которого начинается спектакль «Княжна Марья», постоянны в этом спектакле, который оказался свежим и по-настоящему театральным прочтением романа «Война и мир», где слово автора и действие , основанное на нем, сосуществуют талантливо и образно, что для инсценировки, заметим, большая редкость.

Задействованы были и входы на сцену — слева прикрытый черными шторами, через который входили те, кто приезжал в дом старого князя в его имении в Лысых Горах; справа — массивная деревянная дверь, из-за которой появлялся и в которую уходил старый князь в разные моменты спектакля, например, при рождении его внука. Иногда артисты уходили в фойе, что означало, что они направляются в другие помещения дома Болконского. Потом оттуда акушерка (Лина Веселкина) выносила спеленутый сверток с новорожденным, князь Андрей вывозил детскую коляску, знакомую зрителям спектакля по собственным впечатлениям последних десятилетий прошлого века.

Использовалось и пространство за сценой. Поначалу казалось, что там только окна, которые закрываются деревянными створками. Это было так и не совсем так. В предчувствии недомогания старый князь поднимался на подоконник, и его поднятая с гантелей рука застывала в момент приступа, удара, скорее всего, после чего гантеля с холодным стуком падала на пол, а артист, игравший старого князя, в прямоугольнике света — дверь, гроб — спускался вниз и уходил в черноту. Перед другим окном князь Андрей в предсмертном монологе говорил о том, что он чувствует в тот момент. Потом застывал лежа на подоконнике, и створки закрывали маленькая княгиня, по Толстому, умершая во время родов, и старый князь, ушедший из жизни после славных дел по подготовке ополнения, к счастью не дожив до того дня, когда французы подошли к Лысым горам. Князь Андрей выделен был также белым прямоугольником (художник по свету Евгений Виноградов), но теперь он не был уже вертикальным, как дверь, а горизонтальным, как гроб. Когда в финале спектакля створки окна, за которыми находился князь Андрей открывались, там уже была стена из семейных фотографий, то, что соответствовало изменению в жизни княжны Марьи, которая стала и женой — Николая Ростова (Дмитрий Варшавский) и матерью — дочь Наташа (Ульяна Полякова).

Сначала, уходя на войну и возвратившись с нее, в обычную, без знаков отличия, погон и всего остального, в шинели был князь Андрей. Потом, когда линия фронта приблизилась к Лысым Горам, в шинели была княжна Марья. И тогда, когда она произносила слова о том, что она дочь русского генерала, и потому не может принять условий, предложенных французами, подошедшими почти вплотную к имению, она не металась, а вышагивала по залу отцовского дома, уверенная в правоте сказанного и делаемого. А ее облачение в шинель, какую носил брат, придавало ее словам большую значимость. Чуть позже на сцене рядом с нею находилась и Наташа Ростова в такой же шинели, как вестник ранения Андрея Болконского. И княжна Марья, собравшись повидаться с братом, несмотря на опасности дорого в Ярославль, будучи в шинели, говорила о поездке, как о данности, став, таким образом, как бы человеком военным, ополченцем, дочерью своего отца и сестрой — мужественного и честного брата.

Сергею Посельскому удалось создать практически уникальный актерский ансамбль, где вне зависимости от количества реплик и времени нахождения на сцене, каждый артист естественно, своим присутствием вписывается в ауру, атмосферу и ткань спектакля. Вот приезжают, например, в имение Болконских Курагины — отец (Андрей Терехов) и сын (Дмитрий Гурьянов). Отец три раза с появлением каждого члена семьи Болконских повторяет, что ехал по делам, но для него честь приехать в дом генерала-аншефа. А сын, очевидно ловелас и гуляка, не упускает случая поволочиться за служанкой Мадмуазель Бурьен (Екатерина Дубакина). Тихон (Олег Полянцев), слуга старого князя, почти постоянно находится на сцене, и его короткие реплики, как греческий хор, дают комментарий ко всему, что происходит в этот момент или только что происходило на сцене. Совершенно точен приглашенный в «Княжну Марью» Александр Шульгин в роли Пьера Безухова. Его герой появляется уже после всего, пережитого им в 1812 году, — плен, суд, возможный расстрел. Но в том, как отыгрывает Пьера Безухова артист, чувствуется и то, что говорится о нем же, Безухове в начале романа Львом Толстым. Чего стоит кусок колбасы, который Пьер достает из глубокого кармана шинели, говоря, что с удовольствием придет на обед в дом Болконских , чтобы, в том числе, встретиться с Наташей Ростовой (Дарья Богданова). Запоминается и Полина Некрасова в роли маленькой княгини, жены Андрея Болконского, милое, трогательное создание, искреннее и невероятно беззащитное.

Очевидна и подлинность образа княжны Марьи, которую проживает на протяжении постановки Юлиана Сополёва. Она, вернее, её героиня, меняется с течением времени, бывая разной в сложные моменты жизни в Лысых Горах и вне их. Спектакль начинается с традиционного урока геометрии, который дочери дает старый князь Болконский. Здесь в княжне Марье виден страх, трепет, любовь, преданность — всё, что так подробно и явно описано было Львом Толстым. И это уже несколько иная женщина, когда речь идет о сватовстве, другая, когда провожает брата на войну, или в момент тяжких родов маленькой княгини, потом болезни и смерти отца, во время приближения к имению французов или при встрече с умирающим братом, не говоря о том, как изменилась княжна Марья став женой Николая Ростова и матерью его детей.

Отметим также, что все в спектакле «Княжна Марья», что идет в Театре на Малой Бронной, держится на деталях, становящихся знаковыми подробностями. Вот старый князь почти под бравурную музыку делает утреннюю гимнастику (как в песне Высоцкого) с гантелями. Но в какой-то момент застывает на подоконнике с поднятой рукой. И в тревожной тишине гантеля падает на пол с характерным металлическим, глуховатым звуком, что свидетельствует о кончине старика Болконского. Или мелом начертанные полоски у печки на черной стене, которыми он отмечал рост своих детей. Когда княжна Марья становится матерью, там же она отмечает и то, как растет ее дочка (Ульяна Полякова), бойкая девочка, которой княжна Марья дает тот же урок о подобных треугольниках, какой давал ей отец, с чего, собственно говоря, начинался этот спектакль и чем он завершается. Глядя в зал, чуть улыбаясь из-за того, что дочери геометрия дается легче, чем ей самой, княжна Марья произносит знакомую любому советскому школьнику фразу: «Что и требовалось доказать!». И это как финал, так и лейтмотив, и суть названного спектакля по Толстому.

Интересно и музыкальное оформление спектакля «Княжна Марья»: музыка Льва Толстого, как указано это в программке, звучит наряду с фрагментом произведения Скарлатти, что выстроено в единую композицию известным израильским музыкантом Ави Беньямином. Под такую музыку старый князь ежедневно делает зарядку, под такую музыку происходят лирические и трагические события в спектакле, что также делает его сегодняшним и оригинальным одновременно.

Современность постановке придают как продуманное использование сценических эффектов (художник по свету Евгений Виноградов), так и сочетание музыки Скарлатти и современного израильского композитора Ави Беньямина. Что сосуществует в соразмерном сочетании с тем, как избранная режиссером концепция интерпретации романа Толстого нашла себе выражение на одной из столичных сцен, правильно, живо и самодостаточно.

Перед нами не старая классика, воссозданная педантично и прямолинейно, а живой спектакль, где слово толстого звучит ясно, просто и внятно, без архаики и тяжеловесности, так, как было написано полтора века назад.

2. Спектакль «Салемские ведьмы», премьера которого на Основной сцене театра на Малой Бронной состоялась 20 апреля 2017 года в режиссуре худрука театра Сергея Голомазова, начинается с того, что на сцену выходят несколько девушек в белых платьях (ночных рубашках?). И начинают на голоса выкрикивать, все более срываясь в истерику, какой-то чуть ли ни детский стишок — так сказать, считалочку. Их хор, как в греческой трагедии, постоянно потом будет присутствовать в спектакле, а тут, своим чуть ли ни дьявольским завыванием, они задают интонацию главному действию, суть которого — поиски истины, борьба за веру и право в людском, прежде всего, заданном их понимании, в истерике, охватившей реальный город Салем в конце семнадцатого века из-за смерти детей. Основной группе горожан за всем этим видятся происки инфернальной силы. И потому в город приезжает сначала священник (Дмитрий Гурьянов), а потом и судья Дэнфорт ( Михаил Горевой) чтобы успокоить население, разобраться в случившемся и наказать виновных. Священнику ничего не удается толком узнать, кроме того, что было известно сразу — девушки, предводительствуемые Абигайль Пэррис (Настасья Самбурская), племянницей местного священнослужителя (Андрей Рогожин), проводили ночные бдения в лесу, что для дочери Бетти (Лина Веселкина) закончилось обмороком.

Парадокс в том, что именно Саммуэл Пэррис, в полном соответствии с саном, забил тревогу, увидев тех, кто без одежд плясал вокруг костра. Сразу нашли виновную в лице рабыни Титубы (Алена Ибрагимова). Но этого оказалось мало, поскольку паника стала охватывать жителей Салема. И с ней надо было что-то делать. Абигайль поняла, что ее могут выдать, потому она стала обвинять в колдовстве Элизабет Проктор (Юлиана Сополёва), за то, что та выгнала ее из дома из-за связи со своим мужем, фермером Джоном Проктором (Владимир Яглыч). И ей это удалось, потому в тюрьме оказались фермер, его жена, жены других фермеров , всех, на кого падало хоть какое-то подозрение. И Джон Проктор, и Джайлс Кори, прекрасно сыгранный Геннадием Сайфулиным, актером старшего поколения, пытаются убедить сначала Хэйла, а потом и судью Дэнфорта, что ни они, ни кто-то другой невиновны. Что дело все в оговоре, в месте, в желании завладеть чужой землей, воспользовавшись ситуацией, но их никто не слушает, поскольку судебная машина запущена и, хоть судейские понимают, что доказательств вины арестованных прочных нет, доводят все дела до казней через повешение.

Спектакль по пьесе Артура Миллера, написанной 65 лет назад, в том числе и по личным впечатлениям автора от допросов комиссии по антиамериканской деятельности, мог бы быть публицистическим, обращенным в недавней российской истории. Но Сергей Голомазов поставил спектакль театрально-декламационны, в чем -то по стилистике похожим на «Княжну Марью», поскольку ему важен он был как высказывание не об истории, не о событиях в Новом Свете или в СССР в годы репрессий, а как разговор о вере и праве, о правде и справедливости в их истинном, а не приближенном, демагогическом и упрощенном значении.

Мария Данилова, художник по костюмам, придумала их в духе, скажем семидесятых годов — тройки, светлые плащи, и чуть удлиненные пальто у мужчин, кофты и длинные юбки — у женщин, что имеет столь же европейский, сколь и американский образ. Только девушки , как уже говорилось, одеты в белое, что должно как бы символизировать их невинность. Лишь Абигайль в платье с укороченной юбкой, подпоясаном черным платком, что напоминает разбойницу из спектаклей про «Снежную королеву», какой по сути и является героиня Настасьи Самбурской, оклеветавшая многих, обокравшая потом собственного дядю и сбежавшая с награбленным из Салема.

Минималистична и декорация, созданная Николаем Симоновым. Основное пространство сцены свободно, напоминая большую комнату в фермерском доме и потом уже — зал суда. На заднем плане — до потолка светлая стена с круглыми отверстиями, что напоминает увеличенную до невероятного масштаба перфокарту, что снова есть намек на недавнее прошлое с началом работы на ЭВМ. За дырчатой стеной — белый занавес, в проем там уходят персонажы спектакля по мере действия. Из-за занавеса через тот же проем в стене-перфокарте они выходят на сцене, когда это нужно по роли. За белым занавесом несколько раз под современную электронную (?) музыку поднимаются в ряд прожектора с желтыми фильтрами, как маленькие солнца. В финале спектакля «Салемские ведьмы» те же прожектора опускаются к полу сцены, демонстрируя, что для казненных свет солнца уже не существует, а для тех, кто арестован и ждет разрешения своей участи, он меркнет почти безнадежно.

Основная часть декорации — большая доска и фанерные кубы. В самом начале некоторые герои поднимаются по лестнице в две ступени ( как в «Княжне Марье»), чтобы ступить на доску, оказавшись над толпой. Это символизирует и выступление на площади, и опасный цирковой номер, вероятно, поскольку тут, как в годы репрессий в СССР — шаг вправо, шаг влево — смерть. Или потеря репутации, или тюремное заключение, или позор, или казнь для героев «Салемских ведьм».

В доме же фермера Джона Проктора длинная доска — стол, который реально, визуально и символически разделяет мужа и жену. Но он же, в контексте религиозного аспекта спектакля, длинный стол, знакомый по картинам евангельского содержания про «Тайную вечерю», только святых здесь нет, есть частные люди, которые насколько могут и насколько хватает сил , отстаивают свои права, собственную честь и жизнь. И здесь только немногие, практически единицы, смелы и мужественны, остальные же поддаются на общую кампанию очернительства, подыгрывая судебному производству. Второе действие спектакля почти полностью ему посвящено. На кубах сидят присутствующие в зале суда — судебные приставы, судьи, прихожане местной церкви. Потом те же кубы складываются в подобие горы, на которой, как черные птицы, расположились судейские — судья Готорн ( Александр Никулин), судебные исполнители (Дмитрий Варшавский и Егор Барановский). Они прекрасно понимают, что борются не за закон, а с тем, что может привести к смуте. Священнослужитель местный поддакивает во всем судье, приглашенный для изгнания дъявола пытается возвражать, но понимает, что ничего уже сделать нельзя. Принципиальна маленькая мизансцена — сначала все в зале судебного заседания синхронно поднимают кружки с пивом и пью его, как роботы. Потом и приезжий священник делает тоже самое с той же машинальностью, как и все.

Многозначен эпизод с черными пальто, падающими с колосников. Она, как птицы резко и быстро вылетают сверху и тихо ложатся друг на друга, как гора вещей, снятых с людей. Несомненно, это можно рассматривать, как метафору. (Достаточно вспомнить, что в помещении Театра на Малой Бронной до послевоенного времени успешно действовал первый еврейский театр под руководством Соломона Михоэлса, который погиб , что явилось предвестием компании по борьбе с так называемыми «безродными космополитами» и «дела врачей-убийц».) Да, это напоминает и кадры кинохроники, фото из фашистских концлагерей, где запечатлены были горы вещей, снятых с замученных в газовых камерах, умерших от голода или расстрелянных. Но образ этот шире. Закончив свои монологи, положительные герои спектакля, как одеялом, укрываются черными, похоронного цвета пальто, а потом смешиваются с наброшенными на сцене вещами, как на кладбище, похороненные в могиле.

Но этим только обобщением мизансцена с черными пальто не ограничивается. Судья набрасывает на плечи приезжего священнослужителя охапку таких пальто, требуя, чтобы тот убедил фермера Проктора в том, что тот виноват, что он продал душу дьяволу.

Логика тут очевидная — раз преподобный участвовал в качестве члена суда в разбирательствах, подписывал смертные приговоры, то на нем тоже лежит вина за казни людей, что и дает таким эффектным образом почувствовать судья Дэнфорт. Сам же он, в таком же черном пальто, закрывающем все тело с головы до ног, мерзким существом, чей силуэт прожектором выведен на боковую стену, ползет, крадучись, по фанерным кубам. Еще незадолго до того его приспешники сидели на нем, как вороны, обсуждая, как добиться от обвиняемых нужные доказательства несуществующей вины, еще он со страшным криком просыпался на кровати из кубов и самоуверенно делился мыслями о ми-ло-сер-дии, успевая почистить зубы и выплевывать между произносимыми слогами воду изо рта. А теперь он превратился в нечто животное, безымянное и гнусное, каким и был во время подготовки и проведения суда, что напоминает уже не о пьесе Миллера, а предвоенных жутких фантасмагориях Кафки, показывая явно и однозначно, во что превращается человек, его душа после участия в массовых расправах по заведомо ложным свидетельствам, квеветническим бредням и массовому помешательству, будь то призывы стать сверхлюдьми или лозунги о том, что суд не может ошибаться, что христианин не имеет сомневаться в вере, в том, что вера и право — одно и тоже.

Сергей Голомазов поставил спектакль современный, по-театральному актуальный, но не ради прямолинейной злободневности, а потому, что текст классика американской литературы двадцатого века дал возможность через прошлое и чужое показать не только даже свое и недавнее, а вневременное, общечеловеческое, но вписанное в определенное время и существующее в ограниченном пространстве сцены ли, города ли, страны ли.

3. Лакуна бытия, или Страдание по правилам.

Премьера первой по времени создания (1987) пьесы известной ныне французской дамы-драматурга Ясмины Реза «Разговоры после прощания»состоялась в Московском театре на Малой Бронной год назад, 10 августа 2016 года. Поставил спектакль молодой и достаточно успешный по недавним работам с Театре-студии под руководством Олега Табакова режиссер Михаил Станкевичпо блистательному по аутентичности тексту в переводе Елены Наумовой. Эта пьеса, чья премьерная во всех смыслах постановка прошла в Москве и в России, несколько сокращена режиссером. Убраны некоторые моменты- наплывы-воспоминания, которые современны были для зарубежного зрителя, несколько реплик персонажей, несколько отвлекающих от основного развития сюжета. При том, что удалось сохранить драматичность интриги, напряженность диалогов и монологов, всегда с подтекстом, намеком, что прочитывается сразу, имея, однако, и некоторое дальнодействие, раскрываясь в том, как вроде бы неторопливо, но динамично и жестко разворачивается действие спектакля.

Содержание его внешне достаточно логично и обыденно. Умер после болезни отец семейства — Симон Вейнбер ( спектакль играется на Малой сцене, и одной из составляющих декорации его является холмим с опавшими красными листьями на нем в правом углу небольшого пространства, на котором развиваются события одного субботнего вечера в ноября накануне большого религиозного праздника по католическому календарю.)

Осиротевшими остались трое взрослых его детей: старший — Натан, когда-то подававший надежды пианист, а теперь — адвокат, 48 лет; сестра Эдит, служащая, 45 лет; младший брат Алекс, сомневающийся постоянно в своем даровании литературный критик, 43 лет. Почтить память ушедшего из жизни приехали дядя по матери, Пьер, его жена- Жюльена, а также бывшая любовница Алекса, с которой он не виделся три года, Элиза.

Уход близкого человека создал во всех, и прежде всего в его детях, ощущение пустоты, как всегда бывает в таких случаях. И вот это новое качество их жизни, как открытый ящик Пандоры, что известно по античным мифам, выпустил наружу прошлые ссоры, конфликты, комплексы, разочарования и надежды, разразившись грозой, которая, как и в природе, постепенно, подобно тучам, сгущалась в репликах, которыми обменивались персонажи этой переводной пьесы, чтобы разрешится грозой-конфликтом, а затем -и катарсисом, пусть и временным, но всеми ожидаемым.

Оригинальное название пьесы Ясмины Реза, дочери иранского еврея и венгерской еврейки, которые оказались после войны в Париже ( один — убежав от советской власти, она — наверное, от фашистов, затем, как и он) звучит прямо и трагично также на античный лад - «Разговоры после погребения». Однако, избранное театром название - «Разговоры после прощания» - представляется точно соответствующим духу спектакля и менталитету отечественного зрителя. А также — поэтичным. По сути ведь, все шесть героев ее, и, прежде всего, Натан, Эдит и Алекс прощаются после похорон отца с прежним характером взаимоотношений друг с другом, которые не столь просты , как могло бы показаться. Алекс, к слову говорит, что для него Натан всегда был во всем примером и героем, о котором он читал в детских книгах. Но потом, когда между братьями встала женщина, жившая с младшим, а любившая старшего, прежней идиллистичности не осталось места в их взаимоотношениях. Эдит, которую явно и отец их недолюбливал, так и осталась старой девой (хотя и Натан и Алекс не женились по названной выше причине). Всем им надо привыкать к тому, чтобы уже без отца выстраивать друг с другом диалог, не опираясь на его тираническое поведение, не ссылаясь на то, что ему было приятно или наоборот, а, наконец, почувствовать себя истинно взрослыми людьми, которым дано прожить остаток жизни, так сказать, самостоятельно, без поисков оправдания в диктате отца, без рефлексий по любому поводу — мужественно, четко и так, как им вроде бы всегда при жизни отца хотелось бы, но не получалось по объективным и иным причинам. Понятно, что все трое уже явно не молодых людей каждый в своем роде инфантильны -меньше остальных Натан, больше остальных Эдит и Алекс. И это тоже стало теперь необходимым преодолевать, поскольку надеяться придется только на самих себя.

Вот как Алекс ближе к финалу действия определяет у Ясмины Реза суть того конфликта, который ее движет: Мы — цивилизованные люди, мы страдаем по правилам, каждый сдерживается, никаких трагедий.

А при этом — всё не так, а совсем иначе, но почти тихо до кульминационных моментов, имеющихся в пьесе у каждого персонажа.

По ходу полуторачасового с небольшим времени, пока идет спектакль, каждый из них вспоминает что-то из детства, нередко — неприятное, даже обидное, а также то, как они были и что чувствовали в последние недели и дни , находясь время от времени с отцом. Во время диалогов и монологов, порой прямо у его могилы или на террасе дома, в имении отца, где и происходит основное действие спектакля, трое по отдельности обращаются к отцу то с горькими интонациями, то с криками до истеричности. То есть, так или иначе, они словесно воссоздают различные периоды своей жизни в имении отца, его самого. Этому способствует и присутствие трех других персонажей: дяди, знавшем о муже сестры многое, что не слишком вяжется с легендой о нем, подтверждая то, что знали давно братья; жены дяди, самой спокойной и милой женщины в этом клубке страстей, претензий и упреков, а также — любовницы Алекса, чей приезд с самого начала спектакля становится точкой отсчета — нервным, резким моментом истины, когда вроде бы все связывается в один узел. Так кажется, между тем, на первый взгляд, пока не замечаешь постепенно, что в таковом качестве выступает не Элиза, а Эдит, тихая, свыкшаяся со своим одиночеством женщина.

Стоит в качестве небольшого отступления отметить два важных аспекта пьесы: во-первых, Михаил Станкевич, сохранив обаяние непритязательного почти французского повествования, открыл в нем чеховское содержание, что, несомненно, было заложено в текст «Разговоров после прощания». Его содержание напоминает некоторые мотивы пьес «Дядя Ваня» и « Три сестры», как и «Вишневого сада» Чехова. (Например, Алекс говорит, что была бы его воля, он продал бы имения, потому он не считает правильным волю отца похоронить его рядом с домом; а Эдит своей замороченностью и латентным одиночеством похожа на Ольгу, учительницу, потом директора женской гимназии, столь же несчастной, как и остальные сестры).

Во-вторых, при всем том, что режиссеру удалось прекрасно выстроить ансамблемую игру, и все участники спектакля — Владимир Яворский (Натан), Дмитрий Цурский (Алекс), Александр Макаров (Пьер), Татьяна Кречетова (Жюльена) и Мариэтта Цигаль-Полищук (Элиза), как и Дарья Грачева (Эдит) создают редкий на театре эффект присутствия, правдоподобия происходящего перед зрителями на небольшом пространстве прямо перед ними, все же точно понята и передана авторская позиция : Эдит — именно тот человек, к которому сходятся все нити мыслей и чувств родственников, собравшихся помянуть Симона Вейнбера. И совершенно очевидно, что именно игра Дарьи Грачевой в роли Эдит стала связующим звеном всего, что открывается в репликах всех персонажей пьесы Ясмины Реза.

Несомненно, что для Дарьи Грачевой эта роль является этапной. Первой в таком роде, наряду с ролью жены фермера Проктора в совсем недавней премьере «Салемских ведьм» по пьесе американского классика двадцатого века Артура Миллера.

Но, если там трагизм персонажа, драматизм поведения задан образом судебного разбирательства из-за навета о продаже души дьяволу, то во французской пьесе классика послевоенного времени такой же, если не больший драматизм, находится , так сказать, внутри поведения героини Дарьи Грачевой. И она по ходу роли постепенно, неэмоционально почти, с небольшой переменой интонации, ритма фразы, тем, что вдруг переходит на французский или хочет в негодовании высказать Элизе все, что о ней думает, все, что ей самой привелось пережить в этом неласковом для нее и других доме, выходит из занятости бытовыми делами — приготовлением жаркого с овощным рагу, расспросов, будничных дел. Она здесь , как и все остальные, будто заново проживает четыре с небольшим десятилетия собственной жизни, в которой, в сравнении с тем, что было у всех остальных, не было ничего, чем она могла бы оправдать свое одиночество, неустроенность и машинальность проживания здесь, в имении, как и всегда, с рождения до этого неприветливого дня.

Вот она, как ребенок с чтением стишков, встает на стул (прекрасный режиссерский ход, нюанс, которых в этой постановке много), и рассказывает Жюльена и Элизе, как в 39 лет провела ночь с начальником отдела кадров на службе, где тогда работала. Эта ночь не имела продолжения, как и отношения в итальянцем Жаном, агентом по продаже вин. (Со слов о звонке его и о том, что он должен по делам уехать в Лондон, она начинает издалека свой разговор о любовных отношениях в её понимании.) Отец не хотел почему-то Жана, называл — Месье Це-Це, смеялся над чувствами к нему Эдит, что передалось и ее братьям. Не случайно ведь, в разговоре с Жюльеной, которая убеждает ее приводит себя в порядок, выглядеть красиво не для других, а для себя, Эдит у Ясмины Реза говорит следующее: я просто старое высохшее яблоко — сильный, зримый и значимый образ. Что не мешает ей в самом конце спектакля сообщить, что в этот вечер Жан приедет к ним , и останется ночевать. Из этого не следует, что перед ними счастливое разрешение давно назревшего ожидания и исполнения желаний. Скорее всего, нет, поскольку это именно ощущение свободы и выработке нового мироощущения в период опустошенности из-за смерти отца. Тем не менее, фраза эта звучит после того, как Натан и Алекс, вспомнив молодость, чуть ли ни детскими голосами воспроизводят кличку, которую дал Жану их отец.

Эдит сообщила Элизе о смерти отца, имея в виду, что приедет в имение Натан и Алекс. И она же говорит Элизе, что ее приезд — полное сумасшествие. Она выпытывает у Натана правду о маникюрше, которая стала любовницей отца, и то, как в день похорон между Натаном и Элизой возникло и было реализовано страстное желание близости, копившееся не один год. Эдит общается со всеми героями, оказавшимися в тот день под одной крышей. Она думает, кому оставить ключ, когда все уедут, когда отходит от станции поезд, на котором Элиза может возвратиться домой, поскольку ее машина вдруг сломалась и из-за выходных и праздника никто не хочет ее чинить.

Именно Эдит занимается домом, поскольку все хозяйство на ней. И потому она сообщает, что надо натопить комнату, где останется ночевать, несмотря на две попытки покинуть этот дом Элиза. А потом срывается на хлесткую реплику, называя ту девкой, когда узнает, что первую ночь после прощания с отцом Натан проведет с нею у себя в комнате. Здесь вырвалось наружу то, что подспудно присутствовало в ее душе, что ей самой не было так испытано. Вероятно, примешалось тут , ко всему прочему, и ее ревность к Элизе, поскольку Эдит по-своему любила своих братьев. Как и то, что они не отдавали должного уважения ни к ее привязанности к ним, ни к тому, что ей хотелось связать жизнь, устроить подобие семейного счастья с тем, кого в семья принято было высмеивать. А потом именно Эдит одной репликой, скорее даже — словесным жестом — не уезжай — просит Элизу остаться. И после того, как Элиза во второй раз возвращается с дороги, попав с Натаном в дождь, именно она первой предлагает ей свитер, чтобы та согрелась, что потом сделают все наперебой. А в самом начале спектакля она же пикировалась с Алексом, который сварил невкусный кофе, не зная, где найти его, поскольку редко бывал в имении, а оно держалось на Эдит последнее время. И Эдит, вроде бы буднично, выясняет все, что имеет отношение к поломке машины Элизе, желая и не желая, чтобы та уехала.

Вероятнее всего, к Элизе у Эдит столь же непростые чувства, как к братьям. И есть женская ревность, но иного рода, ведь Элиза смогла, пусть и с надрывом и не совсем правильно по ее пониманию жизни, испытать то, что Эдит так и не привелось испытать. Конечно, можно сказать, что Элиза — антипод Эдит, что есть правда, но не совсем. Норма здесь — Жюльена, а Эдит и Элиза крайности женского поведения. Как среди персонажей -мужчин норма — дядя Пьер, а крайности — Алекс и Натан, которые хотели и не хотели быть похожими на отца, жестко воспитывавшего их, что и наложило отпечаток на их индивидуальность, сделав вялыми и инфантильными.

Во второй части спектакля, который состоит из нескольких десятков сцен, лаконичных и всегда с подтекстом, Эдит курит терпкую сигару, которую ей, чтобы успокоить нервы, предлагает Пьер, по спектаклю — самый спокойный человек во всей компании, философ и человек с большим житейским опытом. Пьет вино, резко отвечает одному из братьев, что того даже удивляет. То есть, Эдит на глазах у всех и больше всех, но в рамках норм и приличий, освобождается от того, что довлело над нею, что заедало ее жизнь, что превратило ее в живущую машинально женщину, забывшую о своем предназначении и судьбе.

Из всех присутствующих, пожалуй, только Эдит искренно предана памяти отца, родственным чувствам, являясь камертоном всего того, что случается на террасе дома вдали от Парижа (имение в Луарэ). Она, оставаясь постоянно как бы в тени, выслушивает монологи всех, отвечает, немного робко, по привычке вынужденная быть стеснительной и незаметной в обществе близких людей — отца и брата. Но ее спокойствие, ее самоотрешенность тут сродни упрямству Антигоны: ей, Эдит , удается делать то, что она подвижнически совершала всегда — поддерживать мир в доме, сглаживать, насколько получается, конфликты между братьями, ими и их отцом. И теперь, когда его не стало, она продолжает делать тоже самое. Но и нечто новое — неизвестно, надолго ли, проявилось в ней. Она не страдает от нереализованности, как Алекс, не гордится карьерой, как Натан. Но именно ей Жюльена дарит фото , где изображен их отец. Потому, что только Эдит — хранительница очага, милая, добрая, скромная и удивительно открытая всему женщина, смирившая гордыню, принявшая то, что стало ее бытом как данность и существующая в нем, как в бытии.

Вот именно всё это, как и многое другое по тонким намекам и подробностям точно и вроде бы неброско играет Дарья Грачева. Она, закончившая в свое время Школу-студию МХАТ, почти два десятилетия служа в Московском театре на Малой Бронной, играет в роли Эдит что-то и свое, как личное, биографическое, так и то, что касается востребованности в творчестве. Собственно говоря, начиная от режиссера спектакля «Разговоры после прощания», и продолжаясь в том, как существуют в нем все шесть артистов, все они, соблюдая дух и букву текста, проживают и что-то настолько индивидуальное, что это заметно по интонациям и отношениям внутри спектакля. При всем том, что и описанное Ясминой Реза, и то, что отражает настрой каждого артиста, который занят в спектакле по ее пьесе, она в главном — интернационально и общечеловечна, поскольку построена так, текстово организована таким образом, что те переживания, о которых говорят на протяжении ее все персонажы, знакомы, наверное, любому зрителю в зале. Что и позволяет устанавливать особую атмосферу доверия тому, о чем идет речь, между артистами и зрителями.

А в финале спектакля, после того, как Эдит раскладывает по тарелкам всех присутствующих жаркое и они о чем-то негромко беседуют между собой, Дарья Грачева встает из-за стола, снимает громадные очки, которые портили внешность ее героини, освобождает волосы от старомодной и старческой прически, поворачивается к зрительному залу, и улыбаясь легко и просветвленно, кланяется зрителям. Потом за нею и другие артисты по очереди выходят из-за стола на поклон, пока не выстраиваются в традиционный ряд на авансцене Малого зала Московского театра на Малой Бронной, чтобы услышать заслуженные аплодисменты, с чисто французским шармов доказав, что нужно быть оптимистом и надеяться на лучшее.

Однако заметим, что вряд ли случайно именно Эдит, которая почти все время, пока шел спектакль, была на сцене, поддерживая разговоры всех его участников почти без демонстрации эмоций и критики, сидя до того спиной даже к зрителям, начинает эту маленькую сюиту на музыку Шуберта — поклоны в конце спектакля. Что, наверное, важно было режиссеры по разным причинам, как акцент, как намек на место героини Дарьи Грачевой здесь и сейчас, как возможный вывод о том, что все еще возможно и у нее, и у всех остальных. Но в первую очередь как раз у нее, поскольку больше всех она достойна лучшего и обязана после всех мытарств, унижений, самозабвения получить что-то настоящее и самое важное — счастье, которому героиня Дарьи Грачевой улыбается безыскусно и по-доброму, так, как только и может ее героиня в пьесе и спектакле «Разговоры после прощания», которая тридцать лет назад была написана Ясминой Реза, сразу прославив ее и во Франции, и за ее пределами.

___________________

Абель Илья Викторович

[ свернуть ]


«Мелиховская весна-2017»: итоги и выводы. Часть 6. Глава 1

31 июля 2017
25 мая на Мелиховском Международном театральном фестивале был посвящен Л.Н. Толстому. Постоянным зрителям фестиваля это могло показаться странным, поскольку в Мелихове по традиции театры показывают свои самые свежие спектакли по пьесам и прозе А.П. Чехова или о нём с... [ развернуть ]

25 мая на Мелиховском Международном театральном фестивале был посвящен Л.Н. Толстому. Постоянным зрителям фестиваля это могло показаться странным, поскольку в Мелихове по традиции театры показывают свои самые свежие спектакли по пьесам и прозе А.П. Чехова или о нём самом. Но в прошлом году организаторы решили немного расширить рамки программы и учредить новый раздел «В гостях у А.П. Чехова», посвященный тем писателям и драматургам, которые могли приезжать в Мелихово к Антону Павловичу. Или просто были близки ему по духу. И если в прошлом году «в гостях» у него был М. Горький, то в нынешнем - Л.Н. Толстой. С обоими великими писателями у Чехова была неразрывная духовная связь, боле того, как известно, он с ними иногда общался. Днем на сцену «Театрального двора» вышли артисты Театра на Малой Бронной со спектаклем «Княжна Марья» (сцены из романа Льва Толстого "Война и мир"). Режиссер - постановщик и автор инсценировки Сергей Посельский. Об этом спектакле пойдет речь в первой главе этой части.

Глава 1. Совесть, Благородство И Достоинство

Мне посчастливилось увидеть этот спектакль полгода назад на Малой сцене Театра на Малой Бронной. Признаюсь, что был не просто восхищен, а потрясён до глубины души! На протяжении почти всего спектакля, сидя в первом ряду маленького зала, немного стесняясь, «ревел белугой» в три ручья. Но, как бы парадоксально это ни прозвучало, в Мелихове я шёл на фестивальный показ с опаской. Во-первых, боялся, что первое впечатление вследствие каких-то привходящих факторов может быть чуточку снижено, и я был бы очень этим расстроен. Во-вторых, будучи всё же в глубине души уверенным, что спектакль пройдет на высочайшем уровне, опасался за свою нервную систему, которая могла дать сбой, как и в Театре на Малой Бронной. А члену бригады критиков, работающих на фестивале, это было бы как-то «не к лицу и не по летам». Сбылось второе. Между тем, плакал не только автор этих строк, а все сидящие рядом люди. В том числе, умудренная театральным опытом известный критик, которая поначалу так же, как и я, сомневалась: иди ей на спектакль или нет! Тем более, что она его видела до этого уже два раза. Она говорила приблизительно следующее: «Почему я должна идти, зная, что спектакль в третий раз будет разрывать мне душу?!» Слёзы лились ручьем из глаз известного артиста, мастера художественного слова Юрия Ивановича Голышева, который потом признался, что начал плакать с самого начала. И, при этом, уговаривал сам себя: мол, уймись, ещё ведь целый спектакль впереди, ведь не хватит никаких носовых платков! А его замечательная супруга Галина Александровна, сидевшая рядом со мной, вообще плакала навзрыд и всё время повторяла: "Господи, какое счастье!" Между тем, эмоции - это, конечно, важно, но читатель, наверное, ждет от автора этой заметки более или менее внятного анализа того, что он увидел. Поэтому попытаюсь поверить алгеброй гармонию тех живых слез, которые лились в тот день в мелиховском «Театральном дворе», и разобраться в причинах зрительского счастливого потрясенияТот, кто пришёл на спектакль, безусловно, читал роман Л.Н. Толстого. Если по какой-то причине не дочитал, то видел фильм Сергея Бондарчука 60-летней давности. (Ну, или на худой конец какие-то американские киноверсии). Поэтому в душе каждого зрителя сформировались и «незыблемо» утвердились образы любимых героев романа, изменить которые было невозможно ни при каких обстоятельствах. А тут вышли на сцену современные молодые и красивые люди с горящими глазами, да еще одетые в джинсы, футболки, кофточки и куртки, а иногда (о, ужас!) - в шорты! И единственным внешним атрибутом моды двухсотлетней давности стал смешной седой парик с косичкой на голове старого князя Болконского.Думаю, что этот князь особенно шокировал неподготовленную публику. Вместо ожидаемого почтенного и солидного старца, умудрённого жизненным и воинским опытом, на сцену выскочил худющий, нервный, рефлексирующий молодой парень в какой-то видавшей виды толстовке и джинсах и с помощью слуги и двух гимнастических гирь принялся делать утреннюю физзарядку. Потом, надев холщовый передник, стал мастерить что-то на токарном станке. А чуть позже - учить геометрии свою недостаточно преуспевающую в этой науке дочь. И самое странное и непостижимое состояло в том, что и этот молодой актер, и все его коллеги через десять минут действия не просто заставили поверить, что они и есть те самые княжна Марья, маленькая княгиня, князь Андрей, Наташа Ростова, Пьер Безухов, мадемуазель Бурьен, etc., но влюбили в себя всех зрителей безоговорочно и бесповоротно! То есть, возникла та самая волшебная двойственность, присущая большому искусству, когда зритель, с одной стороны, понимает, что перед ним артисты, а, с другой, видит в них персонажей любимого произведения. Короче, происходит то, что можно, чуточку перефразировав известное выражение отца-основателя русского психологического театра, выразить ёмким словом: «Верю!»Кстати, о русском психологическом театре. Думаю, что преданного сторонника и апологета реалистического направления в театральном искусстве в спектакле «Княжна Марья» многое могло покоробить. Потому что психологическая простройка каждой из ролей здесь сочеталась с условностью игрового театра, сочной и яркой театральностью, сценическими парадоксами и режиссерской фантазией, граничащей с «хулиганством». И, как было написано в одной статье, «это рождает не только чувство сопереживания героям повествования, но и радость ощущения настоящего театрального «изюма». Замечу от себя, что этот «изюм» был скрупулёзно выверен и просчитан режиссером до каждого слова, жеста и взгляда. И меня, как и в первый раз, восхитила точность и дисциплина артистов. Но этот «формализм» вовсе не мешал им выстраивать «жизнь человеческого духа» своих героев, свободно «парить» и импровизировать в строгих режиссерских рамках.Спектакль был задуман и поставлен Сергеем Посельским еще тогда, когда его участники были студентами ГИТИСа, а режиссер - их педагогом. Потом было образовано ныне известное каждому уважающему себя театралу «Творческое объединение мастерских Голомазова» (ТОМ), в рамках которого спектакль продолжил свою жизнь. А в конце прошлого года к великой радости всех, кто любит эту команду, после серьезной редакции его взял в свой репертуар Театр на Малой Бронной. Бывшие студенты теперь стали уже опытными артистами, и многие из них плотно заняты в спектаклях театра. Но «Княжну Марью» продолжают играть так, как играли когда-то в ГИТИСе: ярко, пронзительно, остроумно и озорно, ничуть не смущаясь отсутствием декораций и костюмов. И эта их студенческая закваска делает спектакль уникальным и неповторимым.

Упомянутая выше супруга актёра после спектакля недоумевала: «Оказывается, можно вот так: всего с тремя стульями, столом, пианино и детской коляской сыграть такой потрясающий спектакль по т а к о м у произведению!» Добавить к этому можно еще и то, что Сергею Посельскому, как в свое время Петру Наумовичу Фоменко, хватило одной лишь истории жизни княжны Марьи, чтобы зритель почувствовал масштаб и величие замысла всего романа Л.Н. Толстого. А, с другой стороны, благодаря молодым и влюбленным в своих партнеров и персонажей артистам, Лев Николаевич вдруг сошел с пьедестала и стал простым, теплым, родным и очень сегодняшним.Зрителя, сидящего в двух-трёх метрах от происходящего на крошечной импровизированной сцене, обмануть практически невозможно. И если в действиях актеров вдруг возникает даже не фальшь или наигрыш, но малейшая неточность, зритель (а уж профессиональный обозреватель - тем более!) её тотчас считывает. Он, может быть, и не потеряет интерес к спектаклю в целом, но про себя снисходительно отметит: вот, мол, актер был не совсем естествен. Или какой-то режиссерский приём был не вполне логичным. И это, безусловно, в какой-то мере может смазать впечатление от зрелища. Читатель вправе обвинить автора этих строк в преувеличении или комплиментарности, но я могу дать голову на отсечение: в «Княжне Марье» не было ни одной реплики, взгляда или жеста, к которым мог бы придраться умудренный опытом критик! Правда, я пожалел, что в мелиховском «Театральном дворе» не было возможности установить главную часть декорации спектакля, идущего в Театре на Малой Бронной: черные ниши задника, поначалу наглухо задраенные мощными деревянными ставнями, а впоследствии превращающиеся в символические врата в мир иной.

Не знаю, как удается Сергею Посельскому поддерживать творческую форму своего спектакля, но остается поражаться тому, что за полгода с тех пор, как я его увидел впервые, он значительно вырос, окреп, но, при этом стал еще более трепетным и пронзительным. Может быть, это объяснялось еще и тем, что актеры играли в полюбившемся им Мелихове. Кстати, некоторые постоянные фестивальные зрители перед «Княжной Марьей» ностальгировали по прошлогоднему спектаклю этой же команды «123 сестры», который был показан в качестве «творческого продукта» ТОМа Голомазова. А когда на плечах героев «Княжны Марьи» появились серые шинели, то сердце автора этих строк заныло от воспоминаний о дивных чеховских сестричках под мелиховским майским проливным дождем 2016 года. Не знаю, осознанно ли режиссером и художником по костюмам Верой Никольской таким образом был передан «привет» сестрам Прозоровым и их брату, которого играет Александр Шульгин (в «Княжне Марье» он - Пьер Безухов), но это рождает немало добрых чувств и мыслей о том, что дней связующая нить незримо скрепляет героев великой русской литературы.Сравнительно недавно мне удалось написать о «Княжне Марье» и рассказать о каждом из участников этого потрясающего действа. Не имея возможности в этой заметке подробно проанализировать каждую роль, скажу лишь, что после Мелихова моё восхищение командой Театра на Малой Бронной и ТОМа Голомазова неизмеримо возросло! Я еще раз был растроган игрой опытной актрисы Ульяны Поляковой, сыгравшей дочь княжны Марьи и Николая Ростова Наташу и отметившей в апреле свой шестой день рождения.

Рад был увидеть новое лицо в этом спектакле - очаровательную Лину Весёлкину в роли акушерки Марьи Богдановны. В небольших, но заметных ролях еще раз порадовали Олег Полянцев - трогательный в своей преданности старому князю его слуга Тихон - и Артем Губин в роли трусливого и продажного старосты Дрона.Заставил хохотать «концертный номер» с участием «нарцисса» Анатоля Курагина (Дмитрий Гурьянов) и надутого, как индюк, министра князя Василия, как будто списанного с наших современных чинуш (Андрей Терехов). Симпатичен эпизод с участием Ильина - друга Николая Ростова (артист Александр Ткачев). Екатерина Дубакина в роли мадмуазель Бурьен по сравнению с прошлым виденным мной спектаклем добавила своему образу резкости и характерности. В результате получилась амбивалентная фигура - и смешная, и трогательная, и чуточку стервозная.Замечателен Николай Ростов Дмитрия Варшавского - красавец с железными бицепсами, косая сажень в плечах. Он импульсивен, по-рыцарски влюблен в княжну Марью, но строг и сдержан. При этом, он обезоруживает нежной любовью к своей чудной дочке, и ты понимаешь, что этому жесткому и внешне мало эмоциональному человеку не чужда лирика и сантименты!Пьер Безухов Александра Шульгина - абсолютно толстовский герой: мягкий, ранимый, трепетный, податливый. Но в нем в отличие от киногероя Сергея Бондарчука нет «слюнтяйства» и безволия. Пьер в этом спектакле - настоящий мужчина, который уступает напору своей жены Наташи исключительно из благородных побуждений, что его очень красит и делает образ объемнее и значительнее.Удивительная и безгранично обаятельная Наташа Ростова Дарьи Бондаренко воплощает в себе лучшие черты русской женщины. У неё душа нараспашку: она может быть безудержно веселой и во всю силу своего доброго сердца сочувствовать близким, увлекаться, любить, быть преданной, но, если надо, проявлять твердость и уверенной рукой направлять в нужном русле не всегда «путёвого» мужа. Но все её претензии к нему замешаны на нежности и большой любви. Здесь авторы спектакля полностью сообразуются с характеристикой, данной Наташе в романе Л.Н. Толстого: «Она только до крайности доводит свою любовь к мужу и детям, - говорила графиня, - так что это даже глупо».

Пусть меня обольют презрением апологеты фильма С. Бондарчука и других экранных и сценических воплощений романа Л.Н. Толстого, но лучшей маленькой княгини, чем Полина Некрасова, я в своей жизни не видел. У всех, кто читал роман, а, стало быть, знает о судьбе несчастной женщины, с первых секунд появления на сцене этой дивной актрисы, к горлу подкатывает ком: столько в ней детской непосредственности, чистоты сердца и преданности мужу! А в ее прекрасных очах ты читаешь предчувствие той боли, которую ей предстоит перенести. И немой вопрос: «За что мне эти страдания?» И ты вслед за Л.Н. Толстым задаешь риторический вопрос: «Для чего было умирать этому ангелу - Лизе?!»Признаюсь, что увидев в первый раз в роли князя Андрея отличного актера Марка Вдовина, я уже не помышлял, что кто-то может его заменить. На спектакле в Мелихове эту роль сыграл Александр Бобров - один из ведущих артистов ТОМа и Театра на Малой Бронной. Это был совсем иной Андрей: менее эмоциональный и сентиментальный, но более жёсткий, мудрый и трагический. Этот Андрей, как и у Толстого, немного холоден по отношению к своей беременной жене. Но отнюдь не считает ее «пустой и глупой». Потому что ТАКУЮ Лизу нельзя назвать так! Он ее любит, но по-своему: сдержанно, «по-болконски». Он скрытен и немного ироничен по отношению к окружающим. Но, при этом, предан своему крутому батюшке совершенно искренне и безоглядно. И, наверное, в душе хочет быть на него похожим, несмотря на невероятно крутой нрав старого князя. Андрей Болконский Александра Боброва умён, прозорлив. Он воин, и поэтому каждую минуту готов к смерти.Глядя на этого Андрея, ты соглашаешься с Толстым: «Пьер всегда удивлялся способности князя Андрея спокойного обращения совсякого рода людьми, его необыкновенной памяти, начитанности (он все читал, все знал, обо всем имел понятие)». Но, наверное, главное в Андрее Болконском в этом спектакле, как, впрочем, во многих других его героях, - это невероятная, обжигающая, высокая любовь! Князь Андрей и Марья порой стесняются лишний раз демонстрировать свое братское чувство друг к другу, не обнимаются, не целуются при встречах и расставаниях, а лишь исподволь, в глубине сцены украдкой целуют руки друг другу, сплетя их в тугой «узел». И это потрясает сильнее, чем иные страстные монологи...Старый князь Николай Андреевич Болконский стал выдающейся работой грандиозного артиста Олега Кузнецова. Кажется, что в трактовке этого образа авторы спектакля и актер решили полностью отойти от стереотипа, утвердившегося после исполнения этой роли Анатолием Кторовым. Да, этот молодой «старый» князь совсем не такой, как в известном фильме или, например, в спектакле Петра Фоменко. Он, как и у Толстого, «со странностями и тяжёлый» и «всегда крут». Но в отличие от киногероя, он напоминает смерч, который может снести всё на своём пути. При этом, он очень смешон и трогателен. Он страшно одинок и несчастен, потому что в его ближнем круге нет человека, которому он мог бы открыть душу. Хотя ты понимаешь, что в глубине души он безумно любит своих детей, а потом и внука Николеньку. Но проявлять свою нежность и любовь считает зазорным для суворовского солдата.

Николай Андреевич, как и Дмитрий Ларин у Пушкина, «в прошедшем веке запоздалый». И не может ни на миллиметр отойти от устоявшихся правил и привычек «времен очаковских и покоренья Крыма». И уход из жизни этого старого вояки за неимением пушечных ядер будет сопровождать «салют» любимых гантелей, которые выпадут из его ослабевших рук...Заглавная героиня спектакля в исполнении Юлианы Сополёвой практически всегда сдержанна и строга - и к себе, и к окружающим. Ничего не поделаешь: сказывается воспитание в генеральском доме! Но за внешней невозмутимостью ты видишь бури, которые бушуют в её сердце. Актриса блестяще играет самые разные состояния души своей героини. Её княжна Марья может быть кроткой, нежной, чувственной, временами неуверенной в себе, иногда - решительной и твердой, а порой даже забавной. Но все ее душевные проявления, как практически у всех остальных героев, замешаны на громадной любви, которая в состоянии преодолеть все жизненные невзгоды. Отличительной особенностью актрисы является то, что ей удаётся сыграть не просто разные состояния своей героини, но процесс духовного развития этой незаурядной личности.

В финале, когда княжна, наконец, обретает любимого человека и семейное счастье, у нее из глубины сердца вырывается фраза: «Никогда, никогда не поверила бы, то можно быть такой счастливой»!» И я опять вспомнил слова своей уже не раз упомянутой соседки по зрительному залу. Не побоюсь высоких слов: спектакль Сергея Посельского стал одним из главных театральных событий в моей длинной зрительской жизни. Может быть, такие моменты на самом деле и есть счастье...

Но дело не только в высоком художественном качестве этого необыкновенного действа. Для меня было важно то, что его участникам присущи такие редкие в наше время черты, как благородство, человеческое и актерское достоинство и честь. И ты, глядя на них, понимал, что в любимых героях Толстого есть частички душ тех людей, кто отважился к ним прикоснуться и «оживить» для зрителей. Думаю, что играть этих героев с не чистой совестью и черной душой невозможно. Наверное, строчки Булата Шалвовича Окуджавы, которые он написал тридцать лет назад, и о них тоже:

«Совесть, Благородство и Достоинство -


вот оно, святое наше воинство. 


Протяни ему свою ладонь, 


за него не страшно и в огонь»

Думаю, еще и в этом кроется причина тех живых и счастливых слез, которые лились из глаз зрителей на мелиховском спектакле.

Павел Подкладов
Фото Галины Фесенко

Павел Подкладов

[ свернуть ]


Екатерина

25 мая 2017
Отличный спектакль! Легкий. Снежный. Веселый. Всем советую!

Отличный спектакль! Легкий. Снежный. Веселый. Всем советую!

Екатерина

[ свернуть ]


Шутова Анастасия

23 мая 2017
Потрясающий спектакль. Очень точно передано человеческое лицемерие, выслуживание и прямо в точку показан судебный процесс. Актерская игра очень понравилась, все актеры настолько вжились в своих персонажей, что аж мурашки по телу. Глубокие мысли в жуткой средневековой... [ развернуть ]

Потрясающий спектакль. Очень точно передано человеческое лицемерие, выслуживание и прямо в точку показан судебный процесс. Актерская игра очень понравилась, все актеры настолько вжились в своих персонажей, что аж мурашки по телу. Глубокие мысли в жуткой средневековой истории.

Шутова Анастасия

[ свернуть ]


Коллизии веры и права

12 мая 2017
12.05.2017Премьера спектакля «Салемские ведьмы» по пьесе Артура Миллера «Суровое испытание», написанной 65 лет назад, состоялась в Московском театре на Малой Бронной 20 апреля 2017 года. Было бы неправильно считать, что содержание ее неизвестно столичному зрителю. Но... [ развернуть ]

12.05.2017

Премьера спектакля «Салемские ведьмы» по пьесе Артура Миллера «Суровое испытание», написанной 65 лет назад, состоялась в Московском театре на Малой Бронной 20 апреля 2017 года. Было бы неправильно считать, что содержание ее неизвестно столичному зрителю. Но в таком случае возникает закономерный вопрос: Почему именно сейчас и именно этот театр обратился к шедевру американского драматурга. В свое время в СССР шла его ранняя пьеса «Смерть коммивояжера», а сейчас в театре Маяковского идет его же пьеса «Все мои сыновья».

Для Миллера история семнадцатого века, когда в одном из городов Америки мужчин и женщин поголовно и практически без юридических (если таковые в данном случае могли быть, в принципе) обвиняли в богохульстве, колдовстве, что заканчивалось для осужденных смертным приговором или тюремным заключением. Через какое-то время суд над сотнями людей по указанному обвинению был признан ошибочным, однако прецедент процесса над так называемыми салемскими ведьмами был создан. Для Миллера, возможно, в создании пьесы был принципиален момент высказывания о современном через прошлое на фоне работы комиссии Маккарти, которая выносила вердикта об антиамериканской деятельности того или иного гражданина США. Это с одной стороны, то есть, история, пересказанная друматургически Артуром Миллером как отсыл к прошлому, для него самого и его зрителей становилась разговором о настоящем. Понятно, что для российского зрителя, знакомого с историей своего государства в двадцатом веке, сюжет, использованный Миллером, отзывается фактами из отечественной истории. Чтобы далеко не отдаляться от темы советских процессов советского времени, достаточно вспомнить, что при входе в театр нельзя не обратить внимания на памятный знак, на котором изображен Соломон Михоэлс, основатель еврейского театра, погибший в Минске при странных обстоятельствах. Если вспоминать далее этот сюжет, то здесь нельзя не упомянуть и процессов над так называемыми «врачами-вредителями», борьбу с теми самыми как бы «безродными космополитами», как кампании в ряду других процессов над врагами народа, которые на слуху у многих.

Очевидно, что на российской почве то, что написал Артур Миллер, используя факты американской истории, воспринимается адекватно, в данном случае, как попытка высказывания о своем через чужое, в этом виде — переводное. Но худрук театра на Малой Бронной Сергей Голомазов, сразу заметим, поставил спектакль не публицистический. Да, почти на протяжении всего действия многие участники его, даже разговаривая друг с другом, обращаются непосредственно в зал, находясь все время лицом к зрителям. А во втором действии Михаил Горевой, в роли Дэнфорта, судьи, полномочного представителя губернатора, не просто реплики свои к другим персонажам обращает в зал, но и несколько раз задает конкретно зрителям вопросы по существу того процесса, его подоплеки и последствий, который он ведет.

В таком контексте, нынешние «Салемские ведьмы» является спектаклем не публицистическим в основе своей и не прямолинейно реалистическим (например, герои его одеты не в стилизованные под конец семнадцатого века костюмы, а в то, что могли, скорее всего, носить американцы пятидесятых годов двадцатого века, когда написана была Миллером его пьеса — художник по костюмам Мария Данилова). Это, как представляется спектакль в высоком смысле слова декларативный, в нем заявлена тема: что важнее — вера или право, мораль частная или общественное представление о морали, что есть правда и что есть истина. В определенном контексте эта постановка оказывается, без идеологической прямолинейности, чрезвычайно современной, поскольку вопрос о приоритете веры или права оказался сейчас, пожалуй, самым актуальным для современной России. Нередко возникают прецеденты, когда вера апеллирует к праву, а право становится на сторону веры. При том, что по Конституции РФ государство определено, как светское.

И потому оказывается, что перед нами как бы три спектакля в одном. Один большой спектакль «Салемские ведьмы» в двух действиях. И еще каждое действие, как самостоятельный спектакль в рамках четко собранного и выстроенного целого.

В первом действии рассказывается о том, как в городе поползли слухи, что дети умирают от сглаза или хуже — колдовства. Да, к тому же, священнослужитель местный Самуэль Перрис (Андрей Рогожин) заметил в лесу что-то вроде шабаша ведьм: девушки танцевали вокруг костра и совершали некий кощунственный ритуал. Для борьбы с пороком сюда прибывает преподобный Джон Хэйл (Дмитрий Гурьянов). И почти большую часть первого действия он пытается изгонять дьявола из Бетти, дочери Пэрриса (Лина Веселкина). А потом ведет собственное расследование, выпытывая у служанки Титуба (Алена Ибрагимова), Абигайль, племянницы Пэрриса (Наталья Самбурская) и других подробности их реального или кажущегося грехопадения. Он здесь и «добрый» следователь, который заботится о нравах и душе горожан, и иезуит, который использует простые приемы давления для того, чтобы любыми средствами (Торквемада, основатель инквизиции, верил, что для спасения душ не надо жалеть тела) добиваться того, что ему нужно. По сути, перед нами нечто вроде бенефиса в премьерной постановке, но такого, который исключительно оправдан содержанием данной части спектакля и всего его в единстве и деталях. Демагогия преподобного Джона Хэйла также знакома для российского уха, поскольку слишком напоминает то, что стало широко известным в ходе перестройки по воспоминаниям тех, кто прошел через неправедные и бесправные судилища. Но Хэйлу не удается добиться от обвиненных в ереси, в колдовстве, в продаже душ дьяволу нужного результата. И тогда в город прибывает судья Дэнфорт, и устраивает настоящий суд, чему практически посвящено все второе действие постановки «Салемских ведьм» в театре на Малой Бронной. Михаил Горевой в роли судьи великолепен, как материализация лукавого начала. Борясь за соблюдение закона, он готов на все, лишь бы обвиненные были осуждены. Он дает понять, что осознает, что осуждает невиновных людей. Но его устраивает роль обвинителя, человека, которому дано решать, оставить человека жить или отправить его на виселицу. Герой Михаила Горевого буквально упивается доставшейся ему властью. Он в чем-то напоминает тут героев Достоевского, например, Опискина из «Села Степанчиково и его обитателей». Он разыгрывает настоящий спектакль, который есть иллюзия правосудия, когда внешне, чисто формально соблюдены все нормы, есть иллюзия соблюдения закона. Но при этом судья не скрывает, что какие бы ни были доказательства в пользу невиновности тех, кого хотят повесить за тяжкое нарушение религиозных догм, он будет стоять на своем. Несомненно, в его герое есть, собственно говоря, чертовщина, нечто инфернальное именно потому, что Михаил Горевой буквально фонтанирует интонациями и цинизмом в этой роли.

Если Хэйл, так сказать, брал тех, от кого требовал признаний на то, что задавал им вопрос о принадлежности к христианству, и на затем, получив нужный ответ, строил на его основе словесную пытку каждого, то судья Дэнфорт расширяет ракурс претензий к горожанам. Ему мало того, что они свидетельствуют о принадлежности к христианской вере. Ему надо указать на то, что вера и право не могут быть в конфликте. Христианин настоящий не может оспаривать решение суда, поскольку суд исходит из веры. И потому однозначно правомочен и непогрешим в принимаемых им решениях. Однако, надо сказать, что безукоризненная по выразительности в каждой из сцен игра Михаила Горевого все же несколько избыточна. Думатся, что в США, стране протестантской, второе действие пьесы Миллера играется несколько иначе по актерской значимости. Там важнее процедура судопроизводства, а не дьявольские по своей наглости и подлости ужимки конкретного человека, облеченного юридическими возможностями. Если расследование, которое вел Хэйл органично вписывалось в атмосферу спектакля в этой постановке, то премьерство заведомое Михаила Горевого несколько нарушает ритм действия, переводя его в публицистику, делая представление в духе стилистики Театра на Таганке, что вряд ли правильно. Возможно, указанное связано с тем, что спектакль Театра на Малой Бронной еще обретает себя, взаимоотношения между актерами, сосуществование отдельных его сцен еще упорядочивается. И постепенно «Салемские ведьмы» обретут практически идеальный темпо-ритм, которого пока нет. И потому постановка кажется несколько затянутой. Особенно в конце каждого из действий.

Заметим, что священник Хэйл уже не на первых ролях во втором действии. Он оказывается вторым, если не третьим или четвертым в процессе, хотя специально возвращается в Салем, чтобы спасти заблудших, которыми считает осужденных, и попытаться спасти некоторых из них от казни. После того, как ему не удается убедить судью Дэнфорта в отмене приговора о повешении, он соглашается хотя бы попытаться убедить фермера Джона Проктора ( Михаил Яглыч, одного из двух, наряду с Михаилом Горевым, приглашенных артистов именно на эту постановку) в том, чтобы тот согласился на условия судьи Дэнфорта, оговорил себя ради спасения собственной жизни. Тут некоторый не до конца проясненный момент: будучи человеком искренно верующим, ищущим себя в вере и несущим людям ее свет от чистого сердца, приняв непосредственное участия в судах по обвинению в ереси и подписав десятки приговоров, священнослужитель обращается к фермеру с монологом, который можно считать еретическим. Он признается, что не понимает такой веры, которая приводит к осуждению на смерть. Однако, это не смущает членов суда, потому и не совсем ясно — Хэйл говорит это, чтобы Проктор поверил ему, подписал самооговор и попал в словесную ловушку, или он, служитель бога, действительно пришел к отчаянному безверию при соблюдении ритуала и всего того, что с ним связано.

И тогда вопрос о вере снова, как в первом действии выступает на первый план. В своей речи Проктор говорит, что ему не хочется, чтобы именно Пэррис крестил его третьего сына, поскольку для него важнее внешняя атрибутика (золотая утварь в церкви вместо серебряной, что вдруг звучит очень злободневно именно на российской сцене), неискренняя вера, в чем зрители убеждаются на протяжении спектакля. Преподобный Пэррис, заваривший, образно говоря, всю историю с ведьмовством, юлит, если нужно, выгораживает себя, клевещет, доносит, всеми своими репликами показывает, что стоит на стороне суда, только так показывая первенство права над верой, считая что таким образом поддерживает истинное религиозное чувство.

Но все равно судья вместе со своими помощниками (Александр Никулин, судья, Дмитрий Варшавский и Егор Барановский, судебные исполнители) показывает, что государство подминает под себя все, в том числе, и религиозные чувства его граждан. И вера, следовательно, оказывается на службе у государства, хотя, по пьесе Миллера, вера и право сосуществуют в тесном и очень прочном взаимодействии, когда очевидно, что одно не может быть без другого.

Принципиально то, что клянутся верой или правом горожане, относящиеся, так сказать, к разным сторонам конфликта.

Вот Энн Патнэм (Марина Орел) со слезой в голосе дважды повторяет, что семь ее детей умерли сразу в день рождения, считая, что в их смерти виновато колдовство. Но она так уверена в правоте доводов, приводимых в объяснение их смерти, что не задумывается о том, что, возможно, причина в какой-то наследственности, а не в сглазе. И, кроме того, что же она семь почти лет ждала, чтобы прийти к выводам о колдовстве как раз тогда, когда об этом заговорили в городе. Потому слова Ребекки Нерс (Вера Бабичева) о том, что стоит говорить не о дьявольских происках, а о лечении, воспринимаются как нарушение норм приличия, протест против того, что принято безоговорочно обществом, ведь все в спектакле клянутся именем Христа и, опираясь на букву и дух Библии, интерпретируют собственные и чужие слова и поступки.

В лагере противников неправосудного осуждения и фермер Джайлс Кори, которого просто замечательно играет Геннадий Сайфулин, актер старшего поколения, который в данном спектакле выступает значимо, достоверно и искренно. Когда судья ехидно спрашивает его о том, не имеет ли он юридического образования, если так умело и юридически точно составляет свои обращение, Джон Кори отвечает, что дело не в специальном образовании, а в том, что он знает свои права и отстаивает их. (Заметим, что подобная реплика, как и многие другие, при публицистическом подход к тексту Миллера, — перевод Ф. Крымко и Н. Шахбазова — могла бы повиснуть в паузе, разрешившейся аплодисментами зрителей, но Сергей Голомазов, повторим, поставил не публицистику, а размышление о том, что есть мера доброты, справедливости, чести и достоинства, потому легкий успех намеков на повседневность нему не был нужен, и не его он пытался достичь.)

Сторонницей справедливости в ее настоящем значении выступает и Элизабет Проктор, жена фермера (Юлиана Сополева). Ей непросто вести защиту мужа, ведь и она обвинена чуть ли не в колдовстве. Кроме того, она чувствует себя в чем-то виноватой перед мужем, о чем говорит в прощальном диалоге с ним. Она берет на себя вину за измену его, за то, что он увлекся Абигайль Пэррис, которая во всей рассказанной Миллером истории — главный свидетель обвинения.

Элизабет, подобно Сарре, жене Авраама, как рассказано в Библии, выгнала служанку. В «Салемских ведьмах» конфликт усилен, поскольку Абигайль мстит Элизабет, а потом и Джону Проктору.

Жена Проктора мужественнее и душевно выше его. На его вопрос о прощении, она говорит о том, что дело не в том, простит ли она его, а в том, что он сам для себя должен решить вопрос, как дальше жить. Непрямым текстом, но достаточно ясно в подтексте сказанного Элизабет дается понять и то, что нельзя верить посулам судьи и его приспешников, поскольку, если Проктора не осудят за колдовство, то накажут за прелюбодеяние. Или за то и другое по совокупности. Именно слова жены спасают фермера от оговора. Он рвет подписанный им же протокол и заявляет, что его доброе имя дороже ему собственной жизни. (И здесь при более упрощенном подходе к тексту Миллера могла бы выйти на первый план чистая публицистика, но снова и в очередной раз Сергей Голомазов уходит от нее, поскольку дешевый и быстротечный успех такого прочтения сильного и многозначного по содержанию текста Миллера, усреднит театральность постановки, сведя ее до агитки, а перед нами именно театр — в чем-то демонстративный, но в любой подробности подлинный и поистине блистательный.)

Совершенно неоднозначная роль у Полины Некрасовой, которая играет Мэри Уоррен. В первом действии она такая советская пионерка, которой нравится, что ей доверили быть участницей судебного процесса. Она буквально в восторге от того, что будет на стороне правосудия. Во втором действии она пытается поддержать позицию фермера Проктора, признается, что врала и оговаривала других. Но судья, ведущий процесс, с редкой упертостью, но ювелирно и чуть ли ни ласково с помощью наводящих вопросов, разбивает уверенность девушки в своей правоте. Она физически и морально подавлена. Пионерка, какой она казалась раньше, впадает в истерику, и переходит на сторону противников правды и справедливости в их истинной сути. Она не может выдержать одиночество противостояния большинству, в первую очередь, Абигайль Пэррис, которая здесь — черный лебедь, соединение колдуньи, демагога, актрисы и мстительной женщины. Настасья Самбурская в названной роли несколько банальна и вторична, но суть своей героини передает верно и в той мере, насколько важно обозначить ее естестве, данность обиженной, умной и умеющей защищаться женщины. Другое дело, что, защищая себя, она, прекрасно чувствуя мнение толпы, использует его искусно и исключительно в свою пользу, спасая сугубо жизнь только свою, не считаясь с фактами. Судья Дэнфорт прекрасно понимает, с кем имеет дело. И все же строит обвинения на словах Абигайль, поскольку иначе все судебное разбирательство рассыплется и превратится в мусор. А она, понимая, как нужна следствию, говорит и делает то, что от нее требуют, творчески подходя ко всему, что ей нужно сказать и сделать. Наталья Самбурская показывает молодую женщину уверенной в себе, разыгрывающей явно провинциальный спектакль, который она вряд ли могла видеть в пуританском городке, но делая это, тем не менее, узнаваемо, хоть и наивно. Здесь не так важно, как Абигайль играет роль невинной жертвы и главной обвинительницы, а в том, что всему, что с нею связано верят как истине в последней инстанции.

Таким образом, Сергей Голомазов поставил, в том числе, спектакль о том, как судебное разбирательство, так любимое в Америке, как предмет зрелища в театре и в кино, буквально разоблачается до невероятия, до того, что показывается, как в этот раз оно порочно, гнусно и далеко от исполнения закона, хотя бы буквы его.

Игра актеров в «Салемских ведьмах» представлена так, что практически любая роль становится по сути своей бенефисной, поскольку подана, как монолог, как высказывание о вере или праве, как жест и поступок в той или иной мере раскрывающие суть пульсирующего сосуществования одного и другого. При том, повторим, что постановка воспринимается как единое целое, как одно большое, ясное, но требующее внимания и вдумчивого проникновения в показанное — высказывания. Не о прошлом или о настоящем, а о том, что есть постоянное состояние выбора позиции, где все сложно и все обременено доводами и суждениями разного рода, житейскими обстоятельствами и подробностями. И, значит, в очередной раз перед нами спектакль о выборе — жизненном, духовном, этическом, а не только религиозным. В некотором смысле спектакль Сергея Голомазова, как и пьеса Артура Миллера — экзистенциален. Но философский подтекст текста американского драматурга настолько явно и правдиво здесь укоренен в российской театральной традиции, настолько созвучен российскому менталитету, без демонстративности в его подачи и без привнесения в него чего-то чужеродного, как бы отсебятины, что он обрел себя в Театре на Малой Бронной в совершенном по форме и выразительности действии, которое волнует зрителя и принимается тепло и приязненно.

Несомненно, что наличие двух составов для некоторых персонажей вносит в спектакль «Салемские ведьмы» на московской сцене вероятные нюансы. Однако, очевидно и то, что канва его, динамичная, емкая и собранная, сохраняется от показа к показу, свидетельствуя о том, что теперешний опыт обращения к классику американской литературы двадцатого века оказался удачным, своевременным и многогранным, ставящим вопросы и показывающим варианты их решения, конфликтные, спорные, воспроизведенные с театральной изысканностью и мастеровитостью профессионального прочтения переводного текста.

Илья Абель

Илья Абель

[ свернуть ]


ТОМ, война и любовь

11 мая 2017
Премьера спектакля «Княжна Марья» (Сцены из романа «Война и мир») в Московском театре на Малой Бронной.История создания спектакля «Княжна Марья», премьера которого состоялась 14 декабря нынешнего года в Московском Театре на Малой Бронной, не совсем обычна. Работа на... [ развернуть ]

Премьера спектакля «Княжна Марья» (Сцены из романа «Война и мир») в Московском театре на Малой Бронной.

История создания спектакля «Княжна Марья», премьера которого состоялась 14 декабря нынешнего года в Московском Театре на Малой Бронной, не совсем обычна. Работа над ним была начата еще в 2013 году молодым режиссером и педагогом Сергеем Посельским в ГИТИСе в Мастерской Сергея Голомазова. А когда в 2014 году выпускниками четырех мастерских (2002, 2006, 2010 и 2014 годов) был создан коллектив под названием ТОМ (Творческое объединение мастерских Сергея Голомазова), спектакль наряду с несколькими другими названиями выпускных работ был включен в афишу этой творческой команды.

Тем, кто хочет узнать подробнее о том, что представляет собой ТОМ (простите за игривый каламбур) и какова программа этого объединения, советую зайти на их сайт. Между тем, вынужден с грустью отметить, что замечательный коллектив, кстати, недавно ставший лауреатом премии «Звезда Театрала» в номинации «Лучший социальный проект» за свой потрясающий спектакль «Особые люди», к сожалению, своего помещения не имеет. Поэтому включение в афишу известного театра спектакля ТОМа - радость для всех, кто успел полюбить этот юный коллектив. Но, конечно, обретя свой новый небольшой дом, а именно - Малую сцену Театра на Малой Бронной, спектакль Сергея Посельского (тоже, кстати, ученика Сергея Голомазова) был в определенной степени трансформирован с учетом новых условий и приобрел новые черты. Так что это, безусловно, премьера в самом полном и радостном смысле этого слова!

Я, конечно, не могу отвечать за всё театральное пространство, но, как мне кажется, со времени создания Петром Наумовичем Фоменко в 2001 году легендарного спектакля «Война и мир». Начало романа» попытки инсценировок романа в театрах России были не часты. Поэтому надо отдать должное отваге молодых голомазовцев, которые решились взяться за такую громадину, как эпопея Л.Н. Толстого. Автор этих строк, имея некоторое представление о спектакле благодаря краткому пресс-релизу на сайте ТОМа, пытался представить себе то, что ему предстоит увидеть. При всей очарованности молодыми актерами ТОМа и Театра на Малой Бронной возникало некоторое сомнение в том, что им удастся затмить в сердцах зрителей легендарные образы героев «Войны и мира», созданные великими советскими актерами в фильме Сергея Бондарчука. А самое главное - убедить зрителя, что в наш сумасшедший век в свои юные годы они способны подняться до высоты помыслов и благородства души толстовских героев. «И каков же результат? - спросит читатель, - затмили?» Буду откровенен: не затмили. Потому что и не ставили перед собой такую задачу. Но убедили вполне! Но, самое главное, благодаря какой-то неведомой машине времени сумели перенести зрителей в тот загадочный мир, когда русские люди почему-то считали хорошим тоном говорить по-французски, но, при этом, воспитывали своих детей в духе преданности Отечеству и почитали за честь отправляться на войну с ненавистным «Буонапарте», даже если их никто под ружье не призывал…

Остается загадкой, каким способом, по мановению какой волшебной палочки сегодняшние девушки и парни в джинсах и футболках: Юля, Даша, Полина, Олег, Марк, Дмитрий, etc., - вдруг стали Марьей, Наташей, Лизой, Андреем?! Причем, не используя никаких особых внешних приемов - грима, толщинок, буклей, характерной пластики и даже костюмов! Можно, конечно, попытаться поверить алгеброй гармонию и попробовать проанализировать своеобразную театральную стилистку, которую исповедует Сергей Посельский, скрупулезно разобрать режиссерские и сценографические приемы и актерские приспособления, темпоритмы, музыкальное и световое решение спектакля, но ответа на поставленный вопрос все равно не найти. Потому что дело не только и не столько в объективных обстоятельствах, а в том «магическом кристалле» под названием Театр, который способен превратить небольшой зал во дворец, джинсы и толстовку - в княжеские панталоны и кафтан, а футболку - в роскошный гусарский мундир. А самое главное - в том общем порыве юных, «для чести живых» сердец этих ребят, у которых «из-под кожи сочится душа». И ты, смеясь сквозь слезы и наслаждаясь ярким, талантливым, остроумным театром, вдруг с удивлением понимаешь, что Лев Николаевич Толстой превратился для тебя из забронзовевшего классика в простого, теплого, близкого и очень сегодняшнего человека.

«Картинка», встречающая входящих в зал зрителей, проста и, на первый взгляд незатейлива. Сценография Виктора Шилькрота, как всегда, лапидарна, функциональна и - на этот раз - немного мрачна (ничего не поделаешь - война!). В «построенной» художником небольшой, скромно обставленной комнате произойдут события, которые свяжут в один тугой узел судьбы многих персонажей великого романа Л.Н. Толстого. В обстановке нет ничего эффектного и поражающего взгляд: справа - самый обычный стол, который при необходимости будет периодически перемещаться в центр событий. За ним будут трапезничать, философствовать, выяснять отношения, заниматься геометрией. Чуть левее - пианино, на котором княжна Марья однажды сыграет для своих высокопоставленных сватов. (Музыкальный инструмент, кстати, выполнит не только свою непосредственную функцию, но и станет ширмой, скрывающей пикантную любовную интрижку). Доминантой сценографического решения становятся поначалу наглухо задраенные мощными деревянными ставнями черные ниши задника, которые впоследствии станут символическими вратами в мир иной.

Однако, несмотря на некоторую мрачность и сдержанность сценографии и серьезность темы, театральная атмосфера, в которую окунают тебя режиссер и его подопечные, легка и непринужденна. С первых же секунд спектакля тебе дают понять, что это будет игровой, образный, порой даже парадоксальный театр. На авансцене (если так можно назвать узкую полоску пола, разделяющую сценическое пространство и зрительный зал) появляются два «человека из народа» в простых рубахах и джинсовых портках, которые, немного смущаясь и комкая в больших мозолистых ладонях картузы (впрочем, вполне возможно, что мозолистые ладони и картузы - это фантазия чересчур впечатлительного рецензента), просят уважаемых зрителей выключить мобильные телефоны. Этого оказывается достаточно, чтобы ты тотчас «зажёгся» и принял условия игры. И тогда вполне оправданным становится уморительно смешной почти клоунский выход на утреннюю зарядку старого князя Болконского с «огромными» (наверное, не менее 500 граммов весом!) гантелями в руках, одетого в легкую толстовку и джинсы и меряющего пространство сцены своими «семимильными» шагами. (Позже грохот этих почти детских гирек, падающих на пол из безжизненных рук старого князя, станет поминальным салютом этому славному русскому воину, которому, говоря словами похожего на него великого кинематографического героя, всегда было «за державу обидно»…

Перечислять театральные находки режиссера можно долго. Чего стОит, например, виртуозно сыгранный урок, который проводит с дочерью упертый старый князь, стараясь научить ее основам геометрии! Или трапеза, в ходе которой домочадцы потихоньку прячут от разъяренного князя дорогую посуду, которую он, неровен час, может расколотить в порыве благородного гнева! Или «концертный номер» сватовства Анатоля Курагина, учиненного его батюшкой - князем Василием - и успешно дезавуированного стариком Болконским! Или история измены Наташи Ростовой, когда во время их разговора с Андреем откуда ни возьмись появляется Анатоль Курагин, приглашает Наташу на танец и, кружась в вальсе, уводит ее восвояси… Две минуты - и все ясно без слов! Таких «или» в этом спектакле немало. И это рождает не только чувство сопереживания героям повествования, но и радость ощущения настоящего театрального «изюма». Который может быть и вяжущим, и горьковатым, и сладким, но никогда не приторным. Надо отдать должное вкусу и чувству меры Сергея Посельского. Судя по всему, в его арсенале - изрядное количество таких ярких, остроумных театральных ходов. Но он ими не злоупотребляет, может быть, даже наступая себе при этом «на горло». И, тем самым, дает возможность артистам в полной мере проявить свои индивидуальности. Иначе говоря, гротеск, условность и игровая природа спектакля вовсе не противоречат глубочайшей психологической простройке каждой роли, даже самой маленькой.

Читатель понимает, что пришло время сказать несколько слов о господах артистах. Принимаясь за этот раздел собственного повествования, автор осмеливается изменить традициям. Дело в том, что рецензенты в своих обзорах обычно упоминают трех-четырех главных исполнителей и ограничиваются одной поощрительной фразой обо всех других актерах. Мол, и остальные тоже неплохи. В данном случае автор решил поступить иначе и начать рассказ не с тех, кто указан в начале списка действующих лиц и исполнителей, а, наоборот, - с тех, кто сыграл маленькие и даже крошечные роли. Ибо, как известно, короля играет окружение.

Хотя назвать «окружением» то очаровательное существо, которое появляется в финале спектакля, не поворачивается язык. Потому что дивное создание по имени Наташа - дочь княжны Марьи и Николая Ростова, лихо и без запинки отвечающая на вопрос маменьки о подобных треугольниках, становится не просто центром мироздания для своих родителей, но светлым аккордом счастья, венчающим действо! Скажу абсолютно честно, без всякого преувеличения: актриса Ульяна Полякова, которой в апреле стукнет целых шесть лет, не просто умиляет до слез, как это часто бывает с детьми на сцене. Она буквально поражает своей потрясающей органикой, уверенностью и мощным драйвом (да простит меня читатель за употребление сленга применительно к ребенку) и озаряет все вокруг солнышком своей души!

Очень точно и забавно играет акушерку Марью Богдановну Алена Ибрагимова. Она появляется на сцене всего на минуту-другую, но создает очень узнаваемый образ деловой, целеустремленной и чрезвычайно доброй деревенской бабы. И, к тому же, как сказал во время спектакля юноша, сидящий в зале за моей спиной, «классной и прикольной».

Студент РАТИ Артем Губин, играя старосту Дрона, создает интересный образ, если хотите, архетип этакого мужичка «себе на уме». Его хата всегда «с краю», он не лезет на рожон, но может и «подпеть» толпе, а то и исподтишка учинить какую-нибудь подлость своим же господам. Но когда ощущает на своем горле железную руку, тотчас идет на попятный, покоряясь силе. Замечательно играет своего Тихона - слугу старого князя - актер Олег Полянцев! Не могу не вспомнить известную истину о том, что играть на сцене любовь труднее всего. Не знаю, какие приспособления использует молодой артист под руководством режиссера, но ты абсолютно не сомневаешься, что этот человек по-настоящему предан своему господину и его дочери, веришь, что господа для него - не просто хозяева, но, прежде всего, родные люди. Это проявляется не только в том, как он смотрит на них и отвечает на их вопросы, но даже в его неподдельной сыновней заботе, когда он вытирает полотенцем шею старому князю, вспотевшему после усиленной утренней зарядки.

Очень забавен и тоже архетипичен Анатоль Курагин в исполнении Дмитрия Гурьянова. Высоченный красавец - косая сажень в плечах - этот Анатоль привык к тому, что женщины при его появлении падают ниц и ложатся вокруг «штабелями». Однако вряд ли его можно назвать самодовольным самцом. Ему просто нравится эта игра с дамами, это и есть его жизнь! В сцене своего сватовства в Лысых горах, Анатоль пыжится, стремясь соблюсти правила приличия и пытаясь создать видимость собственной значительности и солидности. Но тут же стреляет глазами в служанку-француженку и, не мудрствуя лукаво, во время «музыкальной паузы» под прикрытием пианино лезет ей под юбку. И хотя у Толстого сцена описана чуть более целомудренно, ты прощаешь сие баловство режиссеру и актерам, потому что это сделано очень смешно, легко и со вкусом. А также потому, что они (и персонажи, и актеры) молоды и имеют полное право побалагурить. Лев Николаевич, кстати, по молодости лет тоже был не дурак по части женского пола.

Не знаю, с какого современного напыщенного чиновника «списал» образ министра князя Василия Андрей Терехов, но опять трудно обойтись без научного термина «архетип». Этот надутый, самоуверенный «гусь», которого интересуют только придворные интриги и собственные прибыли, приезжает в Лысые горы вовсе не для того, чтобы составить счастье сына. Марья для князя Василия - лишь шахматная фигура в его замысловатой партии, а сватовство - выгодный матримониальный проект, благодаря которому можно шагнуть по служебной лестнице вверх. Взор высокородного сановника строг, выражение лица чинное и озабоченное, как на парадном портрете. Причем, оно не меняется даже тогда, когда старый князь выгоняет папашу с его блудливым сынком чуть ли не взашей!

Достойно играет своего Ильина - друга Николая Ростова артист Александр Ткачев. Не уверен, следовали ли режиссер с актером характеристике, данной Ильину Львом Николаевичем: («Ильин старался во всем подражать Ростову, и, как женщина, был влюблен в него»), но то, что между ними существует настоящая дружба и военное братство, в облике и образе действий молодого вояки с гитарой наперевес читается вполне определенно.

Неожидан Дмитрий Варшавский в роли Николая Ростова. У Толстого это - «невысокий курчавый молодой человек с открытым выражением лица», который после ранения в руку начинает паниковать и с ужасом думать о смерти себя любимого, «которого все так любят». В спектакле Николай решен иначе. Это коренастый крепыш с жестким взором и железными мышцами, для которого понятие чести всегда стоит на первом месте. Но, наверное, самое главное в Николае - то, что он настоящий рыцарь. Именно такого могла полюбить такая княжна Марья, которая явлена зрителю в спектакле. Но если интерпретация образа Николая Ростова в определенной степени отличается от канонического варианта, то в случае с Пьером Безуховым режиссер, судя по всему, абсолютно солидарен с Львом Толстым.

Пьер Александра Шульгина мягок, добр, щедр, восторжен, готов любить и носить на руках всех окружающих его дам. Но он слабохарактерен, и не по годам мудрая Наташа запросто скручивает его в бараний рог, превращая в добряка-подкаблучника. Что, впрочем, вовсе не печалит Пьера. В этом месте не могу не сделать «лирическое отступление». В спектакле есть сцена, действующими лицами которой становятся Марья, Наташа и Пьер. Замечательный художник по костюмам Вера Никольская одевает их в этот момент в серые шинели, и это, я полагаю, у всех любящих творчество ТОМа вызывает явные аллюзии с блистательным спектаклем «123 сестры» по чеховской пьесе. Не знаю, осознанно ли режиссером и художником передан «привет» сестрам Прозоровым и их брату, которого играет Александр Шульгин, но это рождает немало добрых чувств и мыслей о том, что дней связующая нить незримо скрепляет героев великой русской литературы.

Екатерина Дубакина в роли мадмуазель Бурьен являет собой наглядный пример того, как на деле следует применять известную актерскую истину: «играешь злого, ищи, где он добр». Впрочем, эта мамзель вовсе не злая. Кому-то она может показаться стервой и интриганкой, посягающей на руку и состояние старого князя. Но то ли в силу природного очарования актрисы, то ли вследствие своеобразной трактовки образа, Бурьен Екатерины Дубакиной не вызывает ни раздражения, ни отторжения. Честно скажу, что мне даже было жаль эту смешную, суетную и очень обаятельную француженку, которую судьба загнала в далекую, холодную и непонятную Россию. И которой, как и всем людям на Земле, хочется тепла и любви. И хотя бы иногда - мужского внимания и ласки.

Наташа Ростовазамечательной актрисы Дарьи Бондаренко тоже не очень-то совпадает с привычным толстовским образом милой, юной, восторженной «графинечки, воспитанной эмигранткой-француженкой». Она - вполне взрослая, умная девушка с твердым характером, хотя и не лишенная легкомыслия. С литературным прототипом сценическую героиню сближает еевысокая, чистая, красивая душа. И уверенность в грядущем счастье, которое не покидает Наташу в самых сложных жизненных перипетиях. Недавно прочитал в одном исследовании о том, что Толстому важно в Наташе всё: и то, что она говорит и как она смеется. По всей видимости, и Сергею Посельскому это было важно. Поэтому, наверное, дивная Даша и стала чУдной Наташей. Ибо такую озаряющую всё и всех вокруг своим светом улыбку, как у Дарьи, не встретишь больше нигде во всем подлунном мире! Об этой улыбке мне хотелось бы написать стихи. Но поскольку я лишен поэтического дара, то придется ограничиться скупым упоминанием о ней в этой вполне прозаической заметке.

Открытием для меня стала актриса Полина Некрасова, сыгравшая маленькую княгиню Лизу Болконскую. «Всем было весело смотреть на эту полную здоровья и живости, хорошенькую будущую мать, так легко переносившую свое положение" - пишет Л.Н. Толстой.Лиза Полины Некрасовой тоже полна здоровья и живости. Но актриса очень точно строит свою роль, понимая, что зритель в большинстве своем читал роман и знает судьбу ее героини. Поэтому при всей легкости и очаровании в глубине ее прекрасных, теплых и умных глаз скрыто какое-то печальное предощущение будущего страдания, которое ей придется испытать. Она вовсе не глупа и прекрасно понимает, что князь Андрей ее не любит. Но ничего с этим поделать не может. И ей остается только бить его кулачками в грудь, чтобы прорваться к его замкнувшейся от внешнего мира душе.

Князь Андрей, каким его видит режиссер и играет Марк Вдовин, похож на русского витязя - благородного, доброго, мужественного и чуточку печального. Мощь, огромный рост и богатырская стать иногда входят в противоречие с его мягкосердечием и ранимостью. Поэтому он внешне сдержан и порой преувеличенно жёсток: таким быть приучил его отец. Князь Андрей не позволяет ни себе, ни другим сантиментов и даже отвергает робкие, ласковые прикосновения сестры. И только пронзительные глаза и еле сдерживаемая слеза выдают его тоску по нежности и теплу и ту великую любовь к отцу и сестре, которую он носит в сердце. Князь Андрей, как и его жена, предугадывает, предчувствует свою судьбу. Но мужественно несет свой крест и верует. Может быть, не в Бога, а в то добро, которое все же непременно должно восторжествовать на Земле.

Громадной удачей режиссера и артиста Олега Кузнецова стал старый князь Николай Андреевич Болконский. Вот уж кто никоим образом не совпадает с теми внешними характеристиками, которые дал этому герою автор великого романа! Что вовсе не снижает не только очень яркого впечатления от актерской работы, но даже придает ей какой-то дополнительный шарм. Тощий, стремительный, проворный, вихревой он носится по своему огромному дому, как perpetuummobile, суя нос во все дела. Но если внешность паренька в джинсах и толстовке никак не вяжется с привычным литературным образом, то характер старого вояки актеру удалось передать очень точно и «вкусно».

В спектакле, как и в романе Л.Н. Толстого, Николай Андреевич Болконский, колюч, язвителен, самолюбив и непреклонен. Своей шальной энергией, твердостью духа и сокрушительной силой воли он напоминает смерч, который в состоянии смести на своем пути все преграды на пути к истине. Старый князь Олега Кузнецова на редкость смешон в самом хорошем, добром, театральном смысле этого слова и очень трогателен в своей комичной гротесковости. И, при этом, одинок и несчастен, несмотря на то, что у него двое прекрасных детей. Но он в силу противоречивости своей натуры отдалил их от себя, не допуская в их воспитании слюнтяйства и «телячьих нежностей». Теперь, наверное, и рад был бы что-то изменить, приголубить их, да и самому на старости лет не мешало бы чуточку разнежиться, но noblesseoblige: надо держать марку! Поэтому гипотетический участливый и добросердечный разговор с глазу на глаз с дочерью в воспитательных целях заменяется строгим уроком геометрии…

И, наконец, - о заглавной героине в исполнении Юлианы Сополёвой. Эта юная актриса после окончания РАТИ-ГИТИС служит в театре всего год с небольшим. Но уже успела сыграть несколько ролей, серди которых две такие «громадины», как Ольга в спектакле «123 сестры» и Княжна Марья. Вероятно как во внешнем облике, так и в духовной сущности актрисы режиссеры обнаруживают какие-то важные и значительные черты, отличающие ее от основной массы иногда легкомысленных коллег-сверстников. Юлиана в роли Марьи, так же, как и в чеховской пьесе, раскрывает колоссальную глубину души своей героини, нравственную цельность и гармоничность ее личности. Особая статья - это глаза толстовской княжны Марьи,большие, глубокие, лучистые: «как будто лучи теплого света иногда снопами выходили из них». Эти слова можно было бы без преувеличения отнести и к актрисе. Единственное, с чем автор этих срок категорически не согласен с режиссером, это не раз повторенные актрисой фразы о некрасивости своей героини. Считаю, что в этом смысле облик Юлианы никоим образом не вяжется с толстовским представлением о Марье. И режиссеру надлежало бы вымарать из текста своей инсценировки фразы, не имеющие ничего общего с реальностью!

Но если говорить серьезно, то главная черта княжны Марьи Юлианы Сополёвой, как и героини романа Л.Н. Толстого, - это огромная внутренняя сила и непоколебимые ценностные ориентиры. Но если читатель подумал, что ему предстоит увидеть в спектакле этакую идеальную, непогрешимую и гордую от осознания своей величественности молодую женщину, почти монашку, то он заблуждается. Этой Марье ничто человеческое не чуждо. Она очень проста, скромна, порой гипертрофированно сдержанна (такое уж воспитание!), но обладает изрядным чувством юмора и готова разделить с близкими людьми все их радости и огорчения. И, как любая женщина, Марья мечтает о человеке, которого она смогла бы полюбить. Поэтому она с такой надеждой, смешанной, правда, с некоторым ужасом, смотрит на заносчивого фата Анатоля, приехавшего свататься к ней в Лысые горы. Потом, потеряв отца и брата, княжна уже не считает возможным думать о личном счастье. Но, уже почти махнув на себя рукой, вдруг обретает любимого мужчину в лице Николая Ростова. И тогда у нее буквально из глубины сердца вырывается фраза: «Никогда, никогда не поверила бы, то можно быть такой счастливой»!» И ты в этот момент чувствуешь необыкновенный прилив нежности и любви и готов вместе с Марьей обнять весь мир…

Сергей Посельский на сайте ТОМа пишет, что его спектакль - об отношении женщин к войне. Осмелюсь дополнить режиссера, предположив, что спектакль, прежде всего, о торжестве любви в любых обстоятельствах, будь то война или мир. Этой любовью пронизана каждая секунда спектакля, каждый его сантиметр. Мне посчастливилось сидеть в первом ряду и видеть глаза этих удивительных артистов и их героев, которые буквально лучатся такой любовью, что от нее заходится твое сердце! Сыграть, сымитировать такое чувство невозможно. Оно должно быть в крови. Любовь, как пел великий русский поэт, «растворена в воздухе» этой маленькой сцены, и толстовские герои «вдыхают полной грудью эту смесь и ни наград не ждут, ни наказанья…»

Князь Андрей и Марья порой стесняются лишний раз демонстрировать свое братское чувство друг к другу, не обнимаются, не целуются при встречах и расставаниях, а лишь исподволь, в глубине сцены украдкой целуют руки друг другу, сплетя их в тугой «узел». Маленькая княгиня при прощании с князем Андреем, не позволяя себе картинных причитаний, публичных молитв и слез, бросается к нему и отчаянно лупит его кулачками по могучей груди. И в этом безмолвном монологе - и любовь, и отчаянье, и вера, и надежда, которой не суждено сбыться. Княжна Марья в финальной сцене металлическим голосом экзаменует дочь по геометрии. Но сколько же нежности в ее взгляде! Ты видишь, что все ее существо, каждая клетка ее организма пронизана любовью и жива только ею… И таких примеров можно привести множество! Но словами передать это невозможно. Это надо увидеть.

«Княжна Марья» Театра на Малой Бронной и ТОМа Голомазова спустя неделю после премьеры не отпускает, вызывая не только послевкусие, но и, если так можно сказать, «послечувствие и послемыслие». И ты, переживая произошедший в театре счастливый катарсис, наедине с собой еще долго вспоминаешь, осмысливаешь нахлынувшие на тебя чувства. И ко всему прочему понимаешь, что такие спектакли способствуют привлечению людей, причем, не только молодых, к великой русской литературе. После спектакля в гардеробе услышал негромкий диалог семейной пары средних лет: «А ты всю книгу прочел?» «Нет, в школе не осилил. А потом времени не было. Но теперь прочитаю. Мощная история». Автор этих строк, несмотря на то, что все же когда-то «осилил» «Войну и мир», тоже дал себе обещание перечитать роман. Хотя после двухчасового спектакля, пролетевшего как один миг, возникло впечатление, что авторам удалось передать в своем театральном сочинении то главное, что есть в этой «мощной истории». Думаю, что Лев Николаевич был бы доволен «копродукцией» двух замечательных театров: ТОМа и Театра на Малой Бронной.

http://www.mosoblpress.ru/43/201386/

[ свернуть ]


Право на крик

11 мая 2017
"Ну, как вам спектакль?" - спросила женщина, когда я выходил из театра. Моя спутница посмотрела на меня вопросительно: мол, скажешь правду или отделаешься общими словами?Я отделался общими словами. Чтобы понять правду про этот спектакль - свою личную правду, на объек... [ развернуть ]

"Ну, как вам спектакль?" - спросила женщина, когда я выходил из театра. Моя спутница посмотрела на меня вопросительно: мол, скажешь правду или отделаешься общими словами?

Я отделался общими словами. Чтобы понять правду про этот спектакль - свою личную правду, на объективность не претендую, - надо было подумать. Работа талантливая? Безусловно. Неровная? Да. Так, кстати, всегда бывает на премьерных спектаклях, а я пришел на самый первый. Но что-то такое еще было в этом спектакле, что, безусловно, требовало отдельных раздумий.

"Салемские ведьмы". Театр на Малой Бронной. Пьеса Артура Миллера. Постановка Сергея Голомазова.

Фон. Это важно. Я думаю о том театральном фоне, на котором существует эта премьера.

В современном театре нет исповеди, нет проповеди. Зато есть эксперимент. Эксперимент - это когда режиссер как бы говорит: "Сейчас я вас всех буду удивлять. Сейчас вы просто обалдеете от моей фантазии". И мы, зрители, обалдеваем. Иногда. Иногда - нет.

Но вот почему режиссер решил именно про это и именно так - не ясно. Не то чтобы никогда не ясно, но очень часто.

В современном театре нет исповеди, нет проповеди. Зато есть эксперимент.

Что до проповедей на театральной сцене - бог с ними. Исповедей жалко. Когда ты смотришь спектакль и понимаешь: режиссер имеет право на этот крик. Какая-то боль живет в нем, просится наружу и вылетает. Он не рассказывает про актуальное, не превращает спектакль в газету, он делится с нами своей болью. Почувствуйте разницу.

И не сказать, что таких спектаклей вовсе нет. Вот Марк Захаров, например, так поставил очень вольную фантазию по Владимиру Сорокину. И все-таки - редко, редко...

И тут - спектакль Голомазова...

Я думаю о тех недостатках, которые в спектакле есть. А они есть. В густонаселенной постановке не все играют, скажем так, ровно. Есть удачи. Есть не очень удачи. Из первых отмечу одну очевидную победу: работу Геннадия Сайфулина. Только нашей, мягко скажем, несовершенной системой присвоения званий можно объяснить, что этот актер до сих пор не носит звания народного. Он играл - и как! - еще в спектаклях Эфроса. И сейчас на сцене мастер, создающий очень неординарного, мощного, интересного человека.

Я много о чем думаю, шагая по Малой Бронной. Но главное, о том, что все эти недостатки, в сущности, не имеют никакого значения. Главное, Сергей Голомазов высказал то, что его волнует сегодня. Выкрикнул свою личную боль.

Словосочетание "гражданский темперамент" сегодня не в чести. Особенно в среде художников. Так вот "Салемские ведьмы" - это крик человека с невероятным гражданским темпераментом.

Артур Миллер написал пьесу о событиях, которые произошли в Америке в конце XVII века. Сергей Голомазов поставил спектакль о мракобесии, которое разрушает подлинную веру. О том, как мучительно приходится человеческому достоинству в мире догматов. О том, что есть люди, для которых религия - это способ существования, а есть те, для кого она - способ наживы. И еще о том, как невыносимо трудно быть личностью, когда толпа требует уничтожить все личное, свое, и подчиняться ее воле - воле толпы.

Он как бы кричит в зал: "Вы - люди! Помните об этом! Только человек способен протянуть руку другому!" Мир "Салемских ведьм" - это мир, в котором человеку смертельно опасно быть самим собой, где его личные взгляды, убеждения, его любовь, наконец, не имеют ровно никакого значения. Когда в городе Салеме поселяется мракобесие, человек становится не важен, не интересен и совершенно не значителен.

Для меня эта работа Голомазова четко распадается на два действия, где первое - пролог, начало, первые, подчас, на мой взгляд, излишне робкие шаги. Множество персонажей, делающих свой выбор. Кто-то быстро, кто-то мучительно. Тихая жизнь небольшого городка, в которую врываются процессы над ведьмами. Маленькие девочки, заигравшиеся в ведьм, забывшие, что игра эта смертельно опасна.

А во втором акте на сцене появляется Михаил Горевой, и начинается совсем другая история.

Дэнфорд, судья, полномочный представитель губернатора - так зовут его героя. Не имеет значения. Он ведет процесс над ведьмами в конце XVII века. Не имеет значения. О нет! При всей абсолютной конкретности Горевого, он создает образ человека, живущего вне эпох. При всей его какой-то, как говорят в театре, звериной органике (то есть невероятной естественности) он создает образ-метафору.

Дэнфорд - человек, которому надо заставить других думать так, как он считает верным. Не просто делать то, что ему представляется правильным, но именно думать так, как он считает верным. Дэнфорд страшен не тем, что убивает людей, а тем, что в личности уничтожает личность - и счастлив этим. Он - человек, убежденный в правоте своего мракобесия.

Дэнфорд страшен не тем, что убивает людей, а тем, что в личности уничтожает личность - и счастлив этим

Горевой играет человека, которому другие люди нужны лишь для доказательства его теории. И больше ни для чего. Мракобесие - это его правда. И от этого становится не по себе.

... Вы спрашиваете, как мне спектакль? Моя спутница хочет, чтобы я сказал правду? Это тот спектакль, который надо обязательно посмотреть: крик Сергея Голомазова надо непременно услышать. Чтобы задуматься о себе и о мире, в котором мы живем. И о том, что лично ты можешь сделать, чтобы мир этот стал лучше и добрее. Чтобы жила в нем настоящая вера, за которую, в сущности, человек отвечает перед Богом только сам.

Услышать крик разрывающегося сердца - это не мало. Это даже очень много.


https://rg.ru/2017/05/09/andrej-maksimov-spektakl-...

[ свернуть ]


Илья Абель. Подлинный театральный концепт по Толстому

5 мая 2017
http://www.kontinent.org/ilia-abel-podlinnii-teatr...Просматривая афиши московских спектаклей в конце прошлого года, сразу обратил внимание на премьеру в Театре на Малой Бронной. Это постановка «Княжна Марья» по роману Льва Толстого «Война и мир». Объяснить магию тог... [ развернуть ]

http://www.kontinent.org/ilia-abel-podlinnii-teatr...

Просматривая афиши московских спектаклей в конце прошлого года, сразу обратил внимание на премьеру в Театре на Малой Бронной. Это постановка «Княжна Марья» по роману Льва Толстого «Война и мир». Объяснить магию того, что еще не видел вживе и узнаешь только по фотографиям некоторых сцен спектакля, практически невозможно, хотя, в общем-то, вероятно. Просто сразу и прочно все понравилось в том, что запечатлела камера: молодые актеры в возрастных ролях, практически отсутствие декораций, современные костюмы, а главное – особая сосредоточенность в каждой мизансцене, внутренняя собранность и цельность недавней выпускницы ГИТИСа Юлианы Сополёвой, исполнительницы заглавной роли. В фотографиях заметна была особая атмосфера спектакля, очевидная в буквальном смысле слова концентрация действия, то, что есть почтение к классике и внимательное прочитывание ее театральными средствами.

И потому захотелось обязательно посмотреть «Княжну Марью», чтобы постфактум убедиться, что интуиция не обманула, что спектакль вышел удивительно собранным, редким по отношению к роману Льва Толстого, достойным, выразительным. Но при этом, что немаловажно и, пожалуй, является одним из главных слагаемых его успеха, наряду с блистательной режиссурой и почти незаметной, внятной игрой актеров, той мерой близости к оригиналу и к нашему отношению к эпопее о войне 1812 года, что можно назвать исключительно современным прочтением четырех внушительных томов «Войны и мира».

В школьные годы казалось, что роман Толстого настолько объемен, что его вообще никогда не удастся прочитать до конца, что он старомоден, нравоучителен и в чем-то прямолинеен. А тут, настраиваясь на просмотр «Княжны Марьи» в Московском театре на Малой Бронной (замечу, по-своему близком в разные периоды его существования – и тогда, когда он был ГОСЕТом, и тогда, когда в нем шли спектакли Анатолия Эфроса), прочитал после перерыва в полувек все в нем, кроме описания военных эпизодов. И убедился, что текст Льва Толстого, казавшийся в юности архаичным, слишком литературным и подробным – прекрасное, отличное, и, прежде всего, современное чтение. По языку, по описанию героев и обстоятельств, поскольку это именно классика, где нет ничего лишнего, случайного, а есть хороший и ясный русский язык, узнаваемое в любой подробности, динамично развивающееся действие с его многофигурной и подвижной интригой, с настоящими переживаниями героев, с тем, что есть овеществленное в слове время.

И все это, даже больше, скажем справедливости ради, точно, с пиететом и в контексте театральных реалий наших дней, сохранилось и упрочилось в спектакле режиссера Сергея Посельского (он и автор инсценировки «Княжны Марьи»).

К слову, у спектакля этого интересная предыстория. Он возник как собрание студенческих этюдов на курсе Павла Хомского и Сергея Голомазова, который сейчас является художественным руководителем в Театре на Малой Бронной больше десяти лет назад. Потом Сергей Посельский поставил его в одном из столичных театров, судя по всему, в привычной театральной манере – костюмы, декорации и все такое. А студенческие работы тем временем стали складываться в законченную постановку, содержание которой приобретала более широкий разговор о героях романа Толстого. В 2013 году «Княжна Марья» показана была уже как дипломный спектакль. И после этого три года демонстрировалась в Москве как оконченная, но самостоятельная работа. 14 декабря 2016 года состоялась премьера «Княжны Марьи» на Малой сцене Театра на Малой Бронной. И с этого времени уже почти полгода спектакль стал афишным, обрел свое место в репертуаре столичного театра, будем надеяться, надолго.

(Заметим, поскольку это тоже важно. Малая сцена в Театре на Малой Бронной освоена была именно Эфросом, но долгое время не использовалась по назначению, будучи , как и до того, репетиционным залом. В 2016 году началась новая история Малой сцены в этом театре. И «Княжна Марья» – вторая постановка, идущая теперь здесь в теперешнем театральном сезоне).

Для того чтобы лучше понять специфику того, как Сергей Посельский поставил и как артисты сыграли эпизоды из «Войны и мира», надо обратить внимание именно на достоинства инсценировки, ее особенность: перед нами не просто пьеса с диалогами и монологами из романа девятнадцатого века, а прочтение литературного произведения с максимально возможным приближением к слову и мысли Толстого. Постоянно на протяжении действия реплики героев сопровождаются не апарт, в сторону, а будучи обращенными непосредственно к зрителю, строками-комментариями автора эпопеи, что придает увиденному в непосредственной близости от тех нескольких десятков людей разных возрастов (большей частью, молодых), пришедших ради знакомства с тем, как передано содержание того, что написал Лев Толстой. И в этом, кстати, также принципиальное отличие данного спектакля не только от того, как ставят произведения Толстого, в принципе, вообще любое хрестоматийно известное произведение. Задача тут состояла в том, чтобы сохранить ауру сказанного писателем, не просто со значительной мерой буквализма передать основные моменты романа, что традиционно для известных инсценировок на театре, а именно сделать классику живой, в хорошем смысле слова доступной восприятию зрителей, да-да, и популярной, но ни в коей мере не усредненной, не банально сокращенной и потому – практичной, как подсказка для урока или экзамена по литературе.

Спектакль начинается чуть раньше того, как артисты выходят на сцену и в зале гаснет дополнительный свет. В разговоры зрителей перед его началом вдруг все заметнее вмешивается ход часов, обращают на себя внимание накрытый на несколько персон стол как в ресторане, небольшой столик с токарным станком, лестницы в две ступеньки, которые стоят у каждого оконного проема в дальней части сценического пространства. Заметнее становится массивная деревянная дверь справа и проем, задрапированный черными в пол шторами (настоящие кулисы, из-за которых выходят и куда уходят артисты по мере действия) проем слева.

А потом звучит музыка (израильский композитор Ави Беньямин). И Старый князь Болконский (Олег Кузнецов) уверенно, любуясь собой, делает зарядку с гантелями в стиле аэробики, появляется напряженная, постоянно готовая к упрекам отца княжна Марья (Юлиана Сополёва) и начинается постоянно даваемый урок геометрии, который доставляет ей ежедневные мучения и кончающийся обычна упреками и обидами. Чуть позже приезжают в имение генерал-аншефа Болконского его сын князь Андрей (в тот день его играл Александр Бобров) с женой, ждущей ребенка, маленькой княгиней (Полина Некрасова). И все – начинается, продолжаясь до финальной реплики княжны Марьи магия театра, когда все со всем связано нерасторжимо, когда нет желание на секунду оторваться от того, что происходит рядом со зрительскими местами, вот тут и именно сейчас.

Потом будет все то, что есть у Толстого – разговоры за столом о войне и Бонапарте, приезд князя Василия (Андрей Терехов) и его сына, Анатоля Курагина (Дмитрий Гурьянов), несостоявшееся сватовство Анатоля и княжны Марьи, отъезд князя Андрея на войну, тяжелые роды маленькой княгини и ее смерть и возвращение Андрея Болконского (чем кончается первое действие спектакля). Ну, и дальше – все по тексту классика русской литературы.

Казалось бы, удача спектакля «Княжна Марья» именно в том состоит, что режиссеру и артистам удалось в нем передать интонацию произведения полуторавековой давности, прошлое сделать реальным и близким современному зрителю. Но только это указать, как причину успеха спектакля в Театре на Малой Бронной, мало. Как ни странно, преимущество его именно в театральности, той отстраненности от ходульности и банальности реплик, что выделяет его в ряду других постановок. Театральность здесь проявляется к размеренному вниманию к деталям (например, сразу же замечаешь, как на черной стене у печки начерканы мелом полоски, показывающие, как росли дети в имении старого князя Болконского на Лысой Горе, а потом к ним добавляется белая линия, показывающая, как выросла дочь княжны Марьи графа Николая Ростова – Наташа (маленькая актриса Ульяна Полякова). Или в том, как зарядка, которую постоянно по утрам делал князь Николай Андреевич Болконский в присутствии служанки-француженки мадмуазель Бурьен (в тот вечер ее играла Екатерина Дубакина), в какой-то момент, когда французы уже совсем близко от имения престарелого вояки, прерывается его параличом и смертью – его правая рука вдруг деревенеет в жесте, а гантеля с тупым звуком ударяется об пол сцены.

Или шинель, в которой князь Андрей уходит дважды на войну, которую потом мы увидим сначала на княжне Марье, а потом и на Наташе Ростовой, которые встретились в последние дни и часы жизни Андрея Болконского.

Здесь все сыграно логично и узнаваемо, каждое движение души персонажей, их характеры переданы понятно, ясно, пусть, и прямолинейно. Но во всем этом есть такая правда бытия, такая редкая и поистине профессиональная мера совершенства, искренности и достоверности, что в увиденное и услышанное веришь, как в действительно происходившее, не забывая все же, что перед нами – прекрасно озвученная, прожитая проза Льва Толстого, архивная запись с голосом которого звучит в начале первого и второго действия «Княжны Марьи».

Несомненно, что практически на протяжении почти всего спектакля княжна Марья на сцене. И потому поучительно замечать, как нюансами, жестами, мимикой изменяется ее характер, как в ее словах и поступках проявляется дочь генерала, преданная отцу и брату, любящая женщина, открывшая в себе способность любить не только близких, ощущение материнства. Интересна в этом смысле, например, финальная сцена спектакля. По той же тетради, что годами раньше учил ее отец геометрии (урок о подобии треугольников), она учит свою дочь Наташу, которая быстро и легко схватывает то, что когда-то так не давалось самой княжне Марье. Водя указкой по толстой тетради, повторяя вместе с дочерью старый, знакомый давно урок, она поднимает голову, с мягкой улыбкой, скромной и едва заметной смотрит в зрительный зал. И произносит известную всем школьную фразу: «Что и требовалось доказать!». Однако, как окончательная реплика продолжительного по времени, но емкого и содержательного до информативности в хорошем смысле слова спектакля, эта фраза становится и слоганом постановки. Режиссеру и актеру удалось доказать, что классика скучной бывает у неталантливых людей, тогда, когда она им нужна для того, чтобы выявить в ней не ее самое, а публицистику, так освежить ее, что уходит ощущение неординарности. Сергей Посельский и Юлиана Сополёва доказали, что классика может быть настоящей и животрепещущей само по себе, без котурнов и намеков на всем известные события, если прочитать ее внимательно, воссоздать ее честно и правильно, как написано было автором, без прикрас и излишеств вроде внушительных декораций и псевдоисторических костюмов.

Вот тот же лейтмотив, например, идущих под сурдинку часов. Узнав о том, что французы приблизившись к Лысым Горам, предлагают его обитателям понадеяться на их милость, княжна Марья в сильном возбуждении мечется от стены к стене, повторяя, что она дочь русского генерала и ей не пристало просить милости у врага ее отечества, ее близких. Когда она узнает, что брат ранен и доживает последние дни в Ярославле, она несколько раз, тоже в сильном возбуждении, против часовой стрелки (заметим это, как деталь!) проходит несколько кругов по сцене, настраиваясь не рискованную и трудную по всем обстоятельствам, с опасностью для жизни к умирающему князю Андрею. Здесь ее решимость, второй раз подтвержденная и деятельная, приобретает чуть иной оттенок, чем до того. И такие сопоставления перемен в ее состоянии, в ее поступках и мыслях, по-настоящему двигают спектакль. Но они, подобные подробности, связаны не только с тем, как показана в «Княжне Марье» заглавная героиня. Также уникально в заданной лаконичности представлены практически все герои названного тут спектакля.

(Думаю, к слову, что с заведомой долей юмора и некоторой игры в программке спектакля «Княжна Марья» помещена фотография Льва Толстого и даны сведения справочного рода о нем самом и романе «Война и мир». Вероятно, что есть молодые или взрослые люди, которые не помнят, что он автор этого романа или вообще не читали его. Хотя хочется надеяться, что на «Княжну Марью» все же ходят те, кто о Толстом и его романе имеет некоторые сведения. Но и в том случае, если и нет, то вряд ли останется равнодушным, посмотрев два с половиной часа за тем, как люди жили, любили, волновались, переживали, справлялись с трудностями, прощались с близкими, выдерживали выпавшие им испытания и, так сказать, вызовы.)

Если после отступления в духе русской классики вернуться к спектаклю «Княжна Марья», то важно отметить еще и то, что при всем как бы заведомом премьерстве заглавной героини, оно здесь номинально, не чувствуется, не педалируется. Есть ансамбль, есть артисты второго плана, есть артисты, играющие небольшие роли, порой в несколько реплик. Но все заметны, все на равных, каждому дано раскрыть особенность представляемого персонажа, не нарушая единства действия. И образ тикающих постоянно часов, с которого затактом, так сказать, входит зритель в эту удивительную постановку, здесь очень выразительно передает взаимосвязанность всех участников постановки в едином темпо-ритме.

Снова хочется указать на достоинства инсценировки и режиссуру Сергея Посельского. Из текста романа «Война и мир» выбрано то, что характеризует каждого героя спектакля в данный момент. И вместе с тем, имеет предисловие. Вот Пьер Безухов говорит о том, что пережил в Москве, попав в плен к французам, но в его интонациях заметна бравурность и легкомыслие начала романа. Вот мадмуазель Бурьен подает старому князю утренний стакан с водой, потом отвечает напору Анатоля Курагина, потом становится фавориткой старого князя и приносит в дом письмо французского генерала. И эти маленькие эпизоды, разнесенные в романе Толстого во времени, вдруг, возникшие в спектакле с небольшим перерывом, передают индивидуальность той, что была в доме на правах компаньонки княжны Марьи. Или Анатоль Курагин, ловелас и брутальный мужчина, не упускающий случая поволочиться за мадемуазель Бурьен, приехав свататься к княжне Марье. Или его отец, который три раза повторяет одну и ту же фразу, о том, что несколько лишних верст для него не крюк, зная, что все понимают, что он приехал устроить судьбу своего непутегого сына.

Несомненно, примечателен Андрей Болконский, скороговоркой говорящий, что не слишком счастлив в семейной жизни (в романе это сказано Пьеру Безухову, в спектакле – княжне Марье, но важнее тут суть того, что говорится, а не буквализм передачи классического текста). Он же, спорящий с отцом о Бонапарте, он же, убаюкивающий маленького сына, и ближе к концу спектакля, совсем другой, переживший боль и страх и перед уходом из жизни размышляющий о любви. Интересна и Полина Некрасова в роли маленькой княгини. Ее героиня наивна, непосредственна, простодушна, в ней есть особая пластика (особенно в ее проходе после сцены родов, когда она показывает маленькую героиню уходящей в небытие.)

Несомненен и точен Олег Кузнецов в роли старого князя Болконского. Он ершист, переживая свою отставку, он деятелен, когда ему поручили заниматься ополчением, ему ясно, что дочь надо выдавать замуж, но эгоизм или какая-то своя любовь мешают ему пойти на такой шаг, в чем-то это и большой ребенок, и жесткий, резкий человек, не лишенный чуткости (чего стоят его волнения и вопросы в сцены родов у маленькой княгини).

Не оставляют равнодушными зрителей и Дмитрий Варшавский в роли Николая Ростова, человека резкого, прямого и грубоватого, который полюбил княжну Марью и которого полюбила княжна Марья, как никого другого. И его друг, Ильин (Александр Ткачев), такой гусар с гитарой, в чем-то аналог героя и кумира начала девятнадцатого века Дениса Давыдова. (И тут снова хочется обратить внимание на деталь – военные молодые люди здесь не в шинелях, а в джинсах, как и остальные герои «Княжны Марьи, а Николай Ростов еще и в вязаном свитере, который потом будет знаком семейной жизни его с княжной Марьей. Эти смелые, напористые и не раздумывающие долги служаки, с гитарой, с дворовой почти поспешностью в решении любой проблемы чем-то единственным и определенным напоминают физиков, героев стихов и фильмов советских шестидесятых-семидесятых годов прошлого века. Именно тех лет, когда Сергей Бондарчук снял кинофильм «Война и мир». Бесполезно и странно было бы сравнивать тот великолепный в своем роде фильм и нынешний спектакль по страницам романа Толстого. Но упомянут фильм здесь для того, чтобы показать, что, как тогда воспринимался физиками и лириками фильм Бондарчука по Толстому, так сейчас мы воспринимаем Толстого. И самих этих физиков и лириков, что также заявлено органично и внешне непритязательно, как бы безыскусно в спектакле Сергея Посельского в том его удавшемся варианте, что теперь идет в столичном Театре на Малой Бронной. И поддержано Верой Никольской, художником по костюмам, которая одела всех персонажей спектакля в то, что носили, наверное, еще пару десятилетий назад, в конце двадцатого века в независимой России и где-то, несомненно, в подобную одежду одеты до сих пор. Образы персонажей «Княжны Марьи», в том числе, и визуально приближенные к восприятию сегодняшнего зрителя, включаются в тот сценический ряд, который определяет эстетику данного спектакля, его оригинальность и нетривиальность. Как и лаконичные декорации Виктора Шилькрота и работа со светом Евгения Виноградова.)

Особо стоит сказать об Олеге Полянцеве в роли Тихона, слуги старого князя. Это он вместе Артемом Губиным в роли старосты имения выходит после третьего звонка на сцену, чтобы попросить зрителей отключить звук в телефонах. И он, подобно хору в одном лице, но не в греческой трагедии, а в спектакле двадцать первого века, кратко комментирует происходящее на сцене, как и княжна Марья находят почти постоянно на сцене. И его присутствие, оправдано и содержательно, и сценически, что можно сказать практически по поводу каждого участника спектакля «Княжна Марья».

Даже небольшие роли, вроде акушерки Марьи Богдановны (в тот вечер – Лина Веселкина), с ее уверенностью в благополучном исходе дела, или старосты Дрона (студент Артем Губин) запоминаются, поскольку в них переданы истинные чувства и намерения.

Несколько неудачной все же кажется роль Наташи Ростовой у Дарьи Бондаренко, чей телевизионный опыт участия в ситкомам несколько упростил образ той, в которую был влюблен и Пьер Безухов, и Андрей Болконский.

Тем не менее, подводя итог размышлениям о спектакле «Княжна Марья», необходимо сказать, что он из того редкого и немногочисленного перечня постановок, которые можно пересматривать, как перечитывать хорошие и умные книги, не один раз. Можно наизусть, с первого раза запомнить надолго каждую его мизансцену, поскольку она практически впечатывается в сознание, остается в памяти, как кадр документального кино, но потом с удовольствием смотреть однажды виденное еще и еще раз, радуясь профессионализму всех, кто готовил этот спектакль, тому, что первоначально ученическая, прикладная по сути своей работа стала живым, интересным и сильным спектаклем, который поражает в целом и в деталях, став, на мой взгляд, событием театральной жизни российской столицы сезона 2016 – 2017 года. Вне зависимости от того, будет или нет он через год отмечен «Золотой маской», или через несколько месяцев – «Хрустальной Турандот».

Эта «Княжна Марья» дает возможность понять, как надо читать, ставить и играть классику. Она же учит и адекватно воспринимать классику на театральной сцене, впитывая находки режиссуры и игры актеров, сидя в зрительном зале.

Единственное, что между прочим и по поводу хотелось бы отметить, что масштаб Малой сцены уже в чем-то сковывает актеров, выходы их в фойе чуть мешают полному проникновению в сценическое действие. И что «Княжна Марья» определенно уже доказала необходимость чуть другого по сути формата, достойного того, чем стало в Театре на Малой Бронной почтительное прочтение классического романа Льва Толстого.

[ свернуть ]


Михаил Горевой: 30 лет я счастливо болен театром

2 мая 2017
http://vm.ru/news/375594.htmlДве премьеры с участием Михаила Горевого недавно состоялись на столичной сцене: он сыграл судью Дэнфорта в спектакле «Салемские ведьмы» и премьер-министр Великобритании Черчилль в «Аудиенции». В интервью «ВМ» Михаил рассказывает о работе ... [ развернуть ]

http://vm.ru/news/375594.html

Две премьеры с участием Михаила Горевого недавно состоялись на столичной сцене: он сыграл судью Дэнфорта в спектакле «Салемские ведьмы» и премьер-министр Великобритании Черчилль в «Аудиенции».

В интервью «ВМ» Михаил рассказывает о работе в постановках двух великих пьес: Артура Миллера и Питера Моргана.

- Наверняка, роль Черчилля в спектакле Глеба Панфилова «Аудиенция» для вас подарок?

- Безусловно, это большая радость, удача. Самая большая ценность для меня - общение с Глебом Анатольевичем Панфиловым и Инной Михайловной Чуриковой. Знания, которыми делятся эти выдающиеся люди, не книжные. Я бы сравнил их с музыкой, звучащей для тех, кто умеет ее расслышать, почувствовать. И роль Черчилля важна. Ведь Черчилля, как Иисуса Христа, все знают! Между прочим, впервые в жизни я играл персонажа, который старше меня аж на 30 лет, и на 30 килограммов толще.

- С первого появления на сцене вы – вылитый Черчилль. Удивительное перевоплощение. Невольно думаешь: выпускники мхатовской школы творят чудеса.

- Приятно это слышать. Я старался. Мы все старались. Считаю, что спектакль «Аудиенция» очень нужен современному российскому театру, пребывающему в состоянии глубокого духовного кризиса.

- Все говорят о взлете российского театра. Где же кризис?

- Я болен, счастливо болен театром 30 лет. Именно театр для меня – любимое дело. У меня есть свой театр. И я впервые за последние 20 лет вошел в спектакли репертуарных театров. В репертуарном театре На Малой Бронной я играю в спектакле Сергея Голомазова «Салемские ведьмы», а в проектном театре Наций - в спектакле «Аудиенция». Зритель тратит на то, чтобы прийти в Театр, деньги, причем немалые, и время жизни, которое уже не вернешь: прожито. Плюс зритель, входя в Театр, открывает ему свою душу. И хороший Театр должен сделать зрителю «массаж души». А большинство «современных» театров в эту живую душу плюют и гадят, и ничего кроме отвращения это не вызывает. К сожалению, «Дом 2» прямо торчит из большинства «современных» постановок.

- Что вы подразумеваете под «массажем души»?

- Это означает - вызывать у зрителя сочувствие, сопереживание, сострадание.

- Расскажите, как возникло сотрудничество с художественным руководителем театра На Малой Бронной Сергеем Голомазовым?

- Мы знакомы с юношеских лет. Вместе работали в театре имени Маяковского. Сергей Голомазов, как все мы, «скакал» артистом, хотя учился у Андрея Гончарова на режиссерском факультете. Сейчас нас судьба столкнула, что называется, нос к носу, и я очень доволен этим сотрудничеством. Голомазов сказал: «А, давай?». И я ответил: «А давай». Голомазов – мой режиссер, с которым мне очень легко, интересно, комфортно. Он разрешает мне предлагать, импровизировать, что я и делаю. Я сам режиссер и люблю, когда меня режиссирует мастер. Это при том, что к репертуарному театру, как я уже сказал, отношусь крайне осторожно.

- Что же вас не устраивает в репертуарном театре?

- Дилетантизм, профанация и мертвечина. И раздутые труппы театров.

- Ваш судья и представитель губернатора в спектакле «Салемские ведьмы» и Черчилль - слуги власти. Точнее, первый – слуга, а Черчилль – слуга Короля Георга 6 и его дочери Королевы Елизаветы Второй. Вы можете представить себя на их месте?

- Зачем мне представлять? Я - и есть Дэнфорт. Я - и есть Черчилль. Я – это они. Моя задача в том, чтобы персонаж стал не злым или добрым, а живым, правдивым. Моя задача, чтобы зритель, как у Пушкина «над вымыслом слезами облился». Спектакль – это вымысел, и моя задача заставить зрителя поверить персонажу и жить, и дышать вместе с ним.

- Михаил, после двух премьер зрители отмечали, что в своей игре вы на голову выше партнеров. Возможно, сказывается ваш голливудский опыт?

- Нет. В Голливуде мне тяжело. Я работаю на чужом языке, с инородной аудиторией. Да, мы похожи – две руки, две ноги, но ходили в разные детские сады, школы и воспитывались в разных социумах. Там я как телефон, который работает от батарейки. А в России я как электричество.

- Михаил, после двух премьер возникает ощущение, что вы – очень счастливый актер. Да?

- Я и человек счастливый. В моей жизни происходили разные события, и она не выглядит как клумба фиалок. Все гораздо жестче. Но я чувствую Провидение, которое держит меня на своей ладони. У меня живы родители, у меня прекрасные дети и уже есть внуки, и любимая женщина есть. И мне всего неполных 52 года, но я уже точно знаю, что я хочу делать в театре и в жизни, и как это делать. И у меня есть ученики…

- В таком случае вопрос из школьной программы: «Насколько для мира важны отношения России и Англии?»

- Крайне важны. Россия и Англия - две великие империи, которые и враждовали, и помогали друг другу во время войн. Нам необходимо существовать в созвучии. Мы – актеры, музыканты, художники пытаемся сблизить две страны. Только в этом политики люто мешают. Кроме ее Величества Королевы Елизаветы.

- Как лично вы относитесь к Королеве Великобритании?

- Я в составе съемочной группы юбилейного фильма про Джеймса Бонда «Умри, но не сейчас» был представлен Королеве. Все мы имели честь видеть и слышать королеву и вместе смотреть кино.

- Что вы почувствовали при встрече с королевой?

- Любовь.

[ свернуть ]


Сергей Голомазов поставил антиклерикальную пьесу

28 апреля 2017
http://www.ng.ru/culture/2017-04-28/100_golomazov2...В текущем московском сезоне к Артуру Миллеру театр жадно обратился вновь. С чем можно связать такой интерес к пьесам полувековой давности, причем с ярко выраженной американской ментальностью? Однозначного ответа не... [ развернуть ]

http://www.ng.ru/culture/2017-04-28/100_golomazov2...

В текущем московском сезоне к Артуру Миллеру театр жадно обратился вновь. С чем можно связать такой интерес к пьесам полувековой давности, причем с ярко выраженной американской ментальностью? Однозначного ответа не найдется. Но ясно одно: крепкая театральная драматургия с четким нравственным конфликтом и разветвленной системой персонажей и сюжетных линий, - то чего не хватает в сценических произведениях сегодняшних авторов. Нельзя забывать, что зрительский театр (а именно такой заинтересован сегодня в Миллере) имеет свои потребности: пьеса должна ложиться на труппу, иметь галерею индивидуальностей. У Миллера каждый персонаж прописан с завидной подробностью, а главные действующие лица несут в себе сокрушительную эмоциональную силу. Для полного комплекта в сезоне не хватает четвертого текста из основного сборника драматурга – «Смерти коммивояжера».

Губернский театр осенью выпустил «Вид с моста» - трагедию о мигрантах; зимой Театр им. Маяковского с Ольгой Прокофьевой в роли безутешной матери интерпретировал семейную драму «Все мои сыновья» о сложном сплаве долга, совести и страха, и вот теперь в Театре на Малой Бронной поставили «Салемских ведьм» (авторское название – «Суровое испытание»). Кстати, именно Театр на Малой Бронной был первооткрывателем Миллера для России еще при его жизни - драматург посещал спектакль Андрея Гончарова 1959 года.

Пьесы Миллера – это то, что требует время. Прозрачных нравственных, моральных позиций в растекающихся и завиральных обстоятельствах жизни, когда правда может обернуться во зло, а нормой стало молчать, не протестовать, а принимать как должное резолюции, спущенные сверху; раздутые права власть придержащих; всевластие общественных цензоров.

«Салемские ведьмы» (1953г.) – в своей основе историческая пьеса, причем, дважды. Миллер писал ее, отталкиваясь от событий 1690-х годов в городке Салем, где на мнимом колдовстве и общении с дьяволом были помешаны все, и это становилось смертным приговором для многих; в то же время, имея в виду свою эпоху, когда разыгрался маккартизм с его политическими репрессиями против «антиамерикански настроенных» и инакомыслящих. Драма с детективным сюжетом и напряженными диалогами удерживает внимание все два акта, хотя они раскладываются на сухую азбуку судебного процесса.

В первом действии горожане во главе с пастором Пэррисом (Андрей Рогожин) выдвигают обвинение против стайки девушек, проведших ночь в лесу за гаданием и языческими обрядами, которое оборачивается «охотой на ведьм». На казнь через повешенье отправляется каждая вторая женщина - жены местных фермеров, кто притрагивался к книгам или хранил в доме кукол. Пуританское общество сжимает тиски и любое отклонение от Церкви приравнивается к богохульству; тем временем пишутся перекрестные доносы, а руками общественного правосудия расправляются с личными обидами.

«В этом месяце вы были в церкви всего 26 раз» - бросает идеалист Джон Хэйл (фактурная работа Дмитрия Гурьянова) стоику Джону Проктору (Владимир Яглыч). Их обоих сломает новорожденная железная система: судья Дэнфорт, полномочный представитель губернатора, крупная шишка, будет подписывать, практически не глядя, «расстрельные списки», иногда, будто для разогрева ввязываясь в доскональные, иезуитские допросы - вербальные истязания. Этого ненасытного хищника, лукавого черта-искусителя, мирового судью с замашками НКВД-шника блестяще играет Михаил Горевой, харизматик и прирожденный злодей. Он центр, суть и диагноз сгустившихся сумерек. Он доламывает до признания всех, даже самых стойких. И в финале, взбираясь, как ящерица на погост, на черную гору пальто, под которыми схоронили «отступников», уже обращен к залу, будто зная, откуда возьмет новых жертв.
Николай Симонов построил деревянный короб, сквозь «пиксельный» лес которого проходят лучи рассветного солнца (художник по свету Айвар Салихов) – времени падения темных сил, но и времени казни. Отсветы на стенах рисуют тюремные решетки. Внутри всеобъемлющего дома – кубы – судебные кафедры, они же – плахи. Сергей Голомазов помещает действие в очищенное пространство безвременья, подчеркивая пророческую обращенность пьесы из прошлого в недалекое будущее, если не сказать прямое настоящее. Тут уже кто как оценивает критическую точку нашего времени. Еще один несомненный плюс взгляда и стиля режиссера – в живом и подвижном балансе между публицистической высокопарностью, драматическим накалом и сбавляющей градус человечностью (крупным планом даны слезы, ревность, ненависть), тут и там встревающей шутки. Кроме приглашенных звезд особого внимания стоят работы актеров труппы: Полины Некрасовой, Геннадия Сайфулина, Марины Орел.

[ свернуть ]


Салемские ведьмы на Малой Бронной

28 апреля 2017
http://rblogger.ru/2017/04/28/salemskie-vedmyi-na-...Пьесу Артура Миллера «Салемские ведьмы» поставил на сцене Театра на Малой Бронной художественный руководитель театра и режиссёр Сергей Голомазов.Сложный и жёсткий спектакль получился, распахивающий душу как будто п... [ развернуть ]

http://rblogger.ru/2017/04/28/salemskie-vedmyi-na-...

Пьесу Артура Миллера «Салемские ведьмы» поставил на сцене Театра на Малой Бронной художественный руководитель театра и режиссёр Сергей Голомазов.

Сложный и жёсткий спектакль получился, распахивающий душу как будто плугом, касающийся болевых точек, касающийся сокровенного. Не о ведьмах, а о мучениках, тех людях, которые даже под страхом петли на шее не оболгали себя, не обесчестили своё честное имя, не сохранили жизнь себе, но показали остальным, что противостоять злу необходимо и дóлжно.

В Новом Свете, в пуританском городке Салем заболели дети. В том, что произошло, обвинили группу девушек, назвав их ведьмами и, переусердствовав в старании изобличить т.н. «зло», арестовали почти всех женщин, а также и некоторых, защищавших их мужчин, предъявив им лишенные логики и доказательств нелепые абсурдные обвинения.

Великолепный актёрский ансамбль! Режиссёр так точно распределил роли, что получилось абсолютное попадание в образы героев. Актёры сверкают как в главных, так и в небольших второстепенных ролях. Музыкальный фон, геометрия лаконичных декораций, чёрно-белость, световые решения — также «играют» в спектакле наравне с артистами.

Владимир Яглыч (Джон Проктор) показал себя блестяще, и с Юлианной Сополевой (его жена, Элизабет Проктор) они составили искрящийся, проникновенно-страстный дуэт. Сцена прощального свидания перед казнью Джона Проктора с Элизабет по эмоциональному накалу натягивает нервы до предела. Смотришь на них и в отношении этой пары истинно веруешь в то, что браки совершаются на небесах. Поначалу любовь этих двоих друг к другу была робкой и неотчетливой, но именно страшные мгновения доказали, что они половинки друг друга по стойкости духа и чистоте души.

Солнечная сторона и сумеречная есть в человеке. За правым плечом — ангел, за левым — лукавый. Свет и Тьма всегда находятся в противостоянии. Что происходит с человеческой душой, когда Тьма наступает на Свет? Когда из еле тлеющего уголька с помощью мехов словоблудия, страха, откровенной глупости, больных амбиций, пакостной косности разгорается костёр невиданной силы, костёр-убийца, костёр-плаха. Неважно как называть Свет — Богом, совестью, честью, главное — иметь его внутри как духовную силу и нравственный ориентир. За человеком же остаётся право выбора.

Очень точно передаёт эмоцию мучительного выбора между жизнью и смертью Яглыч в финальной сцене, когда прямой и честный фермер Джон Проктор принуждает себя сделать попытку спастись, как сделали уже многие. Почему он должен безвинно умереть? Почему нельзя во имя спасения жизни заключить сделку с совестью? И тогда всего один новый грех прибавится к множеству остальных — ведь не святые люди, не святые, ведь жить то, как хочется! Жизнь так вкусна, особенно в эти предрассветные мгновения перед казнью, как искушающее яблоко в руках Евы. Да и что значит на самом деле непоколебимая уверенность в своей правоте? Не примешано ли к этому примитивное упрямство, гордость, тщеславие, или попросту самолюбивое любование собой как непогрешимым праведником? Шанс на жизнь есть, вот он — подписать бумагу и признать абсурдную вину. И будет помилование! Но Проктор проявляет истинную мощь и красоту духа, перестаёт жалеть себя, не даёт унизить себя и обесчестить имя своё и семьи, выбор его продиктован Светом.

Дмитрий Гурьянов отточено убедителен в образе проповедника, специалиста по ведьмам Джона Хейла, человека хорошего, доброго, ревностно соблюдающего каждую букву закона, но запутавшегося в сетях лукавой теологии, и до основания потрясенного, раздавленного непредсказуемым результатом своих действий. Как по сумасшедшему горят на его бледном лице глаза и как страшно жалка его речь, обращенная к Элизабет Проктор, в которой он умоляет её заставить мужа оболгать себя, и буквально признаётся в отсутствии в нём, христианском проповеднике, обличителе безнравственности, «духовном враче» — должного ему стержня веры.

Михаил Горевой воплотил на сцене тёмную сущность человеческой личности в образе судьи Дэнфорта. Что движет такими людьми как он? Сладость всевластия? Извращённое удовлетворение при виде мук совершенно ни в чем неповинных людей, обвинённых в абсурдных вымышленных преступлениях и ожидающих виселицы. В спектакле есть сцена, когда откуда-то сверху внезапно летят вниз тёмные пальто, похожие на подбитых птиц. Это души казненных, число им — количество повешенных «ведьм». Они падают на спящего судью Дэнфорта, но он спит под душами убиенных им людей как под теплым одеялом. На глазах у зрителей судья просыпается после пьяной ночи, чистит зубы, сплевывает в тазик и это помимо прочего вызывает физиологическое отвращение к нему. Профессиональная палитра Горевого, безусловно, богата, и даже местами перехлёстывает через край, но всё же центральная фигура спектакля это Джон Проктор.

Запутавшаяся девушка-служанка в семье Прокторов Мэри Уоррен сыграна актрисой Полиной Некрасовой прекрасно. Запоминается в совсем небольшой роли Марты Кори Лариса Богословская.

Нельзя не подумать о судьбах Айбигель Уильямс, которую играет Настасья Самбурская, и других девушек, бежавших на другой материк. Тьму они посеяли в Салеме, её же пожнут в любом уголке мира. От себя им не уйти. Тьма везде найдёт и пожрёт их души.

Спектакль можно воспринимать по-разному, можно провести к нему много ниточек ассоциаций с фашизмом, репрессиями, другими политическими экстремистскими направлениями, связанными с преследованием инакомыслящих. Но у каждого зрителя есть личный выбор прочувствовать салемскую историю по-своему. После спектакля ясно понимаешь, что и ад, и рай это не далекие миры, это реальность, которую творят люди, своими поступками, словами, намерениями, пусть даже и благими.

Когда на земле происходят какие-то ужасные вещи, всегда отчаянно хочется, чтобы высшие силы покарали злодейство. У спектакля страшный немилосердный финал, но всё же через него, как сквозь асфальт трава, пробиваются ростки веры в высшую справедливость и высший суд, в то, что герои, честные и духовно сильные люди, не зря прошли через салемское чистилище. Они это сделали для спасения нас — сегодняшних и завтрашних. И забывать об этом нельзя.

[ свернуть ]


Борис Войцеховский

28 апреля 2017
История, почти всем хорошо известная хоть по пьесе Артура Миллера «Суровое испытание», хоть по одноименному фильму Николаса Хинтера: в новоанглийском городе Салем с февраля 1692 по май 1693 года по обвинению в колдовстве 19 человек было повешено, один мужчина был раз... [ развернуть ]

История, почти всем хорошо известная хоть по пьесе Артура Миллера «Суровое испытание», хоть по одноименному фильму Николаса Хинтера: в новоанглийском городе Салем с февраля 1692 по май 1693 года по обвинению в колдовстве 19 человек было повешено, один мужчина был раздавлен камнями и от 175 до 200 человек заключено в тюрьму. Жуть, одним словом. Страшное дело. Настоящий триллер. Сюжет, достойный какого угодно количества экранизаций и постановок.

На этот раз спектакль по роману Миллера случился в Театре на Малой Бронной.

Хочется сразу в лоб: Сергей Голомазов, в прошлом сезоне поставивший удивительную «Кроличью нору», которая лично для меня вообще один из лучших спектаклей минувшего года не только благодаря Юлии Пересильд, но и таланту режиссера, снова уделал многих.
Несмотря на духоту в зале (я, впрочем, так и не понял, это проблемы с кондиционированием или с моим давлением), три с лишним часа проходят тут совершенно незаметно. Оно и не удивительно. Голомазов заставляет играть на сцене все – и актеров, и декорации. И уже вообще чудо, что режиссерской, видимо, волей, Владимир Яглыч, как-то всегда у меня ассоциирующийся с очаровательным дуболомом и завсегдатаем телешоу, предстает на этот раз в роли Джона Проктора – роли куда более сложной и глубокой, чем все, что он сыграл до этого. Причем, справляется Яглыч с ней весьма элегантно, насколько это слово подходит для описания честного фермера, вынужденного постоянно совершать выбор между правдой и ложью, страхом и совестью, жизнью и смертью. Он тут, по сути, вообще одно из главных действующих лиц: главная обвинительница, Абигаль Уильямс, слишком уж активно желает смерти жене Джона Проктора, в которого влюблена. И именно защищая супругу Джону приходится пройти через суд и следствие, чтобы позже быть повешенным.

Настасья Самбурская играет Абигаль совершеннейшим демоном, балансируя на гранях страсти, похоти, детскости и злости. «Сильную женщину» она уже играла в упоминаемой «Кроличьей норе», но здесь ее героиня попросту страшна. По контрасту с ней в постановке сначала блещет здоровым цинизмом, а после жертвенным благородством и едва ли не светится от добродетелей Ребекка Нэрс (Вера Бабичева). Андрей Рогожин играет Его преподобие Самуэла Пэрриса не просто мракобесом, а подлецом и трусом буквально по призванию. Как, собственно, и Дмитрий Гурьянов играет Джона Хэйла, плавно переходя от состояния трусости до иступленного искупления.

Однако же случается совершенно неожиданное: Михаил Горевой, исполняющий, в общем-то, роль второго плана – судью Дэнфорта – во второй части спектакля вдруг оказывается едва ли не главным действующим лицом всей постановки. Его выход – почти бенефис, зрелище завораживающее, едва ли не магическое, дивная иллюстрация превращения обычного вроде бы человека в исчадие ада, способное перемолоть все и всех, даже не подавившись при этом. Это – страшно.
Голомазов, впрочем, предупреждал об этом заранее: мол, его спектакль – совсем не о мистике, а о том, как как «человеческое мракобесие в упряжке с лукавой проповедью разрушают человеческую веру и превращают жизнь в ад», о том, что «все мы ведьмы, за которыми в любой момент может начаться охота. И еще о том, что в этом мире почти нет места тем, кто обладает истинной верой и чувством человеческого достоинства».

«Мы идем без одежд и в нас хлещет холодный ветер Господа Бога», - это оттуда, из «Салемских ведьм», из этой истории практически всеобщего помешательства, истории о том, как любая попытка защититься оказывается вне закона, о том, как массовый страх и невежество порождают то, что впоследствии назовут фашизмом, и о том, как прикрываясь верой в Бога, можно уничтожить любые проявления человечности и морали.

«Думаете, кто-нибудь заплачем по вам?» - вот последние слова спектакля, и они обращены к зрителям.

Ответ понятен, даже если не произнесен вслух.

[ свернуть ]


Наталья Шаинян

28 апреля 2017
Сергей Голомазов поставил беспощадный и невероятно своевременный спектакль по пьесе Артура Миллера. "Салемские ведьмы" написаны в эпоху маккартизма и охоты на ведьм и поразительно точно попадают в наше время. Дело не просто в том, что это отличная работа всей команды... [ развернуть ]

Сергей Голомазов поставил беспощадный и невероятно своевременный спектакль по пьесе Артура Миллера. "Салемские ведьмы" написаны в эпоху маккартизма и охоты на ведьм и поразительно точно попадают в наше время. Дело не просто в том, что это отличная работа всей команды - режиссёра, художников, актёров, хореографа - дело в трагической актуальности темы сыска, лжи, преследований и общей истерии, магически захватывающей и уничтожающей общество. Зал взрывается аплодисментами в самых политически острых моментах, как никогда на моей памяти. В антракте заговорили о том, какой это смелый поступок, какое высказывание в защиту свободы, и мне стало в ту же минуту тошно: "Ты понимаешь, о чем мы говорим? Это ж дискурс гребаного какого-нибудь 1978 года - про смелость художника, мы представить такого не могли ещё когда учились, лет 10-15 назад". Как страшно изменились времена. Как важен такой театр сегодня. Как хорошо, что у команды Театра на Малой Бронной получилось настоящее высказывание - и художественном, и в гражданском, и в этическом смысле. И как горько, что никакие предупреждения не спасают, и случившееся в 17 веке повторяется в 20м, а потом, как ни невероятно, вновь сгущается в 21м.

[ свернуть ]


Сергей Таск

28 апреля 2017
Вчера посмотрел "Салемские ведьмы" Артура Миллера на Малой Бронной.Сергей Голомазов попал в болевые точки. Манипулирование плебсом и его заигрывание с начальством. Готовность продать себя и ближнего за чечевичную похлебку. Беспринципность власти, в том числе судебной... [ развернуть ]

Вчера посмотрел "Салемские ведьмы" Артура Миллера на Малой Бронной.

Сергей Голомазов попал в болевые точки. Манипулирование плебсом и его заигрывание с начальством. Готовность продать себя и ближнего за чечевичную похлебку. Беспринципность власти, в том числе судебной. Мне кажется, зритель это хорошо считывал. Точное музыкальное оформление. Ничего лишнего в сценографии. Если первому акту еще есть куда расти, то второй обжигает как кипяток, в чем немалая заслуга Михаила Горевого. Актерский спектакль. С премьерой!

[ свернуть ]


"Салемские ведьмы", режиссер Сергей Голомазов

28 апреля 2017
История, почти всем хорошо известная хоть по пьесе Артура Миллера «Суровое испытание», хоть по одноименному фильму Николаса Хинтера: в новоанглийском городе Салем с февраля 1692 по май 1693 года по обвинению в колдовстве 19 человек было повешено, один мужчина был раз... [ развернуть ]

История, почти всем хорошо известная хоть по пьесе Артура Миллера «Суровое испытание», хоть по одноименному фильму Николаса Хинтера: в новоанглийском городе Салем с февраля 1692 по май 1693 года по обвинению в колдовстве 19 человек было повешено, один мужчина был раздавлен камнями и от 175 до 200 человек заключено в тюрьму. Жуть, одним словом. Страшное дело. Настоящий триллер. Сюжет, достойный какого угодно количества экранизаций и постановок.

На этот раз спектакль по роману Миллера случился в Театре на Малой Бронной.

Хочется сразу в лоб: Сергей Голомазов, в прошлом сезоне поставивший удивительную «Кроличью нору», которая лично для меня вообще один из лучших спектаклей минувшего года не только благодаря Юлии Пересильд, но и таланту режиссера, снова уделал многих.
Несмотря на духоту в зале (я, впрочем, так и не понял, это проблемы с кондиционированием или с моим давлением), три с лишним часа проходят тут совершенно незаметно. Оно и не удивительно. Голомазов заставляет играть на сцене все – и актеров, и декорации. И уже вообще чудо, что режиссерской, видимо, волей, Владимир Яглыч, как-то всегда у меня ассоциирующийся с очаровательным дуболомом и завсегдатаем телешоу, предстает на этот раз в роли Джона Проктора – роли куда более сложной и глубокой, чем все, что он сыграл до этого. Причем, справляется Яглыч с ней весьма элегантно, насколько это слово подходит для описания честного фермера, вынужденного постоянно совершать выбор между правдой и ложью, страхом и совестью, жизнью и смертью. Он тут, по сути, вообще одно из главных действующих лиц: главная обвинительница, Абигаль Уильямс, слишком уж активно желает смерти жене Джона Проктора, в которого влюблена. И именно защищая супругу Джону приходится пройти через суд и следствие, чтобы позже быть повешенным.

Настасья Самбурская играет Абигаль совершеннейшим демоном, балансируя на гранях страсти, похоти, детскости и злости. «Сильную женщину» она уже играла в упоминаемой «Кроличьей норе», но здесь ее героиня попросту страшна. По контрасту с ней в постановке сначала блещет здоровым цинизмом, а после жертвенным благородством и едва ли не светится от добродетелей Ребекка Нэрс (Вера Бабичева). Андрей Рогожин играет Его преподобие Самуэла Пэрриса не просто мракобесом, а подлецом и трусом буквально по призванию. Как, собственно, и Дмитрий Гурьянов играет Джона Хэйла, плавно переходя от состояния трусости до иступленного искупления.

Однако же случается совершенно неожиданное: Михаил Горевой, исполняющий, в общем-то, роль второго плана – судью Дэнфорта – во второй части спектакля вдруг оказывается едва ли не главным действующим лицом всей постановки. Его выход – почти бенефис, зрелище завораживающее, едва ли не магическое, дивная иллюстрация превращения обычного вроде бы человека в исчадие ада, способное перемолоть все и всех, даже не подавившись при этом. Это – страшно.
Голомазов, впрочем, предупреждал об этом заранее: мол, его спектакль – совсем не о мистике, а о том, как как «человеческое мракобесие в упряжке с лукавой проповедью разрушают человеческую веру и превращают жизнь в ад», о том, что «все мы ведьмы, за которыми в любой момент может начаться охота. И еще о том, что в этом мире почти нет места тем, кто обладает истинной верой и чувством человеческого достоинства».

«Мы идем без одежд и в нас хлещет холодный ветер Господа Бога», - это оттуда, из «Салемских ведьм», из этой истории практически всеобщего помешательства, истории о том, как любая попытка защититься оказывается вне закона, о том, как массовый страх и невежество порождают то, что впоследствии назовут фашизмом, и о том, как прикрываясь верой в Бога, можно уничтожить любые проявления человечности и морали.

«Думаете, кто-нибудь заплачем по вам?» - вот последние слова спектакля, и они обращены к зрителям.

Ответ понятен, даже если не произнесен вслух.

Борис Войцеховский

[ свернуть ]


Салемские ведьмы на Малой Бронной

28 апреля 2017
Пьесу Артура Миллера «Салемские ведьмы» поставил на сцене Театра на Малой Бронной художественный руководитель театра и режиссёр Сергей Голомазов.Сложный и жёсткий спектакль получился, распахивающий душу как будто плугом, касающийся болевых точек, касающийся сокровенн... [ развернуть ]

Пьесу Артура Миллера «Салемские ведьмы» поставил на сцене Театра на Малой Бронной художественный руководитель театра и режиссёр Сергей Голомазов.

Сложный и жёсткий спектакль получился, распахивающий душу как будто плугом, касающийся болевых точек, касающийся сокровенного. Не о ведьмах, а о мучениках, тех людях, которые даже под страхом петли на шее не оболгали себя, не обесчестили своё честное имя, не сохранили жизнь себе, но показали остальным, что противостоять злу необходимо и дóлжно.

В Новом Свете, в пуританском городке Салем заболели дети. В том, что произошло, обвинили группу девушек, назвав их ведьмами и, переусердствовав в старании изобличить т.н. «зло», арестовали почти всех женщин, а также и некоторых, защищавших их мужчин, предъявив им лишенные логики и доказательств нелепые абсурдные обвинения.

Великолепный актёрский ансамбль! Режиссёр так точно распределил роли, что получилось абсолютное попадание в образы героев. Актёры сверкают как в главных, так и в небольших второстепенных ролях. Музыкальный фон, геометрия лаконичных декораций, чёрно-белость, световые решения — также «играют» в спектакле наравне с артистами.

Владимир Яглыч (Джон Проктор) показал себя блестяще, и с Юлианной Сополевой (его жена, Элизабет Проктор) они составили искрящийся, проникновенно-страстный дуэт. Сцена прощального свидания перед казнью Джона Проктора с Элизабет по эмоциональному накалу натягивает нервы до предела. Смотришь на них и в отношении этой пары истинно веруешь в то, что браки совершаются на небесах. Поначалу любовь этих двоих друг к другу была робкой и неотчетливой, но именно страшные мгновения доказали, что они половинки друг друга по стойкости духа и чистоте души.

Солнечная сторона и сумеречная есть в человеке. За правым плечом — ангел, за левым — лукавый. Свет и Тьма всегда находятся в противостоянии. Что происходит с человеческой душой, когда Тьма наступает на Свет? Когда из еле тлеющего уголька с помощью мехов словоблудия, страха, откровенной глупости, больных амбиций, пакостной косности разгорается костёр невиданной силы, костёр-убийца, костёр-плаха. Неважно как называть Свет — Богом, совестью, честью, главное — иметь его внутри как духовную силу и нравственный ориентир. За человеком же остаётся право выбора.

Очень точно передаёт эмоцию мучительного выбора между жизнью и смертью Яглыч в финальной сцене, когда прямой и честный фермер Джон Проктор принуждает себя сделать попытку спастись, как сделали уже многие. Почему он должен безвинно умереть? Почему нельзя во имя спасения жизни заключить сделку с совестью? И тогда всего один новый грех прибавится к множеству остальных — ведь не святые люди, не святые, ведь жить то, как хочется! Жизнь так вкусна, особенно в эти предрассветные мгновения перед казнью, как искушающее яблоко в руках Евы. Да и что значит на самом деле непоколебимая уверенность в своей правоте? Не примешано ли к этому примитивное упрямство, гордость, тщеславие, или попросту самолюбивое любование собой как непогрешимым праведником? Шанс на жизнь есть, вот он — подписать бумагу и признать абсурдную вину. И будет помилование! Но Проктор проявляет истинную мощь и красоту духа, перестаёт жалеть себя, не даёт унизить себя и обесчестить имя своё и семьи, выбор его продиктован Светом.

Дмитрий Гурьянов отточено убедителен в образе проповедника, специалиста по ведьмам Джона Хейла, человека хорошего, доброго, ревностно соблюдающего каждую букву закона, но запутавшегося в сетях лукавой теологии, и до основания потрясенного, раздавленного непредсказуемым результатом своих действий. Как по сумасшедшему горят на его бледном лице глаза и как страшно жалка его речь, обращенная к Элизабет Проктор, в которой он умоляет её заставить мужа оболгать себя, и буквально признаётся в отсутствии в нём, христианском проповеднике, обличителе безнравственности, «духовном враче» — должного ему стержня веры.

Михаил Горевой воплотил на сцене тёмную сущность человеческой личности в образе судьи Дэнфорта. Что движет такими людьми как он? Сладость всевластия? Извращённое удовлетворение при виде мук совершенно ни в чем неповинных людей, обвинённых в абсурдных вымышленных преступлениях и ожидающих виселицы. В спектакле есть сцена, когда откуда-то сверху внезапно летят вниз тёмные пальто, похожие на подбитых птиц. Это души казненных, число им — количество повешенных «ведьм». Они падают на спящего судью Дэнфорта, но он спит под душами убиенных им людей как под теплым одеялом. На глазах у зрителей судья просыпается после пьяной ночи, чистит зубы, сплевывает в тазик и это помимо прочего вызывает физиологическое отвращение к нему. Профессиональная палитра Горевого, безусловно, богата, и даже местами перехлёстывает через край, но всё же центральная фигура спектакля это Джон Проктор.

Запутавшаяся девушка-служанка в семье Прокторов Мэри Уоррен сыграна актрисой Полиной Некрасовой прекрасно. Запоминается в совсем небольшой роли Марты Кори Лариса Богословская.

Нельзя не подумать о судьбах Айбигель Уильямс, которую играет Настасья Самбурская, и других девушек, бежавших на другой материк. Тьму они посеяли в Салеме, её же пожнут в любом уголке мира. От себя им не уйти. Тьма везде найдёт и пожрёт их души.

Спектакль можно воспринимать по-разному, можно провести к нему много ниточек ассоциаций с фашизмом, репрессиями, другими политическими экстремистскими направлениями, связанными с преследованием инакомыслящих. Но у каждого зрителя есть личный выбор прочувствовать салемскую историю по-своему. После спектакля ясно понимаешь, что и ад, и рай это не далекие миры, это реальность, которую творят люди, своими поступками, словами, намерениями, пусть даже и благими.

Когда на земле происходят какие-то ужасные вещи, всегда отчаянно хочется, чтобы высшие силы покарали злодейство. У спектакля страшный немилосердный финал, но всё же через него, как сквозь асфальт трава, пробиваются ростки веры в высшую справедливость и высший суд, в то, что герои, честные и духовно сильные люди, не зря прошли через салемское чистилище. Они это сделали для спасения нас — сегодняшних и завтрашних. И забывать об этом нельзя.


"Русский блоггер"

Наталья Анисимова

[ свернуть ]


На Малой Бронной открыли охоту на ведьм

27 апреля 2017
http://www.mk.ru/culture/2017/04/25/na-maloy-bronn...«Кончились времена охоты на ведьм — теперь ведьмы охотятся на нас», — написано на баннере над входом «Бронной». Это утверждение-слоган актуально во все времена: и в эпоху маккартизма, когда драматург Артур Миллер н... [ развернуть ]

http://www.mk.ru/culture/2017/04/25/na-maloy-bronn...

«Кончились времена охоты на ведьм — теперь ведьмы охотятся на нас», — написано на баннере над входом «Бронной». Это утверждение-слоган актуально во все времена: и в эпоху маккартизма, когда драматург Артур Миллер написал пьесу «Суровое испытание», положенную в основу спектакля, да и сейчас, когда мы видим засилье абсурда, необъяснимых государственных решений и критическую озлобленность общества. Режиссер Сергей Голомазов, тонко чувствуя необходимость рождения подобного спектакля, решил разобраться в истоках того, что, по сути, является обыкновенным фашизмом, и пригласил к диалогу своих зрителей.

В зале явственно пахнет горелым. «Прямо театр 5D», — шутят зрители рядом, ожидая начала действия. С опаской рассматривают деревянные декорации, которым так легко воспламениться (сценограф Николай Симонов), однако пламя здесь будет испепелять героев изнутри — пламя отчаяния и бессильного гнева.

Гасят свет, и перед замершими зрителями появляются женские фигуры в белых одеяниях — полушепотом они исступленно произносят заклятия-заговоры, ворожат, приговаривают. По центру — главная героиня Абигайль Уильямс (Настасья Самбурская). Вот она смотрит в зрительный зал исподлобья, вот украдкой улыбается, опускает глаза, и в них чувствуется чуть ли не магическая сила. И в этой актерской улыбке отражено все: не будет ни жалости, ни пощады, ни страха.

За мимикой актрисы любопытно наблюдать. Находится ли она на авансцене или притаилась где-то сбоку, подглядывая за происходящим, есть в ее опасной красоте что-то дьявольское. Даже удивительно, что на ее избранника Джона Проктора не действуют ни женские, ни колдовские чары, хотя в одной из первых сцен он все же не может устоять.

Главную мужскую роль в спектакле Голомазов отдал фактурному актеру Владимиру Яглычу, поставив перед ним непростую задачу конкурировать как минимум с Ричардом Армитиджем, сыгравшим роль Проктора в постановке английского театра The Оld Vic, транслируемой два года назад на всех киноэкранах. Надо признать, конкуренция получилась достойная: Яглыч мастерски владеет актерским инструментарием, уверенно отыгрывая драматические сцены, где его герой предстает не только мужественным и импульсивным, но и трогательно сентиментальным.

Вообще в спектакле собрался прекрасный актерский ансамбль, где каждый герой обладает собственным ярким характером. Фермера Джайлса Кори удивительно играет старейший артист «Бронной» Геннадий Сайфулин, преподобного Хэйла — Дмитрий Гурьянов, Самуэла Пэрриса — Андрей Рогожин, воплощение зла судью Дэнфорта — Михаил Горевой, судью Готторна — Александр Никулин, беспокойную Энн Патнэм — Марина Орел, кроткую, но гордую Элизабет Проктор — Юлиана Сополева. На роль Ребекки Нэрс (основная женская роль второго плана) Голомазов назначил свою супругу, Веру Бабичеву, каждое появление которой приковывает зрительское внимание. Когда она появляется в предфинальной сцене — измученная, но не сломленная, с головой, посыпанной пеплом, в черном траурном платье, готовая идти на виселицу во имя правды и Бога, — становится действительно страшно: до чего доводят узурпаторы власти, самозваные вершители судеб лучших представителей человечества.

«Почти документальная история» об абсурдном процессе, замешанном на мести отвергнутой девушки, процессе, охватившем Салем с 1692 по 1693 год, взята режиссером Голомазовым и решена бережно. Здесь нет напрашивающихся осовремениваний, нет ни современной стилистики, ни адаптаций. Единственным странным эпизодом выглядит речь судьи Дэнфорта, в котором откуда-то появляются в лексике современные словечки «прикол», «прикинь». Даже если представить, что режиссерским замыслом было показать вневременную природу зла, все равно это выглядит несколько нелепо в контексте заданных изначально правил игры.

Любопытно, как зрители принимают спектакль, — вовлечение максимальное, герои постоянно находятся с ними в диалоге. Дидактический элемент незримо присутствует в спектакле: актеры обращают философские вопросы в зал, призывая задуматься. А когда герой Владимира Яглыча, Джон Проктор, рвет бумагу со словами «люди рассудят, кто из нас прав, кто виноват», зал взрывается одобрительными аплодисментами, показывая, что народ не безмолвствует — устал.

[ свернуть ]


В театре на Малой Бронной состоялась премьера спектакля «Салемские ведьмы» о вечном превращении жертв в белых журавлей

25 апреля 2017
http://www.vm.ru/news/373443.htmlХудожественный руководитель театра Сергей Голомазов представил на суд публики новую работу по пьесе Артура Миллера.Режиссер взял для спектакля кинематографическое название произведения американского драматурга (пьеса «Суровое испытани... [ развернуть ]

http://www.vm.ru/news/373443.html

Художественный руководитель театра Сергей Голомазов представил на суд публики новую работу по пьесе Артура Миллера.

Режиссер взял для спектакля кинематографическое название произведения американского драматурга (пьеса «Суровое испытание» неоднократно экранизировалась) отчасти потому, что главные роли в нем играют известные актеры кино: Михаил Горевой, Владимир Яглыч, Настасья Самбурская и легендарный советский актер Геннадий Сайфулин. Старейший актер театра на Малой Бронной играл в фильмах героев, и один из них – генерал-майор Лелюшенко в эпопее Юрия Озерова «Битва за Москву».

В спектакле Голомазова Геннадий Сайфулин тоже играет героя – фермера пуританского города Салем Джайлса Кори. Его персонаж на самом деле жил в 1692 году и погиб в результате зверских пыток во время судебного процесса над так называемыми «ведьмами». Он ни в чем не был виновен, как и не были виновны 19 повешенных, 200 осужденных, один раздавленный камнями. И этого 80-летнего старика, на грудь которого положили камни, чтобы выдавить признание вины, а он упорно молчал и просил положить еще больше камней, играет Геннадий Сайфулин.

Через три дня – 22 сентября 1962 года - повесят его жену Марту (ее играет Лариса Богословская). Перед тем как ей отрубят голову (в спектакле героиня положила свою голову на стул), она произнесет: «Увидите летящих белых птиц, знайте, что это мы в них перевоплотились». Сразу вспоминаешь песню на стихи Расула Гамзатова «А превратились в белых журавлей» и фильм Михаила Калатозова «Летят журавли» по пьесе Виктора Розова «Вечно живые», в которой героиня Татьяны Самойловой на параде Победы видит стаю белых журавлей. Расул Гамзатов посвятил стихотворение «Журавли» японской девочке Садако Сасаки, которая во время ядерного взрыва в Хиросиме в августе 1945 года была больна лейкемией.

Артур Миллер посвятил своему пьесу «Суровое испытание» жертвам «маккартизма» - тысячам американцев, посаженных в тюрьмы по ложным доносам согласно «антикоммунистической политике» сенатора Маккарти. Сенатор начал свою охоту на ведьм через два года после Хиросимы и Нагасаки. В 1950 году два с половиной миллиона американцев, поставивших свои подписи под петицией о запрещении атомного оружия, включая физика Роберта Оппенгеймера, подверглись наказанию. В черный список неблагонадежных попали: Чаплин, Эйнштейн и сам Артур Миллер.

Драматург в пьесе «Суровое испытание» показал, что, несмотря на достижения науки, демократию и свободу слова, за три с половиной века со времен «процесса над ведьмами в Салеме» по сути ничего не изменилось. Словно ветром перенесло тех героев, фермеров, их жен, детей, а также судей, приставов, представителей власти и церкви в середину 20 века и… одна и та же картина. Люди легковерны, завистливы, корыстны, злопамятны, жестоки, и эти недостатки ловко используются властями для достижения своих целей. Немногие готовы умереть, но сохранить совесть, честь и доброе имя. Зато каждый второй легко доносит на другого, желает ему смерти и все это ради того, чтобы самому урвать кусок земли и пирога.

Сергей Голомазов в спектакле использует современные средства, чтобы приблизить героев из 17 века нашему зрителю. Это и костюмы, которые вроде бы могли быть и в Америке Артура Миллера, и у нас. Костюмы по сути мало изменились – мужчины, к счастью, также носят пиджаки и белые рубашки, а женщины – платья. Города, дома, конечно, изменились, и их в спектакле нет. А вот суды да тюрьмы по форме и содержанию не очень-то подверглись метаморфозам.

Из кубиков, решеток создает пространство художник-постановщик Николай Симонов. Бессмертного, как дьявол, представителя власти и служителя закона – полномочного представителя губернатора Дэнфорта играет актер с голливудским опытом работы Михаил Горевой. Его герой не видит людей, не слышит Бога, а выполняет приказы свыше. У него нет сердца, нет совести, нет жалости, нет даже определенных знаний (известно, что главный судья на салемском процессе не имел юридического образования), а есть только карьерный интерес. Такого Дэнфорта легко представить чекистом, нацистом, и тем же исполнителем приказов Маккарти.

Незадолго до финала герой Горевого ползет по кубикам правосудия, накрытый черной тканью своих жертв, как некое чудовище – змей, дракон, сатана, которое раздавит всех, только дай ему волю. Этот Дэнфорт обращается к публике: «Настало время твердых решений. Настало время ясности». И зрелый зритель вспоминает – сколько раз в своей жизни он слышал эту фразу с высоких и не очень высоких трибун. Тут же ловит себя на мысли, что за этой твердостью – одни невинные жертвы. Сколько их было только в одном 20 веке, когда Артур Миллер написал эту пьесу? Сколько белых журавлей в небе? А сколько еще будет жертв? Откуда берутся все эти палачи?

На программе спектакля «Салемские ведьмы» - слова режиссера Сергея Голомазова о постановке: «Мы сделали спектакль о том, как массовый страх и невежество порождает то, что называется фашизмом. Мы сделали спектакль о том, как вселенская алчность и безграничное стяжательство, прикрываясь верой в Бога, навязывает свою мораль и свою религию наживы любой ценой».

В 1697 году судьи признали свою ошибку в процессе над ведьмами и объявили приговоры незаконными. В 1992 году в Салеме установили памятник жертвам охоты на ведьм.

Зритель после спектакля увидит немало параллелей с событиями дня сегодняшнего. Один вывод прямо напрашивается – не надо использовать церковь, веру, религию в карательных целях: запрета, казни, осуждения. Не надо ничего запрещать, тем более произведения художников, ссылаясь на церковь и Бога. В спектакле «Салемские ведьмы» Его преподобие Джон Хэйл (Дмитрий Гурьянов) говорит судье Дэнфорту: «Я – священник подписал 72 ордена на арест, и я требую доказательств вины». Служителям церкви надлежит спасать людей – крестить, венчать, исповедовать, причащать, а не подписывать ордена на аресты и резолюции о запретах.

«Мы сделали спектакль о том, как человеческое мракобесие в упряжке с лукавой проповедью разрушает человеческую веру и превращает жизнь в ад», - обращается к зрителям заслуженный деятель искусств России Сергей Голомазов.

[ свернуть ]


На ведьм пришла охота

25 апреля 2017
Московский Театр на Малой Бронной показал премьеру спектакля по пьесе великого американского драматурга Артура Миллера «Салемские ведьмы» в постановке художественного руководителя театра Сергея Голомазова. Рассказывает Роман Должанский.Тому, что из всего бесцен... [ развернуть ]

Московский Театр на Малой Бронной показал премьеру спектакля по пьесе великого американского драматурга Артура Миллера «Салемские ведьмы» в постановке художественного руководителя театра Сергея Голомазова. Рассказывает Роман Должанский.


Тому, что из всего бесценного драматургического наследия Артура Миллера режиссер выбирает именно «Салемских ведьм», вообще-то нужно скорее печалиться, чем радоваться. Куда приятнее было бы в который раз кропотливо разбираться в перипетиях знаменитейших психологических драм Миллера — семейной «Цены», социально-критической «Смерти коммивояжёра» или истории запретной любви «Вид с моста». Но нет: наше время подсказывает (и Сергей Голомазов это очень точно почувствовал) именно «Салемских ведьм» — историю о помешательстве общества и о том, как легко манипулировать человеческим сознанием, о спекуляции религией и о том, как ее можно использовать в корыстных целях.

Так называемый эзопов язык в разговоре о сегодняшних тревогах и испытаниях («Суровое испытание» — второе название этой пьесы) задан самим автором. Артур Миллер, ставший в конце 1940-х годов жертвой политики маккартизма, обратился к событиям конца XVII века. Тогда в городке Салем по обвинению в колдовстве два десятка человек были повешены, а еще две сотни брошены в тюрьму. Через несколько лет происшедшее было признано ошибкой, но салемская «охота на ведьм» вошла в историю.

В пьесе Артура Миллера немало действующих лиц, это жители города Салема разных возрастов. Драматург показывает, как обвинения в колдовстве и сотрудничестве с дьяволом захватывают все новые и новые семьи, как «дьявольщина» для одних становится легким инструментом для достижения своих житейских корыстей, для других — крушением всей жизни, а для власти — способом удержать людей в страхе и утвердить их в ощущении своего бесправия.

Сергей Голомазов, желая подчеркнуть универсальность пьесы Миллера, не стал помещать историю про мнимое колдовство в конкретные исторические обстоятельства. Действие спектакля происходит и не в незапамятном XVII веке, и не сейчас. В одежде и малочисленном реквизите не рассмотреть намеков на эпоху. Приметы конкретного времени здесь и вправду не нужны, вполне достаточно темы. Пьеса Миллера — из тех, слушая которые, буквально вздрагиваешь: а точно ли не сегодня в России написано?

Художник Николай Симонов построил на сцене Театра на Малой Бронной подобие дома — но стены из будто изрешеченных листов фанеры, так что ни от ветров, ни от чужих глаз здесь не укрыться. Позади этого «дома» иногда видны черные силуэты — будто повешенные. Еще стены напоминают перфокарты, с помощью которых когда-то, на заре компьютерной эры, хранилась информация, на них же работали первые ЭВМ. Вот и кажется, что в пьесе Артура Миллера зафиксирована какая-то свойственная человеческому обществу вредоносная программа, помогающая страху победить человечность, а религиозным фанатикам держать в повиновении свою паству.

Сергей Голомазов с горечью и вниманием разворачивает на сцене историю про общемировой Салем — ему здесь интересно все. Как простые обыватели, люди разных уровней образования и достатка вдруг превращаются в «слуг дьявола». Как быстро находятся у злодеев подручные, еще вчера, видимо, обычные люди, вдруг призванные к важному государственно-церковному «делу». Как ломаются самые молодые (Мэри Уоррен — отличная работа молодой актрисы Полины Некрасовой), как расцветают в дурной атмосфере алчность или мстительная ревность. В каждом случае режиссер дает зрителю возможность (точнее, заставляет) коротко, но без лишних иллюзий и пристально вглядеться.

В прошлом году, в ознаменование недавнего 100-летнего юбилея Миллера, на Бродвее поставили несколько его пьес, в том числе и «Салемских ведьм». Понимая всю глупость любых сравнений двух постановок, обращу внимание на лишь на одно обстоятельство, кажущееся мне примечательным. В нью-йоркском спектакле главным героем оказывался фермер Джон Проктор — этому герою предстоит либо отправиться на виселицу, либо спастись, признав факт своего свидания с дьяволом. В важнейшей сцене пьесы Проктор сначала подписывает ложное признание, но затем разрывает бумагу — честность, гордость и чувство собственного достоинства оказываются для простого фермера дороже самой жизни.

У нас, то есть в стране, где в самые жуткие времена самооговор не только не освобождал от страшного конца, но приближал его, в центре «Салемских ведьм» оказывается не Проктор Владимира Яглыча, а полномочный представитель губернатора, судья Дэнфорт. Возможно, впрочем, что дело не столько в разнице исторического опыта, сколько в таланте актера Михаила Горевого, сильнейшим образом играющего Дэнфорта — не сурового инквизитора, но самовлюбленного гаера, пресыщенного лицедея-психолога, наслаждающегося властью над окружающими. И когда в конце спектакля, выглянув из-под черного пальто висельника, одного из тех, которыми накрыли всех персонажей, Дэнфорт обращает к залу вопрос: «Что, думаете, кто-то заплачет по вам?» — становится ясно: охота на ведьм только начинается.

Роман Должанский

[ свернуть ]


«Салемские ведьмы» поселились в Театре на Малой Бронной

25 апреля 2017
В новом спектакле Сергея Голомазова исследуется природа мракобесияТеатр на Малой Бронной представил премьеру спектакля «Салемские ведьмы» по пьесе Артура Миллера. Для американского классика судебный процесс XVII века, в результате которого были повешены около 30 ... [ развернуть ]

В новом спектакле Сергея Голомазова исследуется природа мракобесия

Театр на Малой Бронной представил премьеру спектакля «Салемские ведьмы» по пьесе Артура Миллера. Для американского классика судебный процесс XVII века, в результате которого были повешены около 30 человек, стал поводом раскритиковать современную ему «охоту на ведьм» — маккартизм. В постановке Сергея Голомазова сюжет обрел вневременное звучание и стал размышлением о природе невежества и лукавства человека. Спектакль начинается с появления группы девочек, которые исполняют танцы в лесу и нашептывают какую-то мантру. Их случайно замечает местный священник. Боясь обвинения в колдовстве, дети прикидываются больными и объявляют, что это всё происки ведьм, появившихся в Салеме. Для расследования в город приглашают судью и еще одного священника. Казалось бы, совершенно понятная ситуация, вызывающая поначалу улыбку своим абсурдом, вдруг превращается из фарса в настоящую трагедию. Все вдруг начинают выдавать желаемое за действительное.

Местный священник (Андрей Рогожин) выгораживает свою племянницу Абигайл (Настасья Самбурская), которая, в свою очередь, мстит фермеру Проктору (Владимир Яглыч) из-за неразделенной любви. Приезжий священник Хэйл (Дмитрий Гурьянов) мучительно ищет правду и пытается нести слово Божие, но понимает всю суть происходящего слишком поздно, когда его руки уже запятнаны кровью. Судья Дэнфорт (Михаил Горевой), повесив с десяток человек и также осознав, что ошибся, уже не может дать задний ход и доводит дело до конца, прикрываясь буквой закона.

Художественный руководитель Театра на Малой Бронной прочел фабулу «Салемских ведьм» как зарождающуюся мутацию общественного сознания. И преднамеренно стер черты эпохи, тем самым еще усилив абсурдность происходящего, да и вообще убрал какие-либо бытовые предметы — чтобы не отвлекали от сути. Вся сценическая коробка сооружена из фанеры, из древесины же выполнен почти весь нехитрый реквизит (на премьере еще остро чувствовался характерный запах).

«Древесную доминанту» каждый волен трактовать по-своему: и как намек на деревья, что послужили первыми виселицами для инакомыслящих, и как аллегорию «дремучести» природы человека, который, как дуб, непробиваем в своем желании искать врага вовне. Впрочем, режиссеру важнее не внешний антураж, а актерские работы.

Густонаселенный спектакль, который Голомазов поставил еще и с целью задействовать как можно больше артистов труппы, поражает слаженностью актерского ансамбля и яркими соло. Каждый на своем месте, каждый выдает по полной в рамках заданного режиссером рисунка роли, но при этом не тянет на себя одеяло. Даже приглашенный Владимир Яглыч органично вписался в ансамбль.

В конце герои надевают на себя пальто повешенных, тем самым беря на себя вину за убийства. Голомазов вводит и еще один символ: на заднем плане за декорациями опускаются софиты и бьют прямо в зал. Словно всевидящее око, свет «сканирует» зрителя, и возникает ощущение, будто ты сам оказался на исповеди. А герой Михаила Горевого произносит: «Что, думаете, кто-нибудь заплачет по вам»? Действительно, не заплачет. Люди разучились сострадать. И можно искать Люцифера в каждом встречном, но он, по мысли режиссера, в нас самих.

Денис Сутыка

[ свернуть ]


На "Худсовете". Худрук Театра на Малой Бронной Сергей Голомазов

21 апреля 2017
https://tvkultura.ru/article/show/article_id/17420...Сегодня гостем программы «Худсовет» будет художественный руководитель Театра на Малой Бронной Сергей Голомазов.Премьера спектакля «Салемские ведьмы» в театре на Малой Бронной в постановке художественного руководите... [ развернуть ]

https://tvkultura.ru/article/show/article_id/17420...


Сегодня гостем программы «Худсовет» будет художественный руководитель Театра на Малой Бронной Сергей Голомазов.

Премьера спектакля «Салемские ведьмы» в театре на Малой Бронной в постановке художественного руководителя театра С. Голомазова

Спектакль «Салемские ведьмы» по пьесе американского драматурга Артура Миллера (оригинальное название - «Суровое испытание») в афише Театра на Малой Бронной. В основе - события, которые произошли в 1692 году в городке Салем, где в колдовстве были обвинены более сотни человек. Миллер использовал в произведении и собственные впечатления от антикоммунистического процесса, организованного сенатором Джозефом Маккарти в 1950-х годах ХХ века.

Все подробности узнаем у гостя программы «Худсовет», с которым будет беседовать Лада Аристархова.

[ свернуть ]


В Театре на Малой Бронной поставили «Салемских ведьм» Артура Миллера. Накануне премьеры режиссер и художественный руководитель Сергей Голомазов рассказал «Культуре» об актуальности пьесы, привычке делить общество на своих и чужих, а также о подростковых проблемах новой русской драмы.

21 апреля 2017
http://portal-kultura.ru/articles/theater/159146-s...культура: Чем Вас привлекли «Салемские ведьмы»? Голомазов: Большое количество действующих лиц, возможность занять почти половину коллектива, хорошие роли, где актерам есть что поиграть, интересный автор. Но это все... [ развернуть ]

http://portal-kultura.ru/articles/theater/159146-s...


культура: Чем Вас привлекли «Салемские ведьмы»?

Голомазов: Большое количество действующих лиц, возможность занять почти половину коллектива, хорошие роли, где актерам есть что поиграть, интересный автор. Но это все как бы прилагательные, а в основе, конечно же, лежит содержание и сама тема. Пьеса Артура Миллера написана в начале 50-х годов, в период маккартизма. Сюжет базируется на событиях, которые случились на восточном побережье Америки в XVII веке. Однако они каким-то удивительным образом совпадают с тем, что происходит в нашем общественном сознании. Ни в коем разе не хочу сказать, будто бы и у нас началась охота на ведьм, но, к сожалению, прослеживается тенденция делить людей на своих и чужих. Я с интересом наблюдаю за процессами на социальной и общественной площадках. Ведь современный театр не может жить в отрыве от того, что происходит за его пределами.

культура: Если конкретизировать, о чем спектакль?
Голомазов: Не о страшных ведьмах или мистике. Мы не собирались создавать ужастик, историю про потустороннее. Делали спектакль о том, как мракобесие в упряжке с лукавой проповедью разрушает веру и превращает жизнь в ад. Как массовый страх и невежество порождают то, что впоследствии назовут фашизмом. Как вселенская алчность и стяжательство навязывают свою мораль и религию наживы. И еще о том, что в мире почти нет места тем, кто обладает истинной верой и чувством человеческого достоинства.

культура: Откуда, по Вашему мнению, берется ксенофобия?

Голомазов: Похоже, она заложена в природе человека, это трагическая данность. Общественная этика никоим образом не зависит от прогресса. Никакая социальная среда от этого на застрахована. Даже в экономически, технологически и социально передовых странах может такое произойти. Понимаете, в государстве может быть высокоразвитая культурная среда, но при определенных обстоятельствах всегда есть вероятность, что откуда-то из социальных недр выползает этакий невежественный, мракобесный Левиафан. Ведь фашизм — на минуточку — родился в цивилизованной Европе. К сожалению, в отличие от технологий и прогресса общественная этика практически не развивается, то есть она эволюционирует, но как-то параллельно и в любой момент может рухнуть. Что же говорить о нас, где социальные институты и общественная культура находятся, мягко говоря, не на высоте. Да и средний уровень общественного образования у нас, к несчастью, низок. Именно социальные проблемы, отсутствие знания и невежество и создают среду для возникновения всякого рода движений и явлений, способных, увы, привести к тому, что именуется охотой на ведьм. Причем в любом пространстве: культурном, социальном, политическом. Так что неизвестно, где порвется.

культура: Традиционно деятелей культуры считают людьми образованными и высокодуховными...
Голомазов: Высокий интеллектуальный уровень современного театрального сообщества, по моему глубокому убеждению, — это миф и фантазия. Это раньше русская интеллигенция несла особую форму сознания и социальной ответственности. А теперь культурная среда — есть прямое отражение того, что происходит вокруг. Те же расколы, скандалы и категорическое неприятие того, что непонятно и не близко. Возможно, в восприятии обывателя и существует представление, что человек, имеющий отношение к культуре, должен жить в согласии с высокой моралью. Но это совсем не так. На мой взгляд, роль культурной прослойки в современной Москве, да и в России в целом, преувеличена. Той интеллигенции, которая была воспитана на традициях конца XIX — начала XX века, давно нет. Есть остатки того, что называлось советской интеллигенцией. На ее место приходит что-то новое, замешанное на авангардной идеологии и поиске нового театрального языка, с одной стороны, а с другой — какой-то агрессивный традиционализм, замешанный на бесконечном нытье по утраченным традициям. Мне кажется, налицо очевидный раскол. Это мое субъективное мнение, допускаю, что спорное.

культура: Сыграть Джона Проктора Вы пригласили актера Владимира Яглыча. Не нашли артиста у себя в труппе?

Голомазов: Он отлично подходит на эту роль. Психофизически, внешне, эмоционально — просто идеально вписался в образ.

культура: Кроме точного попадания в типаж, тут, наверное, учитывалась и медийная составляющая?
Голомазов: Конечно, в данном случае она важна, потому что зрительскую популярность, к сожалению, определяет не чистое драматическое искусство, а телевидение и кино. Ну и какие-то интернет-площадки. Если в труппе появляются интересные артисты, почему бы их не использовать для продвижения? Есть понятие «хороший театральный актер». Он даже иногда снимается, но о нем все равно мало знают. Никуда не денешься, так устроен мир. В советские времена так тоже было: если ты популярен в кино, то востребован и в театре.

культура: Не огорчает, что так происходит? Можно ведь сделать гениальный спектакль, и он соберет массу наград, но из-за отсутствия громких имен не будет пользоваться популярностью у зрителя.
Голомазов: В этом, увы, ущербность любого вида творчества. Вы пишете прекрасный роман, получаете все «Букеры», а тиражи все равно невысоки. Иногда из Европы в Москву привозят потрясающие постановки. В итоге удается собрать один аншлаг. И то лишь потому, что приходят критики, коллеги по цеху, зрителей же — ползала. Такова жестокая реальность. культура: В спектакле задействована актриса Вашего театра Настасья Самбурская. Ее популярность в Instagram — лучше всякой рекламы. Вы, будучи худруком, как относитесь к деятельности артистки вне труппы?

Голомазов: Это лишь то, что лежит на поверхности. Думаю, некоторые провокации, наверное, Настасье необходимы. Она бунтует против той роли, которую ее поколению отвела жизнь. Несмотря на спортивную и уверенную внешность, это человек очень ранимый и хрупкий. В ней есть глубокое драматическое содержание. Отдаю ей должное, потому что она сделала себя сама. Пробилась среди огромного количества конкурентов. Ее работоспособности можно только позавидовать.

культура: Перебирая в голове спектакли Театра на Малой Бронной, обратил внимание, что Вы тяготеете к западной драматургии.
Голомазов: У меня никак не выстраиваются отношения с современной русской драматургией.

культура: Плохо пишут?
Голомазов: По большому счету, не знаю ответа на этот вопрос. Есть очень хорошая современная проза. А с сочинениями для сцены отчего-то не получается. Качество пьес низкое, большого смысла в них нет. Видимо, наше драматургическое сознание не до конца еще понимает, про что и как писать. С другой стороны, есть реально неплохие тексты, но такое ощущение, что они созданы не для театра, а ради каких-то своих представлений о том, каким он должен быть. В западноевропейских пьесах имеется фундаментальная ремесленная составляющая. И, что крайне важно, их пишут для театра. На мой взгляд, новая русская драма пока себя ищет. Она очень разная и, уж простите, немного подростковая.

культура: Сейчас, не побоюсь этого слова, стало модно ставить спектакли-провокации. В Вашем театре ничего похожего не встретишь. Неинтересно быть в тренде?
Голомазов: Понимаете, тут важно не оказаться человеком, который, задрав штаны, бежит за комсомолом. В своих художественных высказываниях и в разговоре с автором нужно быть честным и естественным. Говорить о том, что у тебя действительно болит. Это как в общении с женщинами, ибо у зрительного зала природа по сути своей женская. Если кому-то хочется одеться петухом на первое свидание, ваше право. Возможно, какому-то зрителю такой наряд даже понравится. Но если я начну делать подобные спектакли, то буду выглядеть идиотом. Для меня это совершенно спекулятивно и не органично. Да и просто не смогу так. Надо ставить про себя в пространстве того театра, что тебе близок. Я постоянно экспериментирую, особенно со студентами. Внешняя провокация мне не близка, зато внутренней в моих спектаклях предостаточно.

культура: Героев классики все чаще переносят в современные реалии, а пьесы настолько модернизируют, что порой невозможно догадаться, каким произведение было изначально. По-Вашему, должны ли существовать у режиссера какие-то рамки при работе с автором?
Голомазов: Мне кажется, можно все. Правила игры и рамки определяет сам художник. Если то, что он делает, привлекает внимание и становится предметом интереса со стороны театрального сообщества, то Бога ради. Без ошибок и провокаций театр развиваться не может. Мне сложно рассуждать о границах дозволенного. У кого-то в голове есть внутренний редактор. Главное — не превращаться в злого гения и не проповедовать откровенную аморалку. Хотя существует масса произведений, которые вроде бы аморальны по форме, но размышляют о природе гуманизма, призывают любить человека. В пылу бесконечных споров о том, в каком направлении работать, нужно видеть природу художественного сознания. А то порой, когда какой-то общественный деятель выступает за одни сплошные запреты, это воспринимается как невежество. Потому что в его моральные устои «Царь Эдип» просто не вписывается, Достоевский — сплошная аморалка, Чехов — упаднический автор. Я уж не говорю обо всем русском декадансе.

культура: Многие в творческом сообществе ратуют за то, чтобы сохранить русский репертуарный театр. На Ваш взгляд, это возможно?
Голомазов: Система репертуарных театров состарилась, она достаточно инертная. В ней, бесспорно, есть свои плюсы, как социальные, так и культурные. Но надо понимать, что экономику никто не отменял. И давно уже ясно: государство не сможет все оплачивать, театрам необходимо встраиваться в новые экономические реалии.

культура: Вы не жалеете об уходящем?
Голомазов: Не знаю, жалеть мне или нет. Я вырос в традициях такого театра, хотя и работал с разными формами. Стараюсь смотреть на это объективно. Ведь все сегодня меняется. Есть какие-то атавизмы, которые должны уйти. Иногда этот процесс довольно болезненный, но он неизбежен.

[ свернуть ]


Ирина Иванова

20 апреля 2017
Спектакль три часа держит зрителя в невероятном напряжении: порой ловила себя на том, что становится очень-очень страшно...потому что это спектакль о нашем сегодняшнем дне и о нас всех...о таких, какие мы и есть на самом деле...надо всего лишь попасть в молох...и, ув... [ развернуть ]

Спектакль три часа держит зрителя в невероятном напряжении: порой ловила себя на том, что становится очень-очень страшно...

потому что это спектакль о нашем сегодняшнем дне и о нас всех...о таких, какие мы и есть на самом деле...надо всего лишь попасть в молох...и, уверяю Вас, очень-очень немногие не сломаются...единицы...к сожалению. Игра актёров просто на разрыв аорты!!! Михаил Горевой, Дмитрий Гурьянов и Владимир Яглыч проживают поступки и мысли тех, кого они играют! Вера Бабичева в совсем небольшой роли была потрясающе правдива, особенно "Не надо бояться!..." - просто мурашки по коже... Браво, Сергей Голомазов!!!Спасибо за Правду!!!

Ирина Иванова

[ свернуть ]


Борисова Татьяна Михайловна

7 апреля 2017
Огромное спасибо за спектакль, получили огромное удовольствие, игра актеров на высшем уровне. Советую посмотреть этот спектакль.

Огромное спасибо за спектакль, получили огромное удовольствие, игра актеров на высшем уровне. Советую посмотреть этот спектакль.

Борисова Татьяна Михайловна

[ свернуть ]


Динара

3 апреля 2017
Моя любимая книга. Роман с размахом. Роман-эпопея «Война и мир». Лев Николаевич Толстой создал поистине литературный шедевр, являющийся, на мой взгляд, зеркальным отображением силы характера русского народа. Для меня лично самое главное - это сила характера, умение н... [ развернуть ]

Моя любимая книга. Роман с размахом. Роман-эпопея «Война и мир». Лев Николаевич Толстой создал поистине литературный шедевр, являющийся, на мой взгляд, зеркальным отображением силы характера русского народа. Для меня лично самое главное - это сила характера, умение никогда не сломаться. Несгибаемость духа... Всё это Лев Толстой прекрасно отобразил в романе-эпопее «Война и мир». Это касается и военных сцен, и сцен частной жизни героев. Такие разные судьбы героев объединяются наличием у них твердости характера и веры в прекрасное будущее. Произведение «Война и мир» имеет несколько экранизаций и театральных постановок. Все они разные и имеют право на существование. На одной из таких театральных постановок мне посчастливилось побывать совсем недавно.

Театр на Малой Бронной. Малая сцена. Спектакль «Княжна Марья». Вот что сам режиссер-постановщик Сергей Посельский говорит о спектакле: «Воплотить задуманное в стенах ГИТИСа удалось в 2013 году, когда состоялась премьера дипломного спектакля «Княжна Марья» в мастерской Павла Хомского и Сергея Голомазова. После премьеры спектакль продолжал развиваться, постепенно на первый план стала выходить тема войны (несмотря на то, что княжна Марья принимает участие только в «мирных» сценах). Взгляд на войну глазами женщин, как мне кажется, даёт множество интересных ответов, к которым зачастую неспособны прийти мужчины. Какая сила движет народами? Зачем десятки и сотни тысяч людей преодолевают гигантские расстояния, чтобы убивать себе подобных? Точный ответ на этот вопрос не могут дать ни историки, ни политики, ни деятели искусства. И сам Лев Николаевич, пройдя Крымскую войну, вновь и вновь возвращался к этой теме – и не находил ответа. Пожалуй, каждому поколению нужно ставить себе эти вопросы и пытаться находить решение этой задачи так же, как доказывают теорему о подобии треугольников разные поколения персонажей спектакля».

Отправляясь на этот спектакль, я недоумевала, как в два с половиной часа можно уместить четырехтомник? Но режиссер-постановщик Сергей Посельский взял из романа ключевые сцены, передающие весь драматизм судеб героев: рождение сына Андрея Болконского и смерть его жены, знакомство с Наташей Ростовой и её предательство, смерть старого князя, знакомство княжны Марьи с Николаем Ростовым, смертельное ранение князя Андрея, знакомство Наташи Ростовой с Пьером Безуховым. И сделать это так умело, будто одно событие перетекает в другое!

Эта постановка захватила меня с первых минут. Спектакль имеет кольцевую композицию и начинается со сцены урока геометрии и заканчивается тем же, но только разных поколений. Достаточно лаконичные декорации от начала до конца никак не портят впечатления, а наоборот – акцентируют внимание зрителя на героях, на их диалогах. Также и не отвлекает и не мешает факт современных костюмов, не вызывает недоумения: «А где же 19 век?» Всё это второстепенно. Главное – история. Текст романа не искажен и никуда не делся. Умелое обращение с классикой демонстрируют все актеры. Насколько молодой состав актеров! И вот здесь, наверное, разрушается стереотип многих о том, что талантливо играть могут только именитые опытные актеры. Это не так. Каждый из актеров рассказал историю своего героя так ярко и выразительно, что в конце спектакля трудно выделить кого-то одного. У каждого из них была своя сложная задача, с которой они справились. Появление персонажей на сцене одного за другим как вихрь чувств и переживаний! Поразила глубина игры многих актеров! Некоторые из них показывали свои эмоции не только с помощью повышения голоса, жестикуляции или изменения позы, но и с помощью слёз на глазах – настоящие искренние слёзы! Причем на протяжении всего спектакля! Всё это так захлестывало зрителя! А впечатление всё более усиливало камерность малой сцены: вот-вот и ты окажешься в 19 веке вместе с княжной Марьей, повествующей о коллизиях своей судьбы и судьбы своих близких. Такие широко распахнутые глаза актрисы Юлианы Сополёвой завораживают и заставляют сопереживать её проблемам. Казалось бы, такая едва заметная в книге княжна Марья здесь получилась такая чувствующая, эмоциональная и впечатлительная, принимающая каждый удар судьбы, с одной стороны, гордо и смиренно, с другой стороны, рефлексируя и переживая.

Все остальные герои тоже поразили своей игрой. Очень удачен подбор каждого: Дарья Бондаренко в роли Наташи Ростовой получилась такой же красивой, легкой и наивной, как и в романе. Ее полудетская улыбка согревала и умиляла.

Олег Кузнецов заслуживает отдельной похвалы: его старый князь получился эдаким солдафоном со скверным характером, пытающимся построить всех и вся. Олег Кузнецов очень талантливо демонстрировал изменение в настроении своего героя: то грозный взгляд с металлом в голосе, то безудержный смех с колкостями в адрес собеседника и, конечно, неожиданная демонстрация истинных чувств к своим детям. Олег Кузнецов очень глубокий актер и поражает такой разной игрой и отсутствием в ней штампов (также неповторим и индивидуален он в постановке «Ревизор» Сергея Голомазова).

А вот герои Андрея Болконского и Николая Ростова поразили. Андрей предстает таким гордым, нелюдимым и холодным в романе. А здесь он немного другой: к гордости и холодности добавляется такая чувственность. Актер Марк Вдовин во время спектакля несколько раз плакал, тем самым, желая показать, что князь Андрей тоже может чувствовать боль. Рождение сына и смерть жены, предательство Натальи – всё это вызывает в его душе смятение, катастрофу и его слезы как катарсис - как очищение души через слезы.

Николай Ростов казался мне более серьезным и скромным в романе. Здесь же Николай смелый парень с прекрасным чувством юмора! Актер Дмитрий Варшавский прекрасно справляется с этим: прищуренный взгляд, легкая полуулыбка, веселые нотки в голосе.

А вот Пьер Безухов лично для меня точно такой же, как и в романе Толстого. Благородный, добрый, скромный, несмелый, неуверенный в себе человек, но умеющий так сильно любить и сопереживать. Эта роль в спектакле как бальзам на душу: смотришь на героя Александра Шульгина и по-старомодному веришь в искреннее добро, честь и благородство.

Екатерина Дубакина в роли служанки мадмуазель Бурьен в доме Болконских вносит свой колорит: яркая помада, рыжая копна волос, соблазнительная походка делают свое дело: старый князь попадает под власть ее чар и сразу возникает вопрос: как такой умный человек, как старый князь, попадает в капкан мадмуазель Бурьен? И сразу напрашивается ответ: вот она сила женской красоты, обаяния и хитрости. Какое бы ни было время за окном, какая бы обстановка ни была вокруг (война или мир), но место чувствам и эмоциям есть всегда!

Огромное спасибо огромное всем актерам и создателям спектакля «Княжна Марья». На три часа я попала в историю русского народа, в его жизнь во время войны с Наполеоном.

Действие четырехтомника, умещенное в два с половиной часа, заканчивается очень трогательно: княжна Марья преподает урок геометрии уже своей дочке. Актриса Ульяна Полякова, которая появляется в финальной сцене спектакля, как луч надежды, как знак будущности и счастья. Её искренность, трогательность и нежная улыбка смягчает все тяготы, которые готов или не готов перенести человек. В итоге понимаешь, что «всё начинается с любви: и озаренье, и работа, глаза цветов, глаза ребенка - всё начинается с любви» (Роберт Рождественский).

Динара

[ свернуть ]


Ирина Владимировна

31 марта 2017
Были сегодня 31 марта с внуком ( 11 лет )на спектакле. Замечательная постановка, актеры играли великолепно. Получили много положительных эмоций. Внуку понравились волки. Всему коллектву огромное спасибо.

Были сегодня 31 марта с внуком ( 11 лет )на спектакле. Замечательная постановка, актеры играли великолепно. Получили много положительных эмоций. Внуку понравились волки.

Всему коллектву огромное спасибо.

Ирина Владимировна

[ свернуть ]


Александра

30 марта 2017
спасибо за замечательный спектакль!

спасибо за замечательный спектакль!

Александра

[ свернуть ]


romanetto

20 февраля 2017
Я, честно говоря, приятно удивлена, думала, ну потанцуют немного в этой пластической драме.. А это полноценный танцевальный спектакль! Уровень, на мой взгляд, хорошего такого модерн-балета. Все артисты явно профессиональные танцовщики, просто актеры так не затанцуют.... [ развернуть ]

Я, честно говоря, приятно удивлена, думала, ну потанцуют немного в этой пластической драме.. А это полноценный танцевальный спектакль! Уровень, на мой взгляд, хорошего такого модерн-балета. Все артисты явно профессиональные танцовщики, просто актеры так не затанцуют. Возможно, я ошибаюсь? Тем сильнее впечатляет.

[ свернуть ]


KAGERO IYA

20 февраля 2017
актеры и актрисы - прекрасны и искусны, в них будто б нет ни одного изьяна обитательницы публичного дома- в бежевых одеждах, они - нежные, разные, уязвимые, и на их стороне - моральное превосходство, лучшие танцы, бОльшее внимание, и симпатии зрителей студенты, кадет... [ развернуть ]

актеры и актрисы - прекрасны и искусны, в них будто б нет ни одного изьяна обитательницы публичного дома- в бежевых одеждах, они - нежные, разные, уязвимые, и на их стороне - моральное превосходство, лучшие танцы, бОльшее внимание, и симпатии зрителей студенты, кадеты, надзиратель, сутенер и вор - все они - картинки - глаз не оторвать

[ свернуть ]


Наталья. М

30 января 2017
Великолепный спектакль . Смотрели и " Принц Каспиан " и "Тайна старого шкафа", очень довольны, получили удовольствие не только дети , но и взрослые . Просто супер . Спасибо .

Великолепный спектакль . Смотрели и " Принц Каспиан " и "Тайна старого шкафа", очень довольны, получили удовольствие не только дети , но и взрослые . Просто супер . Спасибо .

[ свернуть ]


Светлана Аникина

30 января 2017
Спасибо большое за прекрасный спектакль! Прошло уже несколько дней, а я до сих пор под впечатлением! Детям (5,5 и 9 лет) очень понравился! Смотрели на одном дыхании. Актеры проживали свои роли, а не играли. Очень интересно сделаны образы животных! Спасибо всем! Сразу... [ развернуть ]

Спасибо большое за прекрасный спектакль! Прошло уже несколько дней, а я до сих пор под впечатлением! Детям (5,5 и 9 лет) очень понравился! Смотрели на одном дыхании. Актеры проживали свои роли, а не играли. Очень интересно сделаны образы животных! Спасибо всем! Сразу купили билеты на Принц Каспиан.

[ свернуть ]


Фархутдинов Динар Ахсанович

9 января 2017
Добрый день. К сожалению спектакль разочаровал. Совсем не зацепило. Актеры не старались. Лев Аслан вообще кажется не думал, что актер театра, а только мечтал, когда же все это закончится.

Добрый день. К сожалению спектакль разочаровал. Совсем не зацепило. Актеры не старались. Лев Аслан вообще кажется не думал, что актер театра, а только мечтал, когда же все это закончится.

[ свернуть ]


Наталья Т

18 декабря 2016
Ходили с дочкой 7 лет. Девочке понравилось очень, смотрела затаив дыхание. Так горели глаза, спасибо огромное артистам за этот праздник.

Ходили с дочкой 7 лет. Девочке понравилось очень, смотрела затаив дыхание. Так горели глаза, спасибо огромное артистам за этот праздник.

[ свернуть ]


«Княжна Марья». Толстого играют молодые

16 декабря 2016
В среду, 14 декабря, в Театре на Малой Бронной состоялась премьера спектакля «Княжна Марья», поставленного по роману Льва Толстого «Война и мир». Режиссировал спектакль выпускник РАТИ Сергей Посельский. Прототипом княжны Марьи с «лучистыми глазами» в роман... [ развернуть ]
В среду, 14 декабря, в Театре на Малой Бронной состоялась премьера спектакля «Княжна Марья», поставленного по роману Льва Толстого «Война и мир». Режиссировал спектакль выпускник РАТИ Сергей Посельский.

Прототипом княжны Марьи с «лучистыми глазами» в романе «Война и мир» была мать Льва Николаевича Толстого — Мария Волконская. Она умерла, когда будущему писателю не было и двух лет. Толстой помнил теплоту ее рук, мелодичный голос всю жизнь. И именно это попытался передать режиссер в своей постановке.

Спектакль «Княжна Марья» поставлен так, что все красавицы из романа «Война и мир» — Наташа Ростова, француженка Бурьен, Маленькая княгиня ни в какое сравнение не идут с доброй, умной и отважной княжной Марьей. В ее образе Лев Толстой воспел и духовную силу, и красоту русской женщины.

Закончил «Войну и мир» ее автор семейной идиллией. Но тема сиротства проходит и через роман, и через новый спектакль. А начинается и заканчивается он с записи голоса самого автора «Войны и мира». Благодаря фонографу мы можем услышать этот голос.

В спектакле княжну Марью играет молодая актриса Юлиана Сополева. Мы можем, конечно, лишь предполагать, что подразумевал великий писатель под определением «лучистые глаза». Но то, что на сцене от главной героини исходит некий внутренний свет, — вне всякого сомнения.

Испытаний на пути к женскому счастью княжне Марье выпало немало. Приходилось несладко с беспощадным отцом, называвшим ее некрасивой, глупой и никчемной (но при этом отец позволил дочери самой решать, за кого выходить замуж). Старый князь Болконский воспитывал дочь не как кисейную барышню, а как личность, отвечающую за свои поступки.

Внимательному зрителю предоставляется шанс представить, сколько мужества и терпения потребовалось княжне Марье, чтобы во время войны добраться на лошадях до Ярославля к умирающему брату. Или выйти к толпе голодных бунтующих крестьян...

Образ княжны Марьи Толстой создавал, используя «Дневники» своей матери. А также рассказы о ней. Мало сказать, что она была для него идеалом, он на нее молился — даже тогда, когда был отлучен от церкви. Мать стала для Льва Николаевича той силой, что сделала из него писателя. И его первое произведение, повесть «Детство. Отрочество. Юность», — оно тоже о ней.

Возможно, и трагедия семейной жизни Толстого с Софьей Андреевной, о которой немало написано и поставлено, заключалась в том, что черт матери Лев Николаевич в ней не нашел. Софья Андреевна была милой, домашней, хозяйственной Кити из романа «Анна Каренина», и вовсе не такой, какой была его мать — дочь боевого генерала Николая Волконского. Решительная и удивительно щедрая душой. И все это можно прочувствовать, глядя на действо, происходящее на сцене.

После спектакля многие зрители несколько минут сидели в глубокой задумчивости. Словно пытались «переварить» увиденное.

— Спектакль понравился. Хотя были моменты, которые я не поняла. Почему молодые люди играли пожилых героев? — рассказала после премьеры одна из них, писательница Юлия Басова. — Так, в роли старого князя Болконского — совсем молодой артист. Признаюсь, я — поклонница классического театра.

Хотя бывает, что за такой классической формой скрывается пустота. Но спектакль «Княжна Марья» — талантливый. Всем сердцем переживаешь и за княжну Марью, и за других героев романа. В спектакле немало интересных находок: лаконизм декораций нисколько не мешает зрителю ощутить дух дома в Лысых Горах.

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

Сергей Посельский, режиссер:

— Почему я акцентировал внимание именно на Марье Болконской? Потому что Марья Болконская — любимый образ Льва Толстого, в котором, безусловно, отразились многие черты его матери Марии Николаевны Волконской.

СПРАВКА

Посельский Сергей Николаевич — российский театральный режиссер, актер. Родился в 1979 году в Одессе. Окончил с красными дипломами режиссерский факультет РАТИ (ГИТИС) — Мастерская С. Голомазова — и магистратуру РАТИ (ГИТИС) по квалификации «Режиссура». Работает в Театре на Малой Бронной.

Автор



Подробнее: http://www.vm.ru/news/2016/12/15/knyazhna-marya-tolstogo-igrayut-molodie-343814.html

 

 

 

[ свернуть ]


«Княжна Марья» в Театре на Малой Бронной - современный взгляд на классику

16 декабря 2016
14 декабря в Театре на Малой Бронной состоялась премьера спектакля «Княжна Марья», представляющий избранные сцены романа «Война и мир» глазами княжны Марьи Болконской.     Меня многие, наверное, не поймут и не поверят, если я напишу, что «Война и мир» это не только... [ развернуть ]

14 декабря в Театре на Малой Бронной состоялась премьера спектакля «Княжна Марья», представляющий избранные сцены романа «Война и мир» глазами княжны Марьи Болконской.  

 

Меня многие, наверное, не поймут и не поверят, если я напишу, что «Война и мир» это не только моё любимое произведение у Толстого, но и часто мною перечитываемое. Мои любимые отрывки – всё, что связано с княжной Марьей Болконской, их я знаю почти наизусть. Поэтому я не могла пропустить премьеру спектакля «Княжна Марья» в Театре на Малой Бронной в постановке Сергея Посельского. 

Конечно, волновалась. Возможно ли перенести события из романа на сцену, не упростят ли их, останется ли в спектакле Толстой, не спрячут ли писателя за словосочетание «по мотивам», какие сцены выберут из жизни княжны, не будет ли скучно и какая, какая будет Марья!?

Когда спектакль начался, я внутренне напряглась. Прежде всего, из-за костюмов, вернее их несоответствия эпохе. Старый князь Болконский в джинсах, княжна в длинной юбке, но в джинсовой жилетке, мадемуазель Бурьен на шпильках. Но действие началось, затянуло мощной воронкой, и я мгновенно и без колебаний уплыла в другую реальность – в Россию начала 19 века, в жизнь дворян, их взаимоотношения. И в буквальном смысле услышала шелест страниц любимого романа. Через пять минут я совершенно абстрагировалась, освободилась от беспокойства насчет того, кто во что одет. Главное здесь в том, что игры с внешним видом, благодаря яркому актерскому мастерству, не главенствуют в спектакле. Моё внимание целиком и полностью сконцентрировалось на игре актеров. 

Какая мне разница, в чем одета княжна Марья - когда передо мной именно княжна Марья! Какая мне разница, что старого князя Болконского играет молодой актёр – когда передо мной настоящий князь Болконский! Какая мне разница, что князь Андрей в пиджаке, а не в мундире с эполетами, а Анатоль Курагин в байкерской косухе и военных ботинках – когда передо мной именно князь Андрей и Анатоль Курагин! То, как играли молодые актёры – было прекрасно, интересно, сильно. Чуть позже станет понятно, что и столь контрастный микс одежды в этом спектакле не просто вынужденно уместен, а необходим, потому что с его помощью зрителя будоражат и держат в состоянии готовности мгновенно переключить, перетянуть из той эпохи в нашу реальность.

Поразительное ощущение правильности. 

Чувство благодарности переполняет – вон он бережно воспроизведённый текст Толстого, необыкновенно удачно подобранные актёры, великолепные полные достоинства русские характеры. Очень тонко соблюден баланс. Во всей цепочке: писатель – режиссер - актёры. Оригинальные нестандартные режиссёрские идеи не разрушают блистательность толстовской основы, не робко извинительно оттеняют, а гармонично по-партнерски дополняют органику актерских перевоплощений. Мощная первооснова спектакля – Толстой, но Марья Болконская, Андрей Болконский, старый князь, молодая княгиня, Наташа Ростова, Пьер Безухов, Николай Ростов сыграны так, что они есть часть нас.

Спектакль навёл внутренний фокус внимания на мысли о том, что меняется время, но русский характер, русская культура, русская душа, ощущение мира, своей ценности и места в нём, гениально описанные Толстым, не истреблены метаморфозами времени, не исчезли, сохранились – в нас! Князь Андрей Болконский со своими понятиями о чести – воевал и в Аустерлицком сражении, и на Бородинском поле, и в Первой мировой, и в других войнах. Княжна Марья со своим безграничным терпением и смиренно принимающая волю Божию в одних ситуациях и принимающая волевые решения в других – типично русская женщина. Наташа Ростова и Пьер Безухов могли встретиться после всех испытаний судьбы не только в уцелевшем от пожара московском особняке, но и в полуразрушенном бомбёжкой ленинградском доме. 

Очень хороши монологи героев от себя, начинающиеся с «я в это время подумал, сказал, сделал...»

Почти в каждой сцене есть незаметные мгновенные переходы в настоящее время. И в финале уже происходит полное стирание условных временных границ.

Актёры были ювелирно точны в эмоциональных образах своих героев.

Они безупречно провели нас по натянутому над бездной толстовского романа канату.

Актёрам, каждому, отдельное браво!

Столичный информационный портал

Фото - Евгений Чесноков

Текст: Наталья Анисимова

 

http://www.yamoskva.com/node/53975 

[ свернуть ]


РИА Новости - самые обсуждаемые спектакли недели

14 декабря 2016
Доброе понедельничное утро любителям театральных премьер! На этой неделе три самые обсуждаемые — это «Княжна Марья» в Театре на Малой Бронной, «Пациент» в Et Cetera и «Варвары» в МХТ им. Горького. О них в понедельничной колонке Lisa Lerner (лидера театрального проект... [ развернуть ]

Доброе понедельничное утро любителям театральных премьер! На этой неделе три самые обсуждаемые — это «Княжна Марья» в Театре на Малой Бронной, «Пациент» в Et Cetera и «Варвары» в МХТ им. Горького. О них в понедельничной колонке Lisa Lerner (лидера театрального проекта «Сила Культуры»).

14 (Ср), 17 (Сб) декабря — «Княжна Марья» в Театре на Малой Бронной. Спектакль станет приятным сюрпризом для любителей «Войны и мира», ведь именно о Княжне Марье из романа-эпопеи пойдет речь. Точнее ее глазами, от лица ее второстепенного персонажа будет рассказана эта история жизни, любви и войны. Княжну Марью с ее, как писал Л.Н.Толстой, глазами «большими, глубокими и лучистыми», которые «были так хороши, что очень часто, несмотря на некрасивость всего лица, глаза эти делались привлекательнее красоты», сыграет Юлиана Сополева, впрочем, как и все остальные роли, в том числе роль Старого князя, тоже достанутся молодым талантливым артистам Театра на Малой Бронной. Княжна Мария Болконская— скромная девушка, чей хрупкий душевный мир постоянно подвергается испытаниям: жених Курагин влюбляется в компаньонку, отец угнетает своим характером, маленькому Николеньке, сыну брата, Андрея Болконского, ей приходится заменить мать. Придет ли к ней настоящая любовь и вознаградятся ли ее благодетели, покорство и жизнелюбие? Об этом в спектакле Сергея Посельского.

 

Петр Лидов

[ свернуть ]


Театр на Малой Бронной представит спектакль "Княжна Марья"

14 декабря 2016
Московский театр на Малой Бронной представит спектакль "Княжна Марья" (сцены из романа Льва Толстого "Война и мир"), сообщила пресс-служба театра.Автор инсценировки и режиссер — Сергей Посельский. Вместе с режиссером над постановкой работали: сценограф Виктор Шилькро... [ развернуть ]
Московский театр на Малой Бронной представит спектакль "Княжна Марья" (сцены из романа Льва Толстого "Война и мир"), сообщила пресс-служба театра.
Автор инсценировки и режиссер — Сергей Посельский. Вместе с режиссером над постановкой работали: сценограф Виктор Шилькрот, художник по костюмам Вера Никольская. В спектакле заняты молодые артисты театра. Роль княжны Марьи исполняет Юлиана Сополева.
Спектакль "Княжна Марья" продолжает обращение Театра на Малой Бронной к русской классике, спектакль Посельского — это взгляд на события романа Толстого "Война и мир" глазами Марьи Болконской, скромной доброй девушки, посвятившей свою жизнь заботам о близких, говорится в сообщении.
Постановка "Княжна Марья" возникла в 2014 году как дипломная работа актерского курса мастерской Павла Хомского и Сергея Голомазова в ГИТИСе. Спектакль участвовал в международном арт-фестивале "Сад Гениев" в Ясной поляне", а также в Международном молодежном театральной фестивале "Апарт" в Санкт-Петербурге. Исполнительница главной роли Юлиана Сополева была отмечена премией "Золотой лист" за лучшую женскую роль, а также премией им. Царева "За успешное постижение актерской профессии".


"Еще в институте мы подготовили отрывок "Урок геометрии княжны Марьи", который всем понравился, после чего и возникла идея создать спектакль про княжну Марью, которая была проводником идей Толстого и через нее рассказать о романе "Война и мир. Княжну Марью Лев Николаевич писал со своей матери, образ которой был для него идеалом женской жертвенности, любви, понимания", — сказал РИА Новости Посельский.
По словам режиссера, молодые артисты, которым сегодня чуть больше 20, не прибегая к гриму и другим приспособлениям, достойно справились с задачей и сумели воплотить героев из той далекой жизни, о которой рассказал Толстой в своем романе "Война и мир".
 https://news.rambler.ru/moscow_city/35577194/?utm_content=news&utm_medium=read_more&utm_source=copylink 
 
РИА Новости, 14.12.2016

[ свернуть ]


Ксения Коробка

15 ноября 2016
Была настроена на спектакль довольно скептически, так как не люблю хореографию. Но любопытно было посмотреть на творение Егора Дружинина. И неожиданным для меня самой стало впечатление от этого спектакля. Я поняла, что хочу увидеть это еще. Мне не хватило одного раза... [ развернуть ]

Была настроена на спектакль довольно скептически, так как не люблю хореографию. Но любопытно было посмотреть на творение Егора Дружинина. И неожиданным для меня самой стало впечатление от этого спектакля. Я поняла, что хочу увидеть это еще. Мне не хватило одного раза для полного понимания сюжета. Но тем не менее спектакль цепляет. Он смотрится на одном дыхании, затягивает в происходящее. Постановка очень необычная, но в ней все не просто так. Все продумано до мелочей, каждый актер, каждый жест на своем месте и в свое время. Поразило то, что поставив такую непростую историю, Егору Дружинину и всей актерской команде удалось не скатиться в пошлость. Были моменты на грани, но за грань ни разу не переступили. Актерские работы просто выше всяких похвал! Однозначно рекомендую всем! Но рекомендую предварительно прочитать повесть. Или хотя бы не пожалеть деньги на программку, в которую вложено описание сюжета.

[ свернуть ]


gal11111

15 ноября 2016
Очень правильно, что в программу вкладывают краткое описание сюжета. Я повесть Купирина не читала. И перед началом спектакля дочь спросила - буду ли читать (так как обычно люблю знакомиться с первоисточником). На что я уверенно сказала, что не буду, уж больно тема не... [ развернуть ]

Очень правильно, что в программу вкладывают краткое описание сюжета. Я повесть Купирина не читала. И перед началом спектакля дочь спросила - буду ли читать (так как обычно люблю знакомиться с первоисточником). На что я уверенно сказала, что не буду, уж больно тема не моя. Но после спектакля я уверена, что обязательно прочитаю Куприна. И обязательно этот спектакль нужно смотреть второй раз, чтобы до конца осмыслить то, что увидели. С уверенностью хочу сказать, что Егор Дружинин талантливый постановщик! И ему удалось почти все! Почти только из-за образа актрисы Ровинской. Если судить по описанию, то ее танец должен быть чем-то невероятным по уровню, экспресии, мастерству. Увы! У Вероники Ицкович я не увидела, ни мастерства, ни экспресии. Нет, она старалась! Но ее танец выглядел довольно коряво, особенно на фоне всего остального. И поэтому было не понятно, чем уж так впечатлились обитательницы "Ямы", что прямо начали боготворить Ровинскую. За исключением этого момента все остальное просто невероятно! Поначалу танцы вызывают недоумение, потому что это совсем не танцы. У меня есть опыт просмотра хореографических спектаклей. Например, я в восторге от "Отелло" Анжелики Холиной в театре им.Вахтангова. Но "Яма" совсем ни на что не похож. Это не балет, это не акробатика, это пластика, но совсем другая, не привычная. И именно такая пластика лучше всего иллюстрирует эту страшную историю. Танцы здесь были бы неуместными, а именно такая хореография проникает в самую глубину души. Очень много моментов спектакля не сразу понятны, тем сильнее они потрясают, когда приходит осознание. Так было и почти в самом конце, когда Эмма Эдуардовна танцует свой танец, ликуя от достижения своей цели, а сзади сначала сводит счеты с жизнью Женька, а потом ее находят и впадают в отчаянное горе остальные девушки. Поначалу мне это показалось жутким неуместным диссонансом. Но потом я поняла, что это должно было быть именно так. Эмма Эдуардовна добилась своего и ей было ровным счетом наплевать на все и всех! Ей было не жаль ни Женьку, ни остальных девушек. И это было страшно! Вообще для меня этот спектакль оказался шоком, встряской. Потрясающий в своей обнаженности и ужасающий от реальности происходящего! Отдельно хочу отметить Екатерину Дубакину, играющую Женьку. Не очень любила эту актрису еще со времен сериала "Моя прекрасная няня". Но просто зауважала ее именно после "Ямы". Она очень пластичная, очень убедительна и выразительна. Кате удалось передать все, что заложено в персонаже! И просто до дрожи потряс ее последний "выход", когда адвокат провозит по краю сцены тележку с "мертвой" Женькой... Жутко! Актерское воплощение просто на 200%! Браво! Вообще актеры все были очень хороши. Например, квартирная хозяйка в исполнении Елены Федоровой наводила на меня ужас и своим образом, и своей пластикой. Мелькнула даже мысль, что это воплощение самой смерти... А Лина Веселкина, играющая Сарочку? Одной мимикой ей удалось показать столько всего! Она до последнего осталась в образе наивной милой девочки, хоть и было видно ее изменение от первой сцены в роли жены до последней сцены в роли обитательницы публичного дома. Очень понравился (уже не в первом спектакле) Сергей Кизас. Трогательный, наивный... Да всех не перечислить! Все потрясающие профессионалы! Спектакль однозначно рекомендую!!! Но не как развлечение, а как способ заглянуть глубже в человеческие отношения.

[ свернуть ]


Наталья Лосева

15 ноября 2016
Прекрасная постановка! Как много можно выразить танцем, без слов. Спасибо режиссеру за деликатное изображение такой непростой темы, благодаря которому даже дети могут спокойно смотреть этот спектакль. Думаю, Куприну понравилось бы). Хореография, музыка, костюмы - выш... [ развернуть ]

Прекрасная постановка! Как много можно выразить танцем, без слов. Спасибо режиссеру за деликатное изображение такой непростой темы, благодаря которому даже дети могут спокойно смотреть этот спектакль. Думаю, Куприну понравилось бы). Хореография, музыка, костюмы - выше всяких похвал.

[ свернуть ]


prosto krys

15 ноября 2016
Очень интересные эмоциональные движения. Некоторые сцены просто потрясающе срежиссированы. А в некоторых мне не хватило... эмоционального размаха или даже разврата... Впрочем, многим зрителям, наоборот, нравится целомудренность. Вон, даже учителя приводят одиннадцати... [ развернуть ]

Очень интересные эмоциональные движения. Некоторые сцены просто потрясающе срежиссированы. А в некоторых мне не хватило... эмоционального размаха или даже разврата... Впрочем, многим зрителям, наоборот, нравится целомудренность. Вон, даже учителя приводят одиннадцатиклассников! А мне было бы интересно более откровенное решение, с надрывом - но без пошлости, конечно. Но стиль, подача - все было абсолютно в тему и в мое настроение. Конец драматичный - все отправляются в "геенну огненную", которую символизировало освещенной пронзительным алым светом пространство за сценой.

[ свернуть ]


Татьяна Бессонова

13 ноября 2016
К большому сожалению, прочитать повесть я не успела, а еще не догадалась прочитать либретто, вложенное в программку! И хоть канву мне рассказали, все равно некоторые детали от меня ускользнули. Спектакль поставил Егор Дружинин, хорошо известный людям моего поколения ... [ развернуть ]

К большому сожалению, прочитать повесть я не успела, а еще не догадалась прочитать либретто, вложенное в программку! И хоть канву мне рассказали, все равно некоторые детали от меня ускользнули. Спектакль поставил Егор Дружинин, хорошо известный людям моего поколения по роли Васечкина. Звучит музыка венского композитора Фрица Кейслера. Музыка классическая, подошла бы многим композиторам, на самом деле - но и спектаклю очень подошла, я поразилась, как можно было найти такую верную музыкальную тему. И, кстати, этот композитор современник Куприна. Костюмы превосходные! Нам с бельэтажа было плоховато видно, я уж на сайте досмотрела. Телесные костюмы для проституток, которые не при исполнении. А на выходе к клиентам - мятые задранные платья. Они перманентно задраны, отличная идея, правда? Полуспущенные чулки... И хорошая метафора с пустыми рамками и на стене, и у девушек. Слов в спектакле крайне мало. Но это ведь драма в танце. Очень интересные эмоциональные движения. Некоторые сцены просто потрясающе срежиссированы. А в некоторых мне не хватило... эмоционального размаха или даже разврата... Впрочем, многим зрителям, наоборот, нравится целомудренность. Вон, даже учителя приводят одиннадцатиклассников смотреть! А мне было бы интересно более откровенное решение, с надрывом - но без пошлости, конечно. Но стиль, подача - все было абсолютно в тему и в мое настроение. Конец драматичный - все отправляются в "геенну огненную", которую символизировало освещенной пронзительным алым светом пространство за сценой. Наверное, если бы я досконально знала материал, я смогла бы получить еще больше удовольствия и распознать все аллегории. И надо сидеть поближе все-таки. Насладиться костюмами, гримом и мимикой.

[ свернуть ]


Лосева Наталья

12 ноября 2016
Спасибо за прекрасную постановку! Давно не получала такого удовольствия от спектакля. Как много, оказывается, можно выразить без слов, одним только танцем... Удивительно деликатно показана такая сложная тема, в которой так легко скатиться в пошлость и поэтому спектак... [ развернуть ]

Спасибо за прекрасную постановку! Давно не получала такого удовольствия от спектакля. Как много, оказывается, можно выразить без слов, одним только танцем... Удивительно деликатно показана такая сложная тема, в которой так легко скатиться в пошлость и поэтому спектакль вполне могут смотреть и дети до 18 лет.

[ свернуть ]


Кёлль Ирина

3 ноября 2016
Спектакль хороший, детям (5 и 7 лет) понравился, но им все нравится и театр обожают. Декорации, костюмы прекрасные. Игра актеров увы очень слабая. На вторую часть, скорее всего, не пойдем.

Спектакль хороший, детям (5 и 7 лет) понравился, но им все нравится и театр обожают. Декорации, костюмы прекрасные. Игра актеров увы очень слабая. На вторую часть, скорее всего, не пойдем.

[ свернуть ]


lenulja79

18 октября 2016
Похоже, театр на малой Бронной становится моим любимым... еще одним любимым театром. Настолько все здесь так, как и должно быть... Вчера был потрясающий вечер. В театре, разумеется. На Малой Бронной. Давали "Яму". Ту самую, по скандальной повести Куприна. Мало того, ... [ развернуть ]

Похоже, театр на малой Бронной становится моим любимым... еще одним любимым театром. Настолько все здесь так, как и должно быть... Вчера был потрясающий вечер. В театре, разумеется. На Малой Бронной. Давали "Яму". Ту самую, по скандальной повести Куприна. Мало того, что произведение само по себе довольно своеобразное, в театре на Малой Бронной это еще и пластическая драма. Так что шла я в театр с легким беспокойством. Как оно будет?... Оказалось - невероятно, просто невозможно хорошо. Пластическая драма в постановке Егора Дружинина - это шедевр, честно. Настолько точно, настолько красиво, настолько выразительно... Конечно, очень многое зависит от актеров. Здесь они все сработали на 10 из 10 возможных. Без слов, одними движениями и мимикой передавать всю гамму чувств, рассказывать историю - это бесподобно. В программке было вложено либретто, но, на самом деле, все было понятно и без него. Хотя слов совсем не было... Почти совсем. Немного слов было, но совсем мало и в самых неожиданных местах. Я на самом деле осталась практически в состоянии "полного восторга" от всего увиденного. И, если честно, сложно выделить кого-то из актеров - все замечательно хороши. И очень приятно видеть столько молодых актеров и актрис на сцене, правда. Очень это свежо и сильно получается.

[ свернуть ]


nadyavit

18 октября 2016
Спектакль мне показался очень душевным,трогательным и немного грустным. Трогательная постановка о тех, кто живёт в шуме современных мегаполисов, но чувствами остаётся в далёком прошлом, во временах своей молодости. Атмосфера спектакля напоминает полюбившиеся советски... [ развернуть ]

Спектакль мне показался очень душевным,трогательным и немного грустным. Трогательная постановка о тех, кто живёт в шуме современных мегаполисов, но чувствами остаётся в далёком прошлом, во временах своей молодости. Атмосфера спектакля напоминает полюбившиеся советские киноленты, но его герои — наши современники, живущие в бешеном темпе и забывающие о важности общения с близкими людьми. В то же время в спектакле присутствует достаточно юмора

[ свернуть ]


akostra

18 октября 2016
9 историй. Можно сказать, что не связанных между собой, хоть всё происходит в одном маленьком Почтигороде. И все знакомы друг с другом. Однако ж у каждой пары своя собственная историИ Только о них двоих. Прайвет. И лишь мы, зрители, становимся свидетелями.. И снег, з... [ развернуть ]

9 историй. Можно сказать, что не связанных между собой, хоть всё происходит в одном маленьком Почтигороде. И все знакомы друг с другом. Однако ж у каждой пары своя собственная историИ Только о них двоих. Прайвет. И лишь мы, зрители, становимся свидетелями.. И снег, зима, Рождество и Новый год где-то рядом. Как никогда хочется верить в сказку и поворот к новому в жизни. Безусловно, к лучшему! Таких историй творится тысячи по всему земному шару.. И кто-то может сказать, ну и чего в них особенного? Но каждая неизмеримо особенная для тех двоих. А у нас есть шанс увидеть себя в тех историях БЛИЗОСТЬ... Относительность расстояний.. Почему-то вспомнилась песенка из советской эстрады - "От тебя до меня - дальняя дорога, от меня - до тебя только только только позови"... Неутомимый целенаправленный путешественник Марк Вдовин и озорная, милая, знающая Ольга Николаева. 19 КУСОЧКОВ Наверное, эта история больше всех запомнилась. И очаровательно милый Юрий Тахалегов, и совершенно бесподобная Марина Орёл. И северное сияние! ТАТУ Олег Кузнецов, Ольга Вяземская, Светлана Первушина. И зачем ему она была нужна? Эта Сандрин? БОЛЬНО! А гладильную доску мне тоже надо бояться?.. Да, боль бывает разная. И ещё вопрос, какая силней.. Надежда Беребеня и Сергей Кизас. ОТДАЙ ОБРАТНО Потрясная Настастья Самбурская и слвершенно трогательный Владимир Яворский. Единственное, уже чисто сюжетно не понравилось "примирение" кольцом. По мне так чисто покупка. Но это же их личное дело, не так ли?... ПАДЕНИЕ Леонид Тележинский и Александр Голубков. И не понимаю, зачем я каждую пятницу хожу на эти свидания? Пара шикарна! ПРОПАЖА Дмитрий Цурский и Лариса Богословская. Каток. Уже далеко не первое свидание, а с детьми и рутиной. И нечистая сила, заставившая из задержаться тут на разговор по душам. Хотя часто машина превращала этот диалог в монолог. И желание.. на планету :-))) НАДЕЖДА Евгения Чиркова и Максим Шуткин. А сколько можно ждать свою любовь? И сколько нужно времени понять, где она - та самая твоя любовь? УВИДЕТЬ Дарья Грачёва и Дмитрий Гурьянов. И что это? Лежащий на дороге сбитый лось? И очаровательные поклоны - все в свадебных нарядах - элегантны и торжественны!

[ свернуть ]


Екатерина

10 октября 2016
Вообще, театр на Малой Бронной – это пространство, до сих пор сохранившее какую-то настоящесть, дух классического московского театра. Знаете, все вот эти обитые малиновым бархатом кресла, лепнина, величественная люстра, утопленные в глубину ложи, где хорошо ронять кр... [ развернуть ]

Вообще, театр на Малой Бронной – это пространство, до сих пор сохранившее какую-то настоящесть, дух классического московского театра. Знаете, все вот эти обитые малиновым бархатом кресла, лепнина, величественная люстра, утопленные в глубину ложи, где хорошо ронять кружевной платочек и смотреть сквозь лорнет на симпатичный объект напротив… да. Возможно поэтому сюда хочется приходить, чтобы увидеть что-то классическое, как иногда говорят, с легкой ноткой нафталина. Знаете, как вот бывают духи, которые таят внутри что-то такое очаровательно старорежимное, как ридикюль. Собственно с таким настроем разумно было бы идти смотреть «Ревизора» (надеюсь, кстати, это осуществить). Но все-таки Театр на Малой Бронной не Малый, и мы итоге выбрали «Ретро». По жанру – это комедия положений, хотя, собственно, от комедии здесь примерно столько же, сколько в Вишневом саде. Николай Михайлович уже на пенсии и живет в Москве с взрослой дочерью и ее мужем. Он простой человек, кровельщик, привык к крышам, простору и голубям, а оказался практически запертым в московской квартире, набитой антиквариатом, да еще и довольно чужой ему, как по духу, так и в прочих смыслах. Дочь с мужем – люди современные и, в сущности, довольно милые. Но они тоже как-то оказались не готовы к тому, что рядом существует другой мир, который соприкасается с их собственным только где-то в области борща. А некоторые в нем все еще живут. Понятно, что решение может быть только одно – надо снова разделить миры, но как-то аккуратно и так, чтобы все смогли сохранить при этом ощущение комфорта. А комфорт – это женщина. Поэтому Николая Михайловича решают женить. Три потенциальные кандидатки находятся довольно быстро. Бывшая балерина, бывшая медсестра (из дома скорби) и ночная консьержка с высшим филологическим образованием. Три дамы приятные во всех отношениях, с какой стороны не посмотри. Вот только главный герой не совсем в курсе, что ему предстоит встретиться с ними всеми. А тем временем, в дверь уже звонят. Казалось бы, прекрасная завязка для легкого юмористического спектакля, однако комедии из него не вышло. Забавные моменты были, и даже смешные, но общее настроение – явно имело сильный крен в сторону светлой грусти. Мне так вообще показалось, что это спектакль об одиночестве. Одиночестве человека в мире вообще, и оно совершенно не зависит от наличия родственников, вида деятельности и прочих жизненных обстоятельств. Сталкиваются несколько миров, и каждый из них настолько самостоятелен, что сразу ясно, пересечения и взаимопроникновения невозможны. В лучшем случае – соприкосновение. Хотя финал вроде бы и оставляет надежду на что-то большее, хотя возможно, лишь в лучшем из миров… Спектакль несомненно симпатичный и приятный, но, на мой взгляд, у него есть пара моментов, которые из замечательного делают его просто хорошим. 1)Вся прелесть спектакля заключена в образах пожилых леди. Которые должны быть совершенно очаровательными (здесь никаких претензий), но при этом абсолютно разными (а вот тут вопрос). И именно вот этой разницы индивидуальностей, стилей, речи мне и не хватило для полного счастья. Все дамы милы, но они все-таки на одной волне, а хотелось «чтобы волны с перехлестом». 2)Совсем не чувствуется режиссерской работы. Возможно, ставка была сделана на богатейший жизненный и сценический опыт актеров, однако результатом стала некоторая однородность действия. Которое, будем откровенны, в середине несколько провисает и явно требует яркого оживляющего штриха. Вот хоть вроде несколько безумного внедрения группы людей в белом. Зато меня очень впечатлила роль Леонида. Вообще-то, это вроде бы такая "рамочная роль", совсем не центральная. Но элегантность и легкость, с которой актер объединял воедино всех прочих действующих лиц, и создавал на сцене собственно "сцены" и ИГРУ достойна всяческого восхищения. Он однозначно сделал мой вечер. Не могу также не отметить отличную находку с шахтой лифта. Очень талантливый штрих. Резюме: хороший вариант для аудитории в возрасте 35++, особенно если не рассчитывать на комедию. P.S. Про места. Мои опасения про плоский партер оказались беспочвенны. У нас был краешек 8-го ряда, и оттуда было прекрасно видно за счет приподнятости сцены. Полагаю, что оптимальный диапазон – где-то от 3 до 10 ряда. Дальше – уже просто далековато, а ближе – надо задирать голову, чтобы смотреть на сцену. P.P.S. Про буфет. Сублимированный чай (цитата) цвета промывочной жидкости и такого же вкуса минут на несколько убил во мне восприимчивость к прекрасному. Кофе оказался не сильно лучше. Про вкус пирожного за неприличные деньги я умолчу из сочувствия к читателям. В общем, если вы идете в буфет, то будьте готовы к тому, что там можно брать только алкогольные напитки. И то, наверное, не стоит.

[ свернуть ]


Юлия

23 августа 2016
Хорошие актёры, хорошая игра! Смотреть было интересно, много уроков получаешь для себя, разнообразие личностей и характеров - кто-то может посмотреть на себя со стороны! И как приятно было слышать русскую, всеми любимую, песню "Земля в иллюминаторе", здорово было бы ... [ развернуть ]

Хорошие актёры, хорошая игра! Смотреть было интересно, много уроков получаешь для себя, разнообразие личностей и характеров - кто-то может посмотреть на себя со стороны! И как приятно было слышать русскую, всеми любимую, песню "Земля в иллюминаторе", здорово было бы слышать такие на ротяжении всего спектакля, без корейских вставок!

[ свернуть ]


Анжелика

21 августа 2016
Были на спектакле сегодня 21.08.2016 с ребёнком 7,5 лет. Дочке понравилось - это главное, захотела пойти на продолжение, да и остальная детская аудитория хорошо и живо реагировала на происходящее на сцене. Но вот минус - в конце зала, хоть он и не большой, очень плох... [ развернуть ]

Были на спектакле сегодня 21.08.2016 с ребёнком 7,5 лет. Дочке понравилось - это главное, захотела пойти на продолжение, да и остальная детская аудитория хорошо и живо реагировала на происходящее на сцене. Но вот минус - в конце зала, хоть он и не большой, очень плохо слышно актеров: то ли надо громче говорить, то ли разборчивее или вообще использовать микрофоны, если дело в плохой акустике зала. Так что совет зрителям - не мелочиться и брать билеты поближе к сцене. А так вполне зрелищно и красочно.

[ свернуть ]


Галина

25 июня 2016
Замечательная трогательная и очень интересная постановка. Будто заглянули через щелочку на жизнь людей. Игра настолько реалистичная, будто и не театр.......никто из зрителей не отвлекался и были вовлечены, зал хохотал...было очень смешно и в то же время много жизненн... [ развернуть ]

Замечательная трогательная и очень интересная постановка. Будто заглянули через щелочку на жизнь людей. Игра настолько реалистичная, будто и не театр.......никто из зрителей не отвлекался и были вовлечены, зал хохотал...было очень смешно и в то же время много жизненной философии и смысла. Даже порой до слез трогательно и волнующе.... Были в театре в июне. Повезло с составом, потому что те, кто был на спектакле с другим составом были несколько разочарованы (наши друзья пошли с нами второй раз и были поражены, как многое зависит от актерского состава). Все таки пожилых должны играть пожилые...и делали это восхитительно. А нам несказанно повезло и играли блистательные актеры: Андрей Рогожин, Людмила Хмельницкая, Анна Антоненко-Луконина, Ольга Сирина, Виктор Лакирев. В общем то фото, что висит на самом сайте, это и есть лучший состав.... хотя Сирина и молодая актриса, но зритель ей поверил стопроцентно.....это великолепная игра. Играли по-настоящему и талантливо все актеры, было правдиво. Смысл глубокий: о старости, о молодости, о честности, об искренности, обо всех душевных хороших и негативных качествах человека. Нужно смотреть вдумчивым молодым и всем другим возрастам! Очаровательны были и талантливая бывшая балерина, и интереснейшая неординарная личность - бывшая медсестра, и премилая добродушная сторож........ ПОШЛА БЫ ЕЩЁ РАЗ! Спектакль очень очень понравился! ВОСХИТИТЕЛЬНО! БРАВО!

[ свернуть ]


В Театре на Малой Бронной представили спектакль "Яма" - эфир от 19.10.2016, телеканал "Культура"

14 апреля 2016
http://tvkultura.ru/article/show/article_id/143324/ В Московском театре на Малой Бронной – премьера. Хореограф Егор Дружинин взялся за самое скандальное произведение Александра Куприна – «Яма». Его постановка – это спектакль-размышление о личной и социальной катастро... [ развернуть ]
http://tvkultura.ru/article/show/article_id/143324/ 

В Московском театре на Малой Бронной – премьера. Хореограф Егор Дружинин взялся за самое скандальное произведение Александра Куприна – «Яма». Его постановка – это спектакль-размышление о личной и социальной катастрофе, которая постигла женщин, оказавшихся на самом дне. Действие происходит под музыку современника Куприна – австрийского скрипача и композитора Фрица Крейслера.

Публичный дом на Яме создатели спектакля почти идеализируют. Закрывают его от внешнего мира, превращая в выставочный зал. Отсюда рамки на афише. Чтобы сразу сказать – портреты куртизанок, которые так ярко описал Куприн – они вне времени. Здесь эти рамки предлагают приложить к себе.

Рамки на стенах – не просто часть картин, а функциональное пространство, в котором живут. Рамки и в костюмах – их надевают на себя. Сцена поделена на части, как ни странно, белый цвет непорочности – как раз публичный дом – почти вакуум, автономный мир. А старые, ржавые, прогнившие стены – мир улицы и людей – они то и есть воплощение порока.

«Это некий придуманный мир. И сам Куприн говорит, что обитательницы его до такой степени привыкают там жить, что выйдя их него в нормальную жизнь на улице, они уже не могут существовать без тех эмоций, приключений», - рассказывает художник-постановщик Театра на Малой Бронной Вера Никольская.

Даже та, которой удается отсюда вырваться, возвращается по собственной воле в привычный мир. В этом жестоком месте есть и искренность, и доброта, и любовь.

«Что нам нравится рассматривать, так это публичный дом как некое учебное заведение, как ни странно. Потому что девушек, которые там живут, их там учат ремеслу. Клеймить их позором или оправдывать – дело зрителя. Но мне кажется, что Куприн относился к ним, в первую очередь, как к людям, и в этом наша с ним солидарность», - считает режиссер-хореограф Егор Дружинин.

В этом спектакле главное – движения, пластика. Чтобы сыграть в нем, артистам пришлось пройти кастинг. Большинство справилось. Екатерина Дубакина – в роли Женьки. Непростая судьба – заболела сифилисом, мстит за это мужчинам, заканчивает жизнь самоубийством. Много сил Дубакина потратила на то, чтобы оправдать свою героиню. Получилось.

«Это не танец, не пантомима, а актерское пластическое проживание. Очень интересно. Почему это делаем мы, артисты, а не танцоры, которые сделают это лучше нас? Потому что у нас есть воздух и пространство для нас как для артистов», - поясняет актриса Екатерина Дубакина.

Егор Дружинин перед артистами задач не ставил. Главное – проживание роли, а не способность к танцам. Результат – пластический рассказ о публичном доме без грязи и натурализма.

[ свернуть ]


"Яма". Премьера в Московском Драматическом Театре на Малой Бронной.

14 апреля 2016
Лауреат премий «ТЭФИ» и «Золотая Маска», наставник проекта «Танцы» на телеканале ТНТ, режиссер и хореограф Егор Дружинин выпускает в Театре на Малой Бронной пластический спектакль «Яма».«Яма» - одно из самых скандальных произведений Александра Куприна - обретает жизн... [ развернуть ]
Лауреат премий «ТЭФИ» и «Золотая Маска», наставник проекта «Танцы» на телеканале ТНТ, режиссер и хореограф Егор Дружинин выпускает в Театре на Малой Бронной пластический спектакль «Яма».

«Яма» - одно из самых скандальных произведений Александра Куприна - обретает жизнь на театральной сцене. Вышедшая в 1915 году повесть шокировала общественность: в ней открыто, без прикрас, изображалась жизнь публичного дома, его обитательниц и их клиентов. Сегодня, ровно сто лет спустя, режиссер и хореограф Егор Дружинин выпускает на сцене Театра на Малой Бронной пластический спектакль, основой для которого стала многоплановая, чувственная и в то же время беспощадная в бытовых подробностях проза Куприна.

Под музыку венского композитора Фрица Крейслера персонажи «Ямы» заговорят со зрителем самым выразительным и понятным языком в мире – языком своего тела. Этот спектакль – признание в любви к падшей красоте, размышление о затуманивающей ум страсти, о том, что такое порок и где стираются границы нравственности.

Егор Дружинин о спектакле: «Чем больше работаю над спектаклем, тем больше влюбляюсь в своих героинь. Для них Яма - это дом, хоть и публичный. У обитательниц этого есть свои права и обязанности, есть свои правила, есть привязанности. Этот дом наполняют страхи и злоба. Но в нем живет и любовь. Это странная и, возможно, неуместная аналогия, но Яма напоминает мне закрытое учебное заведение – весьма строгое в своем роде. Его обитательницы – совсем молодые девушки. Но для большинства из них воспоминания о родительском доме уже стерлись, а для остальных эти воспоминания ненавистны. Вот и выходит, что Яма для них единственный дом. Да и не только для них. Его постоянные посетители люди не случайные. Недаром писатель Платонов, в котором Куприн, кажется, выписал самого себя, проводит в Яме многие вечера. И то, что на первый взгляд является воплощением разврата, при ближайшем рассмотрении похоже на воплощение стабильности.

В Яме кипят страсти. Ее обитатели благородны и подлы одновременно. Ради выгоды пойдут на все. Ради дружбы снимут c себя последнюю рубаху. Полуграмотные идиотки жертвуют собой ради убеждений. Образованные лицемеры жертвуют убеждениями ради убогого спокойствия. Удовольствия покупаются и продаются. Любовь – никогда».

Режиссер-хореограф - Егор Дружинин

Художник-постановщик - Вера Никольская

Художник по костюмам - Яся Рафикова



Егор ДРУЖИНИН

Российский хореограф, режиссер, драматург и актер.

В 11 лет исполнил главную роль в популярнейшем детском киномюзикле «Приключения Петрова и Васечкина» и «Каникулы Петрова и Васечкина».

В 1986 году исполнил главную роль в советско-американском мюзикле «Дитя мира». Закончил Ленинградский театральный институт (ЛГИТМиК), мастерская А.Д. Андреева. Работал в Ленинградском ТЮЗе им. Брянцева.

В 1990 и 1993 году – стипендиат Актерской студии Ли Страсберга. C 1995 года – личный стипендиат Михаила Барышникова в танцевальной студии Театра Элвина Эйли.

C 1996 года – студент танцевальной школы STEPS on Broadway.

В 1998 году – золотой медалист ежегодного Североамериканского фестиваля чечеточников.

Хореограф, член жюри, наставник и ведущий различных телевизионных проектов: «Фабрика Звезд», «Старые песни о главном P.S.», «Весна c Иваном Ургантом», «Ночь в стиле диско», «Золотой граммофон», «Танцы со звездами», «Минута славы», «Танцы на ТНТ».
Лауреат премии «ТЭФИ» за режиссуру и хореографию спецпроектов канала СТС «Ночь в стиле детства» и «По волнам моей памяти».
Режиссер презентации города Сочи на церемонии закрытия Зимних Олимпийских игр в Ванкувере в 2010г.
Хореограф-режиссер церемонии открытия конкурса «Евровидение» в 2009 г.
Режиссер-хореограф киномюзикла «Первая любовь».
Хореограф балета «Город без слов» - бенефиса Илзе Лиепы, прошедшего на сцене Государственного академического Большого театра.
Хореограф балета «Драгоценности» - посвящение Баланчину.
Лауреат театральной премии «Золотая Маска» за роль Лео Блума в мюзикле «Продюсеры» Мела Брукса, театр «Et cetera» .
Исполнитель роли Билли Флина в российской версии мюзикла «Чикаго».
Режиссер российской версии мюзикла «Кошки».
Режиссер - хореограф мюзиклов «12 стульев», «Любовь и шпионаж», «Я – Эдмон Дантес».
Режиссер-хореограф пластических спектаклей «Всюду жизнь!» и «Ангелова кукла».

[ свернуть ]


Культ МСК о спектакле "Яма"

14 апреля 2016
17 октября театр на Малой Бронной показал премьеру пластической драмы «Яма».Выпустил постановку по одноименному произведению Александра Куприна российский хореограф Егор Дружинина. Чтобы ставить «Яму» на сцене, да еще и в пластике нужна огромная смелость, как от пост... [ развернуть ]

17 октября театр на Малой Бронной показал премьеру пластической драмы «Яма».
Выпустил постановку по одноименному произведению Александра Куприна российский хореограф Егор Дружинина. Чтобы ставить «Яму» на сцене, да еще и в пластике нужна огромная смелость, как от постановщика, так и от театральной труппы. Когда ключевой темой произведения является жизнь проституток в публичном доме, очень сложно сохранить деликатный подход и не скатиться на пошлость. Команде Егора Дружинина это удалось. Спектакль – пощечина обществу, он, как и пьеса Куприна, обнажает порочные стороны «приличного» человека и показывает измученные души девушек, лишенных выбора. Как ни крути, им не вырваться, все равно рано или поздно вернешься в публичный дом и продолжишь существование, пока болезнь не погубит, или нервы совсем не расшатаются.
С помощью пластики, актрисам удается создать яркие книжные образы, в движениях они преображаются до неузнаваемости. Днём они больше похожи на хрупких гимназисток в закрытой школе, на нежных девочек, которые томятся в четырех стенах под надзором строгой мадам. Ночью, когда в дом входят мужчины, костюмы которых перепачканы ни то грязью, ни то кровью, всё меняется. На смену веселым радостным живым девчонкам приходят куклы-марионетки, им можно гнуть руки и ноги, крутить во все стороны, на лицах лишь застывшая покорная маска. В спектакле Дружинина остро звучат слова из антиутопии современника Куприна, Евгения Замятина. Студент Симановский восхищается миром будущего, даже не понимая, как страшно существовать там, где нет места любви, а любые чувства считаются ужасной болезнью.
Переплетение двух разных по форме, но в чем-то схожих по сути произведений, одна из замечательных режиссерских находок Егора. А сопровождение действа жужжанием мух, возвращает к строкам Куприна о бессмысленности акта любви, когда чувств нет.
В спектакле красиво и доступно показано - Женя не здорова, но продолжает «работать» стремясь передать свою болезнь как можно большему числу ненавистных клиентов.
Привлекает внимание и сцена приезда в публичный дом известной актрисы Ровинской. Почувствовав искренность и человеческое тепло вместо назидательно-воспитательного тона, девушки начинают относиться к ней с нежностью и доверием.
В целом, спектакль держит в напряжении на протяжение всего времени. Он динамичен, но лишен резкости, очень аккуратно, но настойчиво рассказывает сложную историю из жизни того времени и тех слоев общества, постоянно мягко намекая –
а прошли ли эти времена? Много ли изменилось в нас самих?
Работа Егора Дружинина, следующая после работы Вячеслава Тыщука (поставившего Вассу в сезоне 2015-2016) выводит театр на Малой Бронной на новый этап развития, ставка делается на молодое поколение, что кажется абсолютно верным в нынешних реалиях.

[ свернуть ]


"Яма" - спектакль Театра на Малой Бронной

14 апреля 2016
Яма. Спектакль театра на Малой БроннойОтзыв, впечатления, фотоРежиссер-хореограф: Егор Дружинин, художник-постановщик: Вера Никольская, ассистент-хореограф: Ульяна Бачерникова, музыкальный продюсер: Алексей Сарычев. Музыка Ф. Крейслера, Э.Каросио, К.Мандонико, Р.С. д... [ развернуть ]
Яма. Спектакль театра на Малой Бронной

Отзыв, впечатления, фото

Режиссер-хореограф: Егор Дружинин, художник-постановщик: Вера Никольская, ассистент-хореограф: Ульяна Бачерникова, музыкальный продюсер: Алексей Сарычев. Музыка Ф. Крейслера, Э.Каросио, К.Мандонико, Р.С. де Ла Мазо, С. Джоплина, Э.Польдини.



В московском драматическом театре на Малой Бронной поставлен спектакль по повести А.И. Куприна «Яма». Премьера прошла с большим успехом. Спектакль выполнен в формате пластической драмы.


Пластические спектакли – модное течение последних сезонов театральной жизни. К этому жанру обращаются все больше режиссеров и постановщиков.

Вот только некоторые из них: Самоубийца, Стулья, Париж, Печальная история, Фантазии спящих, Утренняя глория, Жанна д'Арк и др.

Возможно толчок этому дали всевозможные танцевальные шоу на телеэкранах. Это и «Танцы со звездами» и «Большие танцы» на телеканале Россия», и «Танцы» на ТНТ (хореограф Е.Дружинин), «Танцуй» на Муз ТВ, «Большой балет» на Культуре и пр.

Также интерес к пластическим спектаклям у публики подогревается обилием всевозможных мюзиклов на крупных театральных и концертных площадках.

Чем же вызван такой интерес? Вероятно, во-первых, - раскрытием образа героев с помощью пластической выразительности, во-вторых, - получением дополнительных эмоций и переживаний, передаваемых посредством гротескности танца, музыкального сопровождения, в-третьих, - ощущением ритмики и динамики всего спектакля.



Особую лепту вносит выверенность движений, столь важная для театральной игры, но утраченная предыдущими поколениями актеров. Теперь эта составляющая, вероятно, вновь возрождается, благодаря танцевальным приемам.



Спектакль «Яма» театра на Малой Бронной вызывает интерес не только тем, что драматические актеры (не имеющие специальной балетной или танцевальной подготовки), исполняют хореографические номера на уровне профессионалов, а также яркой эмоциональной составляющей, мощной энергетической наполненностью. Искры, кураж, фейерверк страстей кипят на сцене и увлекают зрителя, захватывают в свой водоворот.



Для актеров нет зрительного зала, они проживают жизнь своих персонажей наяву, находятся в образах здесь и сейчас.



Артисты, захваченные своими образами, в полной мере с помощью мимики и жестов смогли проявить свои драматические способности, ярко дав прочувствовать смешение темпераментов героев со своими. Это позволило создать неповторимый стиль общения со зрителем, наполнив спектакль глубокими переживаниями, разнообразием модальности восприятия – радостью, горем, страхом, гневом, безысходностью, обреченностью.



Егор Дружинин поставил танцы настолько выразительно, художественно, картинно, что порой они напоминали сцены из немого кино. Особенно это касается отдельных моментов музыкального сопровождения, ассоциированных с синематографом. В спектакле присутствуют реплики актеров, что делает его еще более похожим на немое кино (по аналогии с интертитрами – текстовыми вставками-комментариями).


Сила чувств и эмоций, изящество образов, стремительность, ошеломительный язык танца в полной мере соответствуют сюжету постановки. Егор Дружинин сумел тонко вплести в грустный сюжет остроумие, иронию, и в то же время реализм.



Единственное недоумение и у актеров, и у зрителей вызвало то, что в заключение спектакля режиссер-постановщик Егор Дружинин на сцену так и не вышел.



Особо хочется отметить оригинальные костюмы и прически героев (художник по костюмам Яся Рафикова). Некоторые находки можно даже адаптировать в реальной жизни для нестандартных или экстравагантных нарядов.



В памяти остается восхищение мастерством артистов, прекрасная режиссерская и постановочная работа, удачное сочетание слова и пластики тела, зрелищность музыкально-хореографического спектакля.

Впечатлениями поделились Инесса Ланская, Лана Королева-Мунц. 07.11.2015 г

[ свернуть ]


Кочетова Людмила

14 марта 2016
Очень интересный спектакль, если сказать проще, то это драма которую можно протанцевать. Яму стоит посмотреть только даже ради музыки и прекрасной актерской игры, ну и нельзя не отметить качественную хореографию.

Очень интересный спектакль, если сказать проще, то это драма которую можно протанцевать. Яму стоит посмотреть только даже ради музыки и прекрасной актерской игры, ну и нельзя не отметить качественную хореографию.

[ свернуть ]


Петр Виноградов

16 февраля 2016
Мне как человеку понимающему в хореографии было очень интересно наблюдать за такой прекрасной работой, спасибо всем кто создает такие замечательные постановки .

Мне как человеку понимающему в хореографии было очень интересно наблюдать за такой прекрасной работой, спасибо всем кто создает такие замечательные постановки .

[ свернуть ]


Мария Семина

14 февраля 2016
Очень хороший спектакль , спасибо.

Очень хороший спектакль , спасибо.

[ свернуть ]


Дарья Тихоновна

14 февраля 2016
Этот прекрасный спектакль , показал мне , что сколько бы лет нам не было , мы должны жить и радоваться каждому моменту и каждому событию , которое происходит с нами.Спасибо за такие добрые и хорошие спектакли.

Этот прекрасный спектакль , показал мне , что сколько бы лет нам не было , мы должны жить и радоваться каждому моменту и каждому событию , которое происходит с нами.Спасибо за такие добрые и хорошие спектакли.

[ свернуть ]


Игорь Уруляк

14 февраля 2016
Ой мы ходили всем классом на этот замечательный спектакль , наша классная руководительница сказала , что ей тоже как и нам очень , прям очень понравился этот спектакль.

Ой мы ходили всем классом на этот замечательный спектакль , наша классная руководительница сказала , что ей тоже как и нам очень , прям очень понравился этот спектакль.

[ свернуть ]


Снег кружится лишь над влюбленными В преддверии праздников Театр на Малой Бронной сделал своим зрителям новогодний подарок — снежный и вьюжный спектакль о любви.

6 февраля 2016
«Вечерняя Москва» Пьеса американского драматурга Джона Кариани «Почтигород» написана по излюбленному принципу рождественских кинокартин: девять новелл — девять отдельных историй об обретенной или утраченной любви, объединенных сквозной темой. Этот лейтмотив задается... [ развернуть ]

«Вечерняя Москва»

Пьеса американского драматурга Джона Кариани «Почтигород» написана по излюбленному принципу рождественских кинокартин: девять новелл — девять отдельных историй об обретенной или утраченной любви, объединенных сквозной темой. Этот лейтмотив задается прологом спектакля, где юная Джинетт вынуждена отправиться, подобно Герде, пешком в длительное кругосветное путешествие, чтобы приблизится к любимому. Он сидит здесь же - на лавочке, — но с глубокомысленным видом молодого идиота не готов быть счастливым здесь и сейчас. «Чем дальше ты от меня — тем ближе ко мне», — философски изрекает он. и остается в одиночестве, потому что Джинетт этому верит и уходит далеко-далеко.

Так у драматурга. Так и в спектакле Сергея Голомазова. Но если пьеса вспомнит об этой истории из пролога лишь дважды — перед антрактом и в самом финале, когда Джинетт, обойдя земной шар, вернется к своему питу; то спектакль этот мотив не отпустит. Снова и снова между последующими сюжетами «Почтигорода» будет возникать пит, отрешенно семенящий туда, где исчезла его Джинетт. Сама же Джинетт вновь и вновь будет вся усыпанная снежинками появляться на экране в глубине сцены.

Свяжет действие и еще одна придумка режиссера. Все происходит в снежном-снежном американском регионе, где, кажется, сугробы не тают, а пурга не затихает. (Эту белоснежную идиллию, похрустывающую под ногами актеров, создал художник Николай Симонов). Так вот, снег здесь явление не редкое, но над сценической площадкой он появляется лишь тогда, когда любящие обретают друг друга. Лишь над влюбленными падает снег, а то и целые снежные лавины. И вот этого-то пит и лишился. Снег, который в самом начале укутывал их с Джинетт, больше ему не доступен. И тщетно пытается он дотянутся хоть до одной снежинки от счастья других — они тают стоит лишь Питу приблизиться. Отсвет чужой любви не может заменить отсутствие собственной…

«Почтигород» — так в русском переводе звучит название английской пьесы. В оригинале — “Almost, main”, чье звучание многозначно. Безусловно, «почти город», но еще и иное — «почти человек», «почти люди». И спектакль, действительно, рассказывает о тех, кто люди еще только «почти». О тех, кого в настоящих людей превращает лишь любовь.

«Почтилюдей», большинству из которых в пьесе под сорок, играют недавние выпускники театральных вузов — совсем молодые актеры. Играют «Почти». Даже с некоторым перебором, когда нестрашно «пережать», создать гротескную карикатуру. Получаются «Почтилюди», обладающие сверх-эмоциями. Вот например женщина, что чье сердце разбилось на 19 осколков, которые отныне она носит с собой в дамской сумочке. Или мужчина, что список опасностей вносит поцелуи и совсем не чувствует боли. или другая женщина, что спустя 11 лет совместной жизни решила вернуть своему мужчине всю любовь, которую он ей отдал, и обнаружила, что та заняла всю машину, включая багажник. Или…

Рассказывать можно долго, но не хочется раскрывать все сюрпризы и неожиданности, что заготовил драматург и последовательно и тщательно воплотил Театр на Малой Бронной. На этот спектакль, что появился в канун рождественских праздников, вполне можно пригласить любимого человека, а потом выйти под падающий снег и обнаружить, что совсем не обязательно убегать на край земли, чтобы почувствовать тепло и счастье от близости любимого.

Ася Иванова, 16.12.2012

[ свернуть ]


Анна Антоненко-Луконина: «И круг замкнулся…»

6 февраля 2016
„Московская правда“ В театре на Малой Бронной премьера. Режиссер Юрий Иоффе ставит спектакль «Ретро» по известной пьесе Александра Галина. Она переведена на многие языки, стала сценарием популярного фильма «предлагаю руку и сердце». Взрослая дочь сватает пожилому от... [ развернуть ]

„Московская правда“

В театре на Малой Бронной премьера. Режиссер Юрий Иоффе ставит спектакль «Ретро» по известной пьесе Александра Галина. Она переведена на многие языки, стала сценарием популярного фильма «предлагаю руку и сердце». Взрослая дочь сватает пожилому отцу трех невест, которые случайно одновременно приходят знакомиться с женихом. поначалу обиженные дамы удаляются, но потом возвращаются… У истории философский хеппи-энд: старик приглашает трех новых подруг поехать с ним вместе в деревню. Одну из главных ролей в спектакле играет народная артистка РФ Анна Васильевна Антоненко-Луконина, служащая в этом театре с 1960 года. За 54 года актрисе до- велось сыграть в огромном количестве спектаклей, сняться во многих фильмах, поработать с замечательными режиссерами — Андреем Гончаровым, Анатолием Эфросом, Александром Дунаевым, Андреем Житинкиным… Ее воспоминаний хватит на целую книгу. Вот лишь услышанное в промежутке между репетициями. 

Тбилисское детство

Мое увлечение театром началось с детства. Отец был военным, украинцем по происхождению, мы часто переезжали, мое детство прошло в Тбилиси. Папа не вернулся с войны, маме приходилось много работать, и я оставалась дома одна. В школе была отличницей, сделав уроки, бежала в ТЮЗ, пересмотрела там по абонементу весь репертуар, а потом дома играла все пьесы. Помнится, после «Тимура и его команды» играла и Тимура, и команду, и всех-всех. У нас на подушках была накидка, она служила мне и фатой, и юбкой, и плащом… Тогда в Тбилиси работал Георгий Товстоногов, я бывала и на его спектаклях, помню Евгения Лебедева в роли Бабы-Яги, это было захватывающе! Потом поступила в театральный кружок дома пионеров. Боялась, что меня не возьмут из-за небольшой щербинки между зубами. Но преподаватель посмотрел, как я играю, и сказал: «Тебе надо идти в театр!» в ГИТИС поступила сразу, училась у мхатовца Иосифа Раевского. На четвертом курсе меня заметил Андрей Гончаров и взял к себе в Драматический Театр на Спартаковской, который потом переехал на Малую Бронную. 

О Гончарове

Я проработала с Гончаровым много лет и считаю его одним из главных учителей. Его спектакли того времени всколыхнули Москву. Например, «Вид с моста» Артура Миллера. Мы еще плохо знали Америку, но то, что сотворил Гончаров, было потрясающим. Потом сам Миллер приезжал и восхищался постановкой. Гончаров умел передать масштаб, драматизм высокой степени, то, что не многие могут делать. Он любил и умел выстраивать массовку, которую в его спектаклях даже нельзя так назвать, потому что каждый актер и в массе был яркой индивидуальностью, каждая мизансцена была эффектной, режиссер выверял все жесты. В сцене убийства героя среди чернокожих достигался такой накал чувств, такая достоверность, что мы сливались с залом в едином дыхании… Живая энергия переполняла всех, овации после финала были нескончаемыми. Да, Гончаров повышал голос на репетициях, но не от грубости, это был его характер, говорил: «Кричат же от беспомощности, когда что-то не получается». Всегда учил актеров, что «тетя маня в десятом ряду должна слышать, видеть и понимать, что происходит на сцене». Мы очень жалели, когда Андрей Александрович ушел в Театр Маяковского. Он был чистым и честным в своих намерениях и в отношениях с людьми. И не взял с собой никого из актеров, даже жену, актрису Веру Жуковскую. Она доработала у нас до пенсии и ушла.

Про Эфроса а потом в Театр на Малой Бронной пришел Анатолий Эфрос. Его режиссерская манера совсем другая, чем у Гончарова, и для актеров это была великолепная школа — поработать с такими непохожими мастерами. Эфрос привел с собой из Ленкома Льва Дурова, Ольгу Яковлеву, Ширвиндта с Державиным… На первом собрании сказал: «Мы потерпели кораблекрушение, и от вас зависит, выплывем мы или нет». Конечно, было непросто. его манерой был тихий спокойный разговор, даже с юмором. «Неужели непонятно?» — мягко спрашивал при разборе пьес. Он был требователен к той задаче, которую ставил, но не всегда нас в нее посвящал, хотя обижался и даже сердился, если чувствовал, что актерам что-то не нравится в постановке. Его мизансцены не были так эффектны, как у Гончарова, но они были тонкими, неожиданными, выверенными изнутри, в каждую он вкладывал свой непростой опыт. Он стремился показать как бы второй слой, который не всегда проявляется внешне, но остается в человеке надолго. не все зрители это принимали. Но поклонников было много, некоторые даже стремились попасть на репетиции. Я сразу получила роль маши в «Трех сестрах», мне, как и ей, было 27 лет. Режиссер сформулировал задачу: показать интеллигенцию в изгнании, как эти люди маялись, показать их почти неустроенность в жизни, их муку. Это было ему очень близко, он ставил лишь те спектакли, которые ложились ему на душу, ведь мука есть в каждом человеке, и стремление «в Москву!» не следует понимать буквально, это пронзительный внутренний порыв к лучшему… Мне был понятен метод Эфроса. Помню, как-то раз, на репетиции роли маши, спрашиваю: «Анатолий Васильевич, что это у меня так Маша руками размахивает?» а он отвечает: «А она так и делала…» На постановке «директора театра» мы с Леонидом Броневым разбирали любовную сцену. Помню, Эфрос прервал репетицию, взял стул, сел и стал молча на меня смотреть, да так выразительно, что я покраснела: «Вот как надо играть любовь!» В то время Анатолию Васильевичу не надо было уходить от нас, артисты хотели и могли с ним работать, и тогдашний главный режиссер Александр Дунаев относился с уважением к его творчеству. Андрей Житинкин работал с артистами замечательно, был легок, комфортен. Артисту нужно только одно: чтобы его хвалили, хотя он не всегда делает то, что от него ждет режиссер: не понимает, или не умеет, или ему плохо объяснили. Но если в какой то момент режиссер срывается и кричит на артиста, то работать дальше невозможно. Некоторые актеры научились себя преодолевать — ради работы, ради роли. От Житинкина мы слышали только похвалы: «Мастера! прекрасно!» в спектакле «Нижинский…» я играла несколько ролей, в том числе медсестру. На репетиции по сценарию делаю укол Нижинскому, а потом режиссер говорит: «Прекрасно! а теперь берите из-под кровати утку и идите в левую кулису». По замыслу так иллюстрируется больница. Но я по натуре очень брезглива, останавливаюсь и говорю: «Никакую утку я никогда брать не буду!» и Андрей с легкостью отвечает: «Ну и не надо, идите без утки!» потом он поставил «Анну Каренину», где героиня была морфинисткой. В его спектакле «Калигула» актеры ходили с ожерельями в виде фаллосов. Худсовет решил, что режиссеру надо «менять тему своих спектаклей». И Житинкин ушел.

Про зрителей

Каждый спектакль разный. И зрительный зал тоже разный. От чего это зависит? Может, от полнолуния? На меня оно действует… Актер должен дать нужную точную интонацию, которую просит режиссер. Она должна попасть в цель. Остальное можно менять в зависимости от настроения, от публики. И актеров очень беспокоит, если из зала нет реакции там, где она обычно бывает, если мы не чувствуем вздоха от зрителей. Тогда актеры в паузах вбегают со сцены за кулисы и тревожатся: Почему зал сегодня мертвый? Где я не доиграл? Просим коллег: Может, ты их расшевелишь?! А когда кто-то не в форме или халтурит, упрекаем: Ты что делаешь на сцене? Тебя никто не слышит! Бывает наоборот, какой-нибудь «дядька в пятом ряду» хохочет как сумасшедший. И мы спрашиваем друг друга: Кто его пригласил? Чего он хохочет? А если уже после первого акта слышатся хорошие аплодисменты, мы тоже ликуем: Есть! Они поняли, сообразили, что мы им играем!

Замужем за поэтом

Мы дружили с Евгением Евтушенко, я играла в спектакле по его поэме «Братская ГЭС». Как-то раз он пригласил меня поехать в гости к другу, поэту-фронтовику Михаилу Луконину (лауреат сталинской и государственной премий СССР, кавалер орденов и медалей. – Г. С. ). он жил на песчаной улице, там мы познакомились. Через несколько дней Михаил позвонил и предложил пойти в гости к Белле Ахмадулиной, она жила неподалеку от него, на «Аэропорте». Он понимал, что мне там будет интересней, чем где-то в кафе. Потом пригласил в дом актера на чей-то юбилей. Заметьте, не в дом литератора, а к актерам, где мне было комфортней. Михаил Кузьмич ухаживал за мной очень целомудренно, был бережным, ведь я моложе его. Его лирика тех лет рассказывает о нас: «Ты музыки клубок из разноцветных ниток. Ты - музыка во мне. Я слушаю цвета. Туманный, словно сон, пещерный пережиток ты разбудила вдруг, наверно, неспроста. Ты тень или ты свет? Меняешься мгновенно. Ты пересвет такой, что путаю слова. Ты пестрота цветов и звуков, перемена дней и ночей моих, очерченных едва. Остановить тебя на чем-нибудь нет силы. Как будто бы в костер, глядеть не устаю на беглые огни. Их дымные извивы нельзя предугадать, как молодость твою. А тем и хороша. И потому загадка. Поэтому живу на свете в полный рост. Ты музыки земной космическая прядка, ты музыка лучей, протянутых меж звезд». Все хочу, любимая, спросить: / Как тебе живется, / Как шагается? Соберешь в дорогу — я спешу. / Встретишь — я в глазах твоих отсвечиваю. / Вспоминаю — вот сейчас спрошу… / И молчим, взволнованные встречею. / День за днем работаем, живем, год за годом отлетают в сторону. / Все тревоги, кажется, вдвоем, радости, мне думается, поровну. / Ну, а вдруг все это миражи!.. Ясность все опять отодвигается. / Как тебе, любимая, скажи, как тебе живется, как шагается? / Как тебе, скажи, в моем бою, как тебе со мною рука об руку? / Я и то, признаюсь, устаю. По земле идем. А не по облаку. Мы поженились, в 1970 году родилась дочка, она потом окончила литературный институт, у меня внук и внучка. В 57 лет муж умер от разрыва сердца. Фронт, война не отпускали его всю жизнь. Его именем назван волгоградский дом литераторов. В сахалинском морском пароходстве ходит сухогруз «Михаил Луконин». Мы с дочкой по их приглашению плавали на нем до Японии. Когда я слышала, как капитан командовал в рубке: «Принять концы, идет „Михаил Луконин“, от волнения умирала каждый раз.

Настоящее

Сейчас мы выпускаем спектакль „Ретро“, режиссер Юрий Иоффе 25 лет проработал с Андреем Гончаровым и усвоил его манеру, его интонации так точно, что на первых репетициях мы с ветеранами восторгались от воспоминаний, мы снова вернулись в нашу юность, потому что перед нами ходит живой гончаров! Сейчас уже привыкли, а поначалу… Так замкнулся круг. И это очень приятная для меня окантовка. Поклонники актрисы на форумах восхищенно пишут: „Ее утонченное исполнение незабываемо… Актриса убеждает и побеждает с первой фразы“. А как же иначе? у народных по-другому не бывает…

Галина Снопова, 10.04.2014

[ свернуть ]


Рождество в Нарнии «Тайна старого шкафа». Театр на Малой Бронной

6 февраля 2016
Газета «Культура» Год ребенка Театр на Малой Бронной завершил весьма символично — премьерой спектакля для детей «Тайна старого шкафа» в постановке Алексея Фроленкова. «Тайна» вообще оказалась первой премьерой текущего сезона, в который Театр на Малой Бронной уже «п... [ развернуть ]

Газета «Культура»

Год ребенка Театр на Малой Бронной завершил весьма символично — премьерой спектакля для детей «Тайна старого шкафа» в постановке Алексея Фроленкова.

«Тайна» вообще оказалась первой премьерой текущего сезона, в который Театр на Малой Бронной уже «по традиции» вступил с новым художественным руководителем Сергеем Голомазовым. Это событие в свое время не вызвало шумного резонанса, даже учитывая то, что вместе с прежним худруком Леонидом Трушкиным театр покинул и его бессменный директор Илья Коган. То ли все уже устали от бесконечной череды потенциальных лидеров Бронной, то ли решили подождать неких свершений и реформ Голомазова. Последний же в силу несуетности характера с программными речами не выступал и революций пока не затевает. Тем более что до сей поры был более занят выполнением прежних обязательств перед Театром имени Ермоловой, где под занавес года выпустил долгожданную премьеру шекспировской «Двенадцатой ночи». Режиссерский дебют Голомазова на Бронной ожидается в марте — уже с комедией Мольера, где будет занята значительная часть труппы. Первый же спектакль в своем новом театре худрук доверил ученику — Алексею Фроленкову.

Фроленков, режиссер, актер и балетмейстер, московской публике, хотя и немного, но известен. Так, например, совсем недавно в рамках проекта «Открытая сцена» был показан его спектакль «Ленинград», сделанный в областном Театре имени Островского. Были и другие работы. Так что к постановке сказки Фроленков подошел уже весьма профессионально. И абсолютный аншлаг на спектакли, идущие еще до наступления каникул, — тому подтверждение. Нерадивые зрители, привыкшие к тому, что в Театре на Малой Бронной всегда можно купить билеты за полчаса до спектакля, были явно разочарованы, а зал пришлось до отказа набивать приставными стульями.

Формально сказками во взрослых театрах нас нынче не удивишь. Их много, и они постоянно обновляются в отличие от прежних времен, когда детские спектакли шли по два-три десятка лет. Более того, их постановке наконец-то стали уделять весьма серьезное внимание, не жалея ни сил, ни средств. Правда, опытные артисты со стажем еще не всегда готовы на парочку новогодних недель перевоплотиться в белочек и волков, зато студенческие массы с явным удовольствием включаются в работу. Вот и здесь задействовано немало студентов Сергея Голомазова в РАТИ, которые своей темпераментной непосредственностью явно оживляют действие. 

Выбор материала был весьма привлекателен, хотя название пьесы Александра Шаврина «Тайна старого шкафа», быть может, и не слишком удачно. Ведь не все поймут, что речь идет о знаменитых (в том числе и благодаря американскому кинематографу) «Хрониках нарнии», а в основу «Тайны» положены мотивы сказки К. С. Льюиса «Лев, колдунья и платяной шкаф». А современным детям, нравится нам это или нет, подобные вещи кажутся куда более интересными, чем какой-нибудь «Морозко». Хотя пьеса Шаврина не нова, и одноименный спектакль несколько лет игрался в Театре имени Маяковского.

Главное, на что не поскупились для детей режиссер, художник-постановщик Константин Розанов и художник по костюмам Янина Кремер, — это, конечно же, потрясающая зрелищность. Да, очень многие продвинутые театральные мастера, почитающие себя и знатоками детской психологии, полагают, что это не важно и даже вредно. Думаю, дети вряд ли согласятся с ними. Когда на сцене — волшебные превращения, загадочные трансформации, пиршество красок, роскошь костюмов, то это концентрирует детское внимание куда лучше многих умных сентенций. Здесь же все выполнено просто фантастически. Добропорядочная английская комната на наших глазах виртуозно трансформируется в ледяную, морозно-искрящуюся Нарнию. Пресловутый шкаф оборачивается сугробом, кусочек прихожей — жилищем фавна, шубы взлетают вверх и рассыпаются тысячами снежинок. в общем, трудно оторвать глаз.

Здесь персонажи делятся на людей, зверей и фантастических существ, каждый из которых по-своему убедителен. Будь то серьезный профессор, на поверку оказавшийся дедом морозом (Виктор Лакирев), или троица подростков: Люси (Анастасия Шеина), Питер (Андрей Терехов) и Эдмунд (Дмитрий Шаракоис), которые в финале облачатся в красные королевские мантии и сверкающие короны. Впрочем, звери тоже напоминают фантастических существ, меняя привычный окрас на голубое, розовое и прочее разноцветье. А сколь роскошно одеяние льва Аслана (Андрей Субботин), или забавен облик сентиментального Фавна (Олег Соколов), или изысканна белая колдунья (Ольга Ведерникова).

Здесь можно отыскать приметы старого доброго ТЮЗа, от которых мы в детском театре все равно никуда не денемся, и модные танцевальные фрагменты, и вокально-фонограммные вкрапления, и элементы самых настоящих «переживаний». Но все это умело адаптировано для юного зрителя, который способен воспринимать ситуации и перипетии в силу своего пока еще не слишком богатого жизненного опыта и эмоционального настроя. И главное, что от этой ледяной Нарнии все равно тянет теплом, не зря же в финале прямо в сугробах распускаются алые цветы. Так что встретить рождество в этой Нарнии весьма и весьма заманчиво, пусть даже сказочная страна всего лишь на пару часов возникает в самом центре Москвы. 

Ирина Алпатова, 27.12.2007

[ свернуть ]


И вечно молоды душой…

6 февраля 2016
www.teatrall.ru Совсем недавно в Театре на Малой Бронной представили очередную премьеру. На десерт сезона для зрителей приберегли комедию «Ретро», которая, хоть и рассказывает трогательную историю о тех, кому «немножко за шестьдесят», будет интересна всем — и пионер... [ развернуть ]

www.teatrall.ru

Совсем недавно в Театре на Малой Бронной представили очередную премьеру. На десерт сезона для зрителей приберегли комедию «Ретро», которая, хоть и рассказывает трогательную историю о тех, кому «немножко за шестьдесят», будет интересна всем — и пионерам, и пенсионерам. Похожая на старые советские фильмы, она выделяется на фоне других спектаклей театра своим неповторимым стилем, вынесенным в заглавие, и оттого оказывается невероятно модной.

Спектакль выводит на первый план стариков, оставшихся за бортом современности, но не растерявших жизненной энергии. Жизнеутверждающая постановка Юрия Иоффе делает рокировку и возводит старость в ранг свободы.

Главный герой, Николай Михайлович, овдовев, переезжает жить из деревни в город. Соскучившись по родным, по общению, он жаждет найти их в семейном гнезде дочери и ее мужа. Но оказывается, что те живут «в разных углах, без счастья, без детей», слишком заняты своими делами и вещи любят больше, чем людей и даже друг друга. В их квартире царит полумрак, ибо тут и там – дорогая антикварная мебель, требующая внимания и бережного отношения. Все бы ничего, но вот такого же отношения к себе Николай Михайлович так и не дожидается, отчего и решает вернуться обратно в деревню доживать оставшиеся дни на лоне природы. Чтобы немного подбодрить старика муж дочери Леонид решает в последний вечер организовать для него небольшое торжество, пригласив в гости «на смотрины» своих знакомых старушек.

Для каждой выбрано свое время, но волею случая гостьи приходят не одна за другой, а все вместе, и «смотрины» превращаются в фарс. Когда все понимают, что происходит, в ход вступают эмоции и оскорбленные чувства, но самым сконфуженным из всех оказывается именно невольный виновник «торжества» Николай Михайлович. Его смущение так трогает приглашенных дам, что те решают обернуть конфуз в веселую вечеринку (тем более, что Леонид с супругой уже обо всем позаботились) и остаются под разными предлогами. Танцы, музыка и вкусная еда располагают к общению, и старики, начиная вспоминать былые годы, как будто молодеют на глазах. Зрители больше не видят на сцене дряхлых пенсионеров, им открываются их неунывающие и молодые души. 

Каждая героиня, пришедшая на «смотрины» — архетип русской женщины уходящей эпохи.

Нина Ивановна — самая молодая из невест, медсестра-пенсионерка, была замужем 4 раза за своими же больными («Они мне предложения делали, а я и не отказывалась. Первый муж-то такой тихий был, помогал мне таблетки разносить. А последний все бумажки резал — зарплату отдавал. два раза в месяц, а потом еще и тринадцатую…»). Работала она в психиатрической клинике. Ратует за здоровый образ жизни, простовата, но открыта для всего нового.

Роза Александровна — бывшая балерина, эпатажная и эгоистичная дама, привыкшая привлекать к себе всеобщее внимание, жеманничать и рассказывать о своем прошлом в восторженной манере. Любительница выпить, она гордится тем, что курит и не умеет готовить, а еще очень падка на лесть. несмотря на возраст, она сохраняет вкус к прекрасному и старается следить за собой, хотя и не всегда успешно.

Диана Владимировна — третья невеста, «бабушка божий одуванчик», добрая, заботливая и улыбчивая вахтерша. Только у нее из всех невест есть ребенок и внуки, ради которых она и продолжает работать, на вопрос «А разве ваш сын не работает?» всегда отвечая: «Мой сын не умеет зарабатывать деньги, я воспитала честного человека!». Наивная, возвышенная идеалистка, она «с молодости верила в торжество справедливости», но воспитала нахлебника и до сих пор так и не  научилась хотя бы чуточку любить саму себя.

После долгих эмоциональных коллизий, кому же все-таки «достанется» завидный жених? Не будем раскрывать главную интригу. В этом сезоне зрители еще успеют сами все узнать – спектакль покажут на сцене Театра на Малой Бронной 9 и 29 мая. Скажем лишь, что вопрос решиться довольно просто и все одиночества найдут друг друга во имя дружбы, общения и радости. 

«Ретро» — трогательная и добрая комедия с элементами фарса и мелодрамы, которая возвращает веру в себя, объединяет людей и обещает, что счастье непременно встретится на пути, если не утратить способности улыбаться этой жизни. Несмотря на то, что спектакль посвящен пожилым людям, он может быть интересен зрителям всех возрастов, ибо ненавязчиво и «с веселинкой» учит воспринимать жизнь позитивно и уважать других. Это гармоничная постановка, теплая и приятная, какая-то по-домашнему уютная и безгранично добрая, для приятного вечера в театре.

, 05.2014

 

[ свернуть ]


«Ретро»: дорогие мои старики В Театре на Малой Бронной играют спектакль про свадьбу на пенсии.

6 февраля 2016
www.vashdosug.ru Пьесу «Ретро» драматург Александр Галин написал в 1979 году, с той поры в стране изменилось всё. Деревенских стариков почти не осталось, советские спекулянты вымерли, как класс. Сегодня вряд ли возможно, чтобы городская «стерва»-дочь и ее муж так уж... [ развернуть ]

www.vashdosug.ru

Пьесу «Ретро» драматург Александр Галин написал в 1979 году, с той поры в стране изменилось всё. Деревенских стариков почти не осталось, советские спекулянты вымерли, как класс. Сегодня вряд ли возможно, чтобы городская «стерва»-дочь и ее муж так уж заботились о том, один будет доживать свой век их старик-отец или пристроенным к какой-нибудь «неплохой женщине». Тем не менее, если снять слой из примет эпохи, в пьесе Галина без труда обнаруживается другая, не социальная правда. Во все времена и во все эпохи люди боятся старости и одиночества. Бояться умирать нелюбимыми. Об этом и поставил спектакль режиссер Юрий Иоффе.

Иоффе — ученик легендарного режиссера Андрея Гончарова, отсюда пристальное внимание к мелочам, придирчивое «вчитывание» в текст. Спектакль для него — зеркало пьесы. Никаких эффектных ходов или эпатажных концепций. Скажете старомодно, наивно? — наверное, однако факт остается фактом — публика сегодня скучает по такому театру. Ей важно, чтобы драматургия была понятна, актерские монологи впечатляюще глубоки, а режиссерское участие незаметно. «Ретро» на Бронной отвечает всем этим условиям. А кроме прочего, это еще и лирическая комедия. Любимый публикой жанр, который позволяет смеяться сквозь слезы.

Дочь (Татьяна Лозовая) привозит из деревни в Москву овдовевшего отца (Виктор Лакирев). Только вот он и ей, и ее холеному супругу-дельцу (Андрей Рогожин) в тягость. Чтобы решить проблему, они пытаются папу женить. Выбирают для него трех кандидаток в столичные супруги. Совершенно случайно «девушки» приходят в одно и то же время. И хотя папа упорно сопротивляется, всем трем в конце концов удается его очаровать. Наивное кокетство трогает и публику, которая и без того успевает влюбиться в героинь этого шоу престарелых невест. Можно сколько угодно долго рассуждать про то, что таких пенсионерок сегодня не бывает (да и охоту за женихами сегодня непринято выставлять напоказ), но человеческие истории все равно узнаваемы. Как и архетипы героинь.

Первая — Нина Ивановна Воронкова (Людмила Хмельницкая), Эдакая Нонна Мордюкова, простая русская женщина, всю жизнь проработавшая в больнице медсестрой. Вторая — Роза Александровна Песочинская (Анна Антоненко-Луконина), экс-балерина, до старости сохранившая легкомысленность и уверенность в собственной неотразимости. Третья — Диана Владимировна Барабанова (Ольга Сирина), вахтерша-мечтательница, которая работает, чтобы помочь внукам увидеть светлое будущее. У каждой — своя судьба и свое несчастье. И каждой Галин (а с ним и Иоффе) дает возможность этим всем поделиться. Монологи невест и жениха похожи на исповеди. Их важно услышать (а некоторые фразы еще и запомнить. всего один пример: «Мой сын не умеет зарабатывать. Я воспитала честного человека!»).

«Ретро» легко обвинить в идиллическом пафосе, и он здесь есть (папу-вдовца предприимчивая парочка все-таки пристраивает, точнее он сам пристраивается: увозит в свою деревню всех трех «невест»). И это простительно. Ведь в театре, как в жизни, наблюдается дефицит счастливых финалов.

Наталья Витвицкая, 21.04.2014

[ свернуть ]


Невесты кровельщика Чмутина

6 февраля 2016
«Театральная афиша» Драматург Александр Галин, режиссер по образованию, знает законы драматургического бестселлера: хорошо выписанные роли, занимательный сюжет с обязательным мелодраматическим привкусом. А в «Ретро» еще три возрастные, одинаково главные женские роли... [ развернуть ]

«Театральная афиша»

Драматург Александр Галин, режиссер по образованию, знает законы драматургического бестселлера: хорошо выписанные роли, занимательный сюжет с обязательным мелодраматическим привкусом. А в «Ретро» еще три возрастные, одинаково главные женские роли. Не привязанная к конкретному времени пьеса и сейчас актуальна: взаимоотношения отцов и детей и одиночество в старости – вечные темы.
Распри между Николаем Михайловичем Чмутиным, честным тружеником на пенсии, и его зятем-историком Леонидом, торгующим антиквариатом, – принадлежность другой эпохи. Режиссер Юрий Иоффе попытался свести этот конфликт, определяющий градус непонимания, к нулю, а на первый план вывел стремление зятя как-то пристроить тестя. Деятельный Леонид (Андрей Рогожин) устраивает сватовство почти как в «Женитьбе» гоголя, только в роли невесты Агафьи Тихоновны – Николай Михайлович, а на смотрины приходят три преклонного возраста невесты.
По законам жанра начинается путаница: дамы, которым назначено на разное время, приходят почти одновременно, строптивый Николай Михайлович, как играет его Виктор Лакирев, ни знакомиться, ни тем более связывать с кем-то свою жизнь не собирается. И они под венец не очень торопятся – ни бывшая медсестра Нина Ивановна (Людмила Хмельницкая), ни бывшая балерина Роза Александровна (Анна Антоненко-Луконина), ни вахтерша Диана Владимировна (Ольга Сирина). У каждой из них в спектакле есть сцена-откровение с потенциальным женихом, и станет понятно, что заботливой медсестре нужен человек, которому она могла бы посвятить себя; кокетке-балерине, не умеющей организовать свой быт, нужен защитник, оберегающий ее от жизненных неурядиц и соседа-пьяницы; а отзывчивая вахтерша, обремененная проблемами большой семьи сына, просто давно не была в гостях и не знала, что и ее записали в невесты. жених в окно, конечно, не выпрыгнет, но из дома зятя и дочери сбежать попытается: тошно Николаю Михайловичу в стильном пространстве безликого жилья, где вещи важнее людей. И дочь с зятем смирятся, что отец уедет и увезет с собой своих невест. Героям «Ретро» не нужен поход в загс – важнее оказаться вместе. И это для них счастливый финал.

Юлия Арсеньева, 09.2014

[ свернуть ]


Радость не только для пенсионеров «Ретро» в Театре на Малой Бронной

6 февраля 2016
«Независимая газета» «Ретро» – вторая премьера Театра на Малой Бронной в этом сезоне. И так сложилось, кажется, не нарочно, что оба спектакля, и прежде вышедший «Канкун», и теперешнее «Ретро», – истории о любви, два разных взгляда. «Канкун» – сегодняшняя европейская... [ развернуть ]

«Независимая газета»

«Ретро» – вторая премьера Театра на Малой Бронной в этом сезоне. И так сложилось, кажется, не нарочно, что оба спектакля, и прежде вышедший «Канкун», и теперешнее «Ретро», – истории о любви, два разных взгляда. «Канкун» – сегодняшняя европейская драма, учитывающая опыт театра абсурда и интеллектуальные запросы тамошней публики, которой в удовольствие решать сложные ребусы запутанных семейных отношений. «Ретро» – пьеса Александра Галина, написанная в конце 70-х, тогда же прошедшая бурной волной по театрам советского союза, в последние годы она переживает новый всплеск интереса, хотя трудно сказать, что ее успели забыть. 

«Ретро» – из тех пьес, которые в театре ценят за возможность распределить роли среди хороших, но по объективным причинам не сильно занятых в репертуаре зрелых актрис. Галин – мастер писать такие пьесы, в которых есть что сыграть, а в «Ретро» у него на одного «старичка» – целых три претендентки из тех, кому «за 30…». В истории о том, как зять придумал «за-ради» бытового удобства, чтобы тот всегда под боком был, женить своего беспокойного свекра на старости лет на одной из столичных вдовушек, и у Галина-то много всего накручено и наверчено, а режиссер Юрий Иоффе расцвечивает ее еще и выходами ансамбля брачного агентства «Дивные дали» с русскими плясками и задорными песнями. Но и этого ему показалось мало, и Иоффе переселяет героев в наши дни. Ну, что поделать, режиссерам часто кажется, что их работа останется незамеченной, если не перепахать сюжет вдоль и поперек.

Галин – не Шекспир в том смысле, что его сочинения еще не успели привыкнуть к тому, что героев таскают туда-сюда, из одного века в другой, чаще всего бросая на произвол судьбы в среднестатистических 30–40-х XX века. Кроме того, события и какие-то детали той жизни, которую запечатлел Галин в «Ретро», с одной стороны, еще не стерлись из памяти, а с другой – безнадежно остались в прошлом, и невозможно соединить айпад и мобильные телефоны в руках «Молодых» Леонида (Андрей Рогожин) и Татьяны (Татьяна Лозовая) со словами балерины на пенсии Розы Александровны (Анна Антоненко-Луконина), что она выступала во фронтовой бригаде, пела там, а питается сегодня – в молочном буфете. Не складывается, трещит сюжет, тем более что в нем Леонид, скупающий старинную мебель у сердобольных и часто не знающих цену антиквариату старушек, был очевидно отрицательным героем, а сегодня он, наоборот, – молодец, бизнесмен с хорошей деловой хваткой. И непонятно, с чего он так суетится, зачем так много мелких и лишних движений. Тесть, Николай Михайлович (Виктор Лакирев), ему под стать. Он, правда, не носится колбасой по сцене, он с чувством, с толком, с расстановкой произносит положенные ему слова, демонстрирует постоянное раздражение от Москвы, от всех затей его родственников. Очень много кричит. И время от времени бегает на крышу, где – чтоб душа радовалась – оборудовал голубятню. 

У Галина история простая, безо всяких претензий, едва диалог готов уже запнуться или застрять в том или другом тупичке, ситуация меняется, три грации, визиты которых предусмотрительный Леонид вставил в жесткое расписание, путаются в часах и, естественно, являются все разом… Галин – мастер, он все разложил в своей пьесе по полочкам. И там, где режиссер дает возможность актерам, и прежде всего актрисам, проявить себя, появляется наконец возможность получить удовольствие от их игры. Больше всего свободы – у Антоненко-Лукониной, которой досталась, наверное, самая выигрышная в этой истории роль балерины в отставке, не потерявшей, впрочем, вкуса к жизни во всех ее проявлениях. Даже процесс закуривания в ее исполнении превращается в танец, в адажио – в дуэте, разумеется, с Николаем Михайловичем. Нюансов в ее игре, пожалуй, больше, чем у всех остальных. Впрочем, несколько слов стоит сказать и о бывшей медсестре Нине Ивановне, которую играет Людмила хмельницкая. Актриса когда-то уехала в Израиль, провела там 10 лет, вернулась и до того, как вернуться на Бронную, играла в антрепризе. В «Ретро» она приглушила шумную и яркую антрепризную подачу реплик, и в этой «растушевке» – в мягкости игры – сумела сыграть очень трогательную историю одиночества, к чему, собственно говоря, всех их так настойчиво подталкивает автор.

Григорий Заславский, 30.04.2014

[ свернуть ]


Почтигород — полное счастье

6 февраля 2016
Благонравно планировала — дотерплю до завтра, пусть уляжется впечатление от спектакля, превратится в стройный текст, чувства отстоятся, улягутся, дадут место размышлению, взвешенной оценке.  Нет, не утерпела — завтра будет завтра и взвешенную оценку со стройной конце... [ развернуть ]

Благонравно планировала — дотерплю до завтра, пусть уляжется впечатление от спектакля, превратится в стройный текст, чувства отстоятся, улягутся, дадут место размышлению, взвешенной оценке. 
Нет, не утерпела — завтра будет завтра и взвешенную оценку со стройной концепцией до кучи я смогу написать когда угодно, а торопливое и захлебывающееся счастье есть только сейчас и бог весть, повторится ли когда-нибудь.

Театр на Малой Бронной — на него я махнула рукой еще семь лет назад — его великое прошлое, его былая слава не помогли мне высидеть тогда какую-то тягучую премьеру, на которой зевалось так, что челюсть норовила вывихнуться и слезы наворачивались на глаза. Досидев в мучительном полусне-полубреду до финала, тогда (о, то были счастливые времена работы в театральном журнале!) я впервые в жизни категорически отказалась писать о спектакле. Что ж, возможно, этот театр — то место, где со мной происходит что-то непредставимое, плохое и хорошее, под этой рубрикой — впервые в жизни. Сейчас я думаю, если бы тогда, в декабре 2005 года мне сказали, что ровно через семь лет в том же самом зале я буду впервые в жизни плакать от счастья на премьере спектакля — я бы ни при каком усилии не смогла поверить в такое обещание. 

Когда подруга позвала меня на предпремьерный показ «Почтигород» в постановке Сергея Голомазова, я шла без особых ожиданий. Да, да - мой вечный снобизм — много чего посмотрено в этой жизни, много очарований и разочарований, чего может ждать от театра искушенный зритель, да еще не раз и не два оскоромившийся профессиональными отношениями с театром и влетавший без страховки в административные распри и закулисные интриги? 

Итак, женщина сильно в бальзаковской поре, в отсутствие любви и смерти, с багажом разочарований, рассеянно твердившая с утра цитату из Бабеля про очки на носу и осень на душе, потолкавшись в метро в час пик, промерзнув до стеклянного состояния на въедливом московском ветру, убедившаяся к 19.00, что предпремьерная публика по-прежнему суетлива, бестолкова и в сущности невыносима, что кресла в театре не стали удобнее, уселась в 11-м ряду на третье кресло с краю, обнаружила прямо перед собой рослого широкоплечего мужчину, чей дивный силуэт перекрывал сцену ровно на 99 процентов и приготовилась терпеть и смиряться, смиряться и терпеть следующие два часа двадцать минут (с антрактом). В тоске зачекинилась на фейсбуке и в этот момент зазвучала музыка, погас свет (или в обратном порядке — погас свет и зазвучала музыка?) и случилось чудо. 

Со сцены зазвучал диалог, словно украденный из моих любовных писем. Та же самая — такая сладкая и такая горестная идея о близости и отдаленности друг от друга. Другими словами, другими голосами — но с теми же растерянными полудетскими интонациями — а впрочем, с какими еще интонациями об этом можно говорить, писать и думать? Да-да картинка из моих писем о любви — именно тогда, когда мы так близко, под одним одеялом — между нами весь мир со всеми его материками и океанами. Но диалог на сцене развивается, и вот уже девушка Джиннет делает шаг прочь от своего возлюбленного пита и тот радостно говорит: «Ты ближе!» а я думаю о том, что сейчас та же самая беда у нас с любимым человеком — как только расстояние между нами сокращается — мы с трудом выносим эту близость, но стоит ему улететь на другой материк, как слова любви и нежности беспрепятственно заполняют это пространство и так лкгко говорить и договариваться о чем угодно. Может быть, мне нужно, как той Джиннет обойти земной шар, весело и непринужденно — дыша на стекла, балуясь с елочными лампочками, улыбаясь снегу — чтобы в финале прийти наконец к любимому и больше уже ничего не искать и никуда не бежать? Но это совпадение редкое, точечное, уникальное — я готова была аплодировать после первой же новеллы, однако зал разогрелся лишь к третьей.

Потом сюжеты перекликались с моей жизнью не больше и не меньше, чем у остальных зрителей — на уровне архетипа все на все похоже, и не в этом чудо спектакля «Почтигород». Увы, увы, я так и не поняла как это сделано. В какой момент и из чего вдруг возникает ощущение совершенного, абсолютного счастья? Да-да, того самого, которое на 3/4 — физиология и гормоны и только на 1/4 — деятельность высшей нервной системы. Счастье, к которому мы порой так безуспешно стремимся, которое так бездарно упускаем, отвлекаясь на чепуховые неудовольствия и обиды. 

Понимаете ли какое дело, человека проще всего загрузить трагедией и этого добра на театре — хоть отбавляй; человека довольно просто напугать, но это прерогатива телевидения и кино; человека можно вполне технологично смешить и тут выбор велик и разнообразен — от щекотки, до комедии и Петросяна — на все вкусы, на любой карман, на всякий уровень развития. Но сложнее всего человека сделать счастливым, вернее даже — создать такое произведение искусства, чтобы контактируя с ним человек испытывал чувство счастья. До сегодняшнего дня я была убеждена, что если музыкальные жанры при редчайшем стечении обстоятельств могут производить такой эффект, то драматический театр просто «не заточен» под такую задачу.

Если продолжать писать о спектакле, то ключевым словом будет — безупречный. Безупречная сценография, достойная отдельного поста с картинками. Безупречные образы всех героев. безупречное использование реквизита. Безупречное музыкальное сопровождение. Безупречная речь актеров — это редкость нынче! 

А еще — это уникальный рождественский спектакль. За все годы я впервые готова поклясться правой — пишущей — рукой: этот спектакль надо смотреть 31 декабря, чтобы войти в новый год с огромным багажом — с опытом счастья в любви — с осознанием незаслуженности и благодати любви, с верой в то, что в любой момент колесо мироздания может совершить ничтожно малый поворот, но его будет довольно, чтобы на месте одиночества и отчаянья появилась радость и начался совершенно новый жизненный сюжет.

Мне хочется сейчас хватать за рукав каждого своего друга, приятеля, шапошного знакомца и уговаривать: идите на «Почтигород» прямо сейчас, в декабре, и в январе и в феврале! Дарите этот праздник женам, невестам, былым возлюбленным и просто подружкам и друзьям на 14 февраля, на годовщину свадьбы, в честь великой даты — месяц-как-мы-встретились-в-пабе-и-поняли-что-это-судьба, просто так, от полноты сердца в любой день. 

А самое прекрасное, что этот спектакль из тех редких и редчайших, которые можно прописывать неискушенному взрослому или юному зрителю, которого тянут в театр по разным причинам, а он никак не может полюбить его и покорно отбывает срок заточения среди бархатных кресел во имя любви и семейного мира. 

Нас обещают сделать счастливее каждый день по тысяче раз — с помощью зубной пасты и нового автомобиля, духов, крема от морщин, таблеток для похудения, белья, ботинок и памперсов для взрослых. И все обманывают, и мы привыкли быть обманутыми и мы практически перестаем понимать, что есть счастье и каково оно на вкус и цвет. Сергей голомазов и его актеры ничего такого не обещают. Они выходят на сцену и творят волшебство, которое позволяет зрителю испытать то самое чувство счастья, и унести его с собой, как в детстве уносил подарок после елки с Дедом Морозом и Снегурочкой.

Мы такие взрослые и разумные, не верим в Деда Мороза, да и Снегурочку видали во всяких видах, мы научились не ждать милостей от природы и выгрызать свое благополучие у жизни в поте чела, мы не верим в бесплатный сыр и точно знаем сколько стоит подарок судьбы, и только под новый год порой тоскуем в неясном ожидании, томимся, беспокойно перебираем в голове все запланированное на праздничные дни и тщетно силимся вспомнить что-то важное. Это и есть тоска по детской радости, ожидание счастья, необъяснимая и неистребимая вера в чудо. 

Нам всем ужасно повезло — у нас теперь есть ёлка для взрослых — Почтигород на Малой Бронной. В трех шагах от метро.

Жанна Карлова, 14.12.2012

[ свернуть ]


Девять маленьких чудес «Почтигород» в Театре на Малой Бронной

6 февраля 2016
http://www.teatral-online.ru Худрук Театра на Малой Бронной Сергей Голомазов сделал новогодний подарок зрителям: спектакль «Почтигород» по пьесе Джона Кариани — почти сказка, почти сон. Эта пьеса, которая в России еще не ставилась, складывается из девяти историй. Ка... [ развернуть ]

http://www.teatral-online.ru

Худрук Театра на Малой Бронной Сергей Голомазов сделал новогодний подарок зрителям: спектакль «Почтигород» по пьесе Джона Кариани — почти сказка, почти сон. Эта пьеса, которая в России еще не ставилась, складывается из девяти историй. Как матрешки, они открываются одна за другой.

Сказка это или сон, но душа завзятого театрала, которого заботливые родители с малых лет водили на спектакли, непременно отзовется на множество сказочных ассоциаций. Об этом спектакле хочется рассказывать. В его кружевной ткани, как на морозном стекле, каждый сможет разглядеть свое. Кто-то — прозрачный силуэт «Маленького принца», а кто-то — замерзшее сердце кая. Многое можно увидеть в девяти историях, которые разворачиваются на фоне волшебных декораций Николая Симонова.

Начинается сказка с задумчивого Пита (Дмитрий Сердюк): он сидит на скамейке, равнодушно созерцая пустоту и не замечая улыбки Джинетт (Ольга Николаева). Потеряв любимую, пит отправляется на поиски, и с каждым шагом ему мерещится, что они становятся ближе друг другу. он бродит по «Почтипланете», пытаясь сквозь падающий снег разглядеть дорогое лицо. Со снежком, сжатым в руках, он похож на замерзшего кая, и немного на «Маленького принца», спешащего вернуться к своей любимой розе. пит семенит, как кукла (или маленький клоун), коротенькими быстрыми шажками. И никто в «Почтигороде» не замечает, как его тоненькая фигурка проходит мимо их историй. 

В спектакле, как в жизни, комедия и драма перемешаны. У смеющихся зрителей начинают блестеть глаза, а слезы тут же стираются улыбками. Сюжеты легко перетекают один в другой: у кого-то любовь теряется, у кого-то тут же находится. «Ист» — простодушный юноша (Егор сачков) распахивает свои объятия первой встречной, появившейся в его дворе. А она — смешная Глория (Татьяна Тимакова) — театрально курит длинную сигарету, выпуская тончайшие струйки дыма, картинно заламывает руки, прижимая к себе тяжелую сумочку, где хранится ее сердце, разбитое на девятнадцать кусочков. Ист уверен, что сможет склеить это сердце.

В истории «Отдай обратно» Гейл (Настасья Самбурская) возвращает любовь Лендала (Владимир Яворский) самому Лендалу. Эту любовь художник постановщик Николай Симонов остроумно поместил в подарочные пакеты красного цвета. И капризная Гейл, надув губки, сваливает эти пакеты в кучу к ногам любимого. Она охапками таскает их из автомобиля, не забывая нажать при этом на сигнализацию, а Лендал искренне удивляется: как много было этих подарков. Гейл всерьез требует вернуть ее любовь, и зрители понимающе хохочут, когда Лендал, смущаясь, протягивает возмущенной любимой красный крошечный пакетик («И это — все?!», — топает ножкой Гейл). Комический сюжет вдруг оказывается лирическим. 

В спектакле «Почтигород» на каждом шагу зрителя ждет удивление, и в большинстве случаев радостное. В истории «Больно!» Марвелин (Надежда Беребеня) помогает Стиву (Леонид Тележинский) понять и почувствовать чужую боль. Этот странный парень (почти что «Человек дождя», а может, «Форест Гамп»), живущий по указке брата, на глазах становится нормальным парнем, способным любить и даже объяснять другому, что такое любовь. В истории «Тату» Сандрин (Екатерина Дубакина) случайно встречается со своим бывшим парнем на собственном девичнике и не решается присесть рядом с оторопевшим Джимми (Александр Бобров). Она пытается натянуть коротенькое платьице, смешно пряча то руки, то ноги, но он не замечает неловкости. Он просто любит ее по-прежнему.

История с «падением» очень деликатно рассказывает о «мужской» любви. У Рэнди и Чеда (Петр Баранчеев и Александр Голубков) в буквальном смысле подкашиваются ноги, когда они понимают, что их тянет друг к другу. История трагикомическая и суперсовременная, хотя этот диалог мог состояться и тысячу лет назад. В истории «увидеть» Дэйв (Дмитрий Гурьянов) преподносит суровой Ронде (Дарья Грачева) собственноручно написанную картину. Грубоватая байкерша, неуклюже пытаясь разобраться в подарке, силой искусства превращается в прекрасную хрупкую девушку. Сказочному преображению способствуют и костюмы Евгении Панфиловой: огромные надутые куклы, внутри которых бьются горячие сердца маленьких людей. В финале все герои находят друг друга и в свадебных нарядах радостно валятся на снег, игриво притаптывая его мягкими валенками.

Молодые актеры, почти все — ученики Сергея Голомазова, так увлеченно проживает на сцене каждую историю, а их ровесники в зале с такой готовностью откликаются на них. Каждый вечер на спектакле происходит маленькое чудо: несуществующий город к финалу становится старым знакомым, а его странные обитатели — почти родными. К чуду привыкнуть невозможно, но главное — его не пропустить.

Лариса Каневская, 21.12.2012

[ свернуть ]


Обыкновенное чудо реальной любви

6 февраля 2016
www.newlookmedia.ru Художественный руководитель Театра на Малой Бронной Сергей Голомазов поставил пьесу американского актера театра и кино, драматурга Джона Кариани «Почтигород», пользующуюся большой популярностью в США, Германии, Канаде, Австралии и др., постановку... [ развернуть ]

www.newlookmedia.ru

Художественный руководитель Театра на Малой Бронной Сергей Голомазов поставил пьесу американского актера театра и кино, драматурга Джона Кариани «Почтигород», пользующуюся большой популярностью в США, Германии, Канаде, Австралии и др., постановку которой в Портленде, штат Мэн, Wall street journal назвал одной из лучших постановок сезона 2004-2005. Трогательные истории про любовь, несовершенство окружающего мира и трагедию маленького человека, заключающуюся всегда в его одиночестве, а в современном мире и в вынужденном эгоизме, на которое его обрекает общественный строй и навязываемая сми мода на индивидуализм, и про острую нехватку/жажду любви именно в канун нового года/рождества, как писал отец нашего прославленного режиссера Андрея Тарковского, известный поэт Арсений Тарковский: «Порой по улице бредешь — нахлынет вдруг невесть откуда и по спине пройдет, как дрожь, бессмысленная жажда чуда.» Вот именно такая жажда чуда и само это чудо (которое на самом деле под силу каждому из нас стоит лишь позволить своему сердцу любить…) и случается в Почтигороде в каждой истории, происходящей согласно замыслу драматурга в одну и ту же ночь и мгновение… Сказки, рассказывающиеся под необыкновенно точно угаданную музыку (музыкальное оформление Елены Шевлягиной) и рождественское оформление (художник-постановщик Николай Симонов, художник по свету Андрей Изотов, художник по костюмам Евгения Панфилова), луна, искрящийся снег, сыпящийся из-под потолка… И необыкновенные же, чудные дети-молодые актеры, с необыкновенно чистой душой, так искренне играющие — проживающие свои истории, такие трогательные. Редко сейчас бывает в спектакле один такой щемящий момент, а тут он в каждой истории и каждый раз берут планку… Спектакль относит сразу и к «Реальной любви» и к «Париж, я люблю тебя», трогательностью нескольких историй, «Обыкновенному чуду» (обоим фильмам), музыкальностью и ожиданием/ощущением чуда, и к Лепажу и Паске, хедлайнерам чеховского, своей искренностью и клоунадой, помогающей пробиться к нашим сердцам, достучаться до них. Но тем трудней и задача, ведь цирк должен быть на порядок выше в театре, чтобы не опошлить и умалить, и в который раз чувство меры не подводит ни режиссера, ни актеров, ни команду… Режиссер очень удачно продолжил историю чаплиновского героя, и гоголевского Акакия Акакиевича, доказав актуальностью темы одиночества и трагедии маленького человека в очередной раз, что все мы вышли из гоголевской шинели…

О сюжете говорить не буду, как не стала бы выделять и кого-то из актеров. Хороши все, и Дмитрий Сердюк (пит и трогательный клоун с светящимся шаром, отделяющий истории друг от друга), Ольга Николаева (Джинетт), Егор Сачков (Ист), Татьяна Тимакова (Глория), Александр Бобров (Джимми), Екатерина Дубакина (Сандрин), Светлана Первушина (бойкая официантка), Мариэтта Цигаль-Полищук (Марвелин), Сергей Кизас (Стив), необыкновенно трогательная клоунада в исполнении Настасьи Самбурской (Гейл) и Владимира Яворского (Лендал), Петр Баранчеев (Рэнди) и Александр Голубков (Чед), Дмитрий Цурский (Фил) и Лариса Богословская (Марси), необыкновенно же трогательные Евгения Чиркова (Надежда), Юрий Тхагалегов (человек, потерявший надежду), и Таисия Ручковская (Ронда) и Дмитрий Гурьянов (Дэйв). Все заканчивается хорошо, и этот спектакль относится к разряду must have в своем активе для влюбленных парочек, и на новый год и на День Святого Валентина, и в другие дни, как вариант для свидания. Видела счастливые парочки, где девушки к концу спектакля клали головы на плечи молодых людей, на протяжении спектакля люди смахивали наворачивающиеся слезы, а в конце зал стоял и гремел. Так что если вы влюблены или ощущаете нехватку чистоты, искренности, любви и романтики, то вам сюда — Малая Бронная, «Почтигород». Потому что даже если не влюблены, но очень хотите испытать это чувство, то ощутите его в любви героев друг к другу, и в любви актеров, режиссеров и команды, одним словом в любви театра-дома, театра куда хочется приходить и где испытываешь чувство уюта и чего-то родного. А еще, это один из лучших вариантов встречи нового года, ближайший спектакль как раз 31.12! И если вы еще не придумали где, но хотите новогодней атмосферы и волшебства — не бойтесь, билеты в кассах пока есть (причем по очень бюджетным ценам в отличие от близлежащих театров) и без стотысячных переплат всем известных театров, а качество и впечатление в отличие от них гарантированы. От себя я добавлю, что была на спектакле по приглашению известной актрисы Веры Бабичевой (ее и Сергея Голомазова ученики составляют большинство талантливой молодежи театра), и имела честь сидеть с ней рядом. Ни разу не видела до этого момента, чтобы известные актеры или режиссеры плакали на спектаклях. И вот здесь я увидела это впервые. Видишь и понимаешь градус искренности и чистоты. Я всегда считала Эфроса, который утверждал, что только хороший человек может быть хорошим актером, идеалистом… Считала это его утверждение чем-то недостижимым, не из нашей жизни, но впервые в этот вечер поколебалась в своей уверенности. Театр возвращает возможность испытывать романтические, а не только прагматические чувства, заставляет зачерствевшую душу стать мягче, и значит возвращает ее к жизни. Делает старичков по состоянию души в любом возрасте моложе. Театр, где не прикрываются понятием «новой драмы», чтобы скрыть им недотянутые моменты, где можно было бы играть и с меньшей силой и при этом не упасть ниже уровня настоящей хорошей драмы. Театр, где несмотря на клоунаду на сцене, подчас смелые — современные решения в вопросах костюмов и декораций, все сделано с таким чувством меры и вкуса, что даже у самого закоренелого любителя классики, такого как я, и у пожилых театралов-консерваторов, оставляет не ощущение новодела, а именно послевкусие классической драмы, хорошей драмы, что еще раз подтверждает мою мысль после просмотра Лепажа, Паски, Боурна, что драма не делится на старую и новую, а только на хорошую и плохую. И тем не менее режиссер раздает всем сестрам по серьгам, и любители новой драмы увидят в современном и модном оформлении спектакля свое. Мне удалось побывать за кулисами театра и я сама своими глазами видела всех этих талантливых детей. Они и в жизни такие. Окрыленные, с широко распахнутыми сияющими глазами, чистые. Остается только пожелать им всем хорошей актерской судьбы, и режиссеров, которые и дальше смогли бы раскрывать их талант во всех его разносторонних гранях, и достойный драматургический материал. А еще я прошла по той самой сцене и тому самому снегу, видела (впервые) зрительский зал каким его видят актеры со сцены. Непередаваемые ощущения. И кабинет художественного руководителя, к слову, отделанный очень скромно в стиле 80-х с деревянными панелями. Коридоры и атмосфера мне очень напомнили фильм «Чародеи», я как бы почувствовала себя в этом фильме, как бы ощутила волшебство на вкус, оно было почти осязаемым.

источник: http://www.newlookmedia.ru/?p=25016
© Издательский дом «Довый взгляд»

Татьяна Львова, 30.12.2012

[ свернуть ]


Самые безумные герои детских спектаклей

6 февраля 2016
gorod.afisha.ru Марк Вдовин: «Мой персонаж по натуре боец, ему интересно поспать, поесть и устроить какую-нибудь заварушку. Вначале он рычит и рвется в бой, а в конце, когда уже дети прощаются и уходят, он единственный, кто плачет. Костюм медведя шили специально под... [ развернуть ]

gorod.afisha.ru

Марк Вдовин: «Мой персонаж по натуре боец, ему интересно поспать, поесть и устроить какую-нибудь заварушку. Вначале он рычит и рвется в бой, а в конце, когда уже дети прощаются и уходят, он единственный, кто плачет. Костюм медведя шили специально под меня, он достаточно громоздкий, но я сам очень высокий, 192 сантиметра, так что могу с ним управляться. Внутри у него каркасы, так что я там болтаюсь, как глиста в скафандре. Это очень классно придумано, потому что я могу свой живот оттянуть и кого-нибудь им легонько стукнуть. А вот дубиной своей я никого не бью, даже когда у нас война, идет битва, я просто ей махаю. Потому что это было бы сценически неправильно — если б я ей кого-то ударил, то этот человек, наверное, должен был бы упасть и не вставать больше. Она из поролона, конечно, но все равно тяжелая».

Григорий Захарьев, 30.10.2014

[ свернуть ]


Анна Антоненко-Луконина: моя Роза Александровна — «женщина — праздник»

6 февраля 2016
«Вечерняя Москва» 5, 19 и 25 апреля в Московском Драматическом Театре на Малой Бронной — премьера спектакля «Ретро» в постановке Юрия Иоффе. В легендарной старомодной пьесе Александра Галина, написанной в 1979 году, Анна Антоненко-Луконина играет Розу Александровну ... [ развернуть ]

«Вечерняя Москва»

5, 19 и 25 апреля в Московском Драматическом Театре на Малой Бронной — премьера спектакля «Ретро» в постановке Юрия Иоффе. В легендарной старомодной пьесе Александра Галина, написанной в 1979 году, Анна Антоненко-Луконина играет Розу Александровну Песочинскую. 

В интервью «Вечерней Москве» Анна Васильевна рассказывает о радостном для нее событии — хорошей роли в хорошем спектакле, и приглашает всех москвичей и гостей на премьеру.

 — Римас Туминас своим спектаклем «Пристань» прямо-таки заставил всех уважать опытных актеров. Старейшинам Вахтанговской сцены он открыл вторую молодость. Возможно, с этой же целью режиссер Юрий Иоффе поставил «Ретро» на прославленной сцене Театра Малой Бронной?

 — Многие артисты, и я в их числе, завидуем Театру имени Вахтангова, и считаем его лучшим в стране. Все восхищаются Римасом Туминасом, который открыл в Галине Коноваловой замечательную актрису. Она давно не выходила на сцену, заведовала труппой, но Туминас нашел для нее главную в ее жизни роль. К счастью, в Театре на Малой Бронной возникла премьера «Ретро», которую мы репетировали с большим воодушевлением. Кто-то из актеров, занятых в этой постановке, давно не выходил на сцену. Юрий Иоффе очень подробно с нами разбирал пьесу. Зритель увидит, как наши старички рвутся в бой! В спектакле кроме меня и Виктора Лакирева по два состава, чтобы актерам дать работу. Хотя для режиссера два состава — двойная нагрузка.

 — Юрий Иоффе, ученик Андрея Гончарова, в прошлом году отметил 20-летие работы в Театре имени Маяковского. Сергей Голомазов, худрук Театра на Малой Бронной, тоже ученик Гончарова. А вы работали с Андреем Александровичем? Просматривается ли его «след» в постановке «Ретро»?

 — Когда я училась на четвёртом курсе ГИТИСа Андрей Гончаров пригласил меня в Театр на Малой Бронной. На первой же репетиции мы увидели в Юрии Иоффе «Гончаровский след». Я помню, что Андрей Александрович был очень заразителен в своих поступках, поведении, состоянии. Он всегда был виден, слышен и при этом красив и могуч во всем. Даже некоторые физические движения Андрея Александровича мы увидели в Юрии Владимировиче. До этого я не была знакома с Иоффе, и меня это сходство в режиссуре, повадках, темпераменте двух режиссеров очень поразило.

 — Анна Васильевна, ваша героиня — Роза Александровна близка вам по-человечески? Много ли между вами общего?

 — Если в постановке Анатолия Эфроса «Человек со стороны» моя героиня — инженер Щеголева была очень похожа на меня, то Роза Песочинская — совсем не «я». Она — бывшая балерина, прекрасный человек, только ее личная жизнь и карьера не сложились. При этом Юрий Иоффе предложил играть Розу «как женщину — праздник». Она очень легкая, воздушная, светлая, несмотря на трудности своей судьбы. Нет, роза — не глупая, не наивная, просто легкость — это свойство характера, точнее, души.

 — А в чем «трагедия» судьбы Розы Александровны?

 — Эта женщина создана для счастья, и вспоминает счастливые мгновения без ностальгии. Она одинока. И этим мы с розой отличаемся. Я была замужем за поэтом Михаилом Лукониным, и это было замужество, про которое говорят «как за каменной стеной». У меня есть дочь, внуки. Есть театр, где я служу больше полувека, и вот сейчас у меня премьера. Более того, я несу ответственность за мою семью, и в некоторой степени, считаю себя «главой». Тогда как роза живет в коммуналке, где она всем чужая, и с ней никто не разговаривает. Роза в своей жизни не брала в руки веник — раньше всю домашнюю работу за нее делала ее сестра. Причем таких беспомощных, неустроенных пожилых людей, как моя Роза, очень много в наше время. Просто мы редко о них говорим и думаем. Представляете: сидит в коммуналке это тонкое создание, а на кухне — пьяный водопроводчик агрессивно стучит в медный таз, когда слышит, что Роза Александровна тихо поет! Более того, этот водопроводчик закрывает Розу Александровну на ключ в ее комнате. Она ничего не может сделать! Думаю, что автор пьесы Александр Галин знал такую женщину, как Роза Александровна, и описал ее в пьесе «Ретро». Пьеса замечательная, и актерам есть что играть! Мы показываем тоску и неустроенность пожилых людей, которых нельзя выбрасывать за борт!

 — Анна Васильевна, вы верите в судьбу? Несколько раз, говоря о своей героине, вспомнили о судьбе?

 — Судьба есть. Приходите на нашу премьеру, чтобы в этом удостовериться.

 — В спектакле «Ретро» заняты и молодые артисты, причем для некоторых это первая премьера в театре, первая в жизни? Как вам играется вместе с молодежью?

 — Без молодежи в театре нельзя! Без молодежи вообще нельзя! У художественного руководителя театра Сергея Голомазова есть мастерская в ГИТИСе, и ее выпускники работают в нашем театре. Я считаю, что это правильно. Учитель должен заботиться о своих учениках, также как это делал Андрей Гончаров. Но и о стариках нельзя забывать и не только в театре.
Конечно, «Ретро», это история о старости, об одиночестве, о том, что люди объединяются не только в радости, но и в несчастье. Но это ещё и история об опыте сердца, которое способно любить в любом возрасте. И я надеюсь, эта идея близка людям не только моего поколения. 

Анжелика Заозерская, 7.04.2014

[ свернуть ]


Настоящая любовь в «Почтигороде»

6 февраля 2016
www.artrepriza.ru В Театре на Малой Бронной состоялась премьера спектакля «Почтигород» по пьесе американского драматурга Джона Кариани. Он состоит из девяти историй, персонажи которых существуют в едином пространстве и времени. Преодолевая собственные страхи, боль и... [ развернуть ]

www.artrepriza.ru

В Театре на Малой Бронной состоялась премьера спектакля «Почтигород» по пьесе американского драматурга Джона Кариани. Он состоит из девяти историй, персонажи которых существуют в едином пространстве и времени. Преодолевая собственные страхи, боль и одиночество, они стремятся найти свою любовь.

Почтигород невозможно найти на карте. Драматургом создан собирательный образ жителей, и свершившиеся с ними истории могли бы произойти в любом месте любой страны. Чувство радости и грусти в одинаковой степени овладевает зрителем, тем не менее, назвать этот спектакль комедией невозможно. Все как в жизни: от разных ударов и подарков судьбы человек охвачен противоречивым набором чувств.

Девять новелл сплетаются в единую историю, но каждая из них имеет свой конец, часто не совсем определенный. Герои остаются с разбитым сердцем или всецело отдаются приобретенной любви, но возникает так много вопросов: что ждет их за пределами нашего взора, не потеряют ли они то, к чему так долго шли, удастся ли персонажам, чье счастье еще не сложилось, пережить одиночество и найти в себе силы продолжать поиски? В спектакле нет акцента на отношениях мужчины и женщины, любовь может быть такой разной, овладеть человеком внезапно и выражаться в разных формах. Так, героями одной из новелл явились двое мужчин, старых друзей, один из которых открыл в себе любовь по отношению к другу. Однако рассматривать эту сцену как поддержку автором нетрадиционных отношений было бы мелко. Создателей спектакля волнует не дальнейший исход признания в чувствах друзей, а сама причина того, как они к этому пришли, почему у них не складываются отношения с женщинами. Человеку необходимо кого-то любить и он все время находится в поисках того, кому он может пригодиться. 

«Смешно говорить о любви в нашу эпоху, поэтому задача творческого, театрального человека заключается в том, чтобы что-то противопоставить времени. Есть любовь к человеку, это то, ради чего стоить жить, стремиться чего-то достичь, строить карьеру. Считайте, что мы заставили кого-то задуматься о смысле жизни» — говорит о спектакле художественный руководитель театра Сергей Голомазов.

Тем для размышлений зрителям было представлено действительно много. Маленькие истории, выхваченные из жизни героев, заставляют задуматься о собственном прошлом и будущем, подталкивают к необходимости обернуться назад и переоценить какие-то поступки по отношению к родителям, близким людям. Создатели спектакля поставили перед собой задачу угадать проблемы молодого поколения, научиться говорить с молодыми людьми и дать им ответы на вопросы, которые они не могут задать родным, на которые не ответит телевидение. Очень показательна в этом отношении новела «увидеть», героиня которой обладала «колючим» характером из страха полюбить и оказаться близкой к мужчине, потому что этого никогда не было в ее жизни.

Особое впечатление на автора данной статьи произвела новелла «Отдай обратно», женскую роль в которой исполнила Настасья Самбурская. Ее героиня Гейл приезжает к мужу, и требует его «отдать всю любовь, которую она ему дала», забрасывая его при этом огромными красными пакетами, в которых, в свою очередь, привезла все, что он отдал ее за 11 лет отношений. Взамен Лендал помещает ей на ладонь единственную маленькую красную коробку. Девушка с недоумением смотрит на нее, настаивая на просьбе вернуть все, что принадлежит ее сердцу. Ответом на слезы любимой стал недолгий, но очень глубокий монолог о том, что ее тепла и любви было так много, что не стало никакой возможности их хранить, и единственным способом сберечь любовь стало вложить ее в обручальное кольцо. История этих героев закончилась счастливо. Идея измеримости любви лишь единственной меркой — соединением своих жизней в одну, пожалуй, самый трогательный момент спектакля.

Помимо своего содержания спектакль удивляет зрителя и оформлением. Декораций на сцене не так много, и они мало изменяются на протяжении всего представления, внимание полностью сосредотачивается на игре актеров. Свидетелем всех событий становится огромная луна. Цвет ее меняется в соответствии с настроением и ощущениями героев пьесы. Исходящий от нее свет падает на снег, правдоподобно и необычно созданный декораторами спектакля. Снег в данном спектакле имеет особое значение. в новеллах он по-своему заменят слова. Его кружением автор подсказывает зрителю, что герои обрели любовь, в противном случае, если в их отношении что-то не сложилось, белые хлопья падают в отдалении от героев, как бы показывая, что любовь прошла где-то рядом, но все же стороной.

Спектакль можно назвать по-настоящему новогодним. Он совсем не похож на сказку, но способен окутать теплом и волшебством, а главное — подарить надежду. Прежде пьеса «Почтигород» ставилась на сценах многих стран, теперь любовь пришла и к российским зрителям.

Дарья Казарихина, 15.12.2012

[ свернуть ]


Почти мы в «Почтигороде»

6 февраля 2016
Вечером.ру Что особенного может происходить в один зимний пятничный вечер в одном заснеженном городе? Да все, что угодно, скажете вы! Однако, зрителям Театра на Малой Бронной в пятницу, 14 декабря, повезло больше всех. Им удалось увидеть премьерный спектакль «Почтиг... [ развернуть ]

Вечером.ру

Что особенного может происходить в один зимний пятничный вечер в одном заснеженном городе? Да все, что угодно, скажете вы! Однако, зрителям Театра на Малой Бронной в пятницу, 14 декабря, повезло больше всех. Им удалось увидеть премьерный спектакль «Почтигород», который показал девять трогательных историй любви в одном небольшом городке.

Истории эти самые разные. Смешные и грустные, трогательные и забавные, пронзительные и веселые — все они так не похожи, но в каждой из них речь идет о любви. Сначала герои кажутся нам гротескными и немного сумасшедшими. Пит из «близости» выглядит откровенным чудаком, Гейл из «отдай обратно» — дурочкой (правда не лишенной оригинальности), Чед из «больно» — безумцем, чьи рассуждения невозможно понять.

Однако, чем больше мы смотрим на этих персонажей, тем более мы понимаем, что они — это мы. Истории, которые на первый взгляд абстрактны и фантастичны, на самом деле вполне реалистичны. Да, персонажи всех девяти историй — странные и чудаковатые люди, но те переживания, которые они испытывают — во много близки всем нам. Все из нас хоть раз могут вспомнить нечто сходное с зарисовкой «Надежда», понять, как чувствовал себя герой из «Тату», ощутить, в чем истинная суть конфликта в «Пропаже».

Интересно то, что пьеса «Почтигород» ставится в России впервые. Автор пьесы — Джон Кариани, американский драматург, и бродвейская премьера «Почтигорода» произвела дикий восторг. У нас же она была «обработана» переводчиком Валерией Гуменюк, режиссером-постановщиком Сергеем Голомазовым и режиссером Алексеем Фроленковым, и после длительной работы спектакль был показан в Театре на Малой Бронной.

То, что пьеса имеет Бродвейские корни, очень чувствуется. И это деление на девять глав, и характерные яркие персонажи, и необычные декорации (за это отдельное спасибо Николаю Симонову), и живые диалоги — все это воспринимается удивительно легко, и зритель быстро оказывается вовлечен в водоворот театральных страстей. Однако, одними «веселостями» действие не ограничивается. Пьеса, которая подана так легко и непринужденно, на самом деле имеет философский подтекст, и каждую историю хочется смотреть снова и снова, чтобы вглядываться, вслушиваться, всматриваться.

Актеров на сцене — девятнадцать человек. При этом ощущения излишества во время спектакля нет никакого: в каждой сцене участвует не более трех человек. Режиссер так грамотно разводит всех актеров, что никакой «толкотни» не создается.

«Почтигород» — спектакль о каждом из нас. И глядя на происходящее на сцене, снова хочется верить в любовь и надеяться на лучшее этой холодной зимой.

Алина Артес, 15.12.2012

[ свернуть ]


«Почтигород»: новогоднее чудо в Театре на Малой Бронной

6 февраля 2016
www.artrepriza.ru Популярную в Америке пьесу Джона Кариани “Almost, main” впервые поставили в России. На это решился коллектив Театра на Малой Бронной во главе с Сергеем Голомазовым.  Как признался на пресс-конференции сам режиссер, пьесу он практически не менял, т... [ развернуть ]

www.artrepriza.ru

Популярную в Америке пьесу Джона Кариани “Almost, main” впервые поставили в России. На это решился коллектив Театра на Малой Бронной во главе с Сергеем Голомазовым. 

Как признался на пресс-конференции сам режиссер, пьесу он практически не менял, только заменил некоторые американские реалии, не понятные российскому зрителю. Отечественная постановка Кариани получила название «Почтигород».

«Почтигород» — это девять историй, которые происходят в один и тот же день, в одно и то же время (пятница, зимний вечер, 9 часов) в абстрактном пространстве на краю света.
Спектакль получился новогодний. И не только потому, что герои катаются на коньках и проваливаются в сугробах, а на сцену время от времени сыпется снег. Почти в каждой истории происходит небольшое новогоднее чудо — рождается любовь. И хотя в двух новеллах финал не такой уж и радостный, остается надежда, что чудо с героями все-таки случится за пределами сцены. 

В этих девяти историях есть все составляющие жизни: грусть и недопонимание, радость и приятные открытия и, конечно, юмор. Самая необычная, на мой взгляд, новелла называется «Падение». Конечно же, она о любви. только влюбляются друг в друга не юноша и девушка, а два брутальных парня. Скандал? Извращение? Нет, все это не было интересно Сергею Голомазову. Режиссеру поставил себе задачу разобраться в причинах, которые ведут к созданию однополых пар. И это ему удалось на все сто процентов. Без пошлости и шуток ниже пояса.

«Почтигород» — очень жизненный спектакль. Многие зрители, делясь друг с другом впечатлениями, восклицали: «Это, прям, про меня!», «Герои первой новеллы — это мы с мужем!». 

Сергей Голомазов признался, что хотел этим спектаклем дать молодому поколению ответы на те вопросы, которые оставили без внимания родители, телевидение, государство. Однако это совсем не значит, что спектакль не будет интересен старшему поколению. «Почтигород» ценен тем, что после поклона актеров он не заканчивается, а продолжает жить в сознании зрителя, заставляет его думать, анализировать…

Огромное спасибо театру за возможность обсудить спектакль с режиссером и актерами после показа.

Мария Ипполитова, 16.12.2012

[ свернуть ]


Головцова Евгения Юрьевна

27 января 2016
Великолепный спектакль, дети в восторге!!! Здорово придуманы декорации! До сих пор вспоминаем, как комната перевоплощается в волшебную Нарнию! Актёры все молодцы! Спасибо!

Великолепный спектакль, дети в восторге!!! Здорово придуманы декорации! До сих пор вспоминаем, как комната перевоплощается в волшебную Нарнию! Актёры все молодцы! Спасибо!

[ свернуть ]


Павел

27 января 2016
5 декабря 2016 года ходили с супругой на спектакль. Понравилось, игра актеров безупречна, особенно характеры героев - трех "невест" очень разные и я поражен насколько актерам удалось выдержать эти характеры, донести до зрителя и ни разу не "потеряться" в течении спек... [ развернуть ]

5 декабря 2016 года ходили с супругой на спектакль. Понравилось, игра актеров безупречна, особенно характеры героев - трех "невест" очень разные и я поражен насколько актерам удалось выдержать эти характеры, донести до зрителя и ни разу не "потеряться" в течении спектакля, браво. Расстроил конечно как обычно, партер зала, видно плохо, практически "радиопостановка", но это что делать. Я так понял что ресижер зная это действия выносил на края сцены, тогда по диоганалям все было видно:). И конечно это НЕ комедия, извините я не критик, но смешного тут ничего, жизнь стариков которые одиноки.....да, местами конечно есть моменты и смешно, но монолог Розы Александровны про свою комнату, питание в кафе и водопроводчика припирающего её дверь шкафом вызывали горечь и слезы....сколько таких стариков у нас в жизни, брошенных и никому не нужных. Мое мнение что данный спектакль интересен людям от 35 и выше, те кто моложе на врядли задумаются. Спасибо за прекрасный вечер!

[ свернуть ]


Гафурова Нигора

3 января 2016
Нарнийский дух. Сегодня смотрели спектакль "Принц Каспиан" в Московском драматическом театре на Малой Бронной. Спектакль шедевральный. Просто изумительный.Высочайшее качество постановки. Присутствует все - и хорошая игра актеров, пару красивых песен, отличные декорац... [ развернуть ]

Нарнийский дух. Сегодня смотрели спектакль "Принц Каспиан" в Московском драматическом театре на Малой Бронной. Спектакль шедевральный. Просто изумительный.Высочайшее качество постановки. Присутствует все - и хорошая игра актеров, пару красивых песен, отличные декорации, спецэффекты, юмор. Отличный спектакль, создающий настроение волшебства и чуда.

[ свернуть ]


Дарья

27 декабря 2015
Сегодня была на спектакле "Принц Каспиан". Он просто великолепен. По сравнению с другими спектаклями которые я видела этот- самый лучший. Его ни с чем не сравнить. Очень советую сходить. Особенно в этой постановке меня впечатлил своей потрясающей игрой и красотой Лев... [ развернуть ]

Сегодня была на спектакле "Принц Каспиан". Он просто великолепен. По сравнению с другими спектаклями которые я видела этот- самый лучший. Его ни с чем не сравнить. Очень советую сходить. Особенно в этой постановке меня впечатлил своей потрясающей игрой и красотой Лев Аслан.

[ свернуть ]


Принц Каспиан

18 декабря 2015
Очень яркий и трогательный спектакль! Племянница попросила сводить теперь на Тайны старого шкафа! Спасибо за удовольствие!

Очень яркий и трогательный спектакль! Племянница попросила сводить теперь на Тайны старого шкафа! Спасибо за удовольствие!

[ свернуть ]